Глава 7

— Я! Вас! Ненавижу! — воскликнула я в ярости, стоя на коленях и собирая мелкие гвоздики, рассыпанные по большой площади трюма.

Гвоздиков было три тысячи триста шестьдесят два. И их предстояло собрать все! Некоторые закатились под стол и пульт управления, где давали задания трюмным ботам. Подозреваю, что их специально для нашего наказания рассыпали, потому что ни разу не видела, чтобы ремонтные боты пользовались такими мелкими гвоздями.

— Это какими надо быть придурками, чтобы в первый же день после каникул загреметь в трюм⁈ — зло процедила я.

Акустика в трюмах всегда отличная, так что близни и Нэд всё слышали. Он тоже попал под горячую руку госпожи ректора и теперь, как и мы, собирал гвозди.

Этот смазливый парень стал настоящим красавцем. За лето он успел вырасти, стать шире в плечах и открыть свою первую не спонтанную червоточину. Когда мы все собрались в моём отсеке после летних каникул, я смогла выдать только:

— Очуметь!

Нэд заметно изменился, но Тэль и вовсе поразил моё воображение. Он стал выше меня на две головы, сильно раздался в плечах и сделал кроткую стрижку — ему очень шло. Он не был классическим красавцем, как Нэд, но взгляд притягивал. Что-то в нём было такое… яркое, живое, мощное. Огненное! Этот гад низким, чувственным голосом спросил:

— Лани, уже пускаешь на меня слюни? — Однозначно репетировал.

Я показала средний палец руки. Как оказалось, в остальных частях Вселенной этот знак интерпретируется так же, как у Землян.

— Пускаешь слюни на младшего Лаонтиса? — встряла Тэлия, которая совсем не выросла. То есть выросла, но в нужных для девушек местах. Её фигура приобрела женственность.

Это мне аукнулось моё «милование» с Лигом, которое журналисты перетирали целых три недели. Закончилось всё недавно.

«Нам так и не удалось узнать, кто была эта девушка».

«Девушка на одну ночь исчезла. Быть может, это был бот?»

«Никакой девушки не было. Это утка от семьи Лаонтис для прессы».

Такие были заголовки.

Я закивала. Лучшая защита — нападение.

— Ну да, ну да… Увидели какого-то богатенького парня, зажимающего черноволосую официантку, кстати, не из моей смены, и решили, что это я? Нафига вы мне отправили те пару тысяч ссылок на статьи жёлтой прессы? Может, кто-то из вас объяснит мне, что это за Лаортис такой?

Все трое с недоумением уставились на меня.

Ага, не зря я дружила с близнями целый год, научилась держать лицо.

— Ла-а-дно, посмотрю сама.

— То есть там не ты? — спросил Нэд.

Этому я тоже всё припомню.

— Там — это где? — уточнила я.

— Ну, на всех этих снимках, целующаяся с Лаонтисом.

Чуть не ляпнула: «Да не целовал он меня, мы просто скрывались от журналистов!»

— Да кто такой этот Леонтис, мать вашу⁈

Друзья с неохотой отстали. Подвох чувствовали, но пробить оборону не могли.

А потом я отдала им подарки. Близням — шкатулки, а Нэду — кинжал, который стоил недорого, но выглядел как старинный. Кстати, так и оказалось — я отправила головидео Трин, и она сообщила, что кинжал не подделка, но не очень ценный; на аукционе за него можно выручить всего три–четыре тысячи кредитов и лет ему шестьсот–семьсот.

Очуметь, а я купила его на туристическом рынке за триста кредитов. Торговец радостно потирал руки, когда впаривал безграмотной инопланетчице подделку.

Шкатулки близни одобрили и тут же начали подбирать код.

Они покинули мой отсек, переговариваясь. Загадку ребята отгадали быстро, вот только слово «чайник» на вигском не подошло. Они начали перебирать языки. Если бы я знала, во что это выльется, даже не стала бы придумывать пароль.

В отсеке появился Гиш.

— Кадету Васькиной велено явиться к ректору.

— Что⁈ Что опять вытворили близни?

— Госпожа ректор с удовольствием просветит вас.

Я постучала в дверь кабинета ректора и вошла. Нэд уже был там. Он удивлённо озирался.

А… счастливчик, впервые тут.

Я уже успела выучить все детали лаконичного интерьера, выбоинки в полу и на потолке. Никогда не задумывалась, откуда они появились… За спиной затопали. Явились близни. Ректор, казалось, пребывала в отличном настроении. Улыбнувшись, она спросила нас:

— Ну и зачем?

От её улыбки захотелось сделать шаг назад.

— Я не понимаю, промямлила я.

Госпожа ректор включила головидео: Тэлия, сидя на плечах Тэля, вскрыла какие-то панели, а после, достав приборчик, прицепила его к обнажившимся проводам.

За спиной раздалось сопение, и близни хором сообщили:

— Нам не хватило вычислительной мощности нашего оборудования. Мы хотели позаимствовать у Гиша, всё равно он их даже на двадцать процентов не использует.

Госпожа ректор склонила голову набок.

— И зачем вам понадобились дополнительные мощности?

— Чтобы вскрыть код замка, — снова хором ответили близнецы.

Ректор закатила глаза и рыкнула:

— Нье' Эрайсы, не тяните комету за хвост!

Я едва не хихикнула, уж больно эта фраза походила на нашу, земную.

— Лани подарила нам шкатулки и установила пароль. Загадку мы отгадали, но вот на каком языке пароль — Лани не говорит. Думаем, это язык мира, из которого она прибыла. Мы пытались найти этот язык.

Умные, заразы.

Ректор перевела на меня взгляд.

— Кадет Васькина?

— В целом всё так, но я думала, что они через час придут и скажут, что сдаются.

Позади снова засопели.

— Вот только вы не учли, что нье' Эрайсы никогда не сдаются. Верно, кадет нье' Дювари? Почему вы не напомнили об этом кадету Васькиной?

— Виноват, не подумал.

Ректор снова улыбнулась.

— Полагаю, вам всем есть что обсудить. Вы сможете сделать это в трюме.

И вот теперь я выливала всю свою желчь на рыжих. Заткнулась, когда услышала всхлипывание Тэлии. Она стояла, уткнувшись в плечо брата, и плакала.

— Лани нас ненавидит…

Он гладил её по голове и хмурился. Я подошла и обняла эту безумную парочку.

— Я вас не ненавижу, — буркнула я, — но иногда вы меня действительно бесите.

— Эй, я тоже хочу обниматься. — Нэд подошёл к нам, но обнял исключительно Тэлию. У той сразу высохли слёзы.

— Руки убрал, нье' Дювари!

— А то что? — нагло поинтересовался он.

Интересную тактику он выбрал.

— Разобью нос!

— Да ты допрыгни сначала! — рассмеялся Нэд, отпустил Тэлию и сделал два шага назад. Тэлия бросилась на него с кулаками. Он сперва уворачивался, а потом сбежал, смеясь.

Кажется, Нэд совсем не расстроился, что ему пришлось вместе с нами убирать трюм.

* * *

Раздался свисток, и мы начали перебрасывать мяч друг другу, пытаясь забить мяч в ворота противника. Если бы не вода, плескавшаяся вокруг и норовившая попасть в рот, я бы даже хмыкнула. Миры разные, а некоторые игры очень похожи. Сегодня мы играли в вариацию земного водного поло. Не то чтобы игра мне не нравилась, но я не видела в ней смысла. Хотя, конечно же, в совместных играх, викторинах и домашних заданиях смысл есть — научиться работать в команде.

