Глава 5

— Итак, кадеты, сегодня у нас вводная лекция по большому разделу неорганической химии. — Господин Зжигзз ходил между рядами, его фасеточные глаза замечали абсолютно всё!

Когда я впервые увидела преподавателя химии, то очумела. Больше всего этот типичный (как я выяснила позже) куарианец походил на муху. Огромную земную муху с сине-зелёным брюшком — из тех, что шныряют в контейнерах с отходами.

За три месяца учёбы мы привыкли, что этот куарианец терпеть не может невыученных уроков, глупых вопросов и проявления невнимательности на занятиях. Прозрачные крылья вибрировали, когда кадеты отвечали неправильно, и он потирал чёрные лапки друг о друга. Так что на уроках химии царила железная дисциплина.

А ещё мы возненавидели его за огромные домашние задания на нудные темы.

Через месяц курс неорганической химии заканчивался, а после новогодних каникул нас ждал месяц лабораторных работ. И после мы приступим к органической химии. Этот раздел больше и обширнее, его изучают до конца первого семестра второго курса.

Господин Зжигзз продолжал:

— … называемому «Химическая идентификация и анализ вещества». По этой обширной теме у нас состоятся лабораторные работы. Вы полюбите титровать, освоите фотометрию и спектометрию. Вы обязательно научитесь качественному и количественному анализу… Какой у вас вопрос, кадет нье' Шируки?

Наши головы повернулись к мелкому темноволосому парнишке, который, судя по всему, обожал точные науки и плохо успевал по гуманитарным.

— Зачем нам это? Зачем нам проводить все эти анализы? У нас ведь будут медики-элефины, а на маяке медик по умолчанию равен химику!

Хоботок преподавателя Зжигзза задёргался от возмущения. Он принялся нервно потирать чёрные лапки друг о друга и делал это так быстро, что у меня зарябило в глазах.

Химию я не любила, хотя в школе на Земле по ней успевала. В школе навигаторов она давалась мне тяжело, а после таких вот вопросов преподаватель давал нам для изучения дополнительный материал. А ведь уроки химии проходили четыре раза в неделю — и каждый урок начинался с пятиминутной контрольной, чтобы проверить, как мы усвоили материал с предыдущего.

— Если материал усвоен и вы выполнили домашнее задание, небольшой контроль не должен вызвать трудностей, — говорил наш преподаватель химии.

Вот только, чтобы ответить на пятнадцать вопросов за пять минут, материал требовалось знать и понимать досконально. В первый месяц я еле дотягивала до троек. Просто не успевала за таким темпом обучения. А потом искин моего комма подобрал несколько обучающих — я бы сказала, натаскивающих — программ по химии, и дело сдвинулось.

Преподаватель Зжиггз очень трепетно относился к своему предмету и глупые вопросы (по его мнению) старался пресекать на корню. А потом задавал обширное домашнее задание по теме.

Зуб даю, вечером на комм точно свалится задание вроде «Перспективы развития какого-то там анализа». Или «История чего-то метрии. Реферат на пятнадцати листах».

Да что б ты провалился в чёрную дыру, нье' Шируки!

Обычно так ругались близни, то есть мои друзья — рыжие близнецы. В какой-то момент я перестала называть их близнецами и сократила слово до «близни». С моей подачи весь наш курс принялся называть их так. Тэлия и Тэль обиделись и неделю не разговаривали со мной (я даже немного отдохнула от их бешеного темперамента). Но потом они ввалились в мой отсек — хоть я и научилась менять пароль на вход, они неизменно подбирали его — и потребовали объяснить, какое издевательство в моём мире подразумевается под словом «близни».

— Никакое, — честно ответила я и, заметив недоверие на их лицах, виновато добавила: — Я просто сократила слово «близнецы». Для удобства.

— Правда? — Они уставились на меня. Я кивнула.

— Если вас это обижает, простите, ничего плохого я не имела в виду!

— Близни…

Каждый из них покатал слово на языке.

— Близни…

— А знаешь, нам нравится, — заявили они хором.

Нет, я всё же когда-нибудь выпытаю у них, почему они говорят синхронно одни и те же слова. Словно у них один разум на двоих.

Преподаватель тем временем возмущённо поведал:

— Элефины действительно изучают химию, но чаще всего лишь узкое её направление — фармацевтическую химию, биоорганическую. Вам же курс химии необходим, чтобы обеспечить контроль многих процессов на маяке. Многие из вас обладают дополнительным даром, а химическая идентификация и химический анализ играют важную роль в поиске месторождений полезных ископаемых и их изучении. Не менее важно умение оценить состояние окружающей среды, особенно это пригодится, когда вы будете спускаться на планеты.

По-моему, он переоценивает важность своего предмета. Вечером спрошу у Лига, так ли необходим этот курс для смотрителя маяка.

Мы с Лигом общались каждый день. Когда он спускался на планеты, когда не мог мне отвечать, я страшно скучала. Однажды он пропал на неделю. Через три дня я начала беспокоиться. Вызывала его раз за разом, но он не принимал вызовы. Мысли метались от «У него что-то случилось» до «Ему надоело возиться с девочкой-подростком». Через неделю он сам меня вызвал. Я, бросив домашку, ответила. На меня смотрел Лиг, худой и бледный, но с улыбкой.

— Извини, Лани, загремел в амниотическую капсулу на неделю.

Я уже знала: если в капсуле находятся неделями, значит, повреждения обширные.

— Рассказывай, — фыркнула я

— Трин откапала древнюю крепость, ну и мы полезли её исследовать. Сработала ловушка. До ужаса простая, но очень действенная. — Я ахнула, а он продолжил: — Больше всего досталось мне, — произнёс он с досадой, — и я пропустил всё самое интересное. Трин теперь пишет научную статью о сохранности полотен, написанных органическими красками.

Господин Зжигзз перестал рассказывать, для чего будущим смотрителям необходим курс по анализу веществ, и лекция потянулась в штатном режиме.

* * *

Следующей лекцией стояло выживание. Его вела госпожа ректор. Этот курс мне нравился, хоть пока нам и начитывали теорию. Лекции оказались интересными, госпожа нье' Товен перемежала их шутками, рассказывая примеры из жизни.

Контроль усвоения материала проходил раз в неделю и занимал целый урок. И если по физике, или письму, или по той же химии я могла получить трояк, то по теории выживания, кроме пятёрок, отметок у меня не было.

— Вы должны без раздумий действовать в экстренной ситуации. Иногда счёт идёт на секунды. Полученные и на практике доведённые до автоматизма навыки помогут вам принять верное решение. Необитаемые планеты, космос, заброшенные маяки, станции и погибшие корабли ошибок не прощают, — сказала как-то госпожа ректор.

Она произнесла это один раз, но мы запомнили. Даже близнецы были собраны на её уроках.

Несмотря на быстрый учебный темп — учились мы шесть дней в неделю — и бесконечные домашние задания, нье' Эрайсы даже не думали отцепляться от нье' Дювари. Они последовали моему совету буквально. Если нье' Дювари отвечал на уроке, то Тэлия обязательно поднимала руку, чтобы дополнить его ответ, неважно, на каком уроке. Было видно, что парень злится. Он готовился тщательнее, но близни умудрялись найти дополнительное решение или малоизвестный факт в любом случае.

