Глава 38. Принятие

Я смотрела в тёмные глаза императора, чувствуя, как тяжело и часто бьётся мое сердце. Не от страха — от предвкушения. От того, как возбуждающе его тело нависает надо мной, такое большое, горячее, такое желанное.

— Да, — выдохнула я, и это слово прозвучало как самое правильное в моей жизни. — Приму.

Оуэн замер на мгновение, вглядываясь в моё лицо, ища в нем хоть тень сомнения. И, не найдя, выдохнул резко, будто всё это время сдерживал дыхание.

— Моя алаана, — хрипло прошептал он.

А я уже плавилась от жара его горящего взгляда, в котором так тесно сплелись и нежность, и благоговение, и жадная, едва сдерживаемая голодная страсть.

Его губы накрыли мои, медленно, невесомо. Он словно дразнил меня, заставляя еще сильнее его захотеть. Горячий язык скользнул по моей нижней губе, Оуэн чуть прикусил её. И по позвоночнику пробежала сладкая возбужденная дрожь.

Я с жадностью запустила пальцы в его тёмные волосы, притягивая ближе, отвечая на этот поцелуй с той отчаянной смелостью, которая проснулась во мне сегодня. Которую они сами разожгли во мне все четверо.

И не было больше сомнений. Только жар, чувственный голод и невыносимое желание.

А Оуэн словно ждал этого сигнала. Поцелуй сразу стал глубже, требовательнее, мужские нетерпеливые руки заскользили по моему телу, исследуя, воспламеняя еще больше.

Император наглядно демонстрировал степень своей страсти. А я… Нет, я больше не хотела ждать, и не собиралась его никак сдерживать. Хотела этого не меньше его. А может и больше. Властная ладонь накрыла мой лобок, и я выгнулась, глухо застонав ему в губы.

— Оуэн...

— Тш-ш-ш, — прошептал он, отрываясь от моих губ и прокладывая пылающую дорожку из поцелуев по шее, ключице, ниже. — Позволь мне. Позволь всё.

Его губы сомкнулись на соске, и я вцепилась в его мощные плечи, чувствуя, как окончательно теряю связь с реальностью. Его язык дразнил, ласкал, буквально сводил меня с ума. А затем его рука накрыла мой живот, там, где свернувшийся в круг каф пульсировал в нетерпеливом ритме.

Из такого же круга на его животе выстрелили шлейфы и сплелись с моими. Я широко распахнула глаза, шокированная тем взрывом ощущений, что вспыхнули от этого простого действия.

— Я… я…

— Нравится, Ольга? — искушающе шепнул император.

Я могла лишь жадно хватать воздух ртом и кивать.

Разве я могла предположить, что это все будет настолько, настолько… неописуемо просто!

Его пальцы коснулись моих влажных, жаждущих половых губ, и я сама приглашающе раздвинула бедра еще шире, под гипнозом его горящего взгляда. Оуэн и здесь показал императорскую выдержку.

Он не стал входить в меня сразу. И лишь осторожно и медленно ввел один палец. Он словно знал, что… что был у меня первым.

Я закусила губу, чтобы не закричать от остроты ощущений и от того смятения, что сейчас испытывала.

— Какая ты тесная, — выдохнул он, двигаясь во мне. — Какая горячая. Ты чувствуешь, алаана? Чувствуешь, как мы связаны?

Я чувствовала. Каждым нервом, каждой клеточкой. Через его пальцы во мне, через наши сплетенные шлейфы, через его жадный взгляд, который не отпускал меня из виду ни на секунду.

Когда он добавил второй палец, растягивая меня, готовя к себе, я уже была почти на грани. Мои бёдра двигались навстречу его руке, ловя ритм, умоляя о большем.

— Оуэн, я так хочу... — услышала я свой хриплый голос, который показался мне чужим.

— Что, алаана? — его большой палец ласкающим движением накрыл клитор, и я протяжно застонала. — Чего ты хочешь?

— Тебя, — выдохнула я. — Хочу тебя. Сейчас...

Он убрал руку, и я качнулась бёдрами за ним, но тут же почувствовала его долгожданную тяжесть на себе.

— Ольга моя, хочу видеть твои глаза. Не закрывай их, — приказал он тихо.