Мяч ударил мне по затылку, и на секунду я ушла под воду, а когда вынырнула, то заметила смеющегося надо мной нье' Гранори. Он время от времени делал мне мелкие гадости, уж не знаю, чем провинилась перед ним. Я разозлилась, в несколько гребков подплыла к нему и попыталась залезть на плечи. Он здоровый, смог бы меня удержать. Пока я карабкалась, пятками успела стянуть его трусы до бёдер. Наконец я оказалась на его плечах и сжала его голову коленями.

Так ему и надо!

Краем глаза я заметила под водой приближающуюся тень, и нье' Гранори заорал, испугав меня:

— Мои трусы! Эта сука стырила мои трусы!

Опешив, я свалилась в воду. Вынырнув, увидела веселящихся ребят и голый зад рассекающего в воде нье' Гранори — он спешил к своим плавкам, которые покачивались у лестницы бассейна.

Надо ли говорить, что я снова оказалась у ректора? К моему изумлению, вместе со мной вызвали Нэда.

Это что, он стянул трусы с нье' Гранори и угнал их на другой конец бассейна?

Вечером мы с Нэдом отправились в трюм. Я совсем скисла.

Кажется, спать я сегодня не буду.

Господин Пхипс, преподаватель литературы, письма и стихосложения задал выучить сто первых строк исторической поэмы «Падение Глесиуса кровожадного». Каждый раз, приходя на урок господина Пхипса, я задавалась вопросом: как не виг — и даже не гуманоид — может знать в таком совершенстве чуждые (я узнавала) язык и литературу?

В трюме, взяв молотки, мы начали приколачивать тонкие штакетины к одному из огромных деревянных ящиков (я наконец-то узнала, для чего нужны те три с лишним тысячи мелких гвоздиков). И я поняла, куда отправят этот ящик — в ступицу Крумса. Местное таможенное правило разрешает отправлять товары в деревянной упаковке только в дополнительной обрешётке. А всё началось из-за того, что большой таможенный союз отменил жёсткие требования к упаковке — тогда в ступицу Крумса несколько грузов прибыли в почти раздавленном виде. Ступица через галактический суд отвоевала право устанавливать свои требования к упаковке.

Подумав об этом, я замерла в ступоре. Раньше я не понимала, зачем все эти заучивания, постоянные повторения правил межмировой торговли, культуры рас. А теперь поняла, когда так легко, не задумываясь, определила, куда отправляется груз, хотя не видела документов; да еще и знала, почему требуется упрочнение упаковки.

Рядом ритмично раздавались удары молотка Нэда.

— Зачем ты стянул трусы нье' Гранори? — задала я вопрос, мучивший меня. — Из-за меня ты попал в трюм.

— Нье' Гранори метил в тебя специально, я заметил. Ну и не принято в моей семье девушек оставлять одних в неприятной ситуации.

— Спасибо, — выдавила я.

— Не за что. Мне вообще кажется, что ты нье' Гранори нравишься, только он не знает, как тебе это показать.

Я даже икнула.

Не… мне этого не надо.

Хотя нет, надо, конечно, но не от этого парня.

Я рассказала Лигу, как в первый же день второго курса загремела с близнями на уборку трюма. Он смеялся как сумасшедший. А потом, вытирая слёзы, пошутил:

— А слабо каждый новый курс оказываться в трюме в первый же день? Уверен, в вашей школе вас не забудут.

Я тогда вздрогнула от такой перспективы и оглянулась: вдруг буйная парочка засела в засаде в моём отсеке и уже строит планы на первый день третьего курса?

Я взяла молоток и занесла руку для удара по гвоздю, но внезапно молоток выхватили у меня из пальцев и кто-то толкнул меня в бедро.

— Смотри, как это делают настоящие мужчины, кадет Васькина, — раздался над ухом голос Тэля. Тэлия тоже была тут. Я обалдела.

— А вы что здесь забыли?

— Ну, ты же из-за нас часто бываешь в трюме, мы решили помочь вам. Кстати, ты поэму выучила?

Я замотала головой.

— Я её хорошо знаю. Буду говорить двустишиями, а ты повторяй за мной.

Я кивнула.

Мне кажется, я никогда не пойму этих ребят!

Тэлия начала:

— Как сбирался Глесиус в сенат межгалактический,

Давал приспешникам наказ он истерический…

Я начала подвывать от смеха.

— У тебя всё в порядке, Лани? — очень серьёзно спросила она.

Нет-нет, я этих близней уже знаю. С них станется втюхать мне сто строк какой-нибудь ерунды или пошлятины.

Я сунулась во Всекосмическую сеть и с изумлением узнала, что именно так и начинается эта поэма. Послушно, стараясь не смеяться, начала повторять:

— Как сбирался Глесиус в сенат межгалактический,

Давал приспешникам наказ он истерический…

Вместе со мной, судя по шевелению губ, повторяли Тэль и Нэд.

* * *

На втором курсе немало практик, и одна из них — по анатомии вигов.

Трупы мне не вскрывали. То есть вскрывали, но не совсем трупы. Это были реалистичные манекены. На этих вскрытиях я перестала бояться вида крови, её фонтанов, когда нам требовалось пережать артерию; разучилась бояться рваных, резаных, колотых ран. Когда на выполнение задания по остановке кровотечения тебе даётся всего пятнадцать секунд — иначе незачёт, — перестаёшь думать, что тебя стошнит. Думаешь только о том, что прийти на пересдачу ты будешь уже не в состоянии. Мы научились накладывать жгуты, зашивать раны (по легенде, элефин-медик маяка погиб, на маяк напали, но его отбили, и теперь нужно помочь пострадавшим служащим). В своём отсеке, в санузле, сидя на полу в душе, я тренировалась шить раны на стыренных из столовой дурмах (аналог наших помидоров). Местные помидорки чуть что — брызгали соком в разные стороны, поэтому тренировки приходили в помещении, где можно сразу постирать одежду и помыться. Тэлия тренировалась на люнксе. Тэль и Нэд приходили в ужас от наших умений, у них получалось зашить только грубую кожуру ешуки (вылитый земной банан, только на вкус больше похож на вишню).

Мы проходили и краткий курс по акушерству и гинекологии. Он шёл в крошечной клинике, далеко от столицы Франгаг, и там только мечтали о современной аппаратуре, материалах и молодых медиках. Мы были на подхвате на первичном приёме. Его вела пожилая подслеповатая вига. Когда на приём пришла беременная девушка, у которой живот просто уже лез на лоб, вига-медик задала стандартный вопрос:

— У вас есть половой партнёр?

Выражение лица девушки я не забуду никогда. И не забуду, как нас четверых сдуло из кабинета, как мы повалились на кушетку в коридоре и минут двадцать не могли перестать смеяться.

* * *

— Ты представляешь, Лиг, оказывается, у меня есть способности к конструированию и программированию ботов и искусственных интеллектов! — хвасталась я своему элейскому приятелю (из-за леди Лаонтис я страшилась думать о нём иначе).

Это был один из тех моментов, когда я, в приподнятом из-за хороших отметок настроении, ответила на вызов Лига. Помня о данном себе и леди Лаонтис обещании, я начала реже отвечать на его вызовы и сообщения.

Лиг сперва чуть хмуро посмотрел в голокамеру, но потом светло улыбнулся, и я… я замерла от этой улыбки. Как же я соскучилась по нашим ежедневным перебрасываниям головидео и перепискам!

