Глава 4. Мои шерстяные друзья

Я осела на пол и шумно сглотнула, сосредоточившись полностью на железке. Дрожащими ладонями оттолкнулась от ледяного пола и прижалась к твердой, гладкой стене. Собравшаяся между лопатками капелька пота, скатилась вниз по хребту, склеивая ткань к телу, и к стене.

Я прекрасно помнила, что он делал этой… железякой… настоящее орудие пыток…

— Жалко терять драгоценный экземпляр, единственный при этом в своем роде, — прокряхтел старик, шагнув одной ногой в комнату. — Но ты сама виновата, что не смогла заинтересовать Альф. Сильнейших. Таких же единственных.

— Не надо… не надо… по… жалуйста, — голос сорвался до шепота. Я слишком явно помнила все страдания, которые мне причиняли этой штуковиной. Испытать их вновь? Я не выдержу!

Кинула умоляющий взгляд в сторону оборотней, который быстро сменился отчаянием. Они продолжали харкать кровью и сгибаться в три погибели. Пол, под ними, был полностью запятнан. Я поморщилась от того, чего раньше не замечала. Самого главного. Аромата. Комната была наполнена резким запахом железа и… тухляка.

— Оу, — мистер Зальман последовал моему взгляду, мазнув голубыми глазами по окровавленной картине, — возможно, не все так и потеряно.

Он отключил железку, шагая и второй ногой к нам. Я на мгновенье выдохнула и прикрыла глаза, успокаивая бешеное сердцебиение, которое оглушало стуком в ушах. Скрип. Сердце вдарило по грудной клетке с такой мощью, будто оно хотело пробить ребра. Снова дернулась и распахнула глаза, испуганно прижимаясь к стене.

— Мистер Зальман! Не заходите на территорию зверей, — выкрикивал с дверей Арнольд, прижимая к груди мигающее неизвестное устройство.

Я прищурилась, концентрируясь на объекте. Похоже это было на пульт. Почти такой же, каким пользовались на Земле, когда хотели включить кондиционер. Небольшой, размером с ладонь.

Арнольд, естественно, даже и не думал ступать во внутрь. Я бы даже сказала, что он сиротливо метался в проеме, посматривая на главного ученого с немой мольбой.

— Закрой рот, идиот! — рявкнул старик, махнув недовольно тростью. — Я тебе говорил уже, башка твоя пустоголовая, что чип не даст им даже двинуться с места!

Чип? Я нахмурилась, снова обратила внимание на Гатара и Адама. Так значит, что им внедрили что-то такое, что позволяет ученым контролировать их здоровье? Эта догадка пробрала до мурашек.

— Это ничего, Анна, — охотно начал говорить мистер Зальман, хотя лицо у него было несколько разочарованным.

Видать пришел он сюда не с добрыми намерениями и задушевными разговорами, а явно, чтобы поиздеваться. Маньяк. Сколько добрых земных девушек полегло от его руки? Грусть кольнула, слегка сжав горло. Я с усилием сглотнула мешающий комок.

— Ты была самой послушной девочкой, ты же помнишь, Анечка? — мурлыкающим тоном заговорил он, сделав пару шагом на пути ко мне.

Паника сразу же захлестнула новой волной. Я покачала головой, соглашаясь с умалишенным. Не хотелось бы попасть под горячую руку, учитывая то, что поставленная цель не была выполнена.

Он продолжал приближаться. Я отодвинулась еще дальше по стене, в самую глубь комнаты, пока не уперлась в угол.

— Не надо… — истерично начала говорить.

— Вот, видишь, — задорно улыбнулся он, остановившись возле оборотней, — мои уроки воспитания не прошли даром. Ты не обижайся, дорогая. Я всего лишь выполнил ту функцию, с которой не справились твои родители – воспитал. Женщина должна быть кроткой, не возникать и опускать глазки в пол.

Я сжала руки в замочек и прижала к груди, тихо кивнув словам ученого. Спорить с ним было бесполезно и даже чревато тяжелым последствиями. Мое тело, еще до прибытия в сию камеру было… не в лучшей форме, а уж, что говорить про то, если сейчас досталось бы…

— Мистер… — резко заикнулся Арнольд, — там они уже…

— Чего тебе?! — повысил голос ученый так, что хоть в стену прыгай.

После он долго смотрел на Арнольда. Потом на оборотней. Снова на Арнольда. Устало почесал макушку железной палкой и сказал:

— Ладно, пригодятся они нам для спаривания, выключай.

На ключевом слове я заметно дернулась. Быть объектом для спаривания все еще не хотелось. Однако оборотни перестали кашлять, даже вздохнули полной грудью и решительно зарычали на мистера Зальмана, сразу же покрываясь шерстью.

— Арнольд, — сухой приказ.

И Гатар с Адамом снова принялись кашлять. У меня даже в сердце защемило. Над мужчинами издевались намного изощреннее, чем над девушками. По крайней мере не доводили до такого состояния.

— Достаточно, — устало кинул. — Вы поняли, мои шерстяные друзья, что сопротивляться бесполезно, скалить зубки не стоит, а то мы оперативно лишим вас их…

Альфы смерили его тяжелыми и молчаливыми взглядами. Я же облегченно выдохнула. Злить того, у кого твое здоровье – это худшее. Одно дело, если бы просто убили. Нет же, он ломает и подстраивает под себя.

— Мне посрать, кто именно чпокнет самочку, — он выразился как-то чересчур по-человечески. — Если уж Гатар прогрыз стену, или что ты там с ней сделал?

Мистер Зальман вопросительно всмотрелся во впечатляющую дыру в самом конце комнаты. Я, кстати говоря, сидела в паре метрах от нее. Свисающие камни вместе с искривленным железом... как минимум ужасали. Если бы Гатар хотел, то с легкостью скрутил бы шею.

— В любом случае, грыз ты стенку не для того, чтобы хлопать глазками и вести светские беседы. Так что, мои пушистые друзья, либо оплодотворяете, либо… — ученый мечтательно причмокнул, — мы убьем ее. А после убьем вас. Ах, нет… Сначала изобьем до полусмерти, вырвем ногти… какие там у нас еще пытки, Арнольд?

Я обняла себя за ноги, обреченно опустив голову к коленям. Для них все очень просто. Мы – подопытные кролики, которых убивают или оставляют жить до выполнения условий. После чего снова убивают.

— Ты мозгами ебнулся, старикан, — резко выразился Гатар, харкнув на землю. — Истерзанную подсунул зверям. Да и она совсем... мелкая. И не омежка.

Я подняла глаза, полные надеждой. На мелкую я не обиделась, даже сердце как-то екнуло. Приятное тепло разлилось по груди, ведь оборотень своими словами пытался защитить меня.

И если Гатар поднялся с места и был враждебно настроен к ученому, то Адам даже пальцем не пошевелил. Сидел, вытирал кровь рукой и внимательно слушал.

— Она совершеннолетняя, судя по земным меркам, — парировал мистер Зальман. Стоял он предельно спокойно, ведь сзади трусился Арнольд, держа пульт обеими руками.

— Она человек! Мы не трахаем людей! — громогласно зарычал, Гатар, становясь в атакующую позу.

Мистер Зальман скривил губы и мерзко так засмеялся, искоса посматривая на меня. Прекрасное настрое ученого Гатар не оценил, являя острые когти и зубы.

И тут он ошарашил нас всех, когда сказал:

— Она и не человек… уже.