11 глава

Мужчина бережно опускает меня в глубокое, полукруглое кресло у панорамного окна. Обивка темно-алого бархата тут же подхватывает тело, словно живая, мягко обнимая бедра и лопатки. Внизу, за выгнутым толстым стеклом, видно россыпь звезд и тлеют голубые полосы межпланетной пыли. Принцы усаживаются напротив — в таких же креслах-раковинах: еле слышный шелест ткани и аромат нагретой кожи заполняют пространство.

Я подтягиваю ступни под себя, обхватываю колени и оглядываюсь. Спальня выглядит точно так же, как раньше: круглая огромная кровать посреди комнаты, перламутрово-серые стены, вспыхивающие янтарными линиями-жилами, мягкий ковер у кровати. Огромное окно… Оно снова открыто. Но на этот раз не смущает меня.

Некоторое время мужчины лишь смотрят на меня. Зрачки то расширяются, то сужаются, отражая разломы звездного света. На лицах — непроницаемое сосредоточение, будто каждый ведет беззвучный спор с самим собой. Я ловлю себя на глупой мысли: неужели они умеют читать мысли друг друга… или, хуже, мои?

— Меня зовут Кассиан, — наконец говорит тот, что нес меня. Голос у него низкий, густой, с едва уловимым металлическим тембром. Я медленно киваю, чувствуя, как имя катится по коже, оставляя легкий озноб.

— А меня — Дариан, — добавляет второй, прикладывая ладонь к широкой груди, где под облегающим кителем играет рельеф мышц. — Есть ли у тебя вопросы?

— У меня их… миллион, — шепчу, пальцы сильнее сжимают мятую ткань пижамы. От «инопланетяне существуют?!» до «почему вы пытались меня…» — язык не поворачивается произнести конец мысли.

— Мы не успеем обсудить все сразу, — мягко улыбается Кассиан. Его губы растягиваются красиво, но улыбка совсем не гасит отблеск дикого пламени в янтарных глазах. — Задай несколько главных.

— Хорошо. Кто вы такие? Что вам от меня нужно? Почему я не могу вернуться домой? Почему вы меня украли? — слова срываются нетерпеливой скороговоркой.

Кассиан откидывается на спинку, длинные пальцы сцеплены замком, локти на подлокотниках.

— Мы единственные наследники государства Астре́йя. Наши владения — три планеты, что обращаются вокруг звезды Соланар. Ты не можешь вернуться, потому что отныне принадлежишь Астрейе. Мы тебя не украли. А забрали домой.

Ледяные мурашки бегут по позвоночнику. Губы немеют. Инопланетяне действительно существуют… и я… теперь я их „имущество“?

— Вы пропустили вопрос, — губы шевелятся еле слышно. — Что вам… от меня… нужно?

Дариан наклоняется ближе, его волосы цвета воронова крыла рассыпаются по плечам.

— Прежде всего, чтобы ты перестала нас бояться, — произносит он негромко, почти бархатно. — Ты сейчас поможешь нам. Остальное позже.

— Для меня все важно, — сопротивляюсь, но голос звучит тонко, как натянутая струна.

— Нет, — спокойно парирует он. — Сейчас ты должна знать главное: на Землю ты не вернешься. Мы стерли память о тебе у всех, кому ты была знакома. Мы не желаем тебе зла, пойми. — Улыбка у Дариана мягкая, но в ней скрыт стальной каркас. — Ты нужна нам обоим. Чтобы расторгнуть нежелательную помолвку.

Комнату заполняет тонкий аромат какао-кора и цитруса — видимо, их собственные феромоны вспыхнули сильнее. Сердце подпрыгивает, когда я почти шепотом спрашиваю:

— Как… именно я должна помочь?

— В идеале — стать нашей наложницей, — отвечает Дариан, будто делится прогнозом погоды. — Но ты невинна и безумно неопытна. Поэтому мы предлагаем роль наложницы.

— Роль?..

— Притворись ею, — неторопливо поясняет Кассиан. Свет янтарных светильников вырезает на его скулах четкие тени. — Для невесты, ее семьи и наших родителей. Жить будешь отдельно, но ночевать — исключительно с нами. Когда невеста сама расторгнет союз, мы наградим тебя.

