18 глава

Тишина. Она не просто висит в вьоздухе, она давит и заставляет дфрожать каждую клеточку моего тела. Каоридор, еще недавно уютный, в мягком смиянии светильников, теперь кажется бесконечной пастью хищника. Стены глухо отзываются на далекие шаги, словно раскаты далекого грома. Я втягиваю воздух, но он будто густеет, царапает горло липкими сладкими нотами тех же экзотических цветов, что минуту назад казались в саду чарующими. Теперь их аромат напоминает яд.

Но мне почему-то понятно, что это все только мое восприятие. Усиленный страх, странные ощущения, собственное тело…

Оно все будто не принадлежит мне.

Сердце колотится так громко, что кровь пульсирует в ушах резкой пульсацией крови в висках, заглушая даже тихий шорох моего платья. Я пытаюсь заставить пальцы перестать дрожать, сжимаю кулаки, пока ногти не впиваются в кожу, оставляя болезненные следы. Почему тревога накрывает так резко? Принцы уверяли, что дворец охраняется лучше любой крепости… Но разве стены могут защитить от того, что прячется внутри?

Может, мне угрожает что-то внутри?..

Я всего лишь решила одна прогуляться по дому и придомовой территории, чтобы осмотреться. Всего лишь посмотреть, что тут есть еще…

Вспоминаю вкус их поцелуев — и жар, вспыхнувший внизу живота, мгновенно сменяется ледяным уколом паники. Что, если это не только страсть? Что, если их прикосновения оставили во мне… метку? Почему-то ведь остались эти метки на коже? Я ощущаю, что моя кожа почти физически горит от противоречивых чувств.

Вроде бы я отдаю себе отчет о том, что ощущаю. И одновременно… Я понятия не имею, что со мной происходит. Ни сейчас, ни когда я с принцами.

Я делаю шаг, осторожный, из‑за которого мрамор еле слышно скрипит под пятками в тонких плетеных босоножках. Светильники вдоль стен мерцают, и на долю секунды кажется, что они моргают — не живое ли это существо притаилось в их тени? От мерцания тени дергаются, вытягиваются, превращаясь в длинные когти, стремящиеся коснуться подола моего платья.

Ш-ш-ш…

Гулкий хлопок, будто вдалеке захлопывается массивная дверь. Я вздрагиваю, кожа покрывается мурашками, и плечи непроизвольно прижимаются к ушам. Звук продолжается эхом, блуждает по коридору, пока не замирает так же внезапно, как появился, оставляя еще более густую тишину. Кажется, она давит на барабанные перепонки, заставляя их звенеть.

Я останавливаюсь, прислушиваясь. Миллионы крошечных шорохов всплывают из небытия: где‑то щелкнул чем-то вдалеке, по полу прокатилось невидимое движение воздуха, словно дыхание огромного существа. Это сквозняк. Точно… Сквозняк. Мне хочется сделать шаг назад, но иду все время прямо, припоминая, что именно тут недалеко должен быть выход в огромную залу…

Ш-ш-ш…

На этот раз эхо ближе. Я различаю легкий скрип, словно коготь проводит по гладкой поверхности мрамора. В горле пересыхает; язык становится тяжелым, как свинец. Я оборачиваюсь — коридор за мной пуст, лишь лампы мерцают, но теперь я уверена: здесь кто‑то есть. Тот, кто умеет прятаться в тени и, что самое главное, играть с моими чувствами и мыслями.

Вдох. Звук. Глубокий, едва слышный.

Не мой.

Я слышу собственную кровь в висках, ощущаю, как ноги становятся ватными. Трясущейся рукой касаюсь стены, надеясь ощутить хоть какую‑то поддержку, но гладкая поверхность кажется живой и холодной, как кожа ящера. От прикосновения вспыхивает мягкий голубой свет по полу — сенсоры реагируют на мое тепло. Свет гаснет через секунду. А я теперь отчетливо ощущаю, что за мной наблюдают. Очень внимательно.

Я это ощущаю.

