19 глава

Я чувствую   тепло.  Оно  медленно  пропитывает  кожу,   разливается   мягкой   волной   от   плеч  до   кончиков   пальцев.  Меня  несут.   Чьи‑то   сильные  руки   держат  крепко,   но   удивительно   бережно.  Каждый   шаг  отдается  в теле принца. Я только сильнее прижимаюсь к стальной груди.

Голова гудит, в висках стучит, в ушах шумит кровь. Выброс кортизола и адреналина теперь неприятно ощущается во всем теле. Легкие болезненно сжимаются, когда я пытаюсь ровно дышать. Иногда мне больно делать вдох. Я прижимаюсь щекой к горячей груди и вдыхаю терпкий, чуть горьковатый аромат Кассиана. По его венам будто течет расплавленная лава вместо крови.

— Спи, малышка… — его голос гулко вибрирует у самого уха. Низкий, обволакивающий. Я слышу его приятный баритон и успокаиваюсь, несмотря на то, что ощущаю.

От них обоих ощущаю дикую энергию. Она бесконтрольная и дикая, течет по венам вместе с кровью, подогревая ее. Они еще не отошли. И каким-то образом делятся этим пожаром со мной. Оба. Тоже бесконечно, словно не в силах это контролировать.

Пытаюсь приоткрыть глаза — но веки тяжелые, будто налитые свинцом. Внутри все дрожит. Паника все еще бурлит в теле, от нее тяжелеет в животе. Но и облегчение от того, что меня не убили, что меня спасли, тоже разливается по клеточкам и успокаивает нервы.

Мысль о том, что меня могли убить снова усиливает едва успокаивающийся страх.

— Я не… — выходит хриплый шепот. Горло царапает, будто в него насыпали осколки стекла.

— Тсс, — Дариан легко касается моей щеки. Его пальцы чуть прохладнее, чем у брата, и контраст заставляет сердце сделать лишний удар. Кожа реагирует быстрым всплеском новых мурашек. — Ты в безопасности.

Спальня встречает нас полумраком. Дверь раздвигается бесшумно, и воздух меняется — пахнет цветами, похожими на лаванду, из садов атриума. Простыни холодят, когда меня осторожно укладывают. Тонкая нежная ткань подо мной шуршит. Но сразу приятно ощущается кожей.

— Врача. Сейчас же, — голос Кассиана резок, как удар хлыста, и в тишине комнаты слова раскатываются по помещению эхом..

Шевелюсь, но мужские пальцы тут же обхватывают запястье, фиксируя мягко, почти ласково.

— Не двигайся, Майя, — Дариан опускается рядом, становится на кровать коленом и укладывает меня обратно. — Мы еще не знаем, что именно он успел сделать. Может быть просто внушал что-то, может вживил новый имплант в кожу, отвлекая тебя…

Я не сопротивляюсь — внутри словно ломается пружина, и вместо силы остается только звенящее послевкусие страха.

Время становится медленным. Вернее, то растягивается, как вязкая смола, то скачет, и я не успеваю все запоминать. Откуда‑то из коридора доносится быстрый топот, обрывки команд на резком языке медтехников. Дверной проем заполняет янтарный контур защитного поля, затем внутрь проскальзывает фигура в комбезе металлического цвета.

И я не знаю, что именно мне чудится, а что нет. Может, это все глюки. А может, они действительно закрыли эту спальню силовым полем.

— Что случилось? — голос нового астрейца спокойный, с точеным металлическим обертоном.

— Ее пытались убить, — отрывисто отвечает Кассиан. В его коротком предложении раскаты грозы и привкус стали. Я вздрагиваю.

Следует приглушенный выдох. Врач подносит к моему горлу тонкий кристалл‑сканер, и по коже пробегает прохладный луч, сканируя моё тело на повреждения. Я успеваю заметить, как на полупрозрачном экранчике прибора вспыхивают фиолетовые всполохи, и показывается информация беглой строкой.

Где-то рядом я ощущаю до сих пор присутствие принцев. Они контролируют осмотр и рассматривают сами меня. И я, впервые за долгие часы, позволяю векам сомкнуться окончательно, отдаваясь теплой темноте. Хочу отдохнуть. Я устала…

Сперва приземление, после невероятный дворец и ужин с новыми испытаниями… после еще и нападение… я просто хочу отдохнуть.

Усталость наваливается снежным комом на меня.

— Покажите шею.

Прохладные пальцы сдвигают полотняную ткань сорочки, в которую меня переодели буквально за несколько минут. От прикосновения по коже разбегается стая мурашек, и я вздрагиваю. Перед глазами все плывет в туманном мареве, но сквозь него проступает силуэт доктора. Высокий, и уже снимающий тонкую и гладкую маску‑визор. Кажется, он меня отсканировал вдоль и поперек, ища хоть малейшие внутренние повреждения. Но их даже не ощущаю я. Я вообще ничего не чувствую, кроме усталости.

Скорее бы поспать.

— Будут поверхностные гематомы. Пара дней дискомфорта при глотании, но серьезных повреждений нет. Нейронная когерентность сохранена. Девушка в порядке.

На моих пальцах вдруг сжимается чья‑то рука — крепкая, сильная, горячая. Кровь в венах закипает, мое тело реагирует быстрее, чем я могу об этом подумать.