Сначала я думала, что они поделили предметы, выбрав каждый, кому какой ближе. Например, Тэль углублённо изучает физику, а Тэлия — стихосложение (кошмарный, кстати, предмет!), а потом они по очереди дополняют своего врага, не давая ему расслабиться ни на одном уроке. Оказалось, что ничего они не делили и каждый из нье' Эрайсов искал дополнительный материал самостоятельно; после они сравнивали найденное. Кто копнул глубже и нашёл более ёмкий материал — тот и троллит на следующем уроке нье' Дювари. Теперь я понимала, как эта парочка мимоходом поступила в школу навигаторов. Казалось, они даже не понимают, насколько они офигенные. В конце концов это переросло в соревнование, за которым с интересом наблюдали одноклассники и преподаватели.

Что примечательно, близнецы дополняли ответы только нье' Дювари и никогда не дополняли ответы других ребят или друг друга.

* * *

— Ну почему господин Шииркас не ставит меня в спарринг с нье' Дювари? — Тэлия ходила туда-сюда по моему отсеку, а Тэль валялся на кровати и доставал Северину. Она усиленно делала вид, что его не существует, вот только её выдавал хвост. Это заводило Тэля ещё сильнее.

— Потому что ты — девчонка. Господин Шииркас не ставит в спарринги девочек и мальчиков. Во-первых, — Тэль отстал от Северины и начал загибать пальцы, — мальчики и девочки имеют различия в анатомии, что может влиять на их физическую силу. Во-вторых, гормональный баланс — тестостерон, главный половой гормон мужчин, способствует развитию мышц и увеличению физической силы у мальчиков с началом полового созревания. В-третьих, физические способности — биологически мальчики часто имеют больше мускулов и физической массы, что делает их физически более сильными…

Я даже открыла рот. Во даёт! А Тэль продолжал:

— В-четвёртых, некоторые исследования показывают, что мужской мозг более специализирован на выполнении физических задач. Ну и в-пятых, парни чаще участвуют в физических тренировках и спортивных мероприятиях, что способствует развитию физической силы.

— Но я же согласна! Я сама просила! Я тоже тренируюсь, иногда большего твоего! Я уверена, что отделаю его!

— Не-а, силёнок не хватит. Я был в спарринге с ним, мы разошлись на равных, ты же сама видела, — лениво напомнил Тэль. Тэлия даже замерла.

— Ты что, не поддавался ему?

— Нет.

— Но мы же договаривались! Ты обещал!

Тэль со снисхождением посмотрел на сестру.

— Одно дело, когда я поддался бы слабому противнику, чтобы он считал, будто мы на равных. И другое — когда мы равны по силе и умениям. Представь, что было бы, если бы я из-за этого проиграл?

— Он посчитал бы тебя слабаком и на его мерзкой слащавой роже опять появилась бы снисходительная улыбочка? — хмуро уточнила Тэлия.

Тэль даже не стал кивать. И так всё ясно.

На самом деле Нэделик нье' Дювари оказался вполне себе нормальным парнем. Примерно через пару месяцев после начала учёбы он подкараулил меня после занятий в бассейне, куда я ходила согласно составленному Гишем индивидуальному расписанию, чтобы научиться плавать, а то я, по словам Тэля, болталась в воде, как экскремент нупсы.

— Эй, Лани, можно с тобой поговорить?

Я остановилась и кивнула. Неприязни к этому парню я не испытывала. Уже успела немного изучить взрывной характер близней и заметить их нелюбовь признаваться в ошибках.

Нэд спросил:

— Ты ведь дружишь с близнецами?

Я неуверенно кивнула. На тот момент я не была в этом уверена.

Из-за выходок этих двоих мне периодически прилетало, и за непродолжительное время учёбы я мыла трюм уже трижды — и всегда в компании рыжих.

На одном из уроков, когда я почти клевала носом, настолько не интересной оказалась лекция по стихосложению у господина Пхипса, на комм пришло сообщение от Тэля.

Тэль: Как в твоём мире развлекались на скучных уроках?

Тут же вспомнились парни, которые вырывали лист из тетради, отрывали маленькие клочки бумаги, жевали их, скатывая крошечные шарики, а потом плевались этими шариками через трубочку, сделанную из шариковой ручки. Тот, кого решили оплевать, уходил с урока весь в этих белых шариках. И ведь они, зараза, не спадали, если провести по ним руками, приходилось убирать каждый отдельно. Но бумаги в своей новой жизни я ни разу не видела, а потому этот способ не подошёл бы. Да и было жалко нье' Дювари, этот парень лично мне ничего плохого не сделал. Я не сомневалась, что стоит мне рассказать про такое развлечение на уроках в земной школе — близни найдут и бумагу, и шариковые ручки!

Лани: Играли в морской бой.

— Какой, какой бой? — Тэль, с удивлением глядя на меня, спросил это вслух, как раз во время паузы господина Пхипса, который вдохновенно рассказывал о системах стихосложения. Их оказалось всего две.

Я быстро отвела глаза и постаралась сделать непроницаемое лицо. Поздно — преподаватель, у которого на усиках, очень похожих на толстые волосы, имелось от семидесяти до ста глаз (такой разброс в количестве органов зрения свойственен его расе), поднял их все — как минимум пара десятков глаз разной величины, цвета и размера уставились на меня.

Тэль!!! Я тебя прибью!

Господин Пхипс отреагировал немедленно:

— Урок, я вижу, вам не интересен.

Но трюмной мойки опыт — он чудесен!

Закончил он прозой:

— Нье' Эрайсы, Васкина — к ректору.

Тэлия экспрессивно возразила:

— Какого дранкза я наказана?

Моя вина ведь не доказана!

Препод флегматично заметил:

— Статистика давно уж сведена —

При баловстве всегда есть чёрное и рыжина.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла, но вот стихами, пусть даже самыми простыми, ответить не получилось. У меня вообще проблемы со стихосложением, с домашками мне всегда помогал мой очень умненький искин. Нет, он не делал их за меня, но подкидывал вспомогательный материал, игровые программки для сочинительства. А вот на контрольных мне доставалось. Что было хорошего в господине Пхипсе, так это то, что он, когда высмеивал стихи кадетов, никогда не называл имени создателя «шЫдевра». Но высмеивал довольно обидно.

Госпожа ректор хмыкнула, снова увидев нашу троицу в своём кабинете, прокрутила запись урока господина Пхипса и показала рукой на дверь:

— Господа кадеты, трюм ждёт вас после девяти вечера!

Мы с Тэлем драили трюм, не разговаривая с Тэлией. Сначала она пыталась заговорить с нами, но, встретив полный игнор, засопела, схватила в руки щётку с тряпкой и начала оттирать смазку с пола и стен.

— Лани, так что это за игра такая — «Морской бой»?

Я, смывая специальным раствором сгустки смазки со стены, объяснила суть игры.

— Очень просто, но при этом занятно, — засмеялся Тэль. В это время Гиш оповестил:

— Наказание окончено.

Утром, когда я пришла на завтрак, абсолютно все кадеты сидели в своих планшетах и выкрикивали:

— Ранен!

— B-2!

— Мимо!

— К-9

— Попал!

Что происходит?

