Глава 8

— Внимание, получен сигнал о помощи. Внимание, получен сигнал о помощи, — сообщил Аликс, а потом прямо над моим ухом бархатисто произнёс ещё раз: — Васькина, кончай спать, помощь требуется!

И тогда я смогла разлепить глаза. Глянула на комм.

— Да что б тебя, я же легла спать всего три часа назад!

Искин маяка номер пять, Аликс, лежал рядом со мной. Я уже два месяца проходила практику на маяке тёти Кати, но все ещё не могла привыкнуть к его выходкам. Эта механическая зараза очень быстро выяснила, кто волнует моё воображение, и теперь в личный отсек он являлся ко мне только в облике Лига. Всё потому, что я неудачно поболтала с Трин о карнавале, который прошёл на Элее, рассказала, хихикая, кто та зелёная ведьма, о которой временами всё ещё писали в жёлтой прессе.

Трин, вытирая слёзы смеха, спросила, не видела ли я на карнавале Лига: леди Лаонтис просила сыновей сопровождать её на этом значимом для обоих миров мероприятии. Карнавал произвёл ошеломительный эффект. Молодые элефины поняли, что грозные виги тоже любят пошутить, потанцевать, могут быть приятными в общении парнями и девчонками. Некоторые выпускники даже договорились между собой о совместной работе, будущие смотрители уже поняли, какого элефина выберут на отборе.

Я не понимала одного: почему элефин не имеет права отказать вигу, если тот ему не понравился? Ведь смотритель должен понимать: лучше сотрудничать с медиком, иначе тот пять лет будет отбывать повинность, а потом с облегчением уйдёт навсегда.

Я даже спросила об этом у тёти Кати, смотрительницы маяка номер пять. Она поморщилась, но ответила:

— В стремлении переиграть Маэлин мы переборщили с некоторыми условиями договора. Мы хотели, чтобы у элефинов, которые навязали нам этот договор, осталось не так много ходов. Что-то вроде маленькой мести. Так в договоре между Франгаг и Элеей появился этот пункт. И расплачиваются, к сожалению, дети. Я не горжусь этим, но в тот момент мы считали, что это правильно.

Наедине мы разговаривали по-русски. И мне, и ей это доставляло удовольствие.

Значит, Лиг всё же был на празднике. Впрочем, он мог быть в стороне от основного действия, обеспечивать медицинскую помощь.

И вот Аликс, автономный локальный искин маяка, просёк, что я интересуюсь конкретным элефином. Для меня начался персональный ад. Ухожу в душ — за мной ползёт на коленях Лиг и молит взять его с собой, ведь он поможет мне потереть спинку. Или просыпаюсь — а рядом со мной обнажённый Лиг, то самое прикрыто лишь уголком простыни. И он, то есть Аликс, но голосом Лига, конечно же, мне говорит:

— С добрым утром, радость моя бородавчатая.

— Почему бородавчатая? — с недоумением спрашиваю я и, Аликс мгновенно становится мной, изображающей на карнавале ведьму.

Вот ведь гад!

Я мчалась из отсека к шлюзу, на бегу пристёгивая тазер — что-то вроде шокера, только более эффективный. Передо мной появился Лиг.

— Лани, радость моя стремительная, поцелуй своего Лигушку…

Я тут же покраснела. А голографический Лиг, то есть Аликс бархатно рассеялся. Раньше я думала, что умею делать лицо кирпичом благодаря стараниям близней, но как же я ошибалась. Аликс находил самые чувствительные эмоциональные точки и играл со мной. Но эта игра мне нравилась, поэтому, когда тётя Катя спрашивала, не сильно ли достаёт меня Аликс, я мотала головой и отвечала, что хочу такого же прикольного искина на свой маяк.

У шлюза я встала позади саха Нракса, зверолюда Вэйлиса (в его гены встроены гены лисы или животного, очень похожего на неё). Тётя Катя, приготовив тазер, стояла рядом с сахом. Он вытянул одну из своих рук и нажал кнопку открытия десятого шлюза. Меня мягко толкнуло в спину. Я оглянулась — это остановились гравиносилки. Рядом с ними встала глава медицинской службы маяка номер пять, леди Эленисса Нооарк.