Ш-ш-ш…

Теперь я различаю чужое дыхание — прерывистое, влажное, будто этот кто-то бежал. Оно исходит из темного пролета впереди, где коридор делает поворот к галерее. Воздух вокруг меня дрожит, как тугая струна. Не надо было гулять по этажам… Не надо было сегодня идти куда-то…

Краем глаза ловлю движение: тень двигается за спиной и растворяется в нише. Быстро. Хищно. Бесшумно.

Я прикусываю губу, чувствуя вкус крови. Надо бежать? Или спрятаться? Но спрятаться — где? У меня перехватывает дыхание от осознания, что я не знаю, может ли мне кто-то помочь, или нет.

Ш-ш-ш…

Он совсем близко.

Я собираю остаток воли, делаю шаг вперед — лампы над головой вспыхивают ослепительным светом. Я делаю сразу еще один шаг, хочу побежать, что одновременно что-то останавливает.

Сердце, кажется, готово разорвать грудь, а в ушах шумит еще громче. Я никогда еще не ощущала подобного. Я чувствую, как с моим сознанием играются и не могу ничего с этим сделать. Словно за ниточки дергают, пытают, пробуют… на вкус…

Впереди коридор поворачивает. Я делаю вдох — и ступаю дальше. Тут должна быть лестница недалеко… Фонтан… И огромные панорамные окна еще.

Словно само время замирает, оставляя меня одну в целом мире. И каждая секунда тянется невероятно долго. Кажется, прошла вечность, хотя ничего подобного. Воздух в коридоре плотнеет, я даже слышу какой-то треск.

Ш-ш-ш…

Мгновение — и за спиной что‑то шелестит, едва касаясь моего плеча. Легкий сдвиг потоков воздуха, чужое сердце бьется сбоку, мне в спину дует живое дыхание, пропитывая мое естество ужасом. Сердце замирает в горле, между ребер свело. Я резко оборачиваюсь — лампы горят неподвижно, пол едва мерцает, никого. Но инстинкт самосохранения почти оглушающе долбит сигналами бежать и спасаться.

По позвоночнику проходят ледяные искры. Боковым зрением я ловлю дрожь в тени — чья‑то фигура, уже догнала меня.

Этого мига хватает.

Холодные пальцы, пахнущие смазочным маслом и озоном, быстро и сильно смыкаются на моей шее. Я пытаюсь вырваться, дернувшись в сторону, воздух с кашлем покидает легкие. Вскрик глушит ладонь с шероховатой внутренней поверхностью. Паника вспыхивает быстрее нервного импульса.

— Тише, крош-шка… — шипит голос, низкий, шипящий. Яростный и дикий. Проникающий в сознание…

Это не принцы.

Меня тащат в темную нишу: стены здесь отделаны темным камнем. Бьюсь, ногтями впиваюсь в чужую руку — она почти не поддается, будто нападавшему даже не больно. А вот мои ногти резко начинают ныть от боли. Словно я пытаюсь поцарапать камень…

— Пусти! — слово расползается глухим и тихим стоном под чужой ладонью. Меня вдавливают спиной в холодную стену. Я не могу глотнуть воздуха, и чувствую, как немеют пальцы на руках.

Страх захлестывает вязко, мысли не формируются.

Нет, не сдамся.

Я взмываю коленом вверх, целясь в пах. Под тканью ударяется о твердую пластину. Колено тут же взрывается болью, но все равно это не так ярко ощущается, как то, что у меня постепенно немеют руки от стальной хватки. Он отшатывается на долю секунды, и я почти выскальзываю. Почти.

Но нет…

Снова бросок — теперь пальцы обхватывают горло сильнее. В кожу сзади впиваются острые ногти.

— Какая дикая… — шипит он, и изо рта вырывается неприятный кислый запах гари. Перед глазами мгновенно темнеет; по периферии зрения бегут белые искры.

