20 глава

Просыпаюсь медленно, словно выныриваю из густого, сладковато‑тягучего тумана. В голове гудит, как в кузнечной. Каждый удар молота словно эхом проходится по вискам и болью отзывается на макушке. Все тело ломит, будто ночь я провела не в мягком ложе, а на холодном каменном полу. Какое‑то время просто лежу с закрытыми глазами, вылавливая из памяти беспорядочные вспышки недавних событий. Чья‑то сильная ладонь на моем горле, паника и страх, что не давали мне вдохнуть лишнего… молниеносное появление Кассиана и Дариана… Их слепая ярость, почти звериная. Это странное ощущение горячей крови в их венах…

Я сглатываю и прикасаюсь к шее. Кожа там горячая, чувствительная; боль еще не прошла. Она тупая и неприятная. На языке кислое послевкусие лекарственного отвара, а в горле саднит, будто по слизистой прошлись шершавой наждачкой.

Господи, он так сильно сжимал мою шею… еще удивительно, как голова на месте осталась…

Осторожно открываю глаза. Солнечный свет льется через гигантские арочные окна — золото мягким шелком стелется по мраморному полу, освещает кровать и рисует армаду пыльных частиц, мерцающих в воздухе. Зеленоватые шторы с вышивкой в форме созвездий колышутся — должно быть, где-то открыты окна или работают активно вентиляции.

Точно… Это спальня принцев: своды потолка переливаются радужным камнем, а в изголовье кровати парит голографический герб их рода — существо, похожее на дракона с крыльями, обсидиановый, сверкающий алым сердцем‑кристаллом.

Принцев рядом нет. Вместо них прямая, изящная женская фигура вырисовывается у подножия кровати. Она стоит, скрестив руки на груди, и изучает меня с холодной внимательностью.

— Доброе утро, — произносит она негромко, но голос звучит звонко и приятно.

Ее волосы — черные‑черные, с синим, чуть металлическим отливом — собраны в высокую прическу, переплетены цепочками из тончайшего серебра; они поблескивают на солнечных лучиках. Черты лица мягкие, однако в глазах — насыщенного янтарного цвета — пляшут лучики любопытства и… сочувствия? Я усилием воли приподнимаюсь на локтях. Болит буквально все.

Кажется, даже волосы болят.

Но ее я узнаю.

— Вы… — мой голос срывается. Он хриплый, неприятный и грубый.

— Я — Алианта, — улыбается уголком губ, осторожно подходя ближе. — Младшая сестра Кассиана и Дариана. Час назад они отбыли на соседнюю планету — дипломатические переговоры. Меня попросили присмотреть за тобой.

Моргаю, пытаясь вместить мысль, что они улетели, оставив меня… нет, не бросив… доверив своей сестре. Почему именно ей?

— Не волнуйся, — голос ее смягчается, становится бархатным. — Братья велели заботиться о тебе, пока их нет. Ты очень важна для них.

Она делает шаг к окну, и я замечаю в дверном проеме тихую тень охраны. Двое рослых и вооруженных воинов в броне. На плечах тлеют голограммные нашивки с эмблемой государства Астрейя. Их шлемы полуоткрыты, я вижу как горят бдительные глаза. Еще двое стоят поодаль, в зале. Итого всего четверо, но такое ощущение, словно все они готовы за меня умереть. Выдержка, внимательный сосредоточенный взгляд.

— Это… охрана? — несмело спрашиваю, вынуждая себя не показывать дрожь, расползающуюся холодными волнами под кожей.

— Да, — кивает Алианта, разглядывая что-то в окне. — Кассиан настоял, чтобы возле тебя круглосуточно находились рейнджеры из нашей личной гвардии. Они невероятно быстры и решительны, когда дело касается безопасности принцев, моей или уже и твоей, — в ее голосе звучит легкая усмешка. Она поворачивается и я действительно вижу ее улыбку. — но, поверь, это самое безопасное место во всем дворце.

Я слышу свое сердцебиение — медленное, тяжелое — и чувствую по позвоночнику холодные капли пота, вспоминая, каким беспросветным и темным был взгляд Дариана перед тем, как я вырубилась. Но когда встречаю пронизывающий янтарный взгляд Алианты, неожиданно ощущаю себя в безопасности. В этих стенах, прошитых их яростью и заботой одновременно, мне действительно спокойно.