Желудок сжимается болезненной судорогой.

— Почему… я? — голова кружится.

— Потому что мы летели именно по твоему следу, — отвечает Дариан. В его глазах вспыхивает тусклая бирюза. — Ты должна была почувствовать нас: около десяти земных ночей мы держались на границе вашей системы, маневрировали. Люди придумали неплохие средства слежки, но они пока слишком медлительны, чтобы нас поймать.

Я киваю и прячу лицо, уткнувшись лбом в собственные колени: ткань пижамки теплая от моих ладоней, а кожа под ней зудит – то ли от страха, то ли от смутного, непрошеного жара. Выходит, именно они шептали мне во сне, трогали мое горячими ладонями там, где никто и никогда не трогал, рассыпали по коже огнем поцелуев? Мысль неприятно и одновременно жарко колет, будто заноза.

Отчего-то лгу:

— Нет. Ваше появление было огромной неожиданностью, — слова срываются сами. Страшно признаться, что те сны были не просто фантазией, а… явью? И что они снились в таком обнаженно-извращенном ключе, что щеки даже от таких простых воспоминаний горят.

— Видимо, выбора у меня нет… — шепчу глухо.

— Нет, — подтверждает Кассиан, и органный тембр его голоса заполняет грудную клетку гулким басом. — Тебе ничего не грозит. Любой, кто посмеет посягнуть, распрощается со смелостью… вместе с головой. А когда перестанешь дрожать при виде нагов, подберу тебе личного стража. Впрочем, возможно, это будет не наг.

Сердце подпрыгивает.

— Кто? — хриплю.

— Те «ужасные змеи», что напугали тебя в коридоре, — мягко и понимающе поясняет Дариан; улыбка у него теплая, словно он разговаривает несмышленым ребенком. — На самом деле они добрые.

— Мейна добрая… вы правы, — признаю, вспоминая ее пряный хлеб и красивый изумрудный хвост. — Хорошо. Но… как мне показывать, что я ваша наложница? Кроме того, что… ночевать я буду с вами.

Сказать это вслух — словно сорвать защитное одеяло: воздух вспыхивает жарче. И я это ощущаю очень ярко.

— Ты станешь сопровождать нас, — Дариан проводит ладонью по подлокотнику. — На всех приемах пищи, на всех перелетах, кроме боевых. Будешь сидеть рядом и слушаться. Если окажешься послушной девочкой, ни одна раса не посмеет претендовать на тебя. — Он прищуривается, рельеф губ очерчивает хищную усмешку. — В нашем мире так мало по-настоящему прекрасных девушек… поэтому приготовься к взглядам и вздохам. И, признаюсь, сила воли испытывается каждый раз на прочность, когда я думаю, какая у тебя, наверное, сладкая кожа.

От его бархатного полушепота по телу разбегаются крупные, острые мурашки; будто холодные искры пробегают вдоль позвоночника. Я машинально облизываю пересохшие губы.

Кассиан перехватывает инициативу:

— Дариан умолчал об одном: если ты принадлежишь нам, любой, кто посмеет коснуться тебя, заплатит жизнью.

Слова режут воздух сталью. У висков пульсирует кровь, в венах мигом закипает адреналин, такой горячий, что, кажется, волосы дыбятся не от ужаса, а от чего-то более глубокого, первобытного.

— Вы… так сильно не хотите жениться? — глухо спрашиваю, во взгляде Кассиана ищу хоть тень раскаяния.

Он смеется тихо, словно катит по горлу гладкую гальку:

— Увидишь нашу невесту — поймешь. Наша «прекрасная» принцесса — просто… чудо. — Он обводит комнату жестом, будто предлагает мне оценить реликвию, и в янтарной глубине его глаз вспыхивает ироничный огонь.

За панорамным окном корабль проносится мимо ледяного астероидного пояса, голубые искры отражаются в стекле. А во мне одновременно дрожит оторопь и расплавленный, стыдный жар. Предчувствие будущей игры, где моя свобода измеряется чужими желаниями… А еще странное, обволакивающее чувство, будто я не совсем добыча, а редкий, желанный приз, за который эти двое готовы сжечь половину галактики.