Я продолжила хвастаться:

— Вчера на уроке роботостроения я собрала своего первого бота! Программку для него я уже давно написала. Он, конечно, вышел колченогий и совсем глупый, но умеет ходить, махать руками и поворачивать голову! Я! Сделала! Его! Сама! — Я кружила на каблуках (Нэд настоял, чтобы дома, то есть у себя я не снимала эту кошмарную обувь, иначе мне не видать четвёрки по танцам) по отсеку, жестикулировала и делилась своим успехом с Лигом. Меня отрезвил вопрос:

— Лани, а для чего пилоту робототехника?

Упс!

Пришлось выкручиваться.

— Ну а вдруг откажет искин корабля, которым я буду управлять, а технологический персонал будет отрезан от капитанского мостика? Или боевой бот подвергнется рэп-атаке и у него поедут мозги?

Лиг широко улыбнулся.

— Ты будешь отличным пилотом, Лани!

Я выдохнула.

Кажется, пронесло!

Над ухом раздался голос преподавателя робототехники, электроники и программирования, господина Кроох’а:

— Кадет Васькина, вы ответите на мой вопрос?

Хоть убейте, самого вопроса я не расслышала, замечтавшись об одном элефине. Мелькнула чья-то рука с планшетом. Тэль. Присмотрелась: на экране крупными буквами было написано — «Тиристоры и симисторы».

А… так вопрос о них. Нет ничего проще…

— Тиристоры и симисторы, — начала я, — это полупроводниковые приборы, играющие роль мощных электронных переключателей. Как и транзисторы, в зависимости от поступившего пускового сигнала, они могут быть открыты или закрыты. Они имеют три электрода, два из которых служат для коммутации рабочего тока управляемых устройств, и управляющий электрод, который служит для запуска. Тиристоры являются электронными приборами, проводящими ток только в одном направлении…

— Кадет Васькина, отлично.

Преподаватель двинулся дальше по аудитории, выбирая жертву.

— Нье' Алари, перечислите минимум необходимых инструментов для монтажа электронных схем.

Комм заморгал — пришло сообщение. Открыла. Сообщений оказалось не одно, а целых три.

Тэлия: Ну ты даёшь! Будь осторожна, кажется, у братца появились идеи.

Тэль: О, властительница транзисторов и полупроводниковых диодов, я придумал тааакое дело, твои знания и навыки пригодятся!

Нэд: Думаю, нье' Эрайсы придумали очередную проделку. Если что, я с вами.

Улыбку скрыть не смогла.

Как же я люблю их!

* * *

С помощью Нэда, Тэлии и Тэля я наконец-то выучила все танцы придирчивого ауша Гэтуша и танцевала их на каблуках! На высоченных каблуках! Даже ноговыворачивающую элейскую польку я танцевала теперь так, словно родилась элефиной. Преподаватель заметил мои успехи, и теперь в отметках по танцам мелькали не только беспросветные унылые тройки, но и четвёрки. На уроках я танцевала в полсилы, иногда специально допуская неточности, — уж очень хотелось удивить преподавателя на зачёте.

Утром перед зачётом я кружила по отсеку, повторяя некоторые движения и… с размаху налетела на шкаф. Зашипела от боли. Я сильно приложилась пальцами левой стопы и лбом.

— Так, пора заканчивать. Движения оттачиваются репетициями, но эти танцы в отсеке мне пятёрки не принесут.

Прихрамывая, я надела туфли, натянула длинное синее платье с открытой спиной — форменную одежду для уроков танцев — и отправилась в зал с зеркалами. После сдачи зачёта я собиралась улететь на каникулы к Трин.

Я до последнего сопротивлялась. Пока она не сказала:

— Лиг здесь только до завтра, до обеда, в остальные дни его не будет, его вызвали на Элею.

До обеда у меня зачёт. С Лигом я не пересекусь.

Ну и как она догадалась, что наши отношения стали напряжёнными?

То есть это для меня они стали напряжёнными. Вчера я весь вечер смотрела, как моргает огонёк вызова на комме. И точно знала, кто меня вызывает. Слёзы катились по щекам, но на вызов я не ответила.

Пальцы ноги ныли всё сильнее.

Да в чем дело-то?

Войдя в танцевальный зал, я села на стул и стянула туфлю с левой ноги. Большой палец посинел и стал опухать.

Очуметь!

Анатомию мы изучили, перешли к травматологии, и я точно знала, что это значит — трещина в кости или перелом. Мысли заметались.

Если я сейчас обращусь к медикам — меня на сутки уложат в амниотическую капсулу. А когда я выйду, наши уже улетят домой на празднование Нового года.

На пересдачу я пойду неизвестно с кем. Это может быть первокурсник. А может и третьекурсник. Тогда я за результат не ручаюсь.

— Офигеть! — раздался голос Нэда рядом. — Тебе надо в медицинский отсек.

И я приняла решение.

— Нет. Я буду танцевать!

— Как? — округлил глаза Нэд. — Ты сломала палец, это безумно больно.

Я натянула туфлю на ногу. Пальцы оказались тесно прижаты друг другу, болеть вроде бы стало меньше.

Как назло, на зачёте я вытянула элейскую польку. Танец, в котором почти нет поддержки партнёра. Партнёры в этом танце держатся друг за друга только кончиками пальцев, и в самом конце партнёр на секунду придерживает партнёршу за талию. В пару мне достался нье' Димир. Нормальный парень, который иногда заскакивал ко мне, чтобы я помогла ему с астрофизикой; а он занимался со мной элейским.

Зазвучала музыка. Я сделала первый подскок, и боль ввернулась мне в мозг. Стало ясно, что я переоценила свои силы. Закусив губу, я продолжила скользить, подскакивать, делать повороты и поклоны. От боли пот выступил на висках, взмокла спина. Наконец эта бесконечная музыка кончилась. Мы остановились. Нога горела. Я без сил навалилась на нье' Димира.

— Лани? Ты чего?

Рядом стоял преподаватель и говорил, что моя техника сильно улучшилась и что за зачёт я получаю четыре, а мой партнер — пять.

Меня кто-то поднял на руки и понёс из зала.

— Вы куда, нье' Эрайс? Зачёт ещё не закончился, — попытался остановить Тэля ауш Гэтуш.

— Он вернётся. Лани надо к врачу, она сдавала зачёт со сломанными пальцами ноги, — встрял Нэд.

В медицинском отсеке меня осмотрели и предложили стандартное лечение — на сутки лечь в амниотическую капсулу. Переломы быстро не излечиваются. Я отказалась, сказав, что на маяке родственников, куда я лечу, есть медик (очень надеялась, что Трин или Дин знают, как пользоваться медицинской капсулой). Поставив обезболивающее и замотав два пальца вместе, меня отпустили из медицинского отсека школы.

Когда я, сильно хромая, вышла из шлюза, Трин, державшая маленькую Кайсу, нахмурилась.

— Ты почему хромаешь?

— Палец на ноге сломала утром, а потом пришлось сдавать зачёт по танцам.

Трин, передав дочь няне — огромной сахе (совсем недавно я узнала, что, несмотря на устрашающий вид, сахи — превосходные няни), схватила меня за руку и потянула в медицинский отсек. Она ворчала, что я сумасшедшая, что могло произойти смещение кости, и слава Великой точке начала, Лиг ещё на месте. Я резко затормозила.

— Я не пойду туда! Там Лиг!

— Пойдёшь! И какая комета между вами пролетела?

Она остановилась, внимательно посмотрела на меня и процедила:

— Маэлин?

Взгляд я выдержала, но Трин вздохнула и сказала:

— Ногу всё же надо осмотреть.

И я смирилась. Увижу Лига в последний раз.

Пока мы шли к медицинскому отсеку, над нами пролетела тень.

