Глава 39. Утро

Я проснулась от ощущения полной, абсолютной защищённости.

Тёплое, сильное тело прижимало меня к себе, дыхание жарко шевелило волосы на макушке, а тяжелая мужская рука, лежащая на моём животе, казалась самым надёжным якорем во вселенной.

Оуэн. Мы всё ещё были вместе. Его шлейфы, сплетённые с моими, пульсировали медленным, успокаивающим ритмом. Каф на мне за ночь принял форму тонкой сорочки, но я чувствовала каждое движение мужского тела за спиной.

— Проснулась, алаана? — низкий, чуть хриплый голос императора, заставил меня улыбнуться.

— Да, Оуэн, — ответила я, разворачиваясь в его объятиях, чтобы видеть его лицо, — с добрым утром.

— С добрым, — улыбнулся мне он.

Император выглядел… другим. Не тем ледяным и неприступным властелином, которого я видела ещё в академии. Он оставался могущественным и опасным, но не для меня. Ведь сейчас он смотрел с такой открытой нежностью, что у меня внутри завибрировало от ответного тёплого чувства.

— Ты знаешь, — начал он тихо, перебирая пряди моих волос, — когда я впервые узнал о технологии кафов, я воспринимал её в первую очередь как инструмент. Эффективный, мощный, полезный для империи. А когда узнал, что у него есть функция поиска «идеальной половины»…

Он замолчал, а я затаилась в сильных объятиях от этой неожиданной откровенности.

— Я всегда был сосредоточен на обязанностях правителя. На долге. На империи, — продолжил он, и его пальцы замерли на мгновение. — Но надеялся. Всё равно надеялся встретить идеальную половинку для себя. Но этого всё не происходило. Я даже думал, что, возможно, для меня такой не существует. Поэтому и мысль о том, что и мне каф укажет на алаану, казалась маловероятной.

— А потом? — тихо спросила я.

Он легко поцеловал меня в уголок губ и перевернул меня на спину, нависая надо мной, не отрывая своего взгляда от моего лица.

— Когда мои шлейфы сами неожиданно выстрелили навстречу твоим и сплелись у той портальной арки… Я даже не успел ничего понять. Я, который всегда гордился своей скоростью принятия решений, просто… опешил. Впервые в жизни. Смотрел на тебя и осознавал то, что это чудо всё-таки со мной произошло.

Я вспомнила тот момент — его взгляд, и покраснела, заодно припомнив и свою панику и бегство.

— Когда ты сбежала, — его голос стал ниже, — меня накрыло. Я не мог позволить тебе исчезнуть. Не мог. Это было сильнее меня. Я никогда не испытывал ничего подобного.

— Оуэн… — прошептала я.

— Я знал, что ты испугалась, — он чуть прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то сложное, — но я знал, что ни за что не должен больше упустить тебя. И там, на корабле. С ними. С тремя маршалами.

Я опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает краска. Вот оно. Сейчас он скажет, что это неправильно. Что император не может делить свою алаану. Что…

— Я оказался не готов к тому, что произошло дальше, — сказал он просто. — Не представлял, что такое возможно. Что моя сцепка, моя алаана, может быть связана с другими. Сначала я хотел… неважно, что я хотел. Но потом я понял: это не ошибка. Это дар. Для нас всех.

Я подняла на него глаза, не веря, что он это говорит.

— Ты так считаешь?

— Я это знаю, — твёрдо ответил он. — Ты меняешься рядом с ними. Стабилизируешься. Они заботятся о тебе. Ты становишься сильнее, когда мы все рядом. Это правильно. Несмотря на всё, что я привык считать правильным для себя, как для императора.

Он замолчал, и я чувствовала, что он ещё не всё сказал. В его тёмных глазах плескалось что-то, что он никак не решался произнести.

— Оуэн? — тихо позвала я.

Император вздохнул и прижал меня к себе крепче.

— Когда это случилось, — он коснулся пальцами моих губ, — когда наши шлейфы впервые сплелись на параде, я замер не только от неожиданности. Я опешил от того, насколько… красива моя алаана.

Я внутренне сжалась. Ну вот. Опять красота. Опять эта запоздавшая привлекательность, которая свалилась на меня как проклятие, как…

— Но я всегда считал, — продолжал он, и его голос стал серьёзным, — что одной красоты мало. В империи много красивых женщин, Ольга. И это не то, что делает женщину идеальной.

Я замерла.

— Я искал идеальную, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Ту, с которой захочу разделить не только империю, но и жизнь. Свою душу, свои мысли, свои слабости. И каждый раз, с каждым часом, проведённым с тобой, я убеждаюсь: ты именно она.

— Оуэн…

— Ты не просто красива, Ольга, — он коснулся пальцами моих губ, останавливая. — Ты умная. Смелая. Невероятно талантливая. А ещё ты хочешь развиваться, реализовываться. Это восхищает.

У меня защипало в глазах.

— А ещё, — добавил он, и в его голосе появились новые нотки, — я знаю что ты для меня идеальна. И… я сам хочу быть идеальным для тебя.

Слёзы всё же потекли. Я не могла их остановить, ведь то, что он говорил, было настолько за гранью самого прекрасного, что я могла бы предположить.