Дверь шлюза отъехала в сторону, и мы замерли от увиденного. Перед нами в эффектной позе застыла женщина. Явно не гуманоид. Этот вид точно бегал на четырёх копытах ещё три-четыре миллиона лет назад и щипал траву. В общем, перед нами стояла коза. В приталенном платье, губы накрашены тёмно-красным, короткие рожки покрыты позолотой, как и верхние и нижние копыта. На шее необычное колье, на сгибе локтя — сумка от известного дизайнера с Франгаг. Между верхних копыт зажат поводок. Я опустила глаза и чуть не залезла на Нракса: поводок крепился к ошейнику, надетому на довольно крупное земноводное — тело небольшое, на коротких лапах, покрыто шерстью, но вот морда… Вдруг вспомнился опасный доктор с синими глазами. Только он мог скрестить собаку и крокодила.

Неужели во Вселенной существуют такие животные?

Коза посмотрела на нас надменно, сдула длинную светлую прядь с глаз.

Это чёлка?

Она капризно спросила:

— Ну и долго я буду ждать, когда меня проводят в мои апартаменты?

Тётя Катя обернулась, нашла меня взглядом, подмигнула и, повернувшись к козе, представилась:

— Я смотритель маяка номер пять Екатерина Шатрова. Вам нужны медицинская помощь или еда? В какой мир вас доставить?

— Деточка, — с превосходством обратилась к матери императора Франгаг коза, — мне не нужна помощь, мне нужны ужин и апартаменты. А через пару дней меня нужно отправить на Глирзею, там у меня выступление в колонии зраков. И пусть кто-нибудь, — коза осмотрела нас, — погуляет с моим малипусиком.

Я совершенно не понимала, что происходит. Рядом хмыкнула Нисса:

— Ну, сейчас ей Катя покажет…

Тётя Катя поклонилась звезде сцены и с покаянием сообщила:

— Простите, госпожа, у нас нет апартаментов подходящего для вас уровня. Быть может, вы не захотите оставаться у нас. Но я могу отправить вас на Глирзею прямо сейчас, уверена, колонисты вас тепло встретят.

— Нет! — воскликнула коза, а её собакокрокодил зарычал и щёлкнул зубами. — Я не смогу жить в холоде два дня. Я должна прибыть туда перед выступлением, извольте сделать то, для чего предназначена эта станция — приютить, обогреть, отправить туда, куда нужно.

Тётя Катя вежливо ответила:

— Значит, вы будете ужинать в общей столовой в семь вечера по бортовому времени. Своего питомца вам придётся выгуливать за пределами маяка, он не предназначен для этого. Для проживания вам предоставят комфортный гостевой отсек.

Коза возмутилась:

— Вы что себе позволяете? Разве вы меня не узнали? Я — сладкоголосая Нуавери! — Последнее она провизжала.

И где тут красивый голос?

Нуавери продолжала кричать:

— Требую к себе обращения, соответствующего моему положению!

Меня начало трясти. От смеха. Госпожа Нуавери даже не поняла, с кем разговаривает. Интересно, а если бы Кайса Дэгни нье' Тарку-Ринд, мать императора навигаторов, потребовала от этой парнокопытной уважения, она перестала бы визжать и свалилась в обморок?

Тётя Катя сложила руки на груди и спокойно, без издёвки и иронии, спросила:

— А иначе что, госпожа Нуавери? Что будет, если мой маяк не сможет предоставить всё, чего вы хотите?

— Я буду жаловаться!

— Кому? — также учтиво спросила тётя Катя.

— Императрице Франгаг, конечно же. Она курирует вопросы культуры.

И тут Катя шагнула к козе и, не обращая внимания на ворчание её зубастого питомца, схватила ту за золотое копыто и потащила в центр управления маяком.

— Какая удача, госпожа Нуавери, что вы появились на моём маяке, у меня есть несколько предложений к Мике, но как-то не было повода её беспокоить. Теперь повод нашёлся.

Всё ещё ничего не понимаю…

Глянув на лица и морды стоявших у шлюза членов команды, я поняла, что это спектакль для сладкоголосой козы. Мы все ввалились в центр управления, и тётя Катя попросила:

— Аликс, милый, соедини меня с Микой, пожалуйста.