— Хиш!

Тут же из гравипереноски раздалось требовательное:

— Мяу!

Трин рассмеялась.

— Выпускай свою кощьку, кажется, в прошлый раз они с Хишем ладили. Если что — он не даст ей заблудиться.

Я открыла дверцу, Северина легко выпрыгнула. Хиш издал радостный свист, развернулся и полетел прочь от нас. Северинка потрусила за ним.

Когда я увидела ошарашенное лицо Лига, губы сами собой расползлись в улыбке.

— Здравствуй, Лиг!

— Лани?

Он замер.

— Я тебе пациента привела, так и будешь стоять? Эта сумасшедшая, — Трин кивнула на меня, — сдавала зачёт по танцам со сломанными пальцами на ноге.

Лиг подхватил меня на руки, осторожно посадил на кушетку и нажал кнопку, расшнуровывающую мой ботинок.

— Я сама могу… — попробовала возразить я, но тёплые пальцы уже быстро пробежались по ноге. Лиг снял повязку, наложенную в школе, и осторожно задел большой палец.

— Больно?

Я покачала головой.

— Нет, мне поставили обезболивающее в школе.

Лиг встал, снова подхватил меня на руки и посадил на ложе медицинской капсулы. Он подмигнул:

— Ты ведь помнишь, что в капсулу ложатся в белье?

И вот тут, кажется, я покраснела. Лиг хмыкнул и отвернулся. Я стащила комбинезон, легла в капсулу и сообщила:

— Я готова.

И закрыла глаза. Боялась увидеть равнодушное лицо Лига и боялась увидеть заинтересованный взгляд.

Как же всё сложно!

Лиг улетел на Элею на все праздники. В первый же день на маяке на комм свалилось уведомление об оценке за танцы. Я открыла сообщение и очумела — «отлично»! И приписка аша Гэтуша: «За железную волю».

Я закончила первое полугодие первого курса всего с одной тройкой — по биологии!

* * *

— Слушай, Ланька, а кем ты будешь на карнавале?

Я непонимающе посмотрела на Тэля, оторвавшись от чтения. Конструирование малых двигателей всё больше и больше захватывало меня.

— Какой карнавал?

— Ты нас слушала? — возмутилась Тэлия. — Мы уже минут сорок обсуждаем завершающий учебный год карнавал, который пройдёт в императорском элейском дворце. Будут кадеты обеих школ навигаторов и учащиеся всех курсов с ММР.

— Что за ММР? — удивилась я.

— Да как ты будешь управлять маяком, если не знаешь основного⁈ — удивился Нэд и пояснил: — ММР — межмедрас. Факультет в медицинском универе Элеи, там готовят медиков для маяков.

— Это чтобы будущие смотрители познакомились поближе с будущими медиками?

— Ага, — расплылись в улыбках близнецы. — Для укрепления дружеских отношений между расами. — Кажется, это они кого-то процитировали.

На Элее.

Карнавал.

Вот нет у меня никакого желания встречаться с леди Лаонтитс. Уверена, за безопасность мероприятия будет отвечать глава службы безопасности.

Я уже открыла было рот, чтобы спросить, можно ли не участвовать, но поймала на себе любопытные взгляды. И вспомнила, как ещё полгода назад близни пытали меня насчёт голофотки, разлетевшейся по всем изданиям жёлтой прессы.

До карнавала ещё два с половиной месяца, успею что-нибудь придумать.

Я прищурилась и сообщила рыжим:

— Вам бы пошёл костюм сиамских близнецов.

Они вытаращились на меня, и пришилось пояснять, что это за явление. Когда я закончила, близни смотрели на меня с ужасом.

— Надеюсь, это всё страшилки твоего мира?

Я пожала плечами. Конечно, есть ещё всякие кикиморы, лешие, приведения, домовые, феи, ведьмы.

Ведьмы! Да! Я буду на карнавале зелёной ведьмой — с большим носом, бородавками, со скрипучим голосом. И летающей на метле!

Ой… меня занесло.

Где я возьму летающую метлу?

* * *

Мы стояли у огромных металлических столов, снабжённых ножами, и прямо перед нами лежали тушки напаклисов. Те же земные зайцы, только с шестью ногами. И шкурка у напаклисов красная. Сегодня нам предстояло разделать это мелкое животное. Теорию мы зазубрили наизусть ещё на первом курсе. На втором нас настигла практика. Сперва в специальном помещении мы учились ловить змей, а затем разделывать их. Никого не волновало, что змеи ядовитые, зачёт должны были сдать все. Буквально через двадцать пять минут после того, как я вошла в помещение, меня дважды укусили за ногу и один раз за шею. Мои ногу и шею раздуло, а потом стало темно. Очнулась я через час — в амниотической капсуле. Рядом стояла госпожа ректор.

— Кадет Васькина, как себя чувствуете?

— Спасибо, хорошо.

— Тогда прошу, пора снова на отлов пресмыкающихся.

Очуметь!

Я поняла, что меня не отпустят, пока я не отловлю змею и не останусь без укусов. И свою первую в жизни змею поймала через семь часов, ещё трижды побывав перед этим в капсуле.

Три недели назад весь наш класс на три дня спускался на безымянную планету. Нас сопровождала госпожа ректор, пять охранников-зверолюдов и два медика. Мы учились делать снасти, по-простому — удочки, ловить рыбу и определять её пригодность для употребления в пищу, потрошить её и готовить. Нам предстояло съесть всё, что мы приготовили.

Госпожа ректор не раз давала понять, что навык, доведённый до автоматизма, может спасти жизнь. На этой планете мы все спали в одной большой палатке, а в туалет ходили в кустики, которые, хоть и находились в отдалении, всё же были обнесены силовой решёткой, защищавшей лагерь ночью.

Свою добычу, пойманную в первый же день, я решила сварить. Ухи, которую нам давали в детском доме на Земле, не получилось. Не хватало картошки, хотя подошёл бы и макуто, и лаврового листа.

— Хорошо, Лани, — отметила госпожа ректор, отломив кусочек варёной рыбы. — И про желчный пузырь не забыла, мясо не горчит. А вот почистила рыбу от чешуи некачественно.

На следующий день свой улов я попыталась запечь. Вышла откровенная дрянь.

— Дело практики, — хмыкнула госпожа ректор, увидев полусырую рыбу.

Я решила, что стоит раздобыть кулинарную книгу рецептов для готовки на костре с минимальным набором специй. Пусть будет в моём коммуникаторе. На всякий случай.

И вот сегодня мы разделывали напаклисов. В теории вроде бы всё просто. Первое — спустить кровь. Для этого нужно перерезать перегородку, соединяющую ноздри, и поднять тело в воздух, взяв за задние лапы. Держать до того момента, пока кровь не перестанет стекать. Второе — освободить мочевой пузырь. Для этого сдавливают низ брюшка, придерживая голову и держа тушку вертикально. Третье — снять шкуру. В районе заднего прохода срезают шкурку ножом и снимают её с хвоста, задних и средних лап. Аккуратно стягивают всю шкурку целиком вниз, подрезая при этом ножом сухожилия. Четвёртое — выпотрошить тушку. Острым ножом аккуратно разрезают брюшную полость, стараясь не зацепить желчный пузырь. Осторожно убирают все внутренности. Вынимать кишки нужно одновременно со сфинктером. Лёгкое вынимают вместе с гортанью. Ну а затем самое простое, пятое — разделать тушку. Отделяют брюшные мышцы от седла, разрубают тушку на две части: переднюю вместе с брюшиной и седло. Отделяют лопатки. Если необходимо, отделяют задние ножки, надрезав их вдоль крестца.