— Оуэн, — прошептала я, прижимаясь к нему, — ты уже идеальный для меня. Не надо ничего менять. Ты уже…

Он оборвал мои слова поцелуем, глубоким, медленным, полным той самой нежности, которую я видела в его глазах. Его губы ласкали мои, его язык сплетался с моим, и я чувствовала, как внутри разгорается знакомый жар.

На этот раз всё было иначе. Не так, как ночью. Тогда было открытие, первое погружение в неизведанное. Сейчас — осознанный, жадный выбор. Я знала, чего хочу. Я хотела его. Всего. И, кажется, он чувствовал это.

Его губы оторвались от моих, и Оуэн посмотрел на меня. В его глазах горело желание, но он ждал. Моего слова. Моего шага.

И я его сделала. Мои руки скользнули по его плечам, по мощной груди, по твёрдым мышцам твёрдого рельефного живота. Я видела, как перекатываются его мышцы под моими пальцами, как расширяются зрачки, как сжимается его рука на моей талии.

— Ольга, — хрипло выдохнул он.

Император слегка отстранился, давая мне доступ к его великолепному телу и я, чувствуя, как жар возвращается на щёки, продолжила исследовать его.

Не собиралась останавливаться. Я хотела видеть, как этот властный, несгибаемый мужчина теряет контроль. Из-за меня.

Мой каф по моей команде послушно исчез, оставляя меня совершенно обнажённой. Оуэн замер, его взгляд прошёлся по моему телу с такой голодной жадностью, что у меня перехватило дыхание.

В следующий миг моё исследование закончилось. Он перевернул меня на спину одним плавным, мощным движением, нависая сверху.

— Ты не представляешь, — хрипло произнёс он, — как я хочу тебя. Прямо сейчас.

Я хотела чувствовать его сильнее. Мои руки обвили его шею, ноги обхватили талию, притягивая ближе.

— Смелая моя, алаана… — его горячий выдох на моих губах.

Он поцеловал снова. Глубоко, властно, умело разжигая во мне всё большее желание. И я открывалась ему, впуская его язык, чувствуя невероятное чувство лёгкости, дразнила его своим, чувствуя, как напрягается его тело.

— Потрогай меня, — прошептал он, пристально глядя в глаза. — Сама.

Оуэн сдвинулся, и я почувствовала, как его большой горячий член прижимается к моему животу.

Робея немного, я всё же решилась. Мои руки скользнули вниз, обхватывая его, и он замер, шумно выдохнув. Я смотрела в его глаза, видела, как в них борется желание подчинить и желание позволить мне всё. И второе победило.

Оуэн отодвинулся ещё, давая мне свободу движений, и я наслаждалась этим — властью над императором, над этим невероятным мужчиной. Мои пальцы ласкали его, изучая, пробуя, дразня.

Вдруг его руки сомкнулись на моей талии и я оказалась над ним, упираясь в ладонями в его мощную грудь.

А в его глазах вспыхнуло что-то первобытное. Медленно, давая мне прочувствовать каждое мгновение, он опустил меня на себя. Плавно, наполняя полностью, и мы замерли одновременно, поражённые остротой ощущений.

— Ольга… — хрипло прошептал он, и его руки легли на мои бёдра, не сжимая, просто касаясь.

И… неожиданно для самой себя я начала двигаться. Сначала медленно, пробуя ритм, чувствуя, как его член скользит внутри. Оуэн смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах было столько страсти и восхищения, что у меня сжималось сердце.

— Алаана моя, — выдохнул он, когда я ускорилась.

Я наклонилась, целуя его, и в этом поцелуе передавала всё, что не могла сказать словами. Благодарность, принятие, желание быть вместе.

Оуэн перехватил инициативу совсем незаметно для меня. Его руки сжали мои бёдра, задавая новый ритм — глубже, быстрее, настойчивее. Я застонала, откидывая голову, чувствуя, как внутри всё вскипает, отзываясь на его движения.

И я двигалась вслед за ним, в его ритме, чувствуя, как удовольствие нарастает, как напряжение собирается внизу живота. Его шлейфы обвили мои бёдра, талию, грудь, усиливая мои ощущени.

— Оуэн… Да-а! — вскрикнула я, когда первая волна накрыла меня.

Он перевернул нас, и я снова оказалась внизу, но его движения остались такими же глубокими, такими же ритмичными. Его лицо было совсем близко, я видела, как сияют его глаза.

Оуэн ускорился, и я чувствовала, что он сам близок к пределу.

Я смотрела в его бездонные глаза, он поцеловал меня, и я снова взорвалась. Император последовал за мной, с глухим, сдавленным рыком изливаясь внутри, и на миг мир исчез, остались только мы — двое, сплетённые в единое целое.

Не знаю, сколько мы лежали потом, переплетённые и счастливые. Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, как наши шлейфы медленно, удовлетворённо пульсируют.

— Сейчас я готов издать императорский указ, объявляющий недельные выходные, — усмехнулся Оуэн, нежно целуя меня в губы. — Хотя недели с тобой мне не хватит. Мне нужна вся жизнь с тобой.

— И я хочу быть с тобой всю жизнь, — от всего сердца призналась я.

И тут же новый поцелуй, который точно перешёл бы в новую страсть, но мой император оказался последовательным.

— Тебе надо позавтракать, Ольга, — пристально посмотрел на меня он и прикоснулся к моему странно вибрирующему кафу. — К тому же тебе нужен не я один. Остальные тоже ждут.