Через пару минут на вызов ответили, и на экране появилось лицо императрицы Франгаг, Микаэллы нье' Ринд. Все присутствующие склонились в глубоком поклоне.

Императрица состроила гримаску, и раздался её весёлый голос:

— Мам, я же просила…

— Ничего не могу с собой поделать, Мика, иногда хочется немного развлечься…

— Поняла. Значит, сейчас мы производим на кого-то впечатление?

Почему-то синхронно кивнула вся команда.

Позади что-то гулко стукнуло, и тут же раздался негромкий вой. Я оглянулась — госпожа Нуавери упала в обморок. Императрица попыталась рассмотреть, что случилось, и тут же скривилась:

— А… известный нам персонаж. Рику уже не раз докладывали о ней. Любит путешествовать, но не любит платить за перемещение. Что планируете с ней делать?

Тётя Катя спросила:

— Она и права хорошо поёт?

— Да. — Императрица Микаэлла улыбнулась. — Её вокальные данные впечатляют. Вот только это сильно испортило её характер.

Тётя Катя рассмеялась:

— Тогда я знаю, чем эта особа отплатит за гостеприимство.

— Она играет на восьми редких инструментах, которые путешествуют с ней в особых ячейках трюма, — уведомила нас императрица и отключилась.

Вечером в гостиной маяка номер пять нас ждало незабываемое выступление. Коза, то есть приавитянка, то есть госпожа Нуавери пела и играла на струнных инструментах (среди них была и скрипка, то есть инструмент, очень похожий на неё, и гитара, которая почти ничем не отличалась от земной; остальные инструменты сопоставить с земными я не смогла) восхитительно. Команда, частью которой я сейчас была, тепло приняла выступление этой необычной женщины.

Не знаю как, но Северина и крокопёс нашли общий язык. Пение козы действовало на обоих одинаково: они переворачивались на спины и подёргивали лапами.

Мой мир снова перевернулся, когда тётя Катя, взяв верхние золотистые копыта госпожи Нуавери в ладони, попрощалась с ней:

— Спасибо за доставленное удовольствие, сладкоголосая.

Она поклонилась козе, и та поклонилась в ответ.

— Спасибо за урок, госпожа нье' Тарку-Ринд.

Дверь шлюза закрылась, а Нисса прокомментировала:

— Она не безнадёжна.

Как практикант и будущий смотритель, я не могла не задать после всего произошедшего волнующие меня вопросы:

— Почему вы сразу не обозначили свой статус? Зачем понадобилась эта… — я задумалась над словом, — показательная терапия?

Тётя Катя улыбнулась:

— Прекрасное сравнение, Мелания. Это действительно терапия, — согласилась она. — А сама ты что думаешь?

— Вы могли её напугать, выставить с маяка, но разве это сделало бы вам честь? Эта женщина популярна в некоторых галактиках, и, прояви вы агрессию, она бы везде трубила, что ценность помощи смотрителей сильно преувеличена. И это повлияло бы, хоть и немного, на репутацию вигов…

— Верно, — улыбнулась Катя.

* * *

Тётя Катя и господин Лунморт нье' Тарку, ректор номер один, отсутствовали на маяке уже три дня, и их визит к союзникам-юлавиратам должен был продлиться ещё два. За это время экстренной помощи потребовал только корабль орумников.

Сопряжение с маяком прошло необычно — как только я произнесла, согласно протоколу временной передачи управления, слова согласия, на меня навалилась незримая тяжесть. Видя, как я присела от давящих ощущений (не верилось, что такое может быть), тётя Катя улыбнулась:

— Это первые пятьдесят лет тяжело, Лани, потом привыкаешь.

Очень смешно.

Орумники раса немногочисленная, от гуманоидов у них только голова, тело же — восьмилапое, покрытое толстыми красновато-розовыми чешуйками. Когда раненый капитан орумнинского судна почти выпал из шлюза мне на руки (его успели подхватить Нисса и Вэйлис), я скороговоркой произнесла:

— Временный смотритель Васькина приветствует вас на маяке номер пять, вам нужна медицинская помощь…

Орумник, закатывая одновременно все восемь глаз, прохрипел:

— Помощь… моему экипажу.