Я посмотрела на столик, где мы с близнецами обычно завтракали. Тэлия и Тэль уткнулись носами в планшеты. Они даже не заметили моего прихода, хотя место для меня оставили.

Кажется, они помирились.

Близни даже не повернулись, когда я поставила поднос на стол.

— Подбита, рыжее ты ничтожество! — восклицала Тэлия.

— Г-6.

— Мимо! Мимо! Братец мой любимый! — кричала она. — Теперь мой ход!

— Ребята, — позвала я, — а что происходит?

Он разом отмахнулись от меня, заявив хором:

— Не мешай, мы играем в космобой.

— Что?

Я заглянула в планшет Тэлии. Она попыталась закрыть плечом то, что светилось на экране, но потом, глянув на меня, села ровно.

— А, это ты…

Я увидела на экране два подбитых трёхпалубных корабля и один однопалубный. И только через секунд пять до меня дошло — они играют в морской бой! То есть в космобой.

Прозвенел звонок, означавший, что до первого урока осталось десять минут, но никто из кадетов не двинулся с места. Все, абсолютно все были поглощены игрой! Я потормошила близнецов, но они только отмахнулись от меня. Я помчалась на урок. В аудитории никого не оказалось. Только я и преподавательница физики, госпожа нье' Цэккин. Она смотрела в свой планшет и вдруг выкрикнула:

— C-4!

Выслушав ответ невидимого собеседника, крикнула снова:

— С-5!

Теперь эта грозная преподавательница сморщилась:

— Ну вот! Опять мимо!

Теперь я знала, что происходит, но не понимала одного: как эта игра, поля для которой земляне рисуют на бумажках, попала на планшеты инопланетян⁈

Громкий голос Гиша раздался в аудитории, куда никто из кадетов так и не явился:

— Кадет Васькина, кадеты нье' Эрайс — срочно явиться в кабинет ректора.

Опустив голову, я доплелась по первому кольцу к кабинету ректора. Постучав, нажала кнопку открытия двери.

В кабинете находилась госпожа нье' Товен. Глаза, обычно серые, как и у меня, напоминают грозовые тучи, губы поджаты. Захотелось сбежать, но сзади меняя толкнули, пришлось сделать шаг вперёд. Я обернулась — близни стояли за мной.

— Вы… — зашипела госпожа ректор. Хотя её голос звучал спокойно, хотелось скорее покинуть её кабинет; чем скорее — тем лучше. — Вы когда-нибудь успокоитесь? Зачем вы создали эту вирусную игру? Какой цели вы добивались? Не выучили домашку и решили сорвать уроки? — Последнее она прокричала, стремительно покраснев. Я отметила, что из её причёски выбилась волнистая прядь.

На глаза навернулись слёзы, я помотала головой:

— Я не понимаю, госпожа ректор!

Она с удивлением посмотрела на меня и мне за спину. Я отдала бы мизинец, чтобы увидеть рожи близней! Госпожа Льета вроде бы успокоилась. Она включила головидео: я объясняла правила игры Тэлю.

Позади раздался протяжный вздох и следом — голос Тэлии:

— Это… это я одна виновата. Эта игра захватила меня. Ну и я хотела отомстить Лани и Тэлю за то, что они игнорировали меня. Я написала код игры и разослала для тестирования сокурсникам… Простите, госпожа ректор, я совершенно не ожидала, что эта игра возымеет такой успех…

Очуметь! Она написала игровую программу за ночь! Кажется, нье' Дювари дебил! Оскорбить такую девчонку!

— То есть злого умысла не было? — уточнила госпожа нье' Товен.

Я помотала головой. От испуга не смогла произнести ни слова.

Кажется, меня исключат. Прямо сейчас!

Позади снова раздался голос Тэлии:

— Это всё я… я одна виновата! Не исключайте Меланию и Алитэля!

Ректор признала полезность игры, но постановила, что Гиш будет контролировать планшеты кадетов — игра станет доступна всего на час в течение учебного дня и на два в воскресенье.

Всё это промелькнуло у меня в голове, пока Нэд говорил.

— Помоги с близнецами, сил уже нет терпеть их выходки! — попросил он.

Я пожала плечами.

— Я слышала, это ты начал. Разве не знал, с кем связываешься?

— Я не хотел… Так получилось, — промямлил он.

Я склонила голову, но он промолчал, и я снова зашагала в отсек. Нье' Дювари пристроился рядом.

— Я придурок. Я знаю, что поступил некрасиво, но, когда родители объявили, что мечтают о моей помолвке с Алитэлией нье' Эрайс, я не придумал ничего лучше, чем выставить её плохо воспитанной дурнушкой и недалёкой дурочкой. Пойми, Мелания (надо же, он правильно выговорил моё имя), эта новость застала меня врасплох, да ещё и в компании таких же пятнадцатилетних, как и я. Она начали смеяться, а я… я… я — идиот.

Я даже остановилась.

— И как ты остался жив после этого?

Нэд тоже остановился и принялся носком сапога ковырять металлический пол.

— Ну, она не слышала. Но ей передали наши общие знакомые.

— Мне кажется, не стоит больше общаться с такими друзьями. Выходит, они и Тэлии не друзья, и тебе.

— Так я уже. И, как я слышал, нье' Эрайсы тоже.

Он раскаивался. Действительно раскаивался. Я видела.

— А ты не пробовал извиниться?

— Конечно пробовал! Только они меня слушают!

О да, я знаю, какие упрямые нье' Эрайсы.

— А ты присоединяйся к нашей компании, — предложила я.

Нэд испуганно посмотрел на меня и помотал головой.

— Ну да, будет тяжело, но ты не обращай внимания на их слова, и постепенно они к тебе привыкнут. Вот завтра утром и начинай. Если ничего не делать, то не поймёшь, в правильном ты направлении или нет.

На следующее утро Нэд плюхнулся рядом со мной за завтраком. Близнецы ещё не явились, и я торопилась — ела, пока опять не попала под язвительные насмешки по поводу неправильно выбранной вилки или того, что до сих пор иногда забываю использовать столовый нож. Нэд сглотнул, я подняла глаза и увидела стоявших рядом со столом Тэлию и Тэля. Они даже рты раскрыли от изумления.

— Лани, я ведь тебе уже показал, как правильно держать нож, — произнес Нэд. Я с недоумением посмотрела на него, а он очень аккуратно, прямо ювелирно, разрезал листик салата, медленно положил в рот и стал жевать.

На стол брякнулись подносы близнецов. Тэль, косясь на Нэда, подтвердил:

— Да, ей надо иногда напоминать, что она будущий смотритель, а не нупса.

Очуметь! Они, значит, между собой общий язык найти не могут, а меня сделали громоотводом? А впрочем… почему бы и нет, если это пойдёт всем на пользу?

* * *

— Раз, два, три. Раз, два, три, — отсчитывал ритм вальса всегда пританцовывающий ауш Гэтуш. — Раз, два, три, плавный по-во-рот.

Разбившись на пары, мы танцевали в зеркальном зале национальный танец вигов — варсану. Он очень напоминал земной вальс, разве что заметно ускорялся во второй половине. К концу пары кружились как волчки. Я традиционно танцевала с Тэлем.

