Глава 39

Саэт бережно толкнул дверь плечом, и я сразу почувствовала — в комнате тепло. Тепло и… уютно. Даже не из-за температуры воздуха, а потому что они были там. Все.

Мои мужчины.

Кто-то сидел на краю кровати, кто-то стоял у стены, опершись на косяк. Но как только я появилась в проёме, все повернулись ко мне. Я увидела в их взглядах тревогу, усталость… и облегчение.

— Нашёл, — коротко сказал Саэт и, подойдя ближе, аккуратно опустил меня в середину кровати. Я с благодарностью уткнулась лицом в подушку, а потом перекатилась на спину, натянув на себя одеяло. Все сразу двинулись ближе.

Келлар, сев рядом, заговорил первым:

— Мы весь день думали, что делать с твоим найденышем. Обсуждали, спорили. Взвешивали.

— И придумали, — добавил Вэлк, мягко коснувшись моих волос. — Вариант не идеальный, но лучше, чем то, что есть сейчас.

Келлар кивнул.

— Мы отвезём его в дом Дрейа. Он стоит на отдалённой территории, его не станут там искать. И формально он перестанет жить под одной крышей с тобой. Так что… нарушений не будет. Это временно. Пока не решим, как поступить дальше.

Я медленно подняла взгляд на Дрейана:

— И ты… не против?

Он подошёл ближе и, не говоря ни слова, наклонился ко мне, скользнул губами по моему лбу, потом по щеке.

— Если это сделает тебя счастливой, — прошептал он, — я не против.

Сердце сжалось от нежности. Я резко обняла его, уткнулась носом в его шею и поцеловала в уголок губ. Полотенце, соскользнувшее с плеч, упало на кровать, и я, не смутившись, прижалась к нему плотнее. Его ладонь скользнула по моей обнаженной спине, задержалась на талии.

— Ради такой благодарности я бы ему и подарил этот дом, — усмехнулся Дрей, его ладонь тепло скользнула по моей спине, оставляя после себя мурашки, а в комнате вспыхнул дружный смех.

— Ну уж нет, — хмыкнул Келлар. — Дом нам ещё пригодится. Это временное решение, Виола. Но если тебя это успокоит — значит, всё не зря.

Я прижалась к ним крепче. Они были здесь. Все. Мои.

— Спасибо, — прошептала я, переводя взгляд с одного на другого. — За всё. За то, что вы рядом. Что принимаете меня даже в самые нелепые мои моменты.

— Глупая девочка, — тихо сказал Риан. — Мы семья.

— А в семье, — вставил Вэлк, — всегда всё немного нелепо. Но именно в этом и есть её сила.

Саэт, молча стоявший рядом, вдруг коротко кивнул:

— Но желательно не топиться больше.

Я рассмеялась и плотнее прижалась к Дрейу, который смотрел на меня потемневшими глазами, а его руки уже опустились на мои бёдра.

Он склонился ближе, его губы нашли мои — нежно, вдумчиво, с тем трепетом, от которого дыхание сбивалось. Остальные мужчины тоже были рядом, и в каждом взгляде читалась ласка, в каждом движении — забота. Эта ночь принадлежала нам.

Они окружили меня, словно оберегая. Целовали, ласкали, шептали разные слова, которые согревали изнутри. Казалось, в этот момент всё было правильно. Всё было на своих местах. Нежные пальцы путались в волосах, губы скользили по плечам, ладони держали крепко, но бережно.

Я тонула в этом тепле, ощущая, как любовь каждого из них оживает в прикосновениях. Это была не просто страсть. Это было принятие. Дом, который я нашла.

И когда мы, наконец, уснули, тесно прижавшись друг к другу, я чувствовала себя самой любимой женщиной во Вселенной.

Утро началось спокойно. Тёплое, медленное пробуждение в объятиях моих мужчин, мягкие поцелуи, ленивые улыбки. Я как раз потягивалась, когда в дверь постучали.

— Письмо, — сообщил один из работников доставки, передавая запечатанный конверт.

Я взяла его и села на диван, изучая печать на обложке. Что-то в её официальности вызвало у меня неприятный холодок между лопаток.

— Что там? — Келлар подошел, натягивая рубашку. Остальные тоже уже спустились и с интересом наблюдали за мной.

— Сейчас посмотрим, — пробормотала я, вскрывая конверт.

Как только я начала читать, сердце ушло в пятки. Линии букв сливались, но смысл был предельно ясен:

«Виола, вы вызываетесь в местный управляющий орган для дачи объяснений по вопросу ряда зафиксированных нарушений. Явка обязательна. Неявка будет расценена как отказ от сотрудничества с властями.»

Я медленно опустила письмо на колени. Мужчины уже напряглись, особенно Саэт и Келлар — по ним сразу было видно, что они чувствуют: всё тело будто собрано в одну пружину.

— Что за нарушения? — первым нарушил молчание Риан.

— Не уточняется, — я покачала головой. — Только дата и время. Сегодня. Через три часа.

— Прекрасно, — Саэт мрачно выдохнул. — Очень вовремя. Они явно что-то затеяли.

— Мы пойдём с тобой, — сказал Келлар.

Я кивнула. В горле стоял ком, но я всё равно нашла в себе силы выпрямиться.

— Ну что ж. Пора узнать, что им от меня нужно.

Внутри здание было прохладным и безликим. Всё стерильно, идеально чисто — и как-то по-змеиному тихо. Мужчин не пустили дальше первого зала. Мне пришлось идти одной. Без их тепла за спиной, каждый шаг отдавался глухим эхом в груди. Я держалась прямо, стараясь не выдать, как сильно сжимается живот.