— Самой вкусной частью считают именно задние ноги и седло. Именно их обычно применяют для жарки, — поясняла госпожа нье' Товен. Она разделала этого инопланетного зайца за семь минут. — Приступайте, — дала команду ректор.

В свой отсек я вернулась через два часа, измазанная кровью и экскрементами своего напаклиса. Перед кончиной он не успел испражниться. Я раз десять помыла руки, и всё равно мне казалось, что от них несёт дерьмом, хотя качество разделки госпожа ректор оценила на пять. Я старалась. Действительно старалась, потому что не хотела на пересдачу.

А вот Тэлия и Нэд пойдут. Нэда дважды стошнило в специальный пакет. Кстати, масла в огонь подливал ассистент госпожи ректора. Он напоминал, что в котелок, в котором мы наследующей практике будем готовить, блевать не стоит, мыть котелки он не станет, а воду в них наберёт перед практикой. Напаклис, тушенный в рвоте, — деликатес, но, если жрать нечего, можно сожрать и рвоту ближнего, и самого ближнего.

От этих слов некоторых тошнило сильнее.

* * *

Я научилась открывать червоточины по координатам. Для тех, кто дружит с астрофизикой, это оказалось легче лёгкого.

Координаты представляют собой точки Вселенной. И для того, чтобы открыть червоточину по координатам, мы должны были представить, в какой галактике, каком рукаве, каком скоплении и в какой системе находится нужный объект.

Систем координат у навигаторов две: координаты маяков и координаты миров и планет. Если с первым всё просто (обычно координаты представляют собой порядковый номер чёрной дыры, в которой находится маяк), то с мирами сложнее. Первая цифра — это номер галактики по навигаторскому исчислению, вторая — рукав. Если у галактики нет рукавов, то в координатах их отсутствие обозначается нулями. Третья цифра — скопление, тут принцип тот же, что и с рукавами. Затем указывается номер системы и только потом, в самом конце, номер планеты.

Согласно древнему протоколу, данные обо всех новых мирах, их место в галактике, да и данные о самой галактике, если о ней ничего не было до сих пор известно, заносятся в единую базу. Всем новым мирам и галактикам (нечастое явление в мире вигов, как оказалось) присваивается уникальный номер. Если мир уже шагнул в космос, вышел за пределы своей системы, миру сообщаются его координаты в системе координат вигов. Если нет… Если нет — мир оставляют дозревать. Например, как Землю. При этом, конечно, миру присваивают номер, терпеливо ожидая, когда можно будет сообщить местным координаты и начать торговлю.

Перед тем как перейти от теории к практике, господин нье' Ровари прочитал небольшую лекцию о координатах, в которых все числа — ноль.

— Уже точно известно, что божество вигов, Точка начала, сущность, которая создала навигаторов, существует в нулевых координатах. Чаще всего она предстаёт перед вигами как туман, но наиболее достойные видят мерцающую туманную девушку. В гостях у Точки начала время течёт не так, как здесь, в реальном мире. Туманная дева очень своеобразна, у неё своё чувство времени, юмора, справедливости… Она может наградить силой, благами, но также может и отнять силу, а зачастую — и жизнь. Немногие решаются открыть по нулевым координатам быстрый переход, и ещё меньше вигов возвращаются оттуда. Те, кто побывал в гостях у Туманной девы, не любят рассказывать о своём визите.

Частично я это знала из истории Франгаг, и вот теперь история стала более чёткой. Проскользнула мысль: а я, не виг, смогу увидеть божество вигов, если открою переход в Точку начала? И тут я же подумала, что мысли у меня дурацкие, а преподаватель рассказывает нужные и интересные вещи, и стоит его послушать, ведь моя сила — это позаимствованное, а не природное.

* * *

— Лани, что ты представишь на экзамене? — спросил меня на факультативе по роботостроению, на который я ходила с огромным удовольствием, преподаватель.

Господин Кроох’а действительно был крохой. Высота этого виразианина, по моим прикидкам, была чуть больше длины моей ладони, но, несмотря на крошечный рост, этот преподаватель умел держать нас в тонусе на своих курсах по роботостроению и электронике.

Не знаю, от кого мне досталась такая тяга к конструированию (большая часть которой лежала в области изучения разнообразных электронных компонентов) и к программированию роботов, но этого преподавателя, который на дикой скорости носился по аудитории в крошечном гравикресле во время контрольных, я обожала.

— Хочу летающую метлу, — без обиняков заявила я.

На этот факультатив ходили всего шесть кадетов, и никто из них не был моим одноклассником. Господин Кроох’а лично отбирал учеников на свои факультативы. И если он видел потенциал, то кадет был обречён. Даже не желая этого, он посещал факультативы преподавателя. Лучше развить свои спящие способности, нежели выдерживать ядовитые высказывания на каждом уроке господина Кроох’а насчёт неправильного распределения способностей и получать при этом индивидуальные домашние задания. Надо ли говорить, что он всегда давал задания повышенной сложности?

Больше всего я не любила логические задачи. Преподаватель всегда выбирал такие, которые в итоге бесили своей простотой. Вот только это выяснялось через три-пять дней наших мытарств в поисках решения. Ну вот одна задача, например: есть мешок, внутри которого двадцать красных и шестнадцать синих шаров; нужно вытаскивать по два шара из этого мешка за один раз.

Если шары одного цвета — нужно заменять их синим шаром, но если разного цвета — нужно класть в мешок красный шар. Те шары, которые вытащили, в мешок не возвращаются, поэтому их количество в мешке постоянно уменьшается. Какого цвета будет последний шар в мешке?

Голову я ломала три дня. Пальцы то и дело тянулись к комму. Я думала, ответ на эту задачу есть во всекосмической сети, но ведь господин Кроох’а не зря выбрал нас в свои ученики…

Неожиданно для себя я пришла к одному ответу тремя способами.

В первом случае я вытаскиваю два красных шара. Тогда количество красных шаров уменьшается на два, а количество синих увеличивается на один. Во втором случае оба шара синие. И количество синих шаров уменьшается на один. В третьем случае цвета вытянутых шаров разные, а значит, количество синих шаров снова уменьшается на один. Количество красных шаров может уменьшиться только на два и только в первом случае. Синих шаров может стать на один меньше и во втором, и в третьем случаях. Так как количество красных шаров всегда уменьшается на два, а изначально красных шаров двадцать — их количество всегда будет чётным. Не может возникнуть ситуация, при которой в мешке останется один красный шар. Последний шар в мешке будет синим в любом случае.

Это что, опять выверт моего изменённого экспериментом синеглазого чудовища мозга? Очередной виток неизвестного эксперимента, который продолжается до сих пор, но уже без контроля его создателя⁈

Стало страшно. Неимоверно захотелось поддержки. Я вызвала Трин, но она не ответила. И тогда пальцы сами вызвали Лига. Он ответил почти сразу. Кажется, он спал. Головидео отразило сонно моргающие глаза.

— Лани⁈

— Привет, Лиг! Извини, не получалось ответить на твои вызовы. Начались практики. Кажется, я буду пилотом многокилометрового транспортника, по которому будут ползать съедобные пресмыкающиеся и быстро бегающие напаклисы. У меня недавно были практики по отлову и приготовлению пресмыкающихся. А ещё я спроектировала и собрала небольшой атмосферный двигатель, что-то вроде тех, что двигают гравиносилки и гравипереноску моей Северины.