— Я не буду танцевать с сестрой, мне хватило этого дома. Пусть кто-нибудь другой страдает от её нравоучений. — Он изобразил Тэлию: — Ты держишь свою руку на полтора миллиметра выше, чем нужно, Тэль. Твоя спина не идеально ровная, Тэль. Тэль, твоя вытянутая рука на полградуса ниже, чем должна быть.

— Угу, и теперь ты с тем же самым будешь доставать меня?

— Ага, — радостно ухмыльнулось рыжее чудовище. — А сейчас прогнись чуть сильнее и не смей смотреть на меня. В варсане партнёрам смотреть друг на друга не полагается.

Как-то я спросила у близнецов, для чего нам преподают танцы. Они серьёзно ответили:

— Смотрители маяков не только переправляют заблудившихся космических путешественников в родные миры, часто они действуют как дипломаты. Им приходится бывать на приёмах у губернаторов, императоров, князей, вождей и других значимых лиц, управляющих расой, планетой, миром или системой. Чтобы смотрители могли себя чувствовать легко в любых условиях, они разучивают танцы некоторых миров. Ведь если изучить разные базовые движения, можно будет танцевать и в мирах, танцев которых мы не знаем. Кстати, Лани, — теперь Тэлия пыталась потискать Северину, к ней она охотнее шла, чем к Тэлю, — некоторые расы уделяют большое внимание движениям в танцах. Например, за неточное движение в мире Праоокси можно лишиться двух конечностей. На выбор судей. И не всегда это рука и нос.

Очуметь!

Нет, если дело обстоит так, я изучу все танцы, я буду прилежной ученицей, а имея в друзьях рыжий вихрь и спокойного нье' Дювари, все движения доведу до автоматизма.

Кажется, я придумала, как обратить их противостояние им же на пользу. Надо просто сказать при обоих, что Тэлия довольно деревянная в танце, а Нэд — фиговый учитель. Уверена, они ринутся доказывать обратное. И конечно же — друг другу.

Музыка замолкла. Я, хотя любила бег и бегала каждый день по четвёртому кольцу, сейчас дышала как загнанная лошадь.

Преподаватель танцев у нас оказался примечательным, вечно танцующим. После первого же урока я дала искину задание составить справку о его расе. Искин справился минут за десять, а вечером, лёжа в кровати, я прочла короткий отчёт о мире Науши.

Древний мир, жители которого называют себя аушами, научился поддерживать функционирование звезды, которая даёт жизнь остальным планетам мира. Центральная планета мира носит название Науши. Остальные три планеты называются: Тауши, Вауши, Эуши. Раса зарабатывает в основном исследованиями в области стабилизации процесса затухания звёзд. Такие процессы пока не удаётся остановить окончательно, но ауши научились замедлять их. Технология тщательно оберегается. Кроме этого, ауши — отличные танцоры.

Искин развернул передо мной головидео мира — четыре планеты, одна из которых практически в центре системы; она в два раза больше остальных. Искин также показал головидео с аборигенами, и я поняла, что ауш Гэтуш — типичный представитель своего мира. На головидео оказались типичные гуманоиды.

— Ауш — мужчина. Перед именем или фамилией мужчины всегда произносится «Ауш», — пояснил искин. — К женщинам следует обращаться «Ауша». Ауши отличаются от других рас походкой.

И искин включил видео с потоком движущихся по улицам городов танцующей походкой аушей. Замелькали ауши, танцующие на работу или в парк, даже дети неуклюже пританцовывали в песочницах, а их мамы не могли усидеть спокойно на скамейках и, ритмично переминаясь на попах, болтали друг с другом.

Теперь было понятно, почему господин Гэтуш стал нашим преподавателем — говорят, ауши рождаются танцующими.

Пританцовывающий ауш Гэтуш ходил между парами и хлопал каждого по плечу:

— Нье' Юаркори — четыре, вы неправильно подошли к партнёрше. Следует щёлкать каблуками, приглашая даму, а не переминаться с ноги на ногу. — Партнёрше парня досталась похвала: — Отлично, просто отлично, кадет нье' Браверс.

Так он прошёл остальных кадетов и остановился возле нас с Тэлем.

— Кадет нье' Эрайс — отлично. Несмотря на то, что вам приходилось маневрировать, чтобы вам не встали на ногу. Кадет Васькина — три с огромным минусом, вы снова не надели подобающую обувь.

Зараза глазастая!

Если без туфель на огромном каблуке я ещё могла сдавать танцевальные нормативы, то в них я уже не раз терпела оглушительное поражение. Преподаватель безуспешно боролся с моим желанием ходить на его уроки в балетках. Тройка по танцам меня тогда не беспокоила. Но после разъяснений близнецов я решила, что тройки мало.

На очередном занятии Ауш Гэтуш окончил обход пар и обсуждение достоинств и недостатков каждого.

— Считаю ваш навык танцевать варсану приемлемым. Сегодня мы приступим к разучиванию танца Вауши. — Преподаватель осмотрел нас. — Кто из вас знает, что представляет собой танец Вауши?

Мы молчали, но преподаватель улыбнулся.

— Ничего другого я и не ожидал. Кадет нье' Эрайс. — Ауш Гэтуш, чуть поклонившись, пригласил Тэлию в середину зеркального зала. Тут он удивился: — Кадет нье' Дювари? Вы отлично владеете телом, но я не думал, что в вашем арсенале элементы танца Вауши.

Он ведь мог промолчать — и тогда бы Талия танцевала с преподавателем. А он решился! Почему⁈

Ауш Гэтуш захлопал в ладоши и в экстазе закатил глаза.

— Как чудесно, что два кадета — представители противоположных полов, два аристократа — умеют танцевать этот танец!

В зале зазвучала музыка.

Это что — танго⁈ Очуметь!

Тэлия и Нэд двинулись друг другу навстречу под резкие, рваные такты. Танец не отличался от земного — дерзкие движения, плавно переходящие в нежные, эротичные. При взгляде на этих двоих чувствовалось, что они не безразличны друг другу, но улыбались они отнюдь не дружелюбно, улыбки скорее напоминали оскал.

Тэлия чуть ли не обвилась всем телом вокруг Нэда, Нэд подхватил её под колено и рывком дёрнул на себя, так, чтобы она распласталась по его груди. Тэлия, уже злая, сделала два резких шага назад, взмах — и её левая нога на плече Нэда.

Я не знала, что Тэлия садится на шпагат!

— И… хватит! — выкрикнул ауш Гэтуш. — Вот это я понимаю, вот это подготовка, вот, к чему нужно стремиться в этом танце! Кадеты нье' Дювари и нье' Эрайс — зачёт автоматом. Остальные — выстроиться в четыре ряда, занять первую балетную позицию. Сегодня мы выучим три движения танца Вауши.

Я бросила взгляд на Нэда и Тэлию — они ошарашенно смотрели друг на друга.

— Я оторву его причиндалы, если он ещё хоть раз посмотрит так на мою сестру, — процедил стоявший рядом Тэль.

А вот Тэлия, казалось, смутилась от восторженных взглядов Нэда. Но я не рискнула высказать это вслух.

* * *

Незаметно подобрался Новый год.

