33 глава

Майя

Я стою посреди большой комнаты, обнимая себя руками от легкого волнения. Трес и Вейя мелькают вокруг так быстро, что я едва успеваю их различать. Еще полчаса назад я была в просторной и удобной рубашке, а сейчас на мне тонкое кружевное белье и полупрозрачная сорочка, которая легким облаком окутывает мое тело. Но это только начало.

На зеркальной ширме развешан длинный воздушный наряд, сшитый специально под меня, для сегодняшнего дневного торжества. Ткань переливается, словно россыпь мелких звезд. Кажется, платье светится изнутри — молочно-серебристое и при этом почти невесомое, с тонкими лямками, чуть приоткрытой спиной и глубоким, но изящным вырезом на груди. Оно выглядит так торжественно и… немного смущающе, что у меня внутри все трепещет.

Я нервно выдыхаю, ощущая, как мне слегка тянет кожу на спине лента, стягивающая корсетную часть. Зато талия теперь кажется еще тоньше, а бедра подчеркиваются струящейся юбкой, которая сзади чуть длиннее, чем спереди. Полупрозрачные вставки открывают ноги, и я волнуюсь, что это будет чересчур. Но Трес только довольно улыбается, а Вейя уже спешит подколоть изящные заколки в мои волосы, которые уложены набок, мягкими волнами падая на плечо.

— Готово? — негромко спрашиваю я и улыбаюсь своему отражению, которое почти не узнаю. В зеркале — девушка с сияющими глазами и трепетной полуулыбкой. Надеюсь, они оценят.

На стук двери в спальню заглядывают двое охранников — это черные наги. Они отводят глаза, давая понять, что я могу выходить, а рядом появляется Алианта с легкой улыбкой.

— Ах, Майя, — вздыхает она. — Как же ты хороша!

Она подводит меня к двери, и мы вместе спускаемся по лестнице в зал особняка, где нас уже ждут принцы. Ноги у меня слегка подкашиваются. Я уже заранее знаю, что буду в центре внимания, ведь дневной праздник устроен для поощрения вчерашних победителей, и там соберутся самые влиятельные гости. И принцев там ждут как одних из самых главных гостей. А еще… там наверняка будет Налиэн. Одно упоминание о ней вызывает во мне противоречивые чувства: злость, тревогу, а еще отчетливое желание держаться рядом с Кассианом и Дарианом.

Снизу я вижу, что они стоят в просторном фойе. У обоих рубашки почти не застегнуты — легкие, похожие на льняные, с широкими рукавами. Брюки на бедрах сидят свободно, и от этого их силуэты выглядят особенно притягательно. Вижу, как Кас поворачивается, замечая меня, и замирает. Лицо смягчается, глаза вспыхивают странной смесью гордости и восторга.

— Малышка… — срывается с его губ, когда мы подходим ближе.

Я делаю осторожный шаг, и в этот миг, кажется, время замирает: слуги и охранники вокруг затихают. А я успеваю увидеть бьющийся огонь в глазах Кассиана. Уже не новость, что между нами что-то большее, нежели просто игра на публику. Но все же такое желание сносит с ног. В следующую секунду он притягивает меня к себе за талию, заставляя прижаться к его теплой груди, и шепотом выдыхает:

— Ты невероятна.

— Ты повторяешься, братишка… — усмехается где-то рядом Али.

— Я могу повторять это снова и снова…

Мне и зеркало не нужно, чтобы понять: я вся пылаю, как зажженный факел. Щеки горят, но за смущением расцветает тихая гордость: все это — ради них, ради нас. За спиной слышу, как Дариан шумно выпускает воздух; он едва касается подушечками пальцев моего запястья, и кожа отзывается огненной вспышкой.

— Согласен. Майя, умоляю, сведи с ума всех наших врагов, чтобы они сами перегрызлись из‑за невозможности быть с тобой, — шепчет он, в голосе грудной рокот.

Внутри так тесно от чувств, что грудь почти ломит. Пытаюсь себя немного сдержать и тяжело выдыхаю.

Пора выезжать на дневное торжество.