Сердце барабанит, в груди жжет нехватка воздуха, но в последние секунды я замечаю: на его коже под воротником мерцает тату‑глиф, вспыхивающий сперва алым, потом черным. Я цепляюсь за эту деталь, как за спасательный канат: если выживу — узнаю, кто послал этого хищника. И откуда он сам…

Я уже теряю сознание… Вот и все приключение, Майя. Тебе тут было хорошо… Жаль, что ты провела тут меньше одного дня, но хорошо, что…

Пальцы сжимаются, коридор расплывается перед глазами, боль… затмевает все… Я не хотела бы умереть… Но раз не могу ничего сделать и я так мешаю… Что ж…

Наверное, такова судьба. Наверное, этому чудовищу хорошо заплатили. Он смог меня напугать и… убить…

…И тут — словно из ниоткуда я ощущаю очень сильный порыв воздуха. Стены дрожат, их кристаллические прожилки вспыхивают матовым пурпуром, будто проглатывают и гасят удар чудовищной силы. Воздух тяжелеет, насыщается озоном и магнитной стружкой; маленькие искры трескаются прямо у ресниц, разрезая полумрак вспышками белого света.

Я чувствую их, будто две раскаленные сверхновых появились в этом огромном коридоре.

Секунда — и хватка исчезает…

Громоподобный удар дробит тишину. Звук проходит через грудную клетку, как шрапнель. Чужая боль рвется стоном по всему коридору. От этого стона чудовища вибрирует мрамор под моими ступнями. Меня швыряет на пол, ноги не держат, мрамор оказывается ледяным, и легкие пытаются выдохнуть то, чего в них уже нет. Я быстро хватаю нужный кислород ртом, сжимая шею своими пальцами. Перед глазами мелькает темная фигура — хищный хвост, обвивающегося вокруг туловища нападавшего с таким же сильным и ужасным хвостом. Тот сворачивает его, в инстинктивной попытке защититься. Но следом его откидывает еще дальше, силой, которая оставляет голубоватый след энергии за собой.

Я, захлебываясь кашлем, стискиваю пальцы на пульсирующей шее — каждый вдох обжигает. Медленно поднимаю взгляд… и мир снова сужается.

Они стоят прямо передо мной. Спинами, конечно, но я их узнала…

Я ощущаю ярость Кассиана так ярко, что перед глазами темнеет. Я ощущаю гневную бурю Дариана, как он буквально наэлектризован злостью и ненавистью и готов прямо сейчас выплеснуть все на этого незнакомца. Мышцы под кожей перекатываются, как клубящиеся канаты, а по венам мельком пробегает фиолетовый неон. Может быть, последнее мне показалось, но… Я не сошла с ума… И вижу все это так четко…

— Ты… посмел. — Голос Дариана понижен до шепота, но в нем — жало чистого уничтожения. Каждое слово отливается ртутью и капает на камень.

Кассиан не тратит время на слова. Он исчезает из поля зрения, оставляя за собой только колыхание в воздухе. Через мгновение пространство у стены содрогается: хруст хребта, глухой хрип, отблеск когтей, которые нападавший отчаянно вжимает уже через секунду в собственную грудь, пытаясь остановить кровь. Стена чуть трескается в углу от чудовищной силы, трещины паутинкой расходятся вверх.

Я моргаю, не понимая, почему я так заторможено все понимаю. Размазанные события перед глазами не успевают сложиться в хронологию.

Чьи‑то сильные руки подхватывают меня — тепло через ткани, запах древесины и звериного мускуса. Дариан. Его грудь напряжена, дыхание рваное, но в каждом шаге уверенность и честь победителя.

Я опускаю голову на его плечо, понимая, что больше мне ничего не грозит. Шлейф его энергии покалывает кожу. Словно он делится со мной своей силой, помогает прийти в себя.

— Вы… пришли, — шепчу, не узнавая собственный хриплый голос.

— Тише, малышка, — бархатно шепчет он. Угроза ее бьется в горле. Но я ощущаю и нежность. И от этого контраста по спине бегут мурашки.

— Я думала… он убьет меня.

— Это вряд ли, — в уголке губ дрожит дикая усмешка. Словно он знает больше меня. Что-то, чего я не знаю. — Но если б мы опоздали хоть на миг, он умер бы сам.

Платье на моих плечах дрожит вместе с телом. Я чувствую, как по венам у обоих принцев все еще клокочет стихия, готовая искать новую цель. Впервые начинаю понимать, что они охраняют и готовы убить за меня не потому, что я просто слабое создание… А потому, что между нами есть связь. Сильная, дикая связь, которая сводит нас с ума.

Меня так точно.