Дверь скользит в сторону бесшумно, и в комнату заходит. Ее шаги приглушены мягкими изумрудными тапочками, а в руках она несет узкий обсидиановый поднос с инкрустациями из драгоценных камней. От стеклянных чаш поднимается пар. Он наполняет спальню нежным, согревающим ароматом — смесь мясного бульона, пряностей, овощей и незнакомого травяного аромата, отдающего терпким цитрусом.

— Ваш завтрак, — говорит Трес негромко и, едва склонив голову, делает изящный полукруг рукам, словно выписывает знак почтения в воздухе.

Я приподнимаюсь, ощущая под спиной расшитые серебряной нитью подушки. Трес передает мне чашу из тончайшего стекла. Сквозь него видно, как золотистый бульон играет солнечными бликами, а тонко нарезанные ломтики овощей и крохотные кусочки мяса плавно кружатся. Безумно красивый бульон. А какой он на вкус?

Во рту собирается слюна, я ее сглатываю и ощущаю как голодна. Кажется, я проспала довольно много.

Первые ложки даются с трудом. Горло ноет и болит, но горячая жидкость успокаивает, ласкает и согревает слизистую. Легкая горечь незнакомой специи кажется странной, но сразу ощущается приятным послевкусием. Во рту раскрывается новый вкус. Необычный, сладковато-соленый.

— Спасибо… — выдыхаю. Трес снова склоняется, помогает мне снова съесть еще несколько ложек, подносит к губам что-то, похожее на дрожжевой хлеб. Он соленый, но приятный и мягкий.

Алианта одобрительно кивает служанке. По ее едва заметному жесту охранники остаются за порогом, их силуэты растворяются в тени коридора. Мы остаемся втроем, напряжение в комнате становится менее плотным; сам воздух легчает.

Я опускаю ложку. Звон тонкого стекла тихо откликается в сводах спальни. Алианта подходит ближе. Солнечный луч ловит серебряные нити в ее прическе, и кажется, что над головой вспыхивает корона из чистого света.

— Ты можешь не отвечать, если не хочешь, — шепчет она, опускаясь на край кровати. — Но… ты помнишь, что именно произошло?

Мое тело отвечает мурашками. Они бегут по коже, когда я вновь прикасаюсь к шее. Она чуть побаливает и я почему-то уверена, что у меня там остались синяки.

— Да, — шепчу я. Потом хочу повторить, снова ответить, но вижу как Алианта кивает головой, понимающе. — Кто‑то… схватил меня.

Алианта ловит мой взгляд; в ее янтарных глазах вспыхивает сочувствие и беспокойство. Она дышит ровно, но маленькая мышца на шее дрожит, выдавая напряжение.

— Наги, — вздыхает она наконец, заметно понижая голос, будто опасается, что стены подслушивают. — Один из них. Кажется, его… наняли.

Я ловлю свое отражение в полированном медном щите на стене и вспоминаю стройные тела нагов-охранников, их гибкие хвосты, с которыми сталкивалась в коридорах корабля. Мысли будто холодной волной прокатываются по мозгу — кто и зачем заплатил, чтобы они стянули свои стальные кольца вокруг моей шеи и убили меня?

Алианта тянет руку к столику и сдвигает к моей чаше стеклянную колбу с густым янтарным сиропом.

— Добавь каплю. Это смягчит обжигающие специи, — говорит она. В ее голосе мелькает та же забота, что слышалась у братьев накануне. В лучах солнца сироп светится очень ярко и цвет похож на фирменный цвет глаз принцев и принцессы.

Я подношу ложку ко рту. Пряная сладость растекается по небу, и на мгновение кажется, что в груди становится легче — словно тяжесть уходит, растворяясь в теплом утреннем свете.