Нас забирает удлиненный гравкар цвета жидкого олова; прозрачные окна приоткрываются, в салон врывается поток весеннего ветра, пахнущего пикантной смолой кьяры. В окнах мелькают каскадные висячие сады, а далее — сам Лиренский дворец: двухъярусная ротонда из дымчатого кварца. Одна из парадных зал, куда нас ведут, похожа на рифленый сталактит — высокие колонны‑канделябры из белого арагонита поднимают ввысь расписные своды, и утренний свет, пробиваясь сквозь витражи, роняет на пол и стены разноцветные пятна.

Тут уже шумно: гости подтягиваются раньше. На груди пилотов‑победителей вчерашней гонки сверкают временные ленты с гербами команд, от них еще пахнет раскаленным воздухом. Хроматические мантийные складки представителей совета мелькают рядом с победителями.

Но едва мы переступаем порог, заметно становится тише. Поглядывают и на меня, и на принцев. Их белоснежные парадные мантии, расшитые золотыми нитями, и узкие наплечные пластины с алым знаком рода Астрейи притягивают внимание, как магнит. Меня же вдруг подламывает в коленях. Я резко осознаю снова, насколько они великолепны и как много в их руках сосредоточено власти.

— Принцы… и их гостья, — шуршат шепоты. Кто‑то улыбается, кто‑то цепляет любопытный перископический взгляд, а кто‑то поджимает губы.

Кассиан прижимает меня к своему боку, ладонь тепло ложится на талию. Дариан отвечает на раскид поклонов легкими, почти ленивыми кивками. Мы плывем сквозь раздвигающуюся толпу к полукруглому возвышению для награждений.

Фанфары. В колоннаде гасят боковой свет, высвечивая сцену. Победителей вызывают по очереди; металлические значки‑кометы защелкиваются на их груди с шипением микрозамков. В этот момент ощущаю тягучий, сверлящий взгляд — поворачиваюсь встречаюсь глазами с ледяной маской Налиэн: она стоит в переднем ряду, в темном платье. Губы — тонкие, светлые, привычно напряженно сжаты. Ее сестры Налисс и Налиор замерли по обе стороны, похожие на две фарфоровые статуэтки.

Сердце екает, но Дариан, как будто почувствовал, на полшага смещается вперед, прикрывая меня широким плечом. Янтарь его зрачков полыхает предупреждением.

По окончании протокола, зал отвечает победителям бурным аплодисментами; свет возвращается, начинается фуршет. Летающие консоли подают крошечные бокалы с пенящимися напитками, на столах много вкуснейших деликатесов. В потолке, высоко, теряются ажурные арки, оттуда льется мерцающее сияние.

Мы втроем подходим к небольшому столику из прозрачного аурита; напитки плескаются внутри графинов. Кас предлагает мне выпить, промочить горло, и я соглашаюсь, принимая заботу от принца с огромным удовольствием.

И тут к нам, рассекая толпу, подходит Налиэн. Ее платье отливает ртутью, неизменный высокий ворот обрамляет вытянутую шею. Лицо холодное, улыбка натянута, скулы напряжены.

Черные наги сразу напрягают хвосты; чешуя тихо шелестит о пол, но они не двигаются без знака. В воздухе на секунду становится прохладно, как перед грозой: сталкиваются две волны — лед ее неприязни и жар нашей связи. Все вокруг, кажется, застывает и все гости обращают внимание на нас. Господи, как же она любит это внимание…

— Поздравляю вас с победителями, ваше высочество, — произносит она с наигранной вежливостью, скользя по мне пренебрежительным взглядом. Потом поворачивается ко мне. — Майя, кажется, ты свободна. У тебя есть пара минут? Я хотела бы поговорить с тобой наедине.

Сердце падает куда-то вниз. Но я помню, что нельзя давать ей повода торжествовать. Я не хочу дать ей преимущество надо мной. Или над принцами. Дариан слегка напрягается, Кас уже открывает рот, явно чтобы отказаться, а я уверенно спрашиваю:

— О чем, принцесса? У меня нет секретов от моих господинов.

Чувствую, как Кас и Дар довольно расплываются в улыбках.

— Просто… — она вскидывает подбородок. — Мне это нужно. Может, выйдем в коридор?