Я испуганно посмотрела на Ниссу.

— Молодец, Лани, а теперь не мешай.

Она погрузила капитана орумников на гравиносилки и бегом отправилась в медицинский отсек, на ходу крикнув:

— Проверьте их судно! У него гелиево-кислородное голодание, если промедлим — наступит кома!

— Все пустые гравиносилки к одиннадцатому шлюзу! — выкрикнула я, отдавая приказ Аликсу. Он был обязан слушаться временного смотрителя.

Пострадавших оказалось ещё трое, а вот гравиносилок — с десяток. Они заполонили коридор, мешая транспортировать раненых.

Ежесекундно бледнея и краснея, я попросила:

— Аликс, оставь только трое носилок, остальные верни в отсек хранения вспомогательного медицинского инструмента.

— Хорошая работа, Лани, — похвалил меня сах. — Не переживай о неточностях, всё приходит с опытом.

* * *

— Смотрителя вызывают в центр управления. Смотрителя вызывают в центр управления. Смотрителя вызывают в центр управления, — сообщил Аликс.

Тётя Катя ещё не вернулась, и я по-прежнему исполняла роль смотрителя.

— Аликс, кто нас вызывает?

— Элефины, — ответил он прохладно.

— Шлюз?

— Вызов идёт из червоточины, с корабля. Его хорошо видно через рукав. Сигнал странный, но, несомненно, элейский. Информация о таких сигналах есть в базе вигов.

— Аликс, вызови тётю Катю.

— Уже пробовал — она не отвечает.

Я прикрыла глаза. Выхода было два: закрыть червоточину и всю жизнь думать о вызове, на который не ответила, или попытаться помочь.

— Лис и Нисса идут со мной, — приказала я, холодея от страха.

А вдруг они откажутся? Я же не настоящий смотритель. И вообще не виг, и они об этом знают.

* * *

Доступ к панели управления шлюзом корабля, просившего о помощи, я получила быстро. А потом ещё с десяток минут разбиралась с блокировкой двери. Все кадеты второй школы навигаторов учились вскрывать разные замки, обходить блокировки. Этот навык жизненно важен. Так же, как и по выживанию, оценки ниже пятёрки тут не существовало.

— Остаёмся в скафандрах, — сообщила я своей небольшой спасательной команде. И это тоже было вдолблено в нас в школе. Корабли могут гибнуть не только из-за нападения пиратов, но и из-за неизвестных вирусов.

Мы продвигались по кораблю, мрачные коридоры которого освещались красным аварийным светом. Сигнал был чётким и вёл вглубь корабля.

Лис остановился и быстро оглянулся.

— Прячемся!

Меня втолкнули в узкий, короткий коридор, заканчивавшийся тупиком, а сквозь место, где мы только что стояли, пролетел огненный шар.

Это чем таким стреляют?

Лис выглянул из укрытия.

— Нисса, Лани, бежим к катеру! Пригнитесь! — скомандовал он, и я даже не подумала спорить. Если поддамся панике — погибнем. Кадеты знали, что в экстренных ситуациях чёткие команды и действия — ключ к спасению.

Я уже видела шлюз, через который мы проникли на корабль, когда кто-то сшиб меня с ног. Я покатилась кубарем, в наушнике шлема раздались возгласы Ниссы и Лиса:

— Ай!

— Твари!

— Чтоб вы подавились дранкзом волумским.

Несмотря на страх, я восхитилась.

Какое ругательство! Близням точно понравится!

Нас потащили куда-то вглубь корабля. Вспомнились слова ректора номер два:

— Если ситуация выходит из-под контроля, вызывайте станцию помощи смотрителям. Координаты станции вы должны выучить. Следующий шаг — просить помощи у всех маяков, координаты которых знаете, с кем поддерживаете связь.

Я, отключив внешние динамики шлема, шёпотом описала ситуацию и отправила сигнал о помощи на станцию, а потом — на маяк Трин.

Мои руки завели назад и чем-то скрепили, ноги тоже сковали. В лицо светил фонарь.

— Кто вы есть? Потревожили зачем корабль наш?

Акцент, с которым это произнесли, был необычным. Слова прозвучали в необычном порядке. Странным показался и сам вопрос.