Меня провели в зал с высоким потолком и т-образным столом в центре. В его торце сидели три женщины. Элегантные, строгие, в одежде, подчёркивающей статус. И холод в их взглядах чувствовался с порога.

— Виола, — заговорила центральная. Голос у неё был ровный, без эмоций. — Вы нарушаете всё, что можно было нарушить.

Я села на предложенное место, чувствуя, как напряжение окутывает плечи.

— Вы забираете бракованных мужчин, которых могли бы использовать другие женщины. Вы претендуете на некоторых из них, называете мужьями, оформляете внутренние браки, подвергая сомнению устоявшуюся систему. Это уже неприемлемо. Но последняя ваша выходка — укрытие бракованного, не являющегося вашим мужем… — она сделала паузу, — … это переходит границы дозволенного.

— Я не забираю никого насильно, — произнесла я тихо, но твёрдо. — Они сами меня выбрали.

— У них не было выбора, — подала голос вторая женщина. — Ты первая, кто вообще посмотрел в их сторону. Ты использовала их уязвимость. Забрала всех сразу. Это не любовь, Виола. Это эксплуатация.

— И то, что ты держишь в своём доме ещё одного без заключенного брака — это нарушение. Он не твой муж, он не отказался от статуса свободного. Ты понимаешь, что делаешь? — добавила третья, сжав пальцы на столешнице.

Я смотрела на них. Женщины явно были настроены категорически против меня.

— Я никого не эксплуатирую, — тихо сказала я. — Я просто их люблю.

Ответ их не удовлетворил. В их взглядах читалась ярость, граничащая с презрением. И я поняла: они не остановятся.

— Допустим, у тебя отвратительный вкус на мужчин, — ядовито произнесла одна из женщин, прищурив глаза. — Но ты хочешь сказать, что и того, кого сейчас укрываешь, тоже любишь? Признаешь, что между вами что-то было?

Я резко вдохнула и почувствовала, как во мне вскипает злость. Перед глазами всплыла та самая сцена с их «встречей», с разодетыми стриптизёрами, которых развлекали замужние женщины, и ничего — ни суда, ни давления. Только улыбки и смех. А теперь они сидят здесь, притворяясь хранительницами морали.

Но я молчу. Не поддаюсь.

— Нет, — спокойно отвечаю. — У меня с ним ничего не было. И он не живёт со мной.

— Но он в вашем доме, — напомнила вторая женщина с нажимом. — А значит, вы нарушаете закон.

— Я спасла его от того, от чего вы все давно отвернулись, — голос мой стал твёрже. — Я поступила так, как поступила бы любая, у кого есть совесть. А после он ушел своей дорогой. Этого достаточно.

— Недостаточно, — подала голос третья, самая холодная из них. — Мы требуем расторгнуть фиктивный брак со всеми мужчинами. Они бракованные. Им не положена жена. Это было ошибкой с самого начала. А ты… ты слишком много себе позволяешь.

Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Боль от этих слов прожигала грудь. Но я не дрогнула.

— Вы не имеете права отнимать у меня мою семью, — сказала я.

— У тебя не семья. У тебя — позор, — отрезала первая. — Если ты не расстанешься с ними добровольно, мы инициируем процедуру признания брака недействительным. И они вновь станут тем, чем и были.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вдруг…

Дверь в зал тихо отворилась.

Женщина в форме провела внутрь маленькую девочку. Та шагнула осторожно, будто боялась нарушить тишину, и сразу направилась к одной из сидящих женщин — к самой спокойной, строгой, но не злой. Было видно, что она мать. Девочка едва сдерживала волнение и собиралась кинуться к ней, как вдруг её взгляд зацепился за меня.

На миг — заминка. Потом лицо малышки озарилось улыбкой.

— Это она! — воскликнула она и, развернувшись, бросилась уже ко мне по пути потеряв туфельки, босыми ногами шлёпая по полу. — Это она спасла мою сестру!

Она обвила меня руками, прижалась щекой к моему животу и тихо добавила:

— Спасибо. Очень-очень спасибо.

Я замерла, опуская руки на её хрупкие плечи. Сердце заколотилось громко, будто за всех нас в зале.

На трибуне — молчание.

Женщина, к которой девочка сначала шла, медленно поднялась. В её взгляде мелькнула целая буря — тревога, удивление, боль… и понимание. Она подошла ближе, остановившись у самого края.

— Виола, — произнесла она снова, чуть мягче, и её взгляд задержался на обнимающей меня девочке. — Вы спасли моего ребёнка. Это… многое меняет. Большинство женщин на вашем месте уже бы заявили об этом поступке на каждом перекрёстке, требуя особого отношения. Но вы… молчали. Это достойно уважения.

Я заметила, как её пальцы сжались на краю трибуны. Несколько секунд она будто боролась с собой, а потом кивнула другим женщинам и продолжила:

— Пожалуй, мы можем сделать для вас исключение. Вы не похожи на других. Но… при одном условии.

Я вскинула голову, встречаясь с её глазами.

— Вы больше не будете укрывать у себя в доме мужчин, не являющихся вашими мужьями. И не попытаетесь… расширить свой гарем.

Я едва заметно улыбнулась.

— Согласна.

Девочка прижалась ко мне крепче и вдруг, глядя на свою мать, робко спросила:

— Можно она придёт к нам в гости? Пожалуйста.

Я провела ладонью по её мягким волосам, вдыхая аромат, в котором всё ещё витал запах лечебных трав. Ее мать неохотно кивнула и она перевела взгляд на меня.

— Обязательно, — пообещала я тихо.

А потом, поглаживая её по голове, поймала себя на неожиданной мысли: будет ли моя дочь такой же? Такой же светлой, нежной, с сияющими глазами и храбрым сердцем?

И сердце затрепетало от предвкушения.