Я послушно подняла глаза, встречая его тёмный, бездонный взгляд. И в этот момент он сильно толкнулся бедрами, наполняя меня, погружаясь глубоко-глубоко.

Сразу стало тесно внутри. А еще невозможно горячо. Очень горячо! Была и небольшая боль, но она тонула в океане ярких, сверкающих ощущений, которые он дарил.

— Алаана моя, — прошептал он, когда вошёл до конца, замер, давая мне привыкнуть. — Вся моя…

— Твоя, Оуэн, — едвы слышно выдохнула я, — соглашаясь с ним полностью.

Как я могла даже думать о том, чтобы отказаться от всего этого?

На мое лицо посыпался настоящий град из хаотичных, жгучих поцелуев. Оуэн целовал и целовал, и все не мог остановиться.

И его движения… Он начал проникать в меня медленно, плавно, давая мне прочувствовать каждое мгновение, каждую вену на своем большом и твердом члене, каждую его пульсацию внутри меня. Его губы не отпускали мои, язык танцевал с моим в том же ритме, что и его бёдра.

Потом быстрее. Глубже. Настойчивее.

И я взлетала как на огромных качелях вверх, а потом падала вниз со сбившимся сердцем, потому что император оттягивал концовку, не давая мне взорваться оргазмом.

Я потеряла счёт времени, потеряла себя. Остались только ощущения: его тело на мне, во мне, его запах, его жар, его горячий шёпот.

— Ты чувствуешь? — выдохнул он мне в губы. — Чувствуешь, меня? Как твой каф отзывается?

И я чувствовала. Тонкие, едва уловимые вибрации пробегали по моей коже там, где его наши животы соприкасались. Наши кафы, соединённые в точке нашей близости, пульсировали в унисон с каждым сильным толчком.

Волна наслаждения нарастала неотвратимо. С каждым его движением она становилась выше, сильнее, пока, наконец, не накрыла меня с головой.

И Оуэн в этот раз отпустил меня, дал мне взлететь на эту вершину, чтобы взорваться в ослепительнейшем наслаждении.

А сам с глухим довольным рычанием ловил мои крики. И в этот самый момент он вошёл в меня особенно глубоко, замер на мгновение, и я почувствовала, как он изливается внутри меня, горячо, сильно, пульсируя в том же ритме, что и моё собственное тело.

Мы лежали, глубоко дыша, соединённые самым интимным образом. Оуэн не спешил выходить, только нежно обцеловывал мое лицо, не пропуская ни одного миллиметра моей кожи.

Наши кафы так и не ослабили своей сцепки. Но я совершенно не боялась больше этого. Мне было невероятно хорошо. До сверкающих звезд в глазах и трепещущего счастья внутри.

— Алаана моя, — прошептал император. — Ты невероятна.

Я только счастливо улыбнулась в ответ, чувствуя, как горячие слёзы текут по щекам. И почему-то мне не было стыдно за эти слёзы. Они были такими же правильными, как и всё, что случилось со мной сегодня.

Оуэн осторожно вышел из меня и лёг рядом, притягивая к себе, укрывая нас обоих струящимся покрывалом. Его шлейфы расцепились с моими, но лишь для того, чтобы тут же обвить мое тело дополнительным защитным коконом.

Прижавшись к его груди, я слушала, как бьётся его сердце, и не могла поверить в то, что это все реальность, а не какой-то сказочный сон.

— Как ты, Ольга? — спросил он, расслабленно гладя меня по спине.

— Я... Оуэн, я даже не знала, что так бывает, — прошептала я правду.

— Так бывает, — подтвердил он, целуя меня в макушку. — Когда встречаешь свою алаану. Свою единственную. И я безумно счастлив, что встретил тебя, что ты приняла нашу связь, приняла меня…

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость накрывает мягкой, тёплой волной. Вокруг была тишина и покой, и только два наших сердца бились в унисон, подтверждая ту связь, которая возникла между нами задолго до того, как мы поняли это.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о трёх других араанах. Но сейчас, в этот момент, в объятиях императора, я позволила себе просто быть с ним. Этот момент был только для него и меня.

— Спи, алаана, — прошептал Оуэн. — Я буду рядом.

И я почти сразу уснула, чувствуя себя в полной безопасности в его руках, зная, что утром всё будет хорошо. Потому что они есть. Все четверо. И мы вместе.