Я говорила и говорила, захлебываясь, я так много хотела ему рассказать. Он внимательно слушал, улыбаясь, не перебивал. Правда, иногда округлял в удивлении глаза, когда я рассказывала о своих совсем не безобидных практиках…

Внезапно на заднем фоне послышался сигнал тревоги. Лиг откинул одеяло, я и зажмуриться не успела, как увидела идеальное тело в одних плавках. Он обернулся в сторону голокамеры.

— Боевая тревога. Извини, Лани.

Связь оборвалась.

Я знала, что на маяках такое бывает, мы уже разбирали внештатные ситуации и типовые действия при них. Нужно просто подождать. Я ждала связи один день, два, семь. Не находила себе места. Делала домашку и посещала лекции только на автомате, даже друзья спросили, что со мной, но я отмахнулась, сказала, что у меня завалы на факультативах (кстати, пошла со второго семестра и на факультатив по биологии, чем страшно удивила преподавателя; очень хотелось четвёрку по её предмету). Не выдержав неизвестности, я вызвала Трин. Когда та ответила, вглядываясь в её лицо, спросила, всё ли в порядке.

— Конечно, а что случилось?

Я промямлила что-то про плохой сон и отключалась.

К сожалению, Трин наверняка восприняла мой головызов всерьёз. В школе навигаторов уделяют особое внимание предчувствиям, снам, ощущениям. Считается, что это ещё один, просто очень слабый дар Великой точки начала. Я в такое не особенно верила. Но с того дня стала считать, что Лиг не хочет общаться со мной.

А чего я хотела? Я больше восьми месяцев отстранялась от него всеми способами. Видимо, он осознал, что больше мне не нужен.

Хватит мечтаний о парне из другого мира. Он аристократ, приближённый к императору, а я — безродная землянка, почти червяк для его расы.

Незаметно для себя я начала вести дневник, записывать все значимые для меня школьные события. Вот только к дневнику я обращалась, как к Лигу.

Через месяц он написал мне, сообщение пришло на комм.

Лиг: Привет, Лани, страшно был занят, извини. Всё время не получалось тебе ответить. У меня всё хорошо.

Такое сообщение ответа, конечно же, не требовало.

* * *

Последний экзамен второго курса был по литературе вигов. Предстояло написать сочинение по пройденному на курсе материалу. А прошли мы немало — пришлось ознакомиться с произведениями доглесианской литературы, с современной литературой и поэзией вигов, с классическими художественными произведениями рас-союзников и их современной литературой. Я не была сильна в этом предмете, выезжала на хорошей памяти, когда мы писали изложения или было необходимо выучить отрывок из поэмы или прозы.

Преподаватель ходил между столами и приговаривал:

— Тот, кто стабильно готовился к урокам, качественно писал доклады, участвовал в факультативах — без труда сдаст экзамен.

Волнуясь, я ткнула в число на экране. Открылся мой билет, и я сглотнула, прочитав задание.

Очуметь!

За три часа мне следовало написать всё, что я думаю, об «Отличиях и тождественности нравственных уроков истории навигаторов и провитарианцев». Я неплохо помнила суть их этнического эпоса о поиске Камня.

Провитарианцы поклоняются Камню — огромному необработанному изумруду весом примерно в пять тонн. Виги же поклоняются, хоть и не явно, Великой точке начала. Вот и первое отличие. Божество провитарианцев — материальное, а божество вигов — нет.

Второе — Камень искала вся раса, а к Точке начала каждый открывает путь самостоятельно, но тем не менее божество общее для всей расы.

Начали появляться идеи, и я принялась их записывать, цепляясь за любое слово в эпосе провитарианцев и сравнивая его с легендами и сказками о Великой точке начала. Я закончила за десять минут до окончания экзамена, в аудитории оставались лишь те, кто, как и я, с трудом успевал по этому предмету. Я точно написала на твёрдую четвёрку. В памяти засели сказки и былины Земли.

Мне кажется, наша нечисть и борцы с ней ярче и харизматичнее каких-то там камней и туманного приведения.

Слёзы покатились из глаз, когда я увидела отметку за экзамен. Три! Я получила три! А когда прочитала комментарий, то опустила руки.

Кажется, когда он это писал, он был в ярости.

Преподаватель сообщил, что Великая точка начала — это реально существующая женщина. И что она очень даже материальная.

Ну и пусть. Откуда мне, землянке, знать о тараканах в головах вигов, которые поклоняются привидению?

Своё не вигское происхождение я лишний раз старалась не афишировать, в нашем классе учились борцы за чистоту крови смотрителей. Они то и дело задирали меня, но выступать в открытую опасались — уж больно бешеный нрав был у близнецов, с которыми я дружила; и все помнили схватку нье' Дювари и нашего преподавателя физкультуры.

Пусть будет тройка по чуждой для меня литературе! Буду гордиться и ей, всё же неразвитая человечка сумела ухватить суть различий и сходства религий!

* * *

Мы, ещё в школьных комбинезонах, сидели в катере родителей близнецов. Я знала, что на переодевание у меня будет не так много времени, а потому, загримировавшись заранее и вставив в горло (с пятой попытки) простенький искажатель голоса, в катер нье' Оалу вошла в длинном плаще с глубоким капюшоном. Раздались грубые возгласы рыжих:

— Ты кто?

— Что тебе здесь надо?

Мы хранили втайне костюмы друг друга. Я скинула капюшон, который понадобился, чтобы дойти из личного отсека школы до шлюза, где ждал катер семьи нье' Оалу.

— Ну надо же, а я думала, у вас один разум на двоих.

Близни сообразили быстро.

— Ла-а-а-ни? — удивлённо протянули они.

— Не-а, сегодня я — ведьма, — уведомила я их.

— Слушай, Лани, с такой рожей, — Тэль скривился, — тебя никто не пригласит танцевать.

А-то я не знаю.

В общем-то, на это и был расчёт. Я хотела побродить-полетать неузнанной среди огромной толпы. Вдруг я краем глаза увижу Лига? Хотелось убедиться, что у него всё хорошо. А если у него появилась девушка, тогда… тогда я отпустила бы… отпустила эту свою детскую мечту о бесконечно добром светловолосом эльфе, и, наверное, начала жить дальше.

— Буду танцевать с тобой, — проскрипела я.

Тэль ошарашенно замотал головой. Я раздвинула в ухмылке губы-пельмешки (спасибо гримёрным инъекциям, через сутки мои тёмно-зелёные губы станут прежними).

О… Я хорошо поработала над внешностью. Зелёная кожа, накладной, с бородавками, нос, зелёные руки и ноги. На пальцах, испещрённых бородавками, толстые тёмно-зелёные когти, в глазах — линзы, то есть их продвинутый инопланетный аналог. Теперь мои глаза стали ярко-фиолетовыми, под цвет изменённых для карнавала волос (тоже инъекции, действующие сутки) и под полосатые, по колено, гольфы сиренево-зелёного цвета.

— Наплевать, что Рэвелиг Лаонтис тебя не узнает? — била наугад Тэлия.

Ага-ага, не на ту напали, сами же были учителями два года.

— Вы опять с этим Лавортисом? — Фамилию Лига я снова исказила намеренно и, не дав Тэлии ответить, перешла в наступление: — Как думаешь, император Элеи пригласит такую красивую меня на танец?

Ха! Таких лиц у рыжих я не видела никогда!

— Лани, у тебя всё хорошо? — заботливо поинтересовались они хором.

— У меня всё преотлично! Я намерена танцевать до утра и разбивать мужские сердца! — воодушевлённо проскрипела я и с удовольствием отметила вконец очумевшие лица близней.

Удачная идея — нарядиться на карнавал ведьмой!

