Глава 20

Я стоял посреди своей спальни, в которой не жил уже много лет, пока вокруг меня суетились служанки. Землянки, безмолвные и покорные, трудились под строгим надзором Аши – дарийки, которая вот уже пятнадцать циклов была главной среди них.

Они привычно облачали меня в церемониальное одеяние: позолоченную тунику, расшитую тончайшими узорами, символизирующими мой статус. Хлоя, темноволосая с карими пустыми глазами, аккуратно затягивала на моей талии пояс, проверяя, чтобы ткань легла идеально. Мирта, светлокожая и такая же безмолвная, осторожно помогала натянуть сапоги, а Ольна неспешно заплетала мои волосы, готовя их к сложной укладке.

Я не обращал внимания на привычную церемонию. Все это было частью моего детства, частью того, от чего я сбежал, не желая жить по канонам дворцового этикета. А теперь… теперь я вернулся. И все только ради неё.

Красноволосая.

Как же глупо – я даже не спросил её имени.

Я не привык, что у землян могут быть имена. Обычно мы сами давали им новые, когда они попадали в наш мир. Я привык считать, что у землян нет ничего своего.

А потом встретил её.

Она смотрела на меня так дерзко, с таким неподдельным чувством собственного достоинства, что теперь, глядя на служанок, я испытывал… жалость.

Значит, они не всегда были такими?

Если верить словам красноволосой, то нет.

Меня бросило в жар. Рахты. Значит, это они. Они что-то делают с землянами до того, как передать их нам.

И это… это было преступлением.

Нужно будет затронуть этот вопрос в Совете.

— Быстрее! — раздражённо бросила Аша, и краем глаза я увидел, как она легко пнула Хлою по лодыжке.

В груди вспыхнуло странное раздражение.

— Прекрати, — процедил я, повернувшись к ней.

Аша замерла.

Она побледнела, её глаза расширились в страхе. Еще мгновение — и она быстро поклонилась, выпалив:

— Простите, господин!

Я нахмурился.

Неужели я перегнул палку?

Аша служит мне уже пятнадцать циклов, она всегда была рядом, и я никогда не вмешивался в её работу. Она просто делала то, что считала нужным.

Но теперь… Теперь я видел всё иначе.

Я посмотрел на землянку, которую она ударила. Хлоя даже не поморщилась. Ни страха, ни гнева в её глазах. Только пустота.

Значит, у неё нет сил сопротивляться?

Что-то сжалось внутри.

Я перевёл взгляд на Ашу и уже более мягко произнёс:

— Впредь не бей их. Они хорошо работают.

Аша удивлённо моргнула.

Я продолжил:

— А сегодня вечером хорошо их покорми. Они заслужили.

Дарийка вздрогнула, словно я только что сказал что-то невероятное.

Но затем тут же опустила глаза и покорно ответила:

— Слушаюсь, господин…

Мысли вновь вернулись к разговору с красноволосой землянкой. Мне показалось или… она действительно считает, что я не дариец? Или мне это просто почудилось? Но нет, я помню каждое её слово. Она велела мне не ассоциировать себя с дарийцами, и это было… смешно.

Но почему она так уверена в этом?

Я выгляжу как среднестатистический дариец. Те же светлые волосы, те же черты лица, одеяние. Она же видела других на корабле! Видела Майорана и моих офицеров. Почему же тогда говорила со мной так, словно я — не один из них?

Ничего не понимаю.

Я не стал её разубеждать. Был слишком ошеломлён, да и… странно было бы пытаться что-то доказывать землянке. Никогда раньше мне не приходилось этого делать.

Я не привык к подобному, никогда не считал их равными себе.

Но она…

Она другая.

Если бы не эти волосы… Чёрт, если бы не её волосы, я бы назвал её дарийкой. Хотя нет, вру. Она вообще не такая.

Она живее, ярче, совершенно экзотическая.

Дарийские женщины с детства знают своё место, у них нет этой дерзкой вспышки в глазах, нет этой неподдельной страсти к борьбе, этого желания спорить, спорить даже тогда, когда спорить бессмысленно.

Как же любопытно.

Я даже не осознал, как мысли скользнули дальше, и я снова вспомнил этот… поцелуй.

Губы снова ощутили запретную мягкость.

Я вздрогнул, по телу прокатилась дрожь.

Проклятье!

Я же решил не думать об этом!

Это слишком… дико.

Я — дариец. Она — землянка.

Я… Я целовался с землянкой.

Если отец узнает…

О нет, он не узнает.

Я не позволю.

Выдохнул.

Полегчало.

Нет, всё в порядке. Это была просто ошибка. Я не извращенец, нет. Я просто… учёный.

Да.

Учёный, которому очень любопытно изучать новый вид разумного существа.

Именно так.

***

Я раздражённо отдёрнула руку, когда землянка, назвавшая себя Витой, попыталась помочь мне облачиться в тёмно-зелёное платье с блестящими стразами по подолу. Ну уж нет. Неужели я сама не справлюсь? Я что, беспомощный ребёнок?

— Я сама, — отрезала я.

Землянка опустила глаза и кивнула. Кажется, ей было всё равно.

Я вздохнула. Чёрт, куда меня вообще ведут?

Ливен, когда вернул меня в спальню, сказал, что зайдёт через час. Прислал эту вот Виту и велел подготовиться к его приходу.

Ну а мне что оставалось? Я согласилась.

Куда мне деваться?

Хотя сама мысль о встрече с местным правителем вызывала у меня дрожь.

Кто он? Что он?

Каков тролль, сидящий на троне?

Матильда уже проснулась, но по-прежнему безучастно сидела в кресле и смотрела в пустоту.

Я покосилась на Виту.

— Накорми её и напои, — велела я.

Покорная землянка молча кивнула.

Ну, хоть что-то.

Я выдохнула.

Так, что сейчас будет?

Посмотрела на своё отражение в зеркале.

Так, хватит дрожать.

Выше нос.

Пора встретиться со своим наиглавнейшим врагом лицом к лицу.

Я услышала мягкий звук открывающейся двери и обернулась, едва не выронив брошь, которую пыталась прикрепить к платью. В дверном проёме стоял Ливен.

Я застыла, ошеломлённо рассматривая его.

Он был поразителен.

Позолоченная туника подчёркивала его высокий рост и сильную фигуру, мягко струилась по телу, а замысловатое плетение белоснежных волос придавало облику какой-то аристократический лоск.

Господи.

Какой у него статус, если рабу позволено так одеваться?

Нет, тут что-то явно не так.

Значит, я была права, ему кто-то покровительствует. Дарийская знать, не иначе.

От этой мысли мне вдруг стало неприятно.

Противно.

И, что самое удивительное, горько.

Я испытала странную досаду.

Так значит, у него есть любовница?

Пусть и уродливая, но женщина.

Я моргнула, поражённая собственной реакцией.

Что???

Машка, ты совсем с ума сошла?

Ты что, ревнуешь?!