Я уже собираюсь было ответить, как чувствую, что Кас сильнее сжимает мою талию, не отпуская. В его взгляде проскальзывает угроза, но Налиэн не смущается:

— Или ты боишься поговорить без сопровождения?

— Я не боюсь, — произношу я решительно. — Но и без сопровождения их высочеств я не уйду.

На миг принцесса застывает, будто теряя нить своей же мысли, а вокруг нас сразу образуется напряженная тишина. Похоже, что-то подобное она слышит впервые. Потом кривит губы, но быстро берет себя в руки.

— Хорошо. Как пожелаешь, — холодно бросает Налиэн и отходит в сторону, поправляя край своего вычурного платья. Взгляд у нее остается злым, и, явно понимая, что я не поддамся, она решает отступить.

Вот кто настоящая змеюка тут.

Она разворачивается и уходит. Я тихо выдыхаю, и в воздухе словно спадает напряжение. Я не хочу с ней разговаривать. Она не в себе, если решила, что у нас есть общие темы для разговоров.

Только мы успеваем перевести дух, как к нам неспешной походкой подходит другой мужчина: высокий, статный, с короткими волосами и до безумия красивый. Губы трогает улыбка, а во взгляде скользит жадный интерес. Это Киан, двоюродный брат Каса и Дара. Он беззастенчиво обводит меня взглядом с головы до пят, почти прицельно останавливаясь на глубоком вырезе платья.

— И это та самая землянка, о которой мне столько рассказывали? — кивает Киан, поднимая изогнутую бровь. В голосе — ленивая провокация, а в металлических зрачках вспыхивает хитрый огонек. Серебристая вышивка на вороте его темного камзола ловит свет витражей и отливает холодом стали. — Славная, славная…

Щеки вспыхивают, но я подаюсь вперед и, лишь убедившись, что Дариан отпускает мое запястье, отвечаю бодро:

— Майя.

Усмешка Киана расширяется. Он склоняется ближе, вдыхая глубоко — точно хочет зафиксировать мой запах, — и тяжелый шлейф его парфюма оставляет в воздухе ледяную ноту мяты. Хочется передернуть плечами, чтобы сбросить напряжение.

— Ты очаровательна. Легко понять, почему братья так оберегают тебя, — произносит он, растягивая каждую гласную, будто играет с ними. Ни комплимент, ни насмешка — что‑то посередине, похожее на тонкую подсечку.

Кассиан напрягается: линии его челюсти каменеют, а по скулам, проходят жесткие тени. У Дариана пальцы сжимаются, костяшки белеют, и по рукаву парадного мундира пробегает едва заметная дрожь.

— Киан, — низко бросает Кассиан, оценивающе скользя по кузену взглядом снизу вверх. — Брось эти двусмысленные намеки. Не порти отношения с братьями.

— Я и не собираюсь, брат, — Киан делает степенный жест ладонью, играя пряжкой. — Всего лишь хвалю вашу новую драгоценность. Надеюсь, она проживет дольше… остальных ваших сокровищ, — янтарные глаза вспыхивают странным интересом.

— Отдыхай, Киан, — Дариан произносит ровно, но в голосе холод плавленого мрамора.

Киан бросает короткий взгляд, скользящий по моим губам, и усмехается. Он берет мою ладонь, разворачивает ее тыльной стороной вверх; кожа его пальцев обжигающе теплая, контрастируя с прохладой мраморного пола. Мне кажется, он вот‑вот коснется губами кожи, но в последнюю секунду лишь легко проводит пальцем по моим суставам.

— Прекрасная Майя, до встречи. Буду рад пообщаться ближе, когда братья будут менее… такими… собственниками, — шепчет он, отступая и неторопливо исчезая в толпе. Перед уходом дерзко подмигивает.

Я стою, будто прибитая к месту. Горло перехватывает. Колени ватные. Воздух вокруг вдруг странно тягучий. Кассиан тотчас притягивает меня к себе, ладонью прижимая и помогая устоять на ногах.

— Все в порядке, малышка, — шепчет он, гладя мою талию большим пальцем.

Я поднимаю взгляд и вижу, как у братьев загораются глаза: гнев — темно‑рубиновый, ревность — раскаленно‑золотая. От этих огней по коже расползается жар, горячим румянцем поднимающийся к щекам.