Пилот катера ждал, когда для телепортации выделят коридор. У каждого из приглашённых на карнавал был дополнительный браслет (кроме комма и украшений) на руку. Считав сигналы с наших браслетов (безопасность как-никак), бот-диспетчер задал координаты для телепортации. Нам дали десять минут на переодевание, а затем телепортировали прямо в императорский дворец Элеи!

Мы спустились в трюм, где находились наши костюмы. Я быстро натянула чёрное платье с низким вырезом, из которого торчали кружева чёрного бюстгальтера (путь кто-то докажет, что ведьмы моего мира ходят не так). У платья были пышная юбка длиной до колен и рукава-фонарики с оборками, украшенными чёрным кружевом. Я надела кипельно-белый фартучек с карманом и остроконечную шляпу с большими полями. Шляпу и длинноносые туфли на высоком устойчивом каблуке я украсила черепами, паутиной и сушёными лягушками, называемыми на Франгаг приксами. В отдельном чехле лежала ведьминская метла. Летающая метла.

Когда я озвучила свою идею и схематично набросала, как это будет выглядеть, господин Кроох’а пришёл в восторг. Я лично спроектировала механизмы управления и крошечный двигатель, способный поднять ещё двух таких, как я. От настоящей метлы пришлось отказаться — уж больно непрочный материал. Но я заказала недорогие составляющие из пластика и металла и поэкспериментировала с ними. Пробный взлёт мы проводили… в бассейне. И не зря. Как только я нажала кнопку старта и взлетела на три метра вертикально вверх, то так и застыла. И начала сползать с метлы вниз, в воду. Пришлось добавить противоскользящее покрытие. Ну и доработать конструкцию, чтобы летать горизонтально, а угол взлёта или посадки регулировать наклоном тела.

Тэль переодевшись, стал… Капитаном Джеком Воробьём. Я не могла перестать смеяться. Однозначно — это идея Кати. Тэль даже немного отклонялся назад и водил руками перед собой. Чёрные дреды, чёрные, подведённые по нижнему веку глаза, брови, усы, тёмная бородка, которая оканчивалась двумя косичками. Если бы я не знала, что в трюме, кроме нас троих, никого нет, то не поверила бы, что это Тэль.

Тэлия стала принцессой. Она не меняла цвет волос и собрала их в пышную причёску. Лицо скрывала маска, спускавшаяся почти до самых губ. А платье… не сказать, что оно было каким-то шикарным… Обычное бальное платье. Но, когда Тэлия сказала:

— Свет, — он погас, и её платье и маска зажглись тысячей крошечных огней.

Теперь мы с Тэлем синхронно выразили восхищение:

— Вау!

* * *

С платформы телепорта мы шагнули в залу прибытия. Наш класс — да и не только наш — знал, кто часто ходит втроём и иногда вчетвером. Правильно — нье' Эрайсы, Васькина и Нэд. Поэтому мы решили разделиться и делать контрольные встречи у столов с закусками раз в час.

Двери распахнулись, и мы вышли в красиво украшенный сад, в котором находились совершенно немыслимые существа. Кадеты школ навигаторов и медики ММР всех курсов разоделись в старинные костюмы своих миров. Некоторые изображали богов. Ну, или я думала, что богов. Был один парень, элефин, полностью золотой. Волосы, кожа, одежда — и даже глаза! Я увидела трёх туманных дев. Встречались парни и девчонки просто в масках. И те, кто, как и я, полностью изменил внешность. Ну не может же на ММР учиться агроиканец! На ком-то я даже увидела самый настоящий мешок, украшенный какими-то заклёпками и ремнями.

Кого изображает этот парень в маске из мешковины?

Поёжилась. После такой ткани всё лицо будет чесаться неделю.

— Эй, страшилка, ты не перепутала мероприятия? Уборщицы не должны показываться тут до конца танцев, — послышался ленивый мужской голос. Я обернулась и увидела перед собой элефина. Он был в традиционной элейской одежде, лицо закрывала маска. Я уставилась в голубые глаза, и сердце пропустило удар.

Лиг!

— Ну и откуда такое чучело взялось? Как тебя вообще пропустили на этот бал?

Не Лиг. Голос не тот.

Засада!

Я только сейчас сообразила, что для этой расы характерны глаза голубого, зелёного и фиолетового цвета. Другие оттенки встречаются, но довольно редко, примерно один раз на десять-пятнадцать тысяч элефинов.

Меня затопила тоска.

Как же я узнаю Лига?

И с чего он вообще должен быть тут? Его мать обеспечивает безопасность, а не он.

Какая я же идиотка!

А потом пришла какая-то веселость, прямо бешеная. Я, уперев одну руку в бок, другой перехватила метлу и процедила:

— Тебя не учили на твоём ММР быть вежливым?

Он деланно восхитился:

— Волшебный голосок, под стать наружности…

Я, глядя на его бокал, сорвала со шляпы лягушачью, то есть приксову ножку и сунула её в напиток.

— Попробуй, сладенький, и у тебя станет такой же!

Парень сначала обалдел, но через мгновение шагнул ко мне. Не знаю, что он хотел сделать, но я резво оседлала метлу и взмыла вверх на три метра.

— Пока, малышня! — И ринулась вперёд.

Я два дня записывала мерзкий ведьминский смех, используя эту простую изменялку голоса. А потом искин комма обработал этот истерический визг, переходящий в хохот. Получилось замечательно. Я запустила запись и наблюдала вау-эффект. Гости разбегались в стороны, и это позволяло мне нестись низко над землёй и взмывать вверх, делая петли (я не раз на тренировках сваливалась в бассейн, пока не сообразила, как держать равновесие).

Так, кажется, меня обозрела вся эта многочисленная толпа.

Я чуть не свалилась с метлы от удивления, когда увидела смеющегося, смотрящего на меня ректора номер один. Никогда не видела таким этого мужчину. Даже на праздновании Нового года на маяке номер пять. Он показывал вытянутый вверх большой палец руки.

А… значит, знает, какого персонажа я тут олицетворяю.

Равновесие я всё же потеряла и свесилась метлы. Старалась снова оседлать её, но ничего не получалось, оставалось только как можно ниже спуститься и отпустить метлу, свалившись на землю. В древко я встроила датчики веса и давления, метла плавно опустилась бы на землю, как только я с неё упаду. Я уже считала шишки и ссадины, которыми обзаведусь через пару секунд, как меня подхватили на руки. Насмешливый голос спросил:

— Любой транспорт требует навыков, ты своё устройство сегодня угнала?

Я улыбнулась как можно шире. Перед самым прилётом на Элею я измазала соком ухрабы зубы, и они останутся жёлто-коричневыми ещё пару дней. Сок — гадость невозможная, но вполне себе безопасен. Правда, эффект у этого сока один — закрепляющий.

Мой упитанный спаситель вздрогнул от этой улыбки. А потом тоже улыбнулся. Беззубым ртом.

Я осторожно слезла с рук парня, заложила два пальца в рот и свистнула, как свистели наши парни в детском доме на Земле, подзывая метлу. Она понялась и влетела прямо мне в распахнутую ладонь. Раньше свистеть у меня никогда не получалось, но когда я сотворила летающую метлу, то поняла, что хочу соответствующий антураж. Когда я пробовала свистеть в своём отсеке в школе навигаторов, Северинка чуть ли не бегала по потолку. Чтобы не нервировать её, я уходила свистеть в санузел.