— Мы ответили на ваш о помощи, — сообщил Лис.

— Сигнала мы не отправляли! — возмутился не видимый нами собеседник. Свет все ещё бил в лица.

— Он идёт из глубины вашего корабля, даже сейчас. Могу включить звук того, что мы слышим в своих динамиках, — предложила я.

— Дозволяем.

И я перевела сигнал о помощи на внешний динамик. Пару секунд ничего не происходило, а потом в темноте замелькали лучи фонарей. Слышались испуганные возгласы:

— Древние… древние проснулись.

— Хвостом чую, что у нас неприятности, — негромко сообщил Лис.

Через пару минут всё успокоилось. Нас подняли и снова куда-то потащили. Мы шли долго, несколько раз пришлось спускаться по опасным межуровневым лестницам, для этого устройства, сковывающие руки, снимали, а после спуска снова защёлкивали.

Мы вошли в огромное помещение, и над нами зажёгся свет. Там стояли мощные медицинские капсулы, больше похожие на индивидуальные крепости или личные тюремные камеры. Захотелось убраться отсюда как можно дальше. Даже наши сопровождающие опасливо осматривались. Мы подошли к раскрытой капсуле. Наши пленители встали друг к другу спинами и выставили перед собой оружие. На нас они не обращали внимания. Я узнала расу — это были элефины, правда в старых, поношенных скафах, и оружие у них было непривычное.

Вдруг метнулась тень — и в воздух взлетела рука. Красные капли упали на стекло моего шлема. Рука отделилась от тела! Глаза видели, но мозг не успевал осознавать происходящее. Что-то подкатилось к моей ноге, и я завизжала, разглядев это. Голова! Тело погибшего ещё стояло на ногах, а жуткое существо — скелет, обтянутый кожей, с острыми ушами, с пальцами, заканчивающимися острыми когтями, — склонившись, пило кровь. Пило и менялось на глазах! Посветлела сморщенная кожа, под которой наросла плоть, начали отрастать волосы. Когда существо насытилось, мы увидели перед собой элефина, прекрасней которого я не встречала никого. Вот только глаза… весь зрачок и белки были залиты красным.

Мы сглотнули и попятились. Совершенно не хотелось знакомиться с этим элефином поближе. Он улыбнулся, переступил через тело, которое стало мумией (если бы не видела своими глазами, ни за что бы не поверила, что ещё пять минут назад это был живой и сильный мужчина), отмахнулся от зарядов других элефинов, что привели нас сюда.

— Уходите куда вы? Нас сла-а-а-вный ужин ждёт. Братья ещё не все пробудились мои.

Казалось, он лишь чуть двинулся, но уже подошёл вплотную ко мне. Нисса тихонечко завыла.

Это карма у меня такая — время от времени встречаться с таким ужасом?

Прекрасное чудовище провело когтем по моему шлему, и на нём осталась полоска!

Лис перехватил его руку, но тут же был отброшен — взрослый зверолюд, как тряпичная кукла, свалился на пол, в наушнике раздался стон. Я с ужасом осознала, что это я привела нас в этот ад!

Да почему ко мне липнут такие существа⁈

Элефин удивился, когда шлем ему не поддался, он схватил своими руками мою голову и попытался просто сдёрнуть его. Сейчас меня отделяли от смерти несколько миллиметров особого металлопластика. Хотелось вопить от ужаса, но я не могла издать ни звука, только пялилась на прекрасного монстра. На его лбу появилась складка озадаченности. Он попробовал раздавить шлем. Внутри что-то заскрипело, зашуршало, но шлем остался на месте. Кажется, в моих башмаках что-то захлюпало. Стыдно не было. Было безумно страшно. Элефин ткнул меня когтем в области сердца — скаф выдержал, но я почувствовала давление.

Твою же мать, он просто выдавит меня из скафа!

Вспомнилось, что земные космонавты питаются из тюбиков. Вот и я для чудовища — пища в тюбике. Давление усилилось. Стало больно, а на губах твари появилась ангельская улыбка. Он уже понял, как сможет перекусить мной.

В ужасе я всё же заорала:

— Ли-и-и-иг!