— Кас… — Дариан произносит имя брата вежливо‑предупреждающе, словно натягивает повод уздечки на разъяренном звере.

Напряжение висит в комнате, как сгустившийся грозовой заряд. Я буквально слышу тихий треск статического электричества, когда Кассиан выдыхает.

— Сможешь говорить?

Сглатываю — горло саднит, будто изнутри провели наждаком, но все же выдавливаю:

— Да.

— Молодец. Выпей это, — врач протягивает тонкий бокал, где темнеет полупрозрачная жидкость. Не очень аппетитно, но если мне это поможет…

От напитка тянет мятой и какой-то ещё зеленью. Словно какой-то очень крепкий отвар из трав. Жидкость густая, но ее совсем немного.

Я обхватываю бокал дрожащими пальцами, но в тот же миг теплая ладонь Кассиана накрывает мою. Он перехватывает бокал и сам подносит к моим губам.

— Пей, малышка, — шепчет он хрипло. В голосе слышится бархат, от которого под ребрами расплывается опасное тепло.

Прохладный эликсир касается языка, мягко стекает по горлу, оставляя свежий шлейф и мгновенно приглушая боль. Слабость и боль в висках ослабевает, словно кто‑то нажал на кнопку внутри.

— Нужно, чтобы она отдохнула, — врач отступает, складывая приборы. Сканер на его запястье вспыхивает зелеными рунами. Он накрывают рукой браслет, и экран моментально гаснет.

— Я не усну, — шепчу, силясь открыть шире тяжелые веки. Кажется, что я не усну. Но… Фигуры обоих принцев дробятся и кажутся просто мутными тенями, резка садится зрение и словно кто-то заткнул мне уши ватой.

— Уснешь, — твердо обещает Дариан, кладя ладонь мне на лоб. Пальцы прохладные, но мне только приятнее становится до того касания. — Лекарство действует быстро, крошка.

Я моргаю, переводя взгляд с одного на другого: в янтарных глазах Кассиана сверкают искры ещё бушующего гнева; у Дариана зрачки блестят, словно он усиленно борется с внутренними демонами. Это ярость — хищная, чужая, не направленная на меня, но готовая порвать за секунду любого, кто ко мне приблизится.

— Это не повторится, — глухо произносит Кассиан.

Доктор, почтительно склонив голову, исчезает за аркой, а после я слышу как закрывается основная дверь. Створки смыкаются с тихим шипением. В комнате настолько тихо, что слышно лишь мерный шум моих замедляющихся вдохов. Теперь хочется спать ещё больше. Но и интересно узнать, что они будут делать дальше. Поэтому я силюсь, терплю сонливость, пытаюсь бороться с усталостью.

Некоторое время в комнате стоит густая тишина. Я слышу лишь, как вне спальни ровно работают вентиляции, наполняя воздух еле уловимым запахом морской соли и стерильных лечебных трав.

Они не уходят. Оба остаются рядом, словно действительно боятся за мою жизнь. И эта забота откровенно подкупает.

— Это было покушение на нашу наложницу, — ледяным бархатом произносит Кассиан стражам. От его голоса замирают стражи, перестав покачиваться на черных хвостах. Каждый реагирует на его тембр, словно подтверждая серьезность слов. Принц поднимается. Темные волосы чуть взъерошены, по прядям катится оранжевый отсвет заката. Челюсти сжаты так, что на скулах перекатываются плотные мускулы. Я чувствую, что он буквально едва сдерживается.

— С этого момента у Майи будет охрана, — объявляет он и бросает короткий взгляд на брата, затем опускает янтарные глаза на меня. В их глубине горит все тот же яростный огонь. — Ты не останешься одна ни на секунду.

— Но… — пытаюсь возразить: голос едва слышится, выходит хриплым. А руки я не могу поднять, настолько во мне мало сил. Как если бы в костях разлили свинец. Даже приподняться на локти не выходит — мышцы тут же горят болью.

— Это не обсуждается, — четко, сверкнув глазами, отсекает Кассиан.

Я вздрогнула.

Но мне-то все равно бояться нечего. И от меня ничего не зависит. Даже если я считаю, что охрана мне не нужна, они все равно все решат так, как будет лучше.

Я сглатываю. Горло все еще саднит. Их ярость наполняет воздух, ее нужно выплеснуть, иначе будет плохо… В этой ярости есть нечто первобытное, хищное — но именно оно внезапно дарит ощущение защиты, стального панциря, закрывающего меня от любой опасности.

Плотно смыкаю веки. Все, хочу спать. Мысли скачут бешено, а тело, затекшее и чужое, вздрагивает от любого сквозняка. Каждая мышца пульсирует огнем, но сама дрожь в конечностях понемногу успокаивается. Я теперь дрожу просто от слабости.

— Отдыхай, нежная, — шепчет Дариан, наклонившись. Его дыхание ощущаю подбородком. Тон его голоса обволакивает. Я уже жду, пока он меня поцелует, но… Он лишь бережно проводит по волосам пальцами. — Не бойся.

И я верю им.

Верю в биение их сердец, которое слышу так отчетливо. Верю, что я в безопасности. Они уже несколько раз доказывали, что я для них очень важна и нужна им. Я хочу отдать им право решать, что для меня важнее и нужнее. А там…

Посмотрим, насколько в действительности я им нужна.