41 глава

Адриан

Арену подготовили как нельзя быстро. Выбора не было, пять дней — и начнётся схватка. Бои уже начались. Самые отважные и сильные боролись за право выйти в финал и сразиться за алетейю.

В Вышке между тенорцами только и разговоров было, что об этом. Те, кто помоложе, с жадностью ловили каждое слово о предстоящем, следили за выражением лиц старшекурсников. Порой было смешно за ними наблюдать. Но когда-то и сам был таким самоуверенным юнцом, готовым на всё ради победы. Впрочем, ничего не изменилось.

Никогда не думал, что придётся драться за женщину. Нет, вернее, не так. Я и не надеялся на то, что когда-нибудь встречу свою алетейю. Поэтому теперь, стоя перед входом на арену, чувствовал, как закипает кровь при виде других претендентов на мою Алну.

Я уже считал её своей. Как только вдохнул полной грудью её запах, понял, что пропал. Не отдам. Никому. Сдохну, но выиграю этот бой за неё. И все последующие.

Распорядители постарались. Если уж не стали проводить бои на вулкане, как завещали предки, то максимально сделали всё возможное, чтобы воссоздать атмосферу здесь.

Вулканические чёрные плиты покрывали пол, поблёскивая в лучах прожекторов. Это на вулкане довольствовались природным освещением от лун и факелами, расставленными по углам, здесь же все мы были как на ладони. И те, кто сражался, и те, кто наблюдал, как вершится история.

Вокруг самой арены на парящих трибунах сидели тенорцы. Не все бросили вызов на бой за алетейю. Большинство пришло просто посмотреть. Такой шанс представлялся нечасто.

Толпа кричала и скандировала: «Дат Камп!» (Да будет бой!)

Я присоединился к боевому кличу:

— Дат Камп!

— Адриан, ты как, готов? — подошёл ко мне сопровождающий.

Рир Бериион — тенорец, присланный Советом Старейшин в качестве одного из наблюдателей, должен был следить за ходом боя и мониторить соблюдение протокола.

— Да, — я смотрел прямо перед собой, но видел только Алну.

Нет, конечно же её здесь не было, но в последнее время образ рыжей девушки был со мной постоянно — и во сне и наяву. А воспоминания о запахе до сих пор будоражили, и не только кровь.

Усилием воли выбросил образ алетейи из головы и сосредоточился на деле. Даже рёв предвкушающей толпы стих, я ушёл в себя, концентрируясь на внутренних потоках силы, проверяя готовность энергополя.

— Выбей из него всю дурь, — шепнул мне напоследок Рир Бериион.

Наблюдателям нельзя было ни вмешиваться, ни проявлять симпатию хоть к кому-то из борцов. Значит, отец постарался. Проявил участие, так сказать.

Ничего не ответив, я вышел на ринг.

Два солнца нашей системы слепили: одно ярко светило в небе, разбрасывая вокруг себя белые лучи, второе было похоже на Луну — глубокие кратеры были видны даже отсюда. Силовые щиты арены красиво мерцали узором из серебристо-розовых разводов. Зрители заполнили все антигравитационные платформы. Их возбуждённые голоса сливались для меня в неразборчивый гул, который только усиливал раздражение.

Ступил босыми ногами на прохладное вулканическое стекло. Запах серы и раскалённого камня от вулканических плит щекотал ноздри, напоминая о древних традициях наших предков. Пропустил сквозь себя внутреннюю силу, напитывая ею пространство вокруг, закольцевал вокруг защитный контур. Ветер развевал неубранные волосы. Сосредоточился на внутренних ощущениях. Прочувствовал каждую мышцу, замершую в напряжении. Был готов рвануть в бой сразу же.

Максимилиан Де’Риан, мой давний соперник не только в пилотировании, но и следующий в очереди на императорский престол, если со мной что-то случится, конечно, и в негласной борьбе за положение иерархии силы, стоял напротив, самодовольно ухмыляясь. Он был одним из тех, кто прилетел за нами на планету. Первым сказал ритуальную фразу. Он посягнул на то, что я уже считал своим. Смотрел на Алну, вдыхал её запах. Это бесило и выводило из себя. Стоял напротив меня и играл мускулами, одновременно расширяя своё энергетическое поле. Впрочем, как и я.

Немного покрасовавшись, мы встали в боевую стойку.

Ветер донёс до меня запах пота соперника вперемешку с феромонами. Я пах так же. Сама природа тенорца заставляла тело в преддверии боя выделять особые железы. Враг должен бояться.

Толпа взревела, хотя, казалось бы, куда уж больше. Ударил гонг, и отсчёт начался.

Я резко выдохнул.

Вокруг замерцало красным моё энергополе. Вулканические плиты вопреки разуму будто придавали мне сил. Раньше бы посмеялся над этим, но сейчас любой шанс одолеть противника воспринимался мною на ура.

«Даже не надейся, Де’Риан», — подумал я, встречаясь с ним взглядом.

Напряжение между нами, казалось, достигло пика. Просчитывал его слабые места. Куда лучше ударить, чтобы дестабилизировать противника и нанести максимальный урон.

Искусственный интеллект арены произнёс низким металлическим голосом:

— Инициирую протокол боя. Первый тур. Запрещены смертельные повреждения и необратимые нарушения нейронных связей. Победитель получает право на генетическое партнёрство с алетейей.