И тут всё пришло в движение. Сопроводившие нас в этот склеп вампиров элефины, которые старались не дышать, пока прекрасный монстр занимался мной, перешли в активное наступление. Но не они одни! Замелькали острые лезвия. Монстр отвлёкся, попытался отмахнуться, но его пальцы отлетели в противоположную сторону. Казалось, он даже не почувствовал боли, лишь с недоумением посмотрел на обрубки. Тошнота подступила к горлу.

Держись, Васькина, это будет полный фарш, если тебя ещё и стошнит в скаф.

Монстр снова сделал движение, и вот в паре десятков метров от меня мелькают только расплывчатые тени. Стоит отдать должное пленившим нас — они отвлекали монстра, а боец с непонятным оружием (из-за скорости схватки я даже не могла определить, что это), нападал, нанося урон страшилищу. Внезапно монстра прижало к полу прозрачной сферой. Её я уже ни с чем не перепутала бы, хотя видела всего один раз!

Я вывела звук на внешний динамик и закричала:

— Ди-и-ин! Это вампир! Он очень сильный и быстрый! Его надо уничтожить! Нужно отделить голову от туловища, вбить серебряный кол в сердце! Заставить съесть чеснок и поставить под действие ультрафиолета!

Заткнувшись, я поняла, что отождествила это существо с мифическим вампиром, потому и собрала все методы воздействия, о которых знала по земным сказкам. Ну что за идиотка!

Но Дин кивнул, и что-то сделал со щитом.

Теперь я узнала мужчину, который дрался с сильным и быстрым монстром. Это был Лиг! Кончики его глефы обагрились кровью, скаф висел лохмотьями. Кое-где виднелись раны, из них сочилась кровь. Дин и Лиг переглянулись, Лиг занёс глефу для решающего удара…

— Рэвелиг, господин адмирал, постойте, — раздался очень знакомый голос. К нам бегом, тоже находясь в скафандре, приближалась леди Маэлин. Она сразу перешла к угрозам. — Это наш пращур, ему больше двухсот миллионов лет! Мы всегда контролировали этот корабль. Если наши древние предки пострадают, мне придётся заблокировать законы, позволяющие вигам торговать с миракулянами, и забыть про договор взаимопомощи на границах девериканской галактики.

Стерва!

Виги нуждались в новых технологиях, а миракуляне очень хороши в системах защиты кораблей. Девериканская галактика была важна для вигов, потому что там в больших количествах обнаружились залежи фаридия. И ведь по договору часть добытого фаридия шла самим элефинам!

Чем же так дороги элефинам эти вампиры⁈

Дин и Лиг замерли. Леди Маэлин приблизилась к поверженному монстру, присела в поклоне.

— Здравствуйте, прадедушка. Если хотите жить, вам придётся договориться с нами, вашими потомками.

За леди Маэлин выстроились элефины, одетые в боевые скафы, в руках у них было незнакомое мне оружие. Один из них поднял своё и направил на безрукий и безголовый труп. Через пару секунд на полу осталась горстка пепла.

— Извините, прадедушка, приходится принимать превентивные меры. — Леди Маэлин нежно улыбнулась, и я поняла, что эти двое действительно родственники! Уж больно оказались похожи хищные улыбки этих двоих.

Мужчина кивнул. Леди Лаонтис посмотрела на Дина.

— Адмирал?

Я видела, как Дин нехотя убрал щит, как отступил Лиг. Случившееся не укладывалось в голове. А вот леди Маэлин и её отряд выглядели подготовленными.

* * *

— Леди Васькина, вы помогли сохранить наших пращуров, Элейская империя благодарит вас. — Император Лэриндуил Элейский (у императоров Элеи нет родовой фамилии) чуть склонил голову.

В небольшой зале императорского дворца мне вручили высший орден этого мира — Орден Великой праматери. Я глубоко поклонилась (три дня разучивала этот поклон), и император Лэриндуил помог мне подняться и шепнул на ухо:

— Такие поклоны делают в платьях, а когда леди в брюках — достаточно наклона головы.

Я склонила голову. Комм завибрировал. Момент для проверки сообщения был неподходящим. Теперь Лэриндуил Элейский вручал ордена супругам Нооарк и леди Лаонтис.

В зале присутствовали ректор номер