На Франгаг, в доме для детей, оставшихся без попечения родителей, в канун Нового года устраивали торжественный ужин. Нам вручали подарки, которые, как оказалось, подбирали под каждого ученика. Этим лично занималась госпожа попечитель — так сказала управляющая детским домом. Кто-то получил в подарок книгу — настоящую, со страницами, в переплёте (вот только я сомневалась, что она бумажная), кто-то кисти и краски; один мальчик получил небольшой кейс с инструментами. Мне достались крутые кроссовки — во время бега они амортизировали удары (иногда попадались камешки), защищая стопу и суставы.

На следующий день после праздничного ужина был выходной, а потом снова начинались школьные будни.

В этом году я нервничала. Со слов ребят, все они планировали разъехаться на зимние каникулы, которые длятся пять дней, по родным имениям и маякам. Тех, у кого нет родных, нашлось очень немного, и я совершенно не знала, что делать в таких случаях. Очень надеялась, что из школы меня не выгонят. Я даже построила план: собиралась бегать, отрабатывать навыки плавания. И ещё я знала, что в школе потрясающая библиотека. До неё удавалось добраться, только когда давали домашние задания, информация для которых отсутствовала во всекосмической сети.

Сегодня стояли два последних зачёта: по физической подготовке и теории выживания. А завтра и послезавтра — время сдачи долгов или пересдач зачётов, которые по какой-то причине прошли неудачно. Я могла бы ничего не пересдавать, но почему-то тройки по математике и четвёрки по любимой астрофизике не хотелось. Мне хватало троек по литературе и письму вигов, а ещё — по ксенобиологии. Эти предметы давались мне с трудом.

Пару месяцев назад я ходила по отсеку и возмущалась из-за двойки, поставленной преподавателем:

— Ну и зачем пилоту космического корабля биология⁈ Я что, буду под микроскопом рассматривать клетки неизвестных растений между полётами?

Лиг, с которым я в очередной раз разговаривала по голосвязи, подсмеивался надо мной:

— А почему у тебя низкая оценка, Лани?

Он находился в медицинском отсеке, на секунду в голокадр попало лицо Трин.

— Привет, Лани!

Я вяло махнула ей.

Кажется, она поправилась. Но ей идёт.

— Привет, Трин! — И, уже обращаясь к Лигу, буркнула: — Потому что я написала, что шизогония — психиатрическое заболевание.

Лиг сперва озадаченно смотрел в голокамеру, а потом рассмеялся. Из голубых глаз ещё лились слёзы от смеха, когда он спросил:

— Почему ты так решила?

— Потому что в моём мире шиза — это поехавшая крыша.

Лиг нахмурился, а потом замотал головой.

— Ничего не понимаю. — Он сощурился. — Это снова фразеологизм из твоего мира?

— Да, извини, — покаялась я. — Иногда забываю, что для тебя это странно, уж больно ты похож на нас. — И тут же пояснила: — Шиза — это шизофрения, психическое расстройство.

Лиг с любопытством спросил:

— А теперь ты знаешь, что такое шизогония?

Я сморщилась.

— Знаю. — И процитировала: — Множественное бесполое размножение у некоторых простейших и некоторых водорослей.

Лиг кивнул:

— Да, верно. Лани, ксенобиологию необходимо знать по ряду причин. Во-первых, для общего развития. Уверен, тебе придётся общаться с представителями многих рас. Иногда, чтобы тебя сочли равным, необходимо просто поддержать беседу, в том числе на научную тему. Во-вторых, ты будешь пилотом, и пока ты не знаешь, каким именно — пилотом юркого одноместного перехватчика или разведчика в военном флоте вигов, может быть, тебя наймёт какой-нибудь мир, отправляющий своих колонистов на неизведанные планеты. В таком случае многопалубный, многокилометровый транспортник будет нести в себе несколько десятков оранжерей, биоферм, гидропоник, загонов с животными мира колонизаторов, половина которых не сможет пережить многомесячный криосон. Представь, Лани, у тебя в команде юный биолог, он впервые сопровождает колонистов, он волнуется, он очень хочет, чтобы всё прошло идеально и… задаёт неверные настройки по поддержанию, например, гидропоники. Как капитан судна, а я уверен, что на меньшее ты не рассчитываешь, ты должна будешь контролировать всё на своём транспортнике. Представь, что растения погибли, а без этих растений, колонисты, даже если выживут, будут голодать; или акклиматизация в неизвестном мире будет проходить тяжелее.

— Спасибо, Лиг, очень доходчиво.

* * *

На зачёте по физической подготовке мы показывали заученные на уроках движения рукопашного боя.

Вообще этот предмет очень любопытный. Сначала преподаватель-зверолюд, господин Шииркас, в течение трёх недель тестировал наши навыки и возможности. Потом он составил для каждого кадета программу обучения. Я была первой в беге, простом и с препятствиями, а нормативы по отжиманиям, подтягиваниям, лазанию по канату, упражнения на брусьях (подъём с переворотом), перепрыгивание через козла (тут называлось прыжок с толчком через препятствие) сдавала без проблем, но не входила с результатами по этим упражнениям в первую десятку. И ещё спарринги показали, что боец я — никакой.

В школе на Земле я в прямом смысле старалась убежать от проблем, так и бег полюбила всей душой. Даже если бы хоть раз попыталась драться… воспитанник детского дома всегда виноват в конфликте.

В общем, на самом первом спарринге, который проходил в паре с кадетом Хиали нье' Гардье, мне досталось по полной. Я вывихнула ногу, мне подбили нос; пальцы правой руки, которую я подставила, чтобы Хиали не попала мне в глаз, ныли. Хиали, после спарринга сопровождая меня в медицинский отсек школы, испуганно извинялась:

— Прости, Лани, я не хотела. У меня четверо братьев, а я — самая младшая, я так привыкла не рассчитывать силу… — Передавая меня медикам, она со слезами спросила: — Хочешь, я буду помогать тебе тренироваться?

Не знаю, как у меня хватило сил согласиться.

— Спасибо, я буду рада, Хиали.

И сейчас, на зачёте, благодаря практически ежедневным тренировкам с Хиали я показала приемлемый результат.

— Васькина, четыре, — сообщил господин Шииркас.

Этот зверолюд отдалённо напоминал… черепаху из моего мира. Он прохаживался между рядами кадетов первого курса, сдававших зачёт. Большая голова, лишённая волос, носа и губ, немного раскачивалась, поднимаясь над твёрдым панцирем.

Господин Шииркас всегда ходил обнажённым по пояс, но никто из девчонок не млел от кубиков пресса, от панцирной защиты на спине, от жилистых, покрытых чешуйками трёхпалых рук. Каждый раз, глядя на этого преподавателя, который был выше нас почти вдвое, я думала: если бы черепашки-ниндзя существовали, они бы походили на господина Шииркаса.

— Кто заставит меня спрятаться в панцирь — получит «отлично» за первый курс, — произнёс он. Он говорил так и во время спаррингов на занятиях, в которых и сам принимал участие.

Я уже почти вышла из спортивного зала, где проходил зачёт, когда услышала, что нье' Дювари вызвался.

Очуметь! Нэд, ты в своём уме?

Неужели так далеко зашла вражда между ним и близнями, что этот парень решил показать, как он крут, взрослому мужчине? Пусть он и черепаха.