Я ещё раз проверил своё энергополе — крепкое и будто под напряжением. Само слово «генетическое партнёрство» применительно к Алне вызывало желание крушить всё вокруг. Но я наследник Императора. Я должен держать себя в руках.

Я ждал. Не всегда побеждает тот, кто нападает первым.

Максимилиан Де’Риан не стал выжидать, а атаковал первым, его энергетический след размазался в воздухе радужной полосой. Умно. Так он сможет меня измотать. Даже если выиграю, то следующие два боя могу и не вывезти — сил не хватит. Отпрыгнул чуть в сторону, блокируя мой ответный удар в живот.

Я сменил траекторию — перекатился и, выставив руки вперёд, с ходу ударил по сухожилиям Де’Риана. Тот покачнулся, но устоял и завёл руки перед собой, делая ответный ход.

Пространство вокруг меня искривилось — Де’Риан возник за спиной, усиливая силовое поле. Но я уже просчитал траекторию. Развернувшись, выставил энергощит, от которого он отскочил как от корпуса звездолёта. Не давая ему опомниться, я активировал своё поле на полную мощность, создавая сеть, через которую он не мог пройти. Всё же сил у меня, как у наследника, было больше, да и опыта такого рода боёв с использованием силового поля — тоже.

— Сдаёшься? — спросил я, усиливая силовое давление и сжимая сеть, прижимая прутья вплотную к нему. По лицу видел, что нет. Но не мог не спросить.

Взбешённый неудачей, Де’Риан резко выбросил сквозь прутья руку, и невзирая на адскую боль, схватил меня за шею. Его пальцы словно стальные тиски впились в сонную артерию и точки нервных окончаний. Мгновенная вспышка боли пронзила всё тело от шеи до позвоночника. Мир перед глазами поплыл красными пятнами, а лёгкие будто сжались в комок, отказываясь впускать воздух.

Соперник жал на нужные точки так сильно, что я на пару мгновений забыл, как дышать. Горячая волна паники поднялась от груди к горлу, когда я почувствовал, как сознание начинает тускнеть по краям, а сеть энергополя, требующая концентрации, опасно заколебалась. Де'Риан знал, куда бить — одним захватом он блокировал и кислород, и энергетические потоки в теле одновременно.

Сжал сильнее контур, выбивая воздух из груди соперника. Услышал хрип, а потом земля в буквальном смысле затрещала. Трансформировавшись наполовину, Де’Риан отбросил меня назад, разрушая сеть до основания. Теперь Де’Риан стал в полтора раза выше меня. Кожа покрылась мелкой чешуёй, а руки удлинились и теперь могли бы с лёгкостью обвить меня полностью.

Я быстро встал и, расставив ноги, упёрся ими в землю как можно сильнее. Если он совершил полуоборот в первородную форму, то одного силового поля будет мало. Надо задействовать все ресурсы. Призвал энергию и начал пропускать через себя лучи силы.

Я почувствовал, как внутри что-то ломается — не кости, нет, гораздо глубже. Барьер, сдерживающий первородную сущность тенорца. Он крошил мне кости, создавая из них новый каркас более крепких и тяжёлых. Мышцы заново нарастали, обретая новую мощь. На секунду стало нечем дышать, а уже через мгновение кожа натянулась, чтобы покрыться переливающейся в отблеске солнц чешуёй — древней боевой бронёй.

Я почувствовал, как вытягиваюсь, становясь выше себя прежнего в полтора раза. Плечи раздались вширь с треском суставов, принимая новую форму, ещё более массивную и угрожающую. Руки удлинились, а пальцы трансформировались, выпуская наружу длинные смертоносные когти — естественное оружие моих предков. Казалось, прошла вечность, прежде чем я снова смог видеть, но по факту — не более мгновения.

— А ты не сдаёшься! — Де’Риан зло ухмыльнулся и тут же кинулся в мою сторону.

Я ждал этого. Мы много раз спарринговались, и я был бы плохим воином, не запомнив его технику боя.

Он давил сырой силой. Брал по максимуму в первые секунды. Не ожидавшие такого напора с самого начала противники тушевались и пропускали главный удар, который и становился для них последним.

Я ждал до последнего, заведя руки назад и активируя поле в одной точке кулака. Когда Де’Риан был совсем близко, резко отклонился влево, хотя все рефлексы тела просто вопили о том, что надо прыгать в другую сторону. На это и был расчёт. Не ожидавший такого манёвра тенорец был дезориентирован. Этого мгновения мне хватило. Я со всей силы впечатал кулак ему в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из груди. От удара тот отлетел на несколько метров и с глухим ударом приземлился на плиты вулкана.

Из груди вырвался звук — низкий, вибрирующий рык, заполнивший пространство арены. Мне вторили с трибун, подбадривая.

Не раздумывая, подбежал к Де’Риану и ещё раз ударил по лицу, распарывая щёку когтями. Алые капли крови брызнули на и без того чёрное стекло. Самостоятельно встать Де’Риан уже не смог.

У него хватило сил только на то, чтобы поднять руку, признавая поражение:

— Джег И-Лаг (Признаю твою силу).

Крики с трибун взорвали пространство.

— Победа! (Сирен Вар).

— Да здравствует будущий Император!

— Адриан!

Я высоко поднял руки, сжав ладони в кулаки. Внутри переполняла радость — я стал ещё на один шаг ближе к своей Птице.