— Говорят, — продолжает Алианта, чуть прикусывая нижнюю губу. Принцесса на самом деле безумно красивая и едва кусает губу, выглядит просто прекрасно. Думаю, у нее много поклонников. — Говорят, что он мог уничтожить не только твое тело, но и разум. Пробраться в голову, оставить от личности лишь пустую оболочку…

Ложка застывает на полпути ко рту. По позвоночнику, как по оголенному кабелю, сбегают ледяные мурашки. Уничтожить разум… Слова звучат словно колокол в пустом храме — настолько звонко. Вибрируя внутри черепа. Воображение мгновенно рисует пустые стеклянные глаза, в которых больше нет меня.

Словно биоробот…

— Зачем? — спрашиваю я дрогнувшим голосом. — Зачем им это нужно?

Солнечный луч скользит по ее лицу, выделяя золотом ресницы. Алианта вздыхает и удобнее садится на кровати, закидывает одну ноги и заговорщицки наклоняется ближе.

— Ты пока не совсем осознаешь, куда попала, — говорит она тихо, поправляя складку своего перламутрового платья. — В нашей системе власти переплетены, как корни звездного платана. Расы, семьи, кланы — каждый тянет удар на себя. Каждый ждет малейшего проступка другой стороны, чтобы атаковать… Узнав, что у моих братьев появилась… такая важная девочка, — в чьих‑то головах возникла идея, что проще стереть тебя, чем конкурировать с тобой. Возможно, они считают тебя той самой… Но это они сами не подтверждают и не опровергают, настаивают на том, что ты всего лишь наложница… Но… В общем… Тебя нужно беречь. Хотя бы потому, что ты по вкусу принцам.

Я слушаю, посматривая то и дело на бульон. Он уже остывает, и на поверхности застывает янтарная пленка жира. Я делаю новый глоток отвара. Жидкость скользит вниз, раскатывая внутри мягкую волну, и страх отступает ровно на пару шагов, все еще маяча на затылке.

— Кто именно организовал покушение, мы пока не знаем, — добавляет она и кончиками пальцев проводит по бархатному канту покрывала. — Кассиан с Дарианом разберутся, когда вернутся с Астемиана*.

На мгновение наступает тишина, нарушаемая лишь ровным гулом вентиляций. Потом Алианта касается моего плеча. Легко, почти немного неожиданно. Я вздрагиваю и смотрю ей в глаза.

— Пока просто восстанавливайся. Охрана у тебя царская, — кивает она в сторону дверного проема, за которым дежурит черный силуэт воина-нага. — Даже чужие наги не проползут.

Тем не менее холодок внутри все же остается. В памяти всплывает тусклая пелена, когда глаза затапливали черные пятна, а хватка на горле буквально лишала меня жизни.

Бр-р-р…

Быть пустой оболочкой — хуже смерти.

— Спасибо, — выдыхаю наконец, опуская взгляд в почти опустевшую чашу с отваром. Бульон я не доедаю, потому что просто не хочу. — Я… спасибо…

Алианта улыбается не широко, но искренне; уголки ее глаз смягчаются, в янтарной радужке вспыхивает теплая искорка.

— Мы все заинтересованы, чтобы ты была цела. Особенно мои братья, — с беззвучным смешком она гордо вскидывает подбородок — это движение так похоже на Кассиана, что у меня странно екает сердце.

Я вспоминаю объятия Дариана, упругую грудь Кассиана, горячий шепот у самых ушей — благодарность давит в горле комом, с трудом глотаю остатки лечебного чая и скрываю улыбку за краем чашки.

— Спасибо…

— Хватит благодарить, — смеется Алианта, мягко и звонко. — Как только окрепнешь, покажу тебе весь дворец… Если позволят мои братцы-собственники. Там есть сады‑лабиринты и стеклянные мосты над плавающими лагунами. Но это — после. Сейчас твоя задача одна: хорошо кушать. Вечером обещала зайти наша мама. Не бойся ее. Она строгая только на первый взгляд.

Я выдыхаю с облегчением, позволив теплому смеху сорваться с потрескавшихся губ.

— Постараюсь, — киваю.

Солнечный свет ложится на наши руки золотой вуалью. У меня появляется странное, но реальное ощущение — я не пешка на их шахматной доске, а настоящая важная персона, за которую готовы драться. Но шепот сомнений все же шевелится на затворе сознания: лишь бы эта защита не превратилась в золотую клетку, из которой невозможно сбежать…

*родная планета принцев К’Ашшари