Когда я продемонстрировала все возможности своей метлы, господин Кроох’а поставил мне «отлично» за третий курс по программированию и электронике, но взял слово, что я буду приходить на лабораторки и факультативы и помогать ему. А ещё он попросил разрешения опубликовать в научных статьях данные о моём изобретении и даже попросил стать соавтором. Я отказалась, объяснив, что если моя шалость удастся, то лучше бы ему не светиться рядом с моим именем. Преподаватель покачал головой и предложил, если мой выход в свет пройдёт незаметно, подготовить статьи, а если иначе — я разрешу ему опубликовать информацию об этом сомнительном изобретении через год после того, как покину школу навигаторов.

Я картинно погладила пластиковое древко метлы, скакнувшей мне в руку.

— Ты ж моя умница!

Не скрываясь, я осматривала своего спасителя. Невысокий, но, возможно, рост скрадывала полнота; на спине горб. Лысый череп с остатками тёмных волос над острыми ушами. Пятипалые руки, пальцы-сосиски, ногти бледно-голубые. Большой нос, большие губы, карие глаза. Карие, не голубые… Одет в традиционную элейскую одежу.

— Прикольный костюм, — прокаркала я.

— Твой тоже ничего, — хмыкнул парень и уставился в кружевной вырез лифа.

Я пальцами подняла подбородок парня и прогромыхала:

— В глаза смотри, глаза у меня на лице!

— А вот там, — незнакомец скосил глаза на кружево бюстгальтера, — интереснее. — Но это было сказано не хамски — безобидно, но немного с ехидцей.

— Элефин? — подозрительно спросила я.

— Навигатор? — вопросом на вопрос ответил мой спаситель.

Не буду ничего отвечать. Он же не ответил.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила я и попыталась ускользнуть вглубь толпы. Но, кажется, я всё же произвела впечатление, потому что меня схватили за руку и потащили за собой.

— Пошли, я знаю, где самые лучшие пирожные и мороженое на этом празднике. Ты когда-нибудь ела элейские десерты? — Парень говорил прямо на ходу.

— Нет. И пока не хочу. Я бы съела две булки, между которыми лежит кусок мяса, зелени и какой-нибудь сочный овощ.

Я снова попыталась выдернуть руку, но он не отпускал. И я расслабилась.

А почему нет?

Последние полчаса меня не съедает тоска по Лигу, а этот неизвестный элефин вроде бы прикольный. Почему я не могу провести сегодняшний день, как мне нравится? Вдруг этот элефин в несуразном костюме будет моим медиком на маяке?

Мы немного удалились от танцевальной площадки. Я заметила, что зачастую пары межрасовые.

И правда удачное решение — устроить карнавал.

Мой неизвестный спутник принёс тарелку с пирожными и креманку с мороженым. Я попробовала и то, и другое.

— Восхитительно! — закатив глаза, сообщила я.

На «Звезде Вселенной» я пробовала разные пирожные, печенье, торты. И это пирожное, что я сейчас ела, могло конкурировать с десертами с круизного лайнера. Лёгкий крем, воздушная текстура бисквитного печенья и насыщенный вкус ламрина — напитка, напоминающего кофе.

Парень развлекал меня рассказами об учёбе на ММР (но я так и не смогла понять, на каком он курсе), а я в ответ поделилась своими приключениями в школе навигаторов. Когда доела, то внезапно для самой себя спросила:

— Как у тебя с равновесием?

— Да вроде неплохо, — беззубо улыбнулся элефин.

— Прокатимся? — предложила я.

Парень скептически посмотрел на метлу и неуверенно кивнул.

— Ну, по крайней мере, тут больше тысячи медиков. Если что —погрузят в мороженое и доставят в клинику, — хмыкнул он.

— Тебе придётся держаться за меня, — предупредила я.

Парень снова опустил глаза в мой вырез.

— За талию!

Раздался наигранный разочарованный вздох. Когда мы взлетели, парень схватился за меня, испуганно воскликнув:

— Великая праматерь!

Ха, теперь я уверена, что это элефин!

А потом мы уже вдвоём пугали уединившиеся парочки и заставляли вздрагивать гостей, когда проносились рядом с ними или над их головами.

О, вот и ещё одна страстно целующаяся парочка. Что-то в ней знакомое…

Я решила подлететь поближе. Парень мне был неизвестен, а вот платье девушки я узнала.

Тэлия!

Ох… я же напрочь забыла о встречах через час!

Немного сжав бёдрами и ладонями древко метлы, я облетела пару. Они вообще были не в этом мире и упоённо наслаждались друг другом. Внезапно я поняла, с кем целуется Тэлия.

Интересно, а она знает?

Парень стоял, отставив ногу немного назад. Нэд недавно сломал ногу и говорил, что, когда приближается космическая буря, она немного ноет, но, когда он её чуть отставляет назад — жить ему становится легче.

— Полетели к озеру! — крикнул элефин за моей спиной.

Очуметь, этот дворцовый парк просто бескрайний!

Я поднялась повыше, увидела, где блестит водяная гладь, и начала петлять меж стволов деревьев. Руки на талии сжались сильнее, но ругательств я не слышала. Наконец мы зависли над водной гладью. Это очень красиво! Ближе к кромке воды озеро украшали цветы, напоминавшие водяные лилии Земли.

Я решила покружить низко над цветами, полюбоваться ими. Внезапно метлу повело в сторону, и, взвизгнув, я оглянулась и увидела, как элефин свесился с метлы и пытается сорвать цветок.

Да мы же сейчас упадём в воду, и моей маскировке придёт конец!

Я наклонилась в другую сторону, чтобы создать хоть какой-то противовес, и рванула к берегу, плавно снижаясь. И всё же мы не удержались. Над самой землёй я потеряла управление, но парень быстро среагировал. Не знаю как, но при падении я оказалась на нём. Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Он потянулся губами к моим. На короткий миг я потеряла контроль и позволила ему прикоснуться к своим губам, но сразу же повернула голову, и поцелуй вышел вскользь. Элефин протянул мне сорванный цветок. Я хихикнула:

— Отличное окончание вечера!

Я сползла с него, а потом протянула руку, предлагая помочь. Он резво вскочил на ноги. Очень странные ощущения я испытывала — меня тянуло к этому незнакомцу, и в то же время я думала о Лиге.

Я свистнула — метла рванулась ко мне, и я, взяв в зубы лилию, пока не передумала, взлетела в воздух.

Напоследок оглянулась. Парень махал мне рукой и улыбался.

* * *

— Ланька, вставай! — По моей кровати прыгали рыжие. Снова!

— Да как же вы ко мне попадаете? — зевая, спросила я. Я уже давно перестала злиться на их самовольное проникновение в мой отсек.

— У тебя до ужаса простые пароли, кто тебя хоть немного знает — тот без труда подберёт.

— Чего надо? Завтрак я проспала, а обедать буду уже на маяке, где прохожу практику.

— А ты почитай новости Франгаг и Элеи, — посоветовали хором близни.

Я снова зевнула и потянулась к комму. Открыла новости и очумела. Официальные и неофициальные издания и каналы делали обзоры прошедшего впервые в истории межрасового мероприятия, посвящённого упрочнению дружбы и партнёрских отношений. Журналисты обсуждали самые красивые пары, самые потрясающие наряды и костюмы. И вот тут-то я шла под номером один. Пресса гадала, кто скрывался под этой уродливой зелёной маской — кадет школы навигаторов или элефина? Потом шли разборы самых отвратительных парочек карнавала, и тут первое место я поделила со своим неизвестным спутником, с которым так необычно провела время. Дальше брали интервью у организаторов праздника, участников. Когда у императора Элеи спросили, всё ли удалось на карнавале, тот ответил: «Нет, конечно! Я не прокатился на метле!»

Очуметь!