Я вернулась в зал и уселась на мат. Рядом плюхнулись парни и девчонки, сдавшие зачёт. Захватывающее представление никто не хотел пропустить.

Противники поклонились друг другу, а затем начали кружить на полусогнутых ногах друг напротив друга. Господин Шииркас резко выкинул левую руку, сжатую в кулак, в сторону Нэда, тот молниеносно отклонился и успел махнуть ногой, но господин Шииркас даже не заметил этого лёгкого тычка. Он попытался схватить Нэда обеими руками, но тот поднырнул под обхватом и с силой въехал кулаком преподавателю под челюсть. Голова господина Шииркаса мотнулась, и, кажется, он разозлился — его движения стали очень быстрыми и очень чёткими. Он нанёс по два удара каждой рукой в корпус Нэда и отступил, заняв оборонительную позицию. Нье' Дювари охнул, глянул в сторону матов, на которых расположится весь наш курс, в том числе Тэлия, закусил губу и пошёл в атаку. Замелькали руки и ноги Нэда и господина Шииркаса. Нэд всё наращивал темп, преподаватель, не сдерживаясь, наносил удары. В какой-то миг он, уходя от прямого удара, инстинктивно втянул голову в панцирь. Рука Нэда не встретила сопротивления, и сила инерции заставила его пошатнуться, он стал заваливаться назад. Миг — и я увидела, как Тэль с воплем «Сдохнешь, когда я разрешу» метнулся к падающему Нэду. Он поймал потерявшего сознание Нэда в паре сантиметров от пола.

Господин Шииркас, высунув голову из панциря, сообщил:

— Нье' Дювари — зачёт. — И крикнул: — Искин, нужны медики в спортивный зал номер три.

Нэда унесли на гравиносилках через несколько минут. Представление кончилось. Мы молча стали уходить из спортивного зала. Все поняли: сколь бы ты ни был хорош в дисциплине, всегда найдётся кто-то лучше.

На выходе левый ботинок начал спадать. Посмотрела вниз — шнуровка ослабла. Наверное, при приземлении на маты случайно нажала на заднюю часть ботинка сильнее, чем следовало. Я достала ногу из берца и снова вдела в ботинок. Он зашнуровался, как и обычно, я сделала шаг к выходу из зала и услышала громкое злое:

— Если Нэд получит увечье, которое не позволит ему учиться дальше, знайте, я привлеку все силы своей семьи, чтобы вы стали никем, господин Шииркас!

Это что, Тэлия сейчас угрожает преподавателю⁈ Из-за Нэда⁈ Очуметь!

Преподаватель охладил пыл моей рыжеволосой подружки:

— Это был честный поединок, кадет нье' Эрайс, советую потратить запал на изучение предметов, с которыми у вас нет так хорошо, как с физической подготовкой.

Не желая попасть под гнев Тэлии, я не стала ждать развязки и сбежала в женскую раздевалку. Через полчаса у нас начинался зачёт по теории выживания.

* * *

Я вытянула три вопроса по теории выживания. Три таких простых вопроса. По каждому можно было сказать очень много и не сказать ничего. В каждом вопросе имелись подвохи, именно в деталях крылась истина. На первые два — выживание в пустыне и способы изготовления примитивных средств гигиены (последнее косвенно связано с органической химией, которую мы будем проходить в следующие два семестра) — я ответила максимально развёрнуто. Темы мне нравились, я зачитывалась не только параграфами из учебника, но и читала документальные приключения — рассказы про реальные путешествия вигов, их походы, способы преодоления препятствий.

Третий вопрос звучал так: «Перед вами химический набор, для чего он?»

Да что б вас, госпожа ректор! Мы ведь это не проходили. Это вопрос на сообразительность?

Я приуныла. Сообразительностью я не страдала. Только неплохой памятью. Посмотрела на две пробирки на столе. В одной — полупрозрачная мутноватая жидкость, во второй — ярко-малиновый раствор.

Что-то очень знакомое, то, о чём я читала…

«Набрать воды из стоячей лужи и влить в неё раствор марганцовки. Вместо привычного фиолетового окраса вода примет жёлтый из-за погибших в ней микроорганизмов. Наглядная демонстрация того, что руки перед едой надо мыть!»

Последний вопрос перестал быть тайной. И я бодро ответила:

— Набор предназначен для определения пригодности воды для питья.

Завершив экзамен, я вышла из аудитории. Через минуту на комм пришёл результат: «отлично».

Опустошённая, я брела в свой отсек.

Почти всё. Ещё две пересдачи, и я смогу выдохнуть на пять дней!

Только сейчас я осознала, как вымоталась с этим режимом учёбы, с предметами, которые так похожи и так не похожи на земные. Я набирала код для входа в отсек, когда услышала голос Гиша:

— Кадету Васькиной срочно явиться в кабинет ректора. Кадету Васькиной срочно явиться в кабинет ректора. Кадету Васькиной срочно явиться в кабинет ректора.

Я едва не застонала. Ну что ещё вытворили близни? Поплелась к лифтам.

Войдя в кабинет госпожи ректора, склонила голову.

— Кадет Васькина прибыла.

— Здравствуй, Мелания, — поприветствовал меня знакомый голос. Я подняла голову и увидела сидящего в кресле напротив ректора номер два ректора номер один.

— Здравствуйте, господин нье' Тарку.

Я совершенно не понимала, зачем меня вызвали. Господин нье' Тарку не стал тянуть кота за хвост, то есть комету, как любят говорить виги, и сразу перешёл к делу:

— Где ns планируешь провести каникулы, кадет Васькина?

Я пожала плечами. У меня был ровно один вариант, именно его и озвучила:

— Тут, в школе.

Господин нье' Тарку чуть улыбнулся и галантно предложил:

— Я приглашаю тебя отпраздновать Новый год в кругу моей семьи, Лани.

Я захлопала глазами, не в силах сказать ни слова. Мне было неловко.

— Соглашайся, Мелания, это станет сюрпризом для моей супруги.

Я с осторожностью спросила:

— Это безопасно?

— Уверяю тебя, на маяке номер пять очень комфортно, разве что искин нашей с супругой станции попробует тебя на прочность.

Я посмотрела на госпожу нье' Товен. Она, улыбаясь, кивнула.

— У нас не так много кадетов, у кого нет семьи, в таких случаях на день смены года они отправляются на маяки. Там они проводят каникулы, впервые знакомятся с деятельностью смотрителя.

— Соглашайтесь, Лани, обещаю сюрпризы.

Я завороженно смотрела на красивое лицо мужчины, сидевшего рядом, он тепло улыбался. Оставалось задать последний вопрос:

— Вы не будете против, если со мной прибудет моя кошка?

Госпожа Льета покачала головой.

— Вы и ваш питомец — желанные гости на маяке номер пять.

Я осторожно кивнула.

— В таком случае я согласна.

* * *

Стоя в шлюзе маяка номер пять, я держала руку в кармане ученического комбинезона и сжимала пульт от гравипереноски Северины. Второй рукой удерживала на плече рюкзак со сменой белья и нарядной одеждой — белой блузкой, тёмными брюками и тёмными балетками. Дверь шлюза отъехала, и я увидела коридор, залитый белым светом.

— На время каникул меня можно называть просто Лунмортом, — сообщил ректор нье' Тарку, шагнув вместе со мной в коридор.

Ага, пусть что угодно разрешает, но я не смогу его называть никак, кроме как господин нье' Тарку.

Вдруг я застыла — по коридору к нам бежала светловолосая девушка лет двадцати пяти, в сером комбинезоне и высоких берцах.

— Лу! Ты не поверишь, какой потеряшка нам в этот раз попал…

— Катюша, — прервал её ректор нье' Тарку, — позволь представить тебе кадета второй школы навигаторов — Меланию Васькину.

Девушка остановилась, и я заметила, что её волосы не похожи на платиновые, скорее на седые. Она внимательно посмотрела на меня, покатала на языке мои имя и фамилию:

— Ме-ла-ния Вась-ки-на. Мелания Васькина…

Она вперилась в меня зелёными глазами, скользнула взглядом по переноске и неожиданно спросила:

— Русская, что ли?

Я, не ожидавшая вопроса, фыркнула:

— Конечно русская, какая же еще?

Мы застыли, глядя друг на друга.

Она задала мне вопрос на чистейшем русском языке, и я точно так же ответила ей!

Девушка посмотрела на господина Лунморта. Сперва застыла, а потом наставила на него указательный палец и перешла в наступление.

— Это твой обещанный сюрприз на Новый год?

Девушка схватила меня за руку и потащила за собой. Мы остановились рядом с диванчиками и креслами в… оранжерее.

— Присаживайся, Мелания, — предложила она.

— Можно просто Лани, — осторожно ответила я, совершенно не понимая, что происходит.

Девушка уставилась на гравипереноску, которая зависла рядом со мной. Оттуда раздался недовольное «мяу» — Северина не любит перемещаться в этом транспорте.

— Кошка⁈ — восхищённо ахнула девушка.

Я кивнула.

— Можно?.. — Она протянула руку.

— Она не любит, когда её трогают посторонние, может и поцарапать.

— Переживу! — хмыкнула странная девушка, открыла дверцу гравипереноски и позвала: — Кыс, кыс, кыс…

Северина удивила. Она высунула мордочку и плавным движением перетекла на колени к девушке, подставив мягкое брюшко под ласку. Пальцы девушки тут же зарылись в густую мягкую шесть.

— Да ты красавица… Красавица. И какая ласковая… — приговаривала она.

И тут я вспомнила, как наследный принц империи вигов точно так же звал мою кошку. Я открыла рот, закрыла, снова открыла и быстро протараторила:

— Простите, ваше высочество, я вас не узнала! Я не ожидала…

Рядом со мной, в простом сером комбинезоне смотрителя, сидела принцесса вигов — женщина, что заново открыла планету навигаторов, которую почти уничтожил больше тысячи лет назад религиозный фанатик Глесиус, мать действующего императора, бабушка Трин.

Очуметь!

— Никаких высочеств, тут, на маяке, меня можно и нужно называть Катей. А теперь расскажи мне, как ты поступила в школу навигаторов? Как оказалась на Земле? Где твои родители? Судя по фамилии, навигатором была твоя мама, а папа с Земли. Верно?

Я замотала головой.

Сколько вопросов!

— Мои родители — люди, и они погибли. — Я вспомнила слова синеглазого чудовища о том, что он поставил эксперимент над моими родителями и они не выжили. — А я выжила.

На глаза навернулись слёзы. Я старалась не вспоминать тот полный пыток и ужаса день. Но всё же выдавила:

— Это был эксперимент.

Принцесса посмотрела на меня с горечью.

— Прости, Лани, я не думала, что всё так… — Она вдруг подмигнула мне. — А мы сегодня наряжаем ёлку. Поможешь? Будут дети и внуки, они все обожают это делать. Не соскучилась по ёлке?

Я удивилась, но тут же хихикнула:

— Что, даже «В лесу родилась ёлочка» споём?

— Конечно, каждый год поём. Мои все уже слова выучили и поют чисто, без акцента.

Я снова спросила:

— А почему вы их не научите говорить по-русски?

Принцесса пожала плечами:

— Земля ведь ещё не достигла того уровня развития, чтобы можно было вести торговлю с ней, неужели не знаешь?

— Знаю, мы уже изучали в школе такие протоколы. По словам того, кто дал мне способности вигов, людям осталось ещё лет двести-триста до перелётов между галактиками.

Принцесса встала и опустила Северину на пол.

— Ты не против, если она погуляет по станции? Не бойся, её никто не тронет. Да и надело ей, наверное, всё время в твоём отсеке сидеть…

Я опасливо посмотрела на кошку. Она, не обращая на меня внимания, принялась деловито всё вокруг обнюхивать.

— Аликс, дорогой, проводи, пожалуйста, Лани в её отсек. И не пугай девочку, она пока ещё тебя не знает. — Принцесса обратилась ко мне: — Лани, Аликс проводит тебя. Ужин в семь в общей столовой. А потом мы наряжаем ёлку!

Рядом материализовался… Дед Мороз! В красной длинной шубе, в шапке, с длинной белой бородой, он взвалил голографическую ёлку на плечо и низким бархатным голосом позвал:

— Пошли, Лани, покажу тебе маяк. А то Кате некогда, Катя будет сейчас кое-кого убивать!

— Аликс! — послышался громкий окрик.

Я, подхватив пустую переноску, зашагала за Дедом Морозом.

— Аликс, а вы искин? — спросила я. Голографический мужчина важно вышагивал рядом со мной.

— Верно. Видела уже подобных мне?

— Да, в школе навигаторов есть Гиш, но он является кадетам как десятилетний ребёнок. Это очень странно, когда тебе о наказании сообщает малявка, — поделилась я.

— И как часто тебя наказывают? — тут же заинтересовался искин.

— Три раза мыла трюм с рыжим ураганом.

Аликс стал мужчиной в голубой футболке и светлых джинсах. Тёмные волосы, тёмные глаза, лёгкая небритость.

— Ничего не понял, но очень интересно.

Я засмеялась.

— У меня есть друзья, близнецы нье' Эрайсы. У них веснушки и волосы рыжие. Вот они обычно меня и втягивают в свои проделки.

Искин хмыкнул и ничего не ответил. Мы дошли до отсека, я открыла дверь и замерла на пороге.

Как же тут уютно!

— Бросай свои вещички, идём на экскурсию. До ужина ещё два часа, как раз успею тебе всё показать.

Мы заглянули в центр управления. Я знала, что такой есть на каждом маяке, но вот в центр управления в школе навигаторов нас не пускали. За пультом управления находилось жуткое существо. Я уже привыкла к невообразимому виду некоторых инопланетян, но этот… или это — мне стало очень страшно. Огромная голова. Бочкообразное тело. Глаза-плошки под выдающимися серыми надбровными дугами. Вместо носа — две щёлочки. И огромный рот. И множество щупалец, которыми он что-то включал и выключал на пульте.

Я попятилась. А Аликс привлёк внимание этого чудища:

— Привет, Нракс!

Страшный инопланетянин повернулся к нам, поднял в приветствии щупальце и, я думаю, «улыбнулся» — растянутый в стороны рот и обнажившиеся острые зубы никак по-другому объяснить не могу.

Ещё мы посетили медицинский отсек, где работала элефина. Элефины все красивые, но эта — совершенство. Я зачарованно смотрела на неё.

— Привет, Мелания, у тебя очень красивое имя, — поздоровалась она.

После мы с Аликсом заглянули в причальный док, я посмотрела на механизмы, вырабатывающие воздух, воду.

Перед следующей дверью Аликс остановился.

— Мне, конечно, без разницы, но вам, дышащим, там не нравится. Будем смотреть? — И он пояснил: — Там установка по утилизации отходов.

Я помотала головой.

Когда я вошла в столовую, то обомлела от количества присутствующих. Они не замечали меня, разговаривали, смеялись.

Как же поприветствовать их? Тут собрались все важные виги империи — император, императрица, наследник…

Я кашлянула, пытаясь привлечь внимание. Все замокли и посмотрели на меня.

— Лани, — рассмеялся император, — тут не нужно соблюдать этикет. — И подмигнул. — А вообще, тебя можно считать нашей дочерью, в тебе ведь есть наша кровь. — Он, улыбаясь, переглянулся с императрицей, и я испуганно вздрогнула: у неё были такие же ярко-синие глаза, как у экспериментатора. И как у Трин.

Это чудовище — их родственник?

Принцесса показала императору кулак.

— Рик, мне кажется, Лани не хотела бы обсуждать это.

На её руку положил ладонь господин Лунморт, но принцесса хмуро посмотрела на него и отстранилась.

Северина обосновалась на коленях его высочества.

Очуметь, вот это компания на ужин! Для достойного завершения вечера не хватает рыжего урагана.

— Ба! Деда! Мы прилетели дерево наряжать, сколько можно есть⁈ — В столовую ворвались… близнецы. У меня из рук выпал поднос с едой. На грохот повернулись рыжие головы.

— Ланька? Что ты тут делаешь?

— Нье' Эрайсы, значит? — Я скрестила руки на груди.

Тэль и Тэлия мгновенно покраснели и, запинаясь, проговорили:

— Мы не знали, как сказать…

Я наставила на них палец.

— Вечером! В моём отсеке!

Они синхронно кивнули.

— Мда, Лу… Сюрприз вышел не только для меня, — протянула Катя.

Тэль, увидев Северину, протянул к ней руку и получил лапой по пальцам.

— Ну почему ему можно, а мне нельзя? — Он обиженно посмотрел на кошку.

После ужина мы наряжали трёхметровую пушистую ёлку! Самую настоящую земную ёлку. Как же от неё знакомо пахло! Наша команда взрослых, подростков и детей носилась в трюм и обратно, в гостиную маяка номер пять, таская коробки с ёлочными украшениями, гирляндами, искусственными свечами.

— Ба не доверяет ботам таскать это. Видела бы ты, как она плакала, когда бот уронил коробку с игрушками. Из всех осталась целой только одна, — рассказал мне Тэль.

— А почему бы не заменить игрушки на пластиковые?

— Баба Катя любит стеклянные, у неё в детстве были такие, —пояснила Тэлия.

Да, мне тоже стеклянные всегда казались более изящными и красивыми.

В разгар украшательств в гостиную прибыла ещё одна парочка — Трин и Дин. Я, взвизгнув от радости, повисла на шее у Дина и обняла Трин.

Ой, а у Трин, кажется, будет ребёнок.

Я скользнула взглядом по чуть выступившему животу Трин. Хиш, питомец Дина, очень походивший на земную летучую мышь, сорвался с его плеча и, облетев гостиную, приземлился на диван, на котором возлежала Северина, наблюдая за этой суетой.

Последними в гостиную быстрым шагом вошли госпожа нье' Вардис, попечитель детского дома на Франгаг, и элефин, вооружённый двумя длинными клинками. Их сопровождали мужчина и женщина, у обоих были острые уши и тёмные глаза. Они тоже присоединилась ко всеобщему безумию.

Тэль и Тэлия, как всегда, спорили:

— Нет, Тэль, эту сосульку нужно повесить на ветку ниже.

— На нижней ветке уже есть сосулька!

— Угу, только она голубая, а эта серебристая, они будут дополнять друг друга!

— Папа, — обратилась Тэлия к рыжеволосому мужчине, — ну скажи ему!

Мужчину я узнала — это был Лерсано нье' Оалу, муж родной сестры императора. Заметила и её. Темноволосая женщина осторожно поправила сказочный домик, висевший совсем близко к краю ветки.

— Тэлия, пускай повесит, как ему нравится, мама всё равно ещё десять раз всё поправит.

Я хихикнула. В детском доме мы тоже наряжали ёлку, а воспитатели потом перевешивали игрушки, распределяя их равномерно.

Когда всё закончилось, мне показалось, я попала в сказку. В волшебную сказку. Основное освещение выключили, и украшенная ёлка сияла огнями, повсюду стояли искусственные свечи, которые давали мягкий свет.

— А теперь лепим пельмени! — хлопнула в ладоши Катя.

Раздался слаженный вздох:

— Не-е-ет!

И только я выкрикнула:

— Да!

Головы снова повернулись ко мне.

— Я люблю пельмешки, — стушевалась я.

— И лепить любишь? — с подозрением спросил Эспен.

— Нет.

— Объявляю конкурс на самую красивую пельмешку! — воскликнула Катя.

За моей спиной засопели:

— Мы точно проиграем, у нас всегда такие страшилки выходят…

— Лани же первый раз лепит, у неё точно будет хуже, чем у нас.

Я повернулась к близнецам.

— Когда слепишь четыре тысячи сто девяносто три пельменя — научишься.

— А зачем ты их считала, Лани?

— Лепка пельменей — это помощь на кухне в качестве наказания в моём мире. Наказание тянулось и тянулось, чтобы совсем не было тоскливо, я считала слепленные пельмени.

— Это ты за раз столько?.. — удивился господин Вардис.

Я ухмыльнулась.

— За три года.

Лепить пельмени мне понравилось, несмотря на то что близнецы устроили балаган: они бросались мукой и тестом, спорили, у кого пельмень красивее. Я украдкой подсматривала как Катя и господин Лунморт лепят пельмени: у неё получались кривенькие такие, но её это не смущало, а вот у господина Лунморта — идеальные, словно пельмени не ручной, а машиной лепки.

Вечером в моём отсеке, снова тиская Северину, уселись близнецы.

— Нье' Эрайс — эта фамилия прабабушки по папиной линии. Как только мы появимся в школе под фамилией нье' Оалу, в нас перестанут видеть обычных подростков, в нас будут видеть младших племянников императора. — Тэлия забралась на кресло с ногами и сосала леденец.

— Вот скажи, Лани, как определять тех, кто хочет с нами общаться, потому что мы — это мы, а не потому, что мы — родня императора? — спросил Тэль. Он растянулся на кровати и подмял себе под бок Северину. Та молча терпела.

Я вздохнула. Да, теперь я их понимала.

Близнецы попытались вытянуть из меня, как я оказалась на маяке номер пять, но я молчала. После угрозы не дать мне жить в школе не выдержала:

— Задайте этот вопрос господину Лунморту! Это имперская тайна, если он посчитает нужным, он вам расскажет.

Близни обиженно засопели и вышли из отсека. А я, рухнув в кровать, поняла, что этот удивительный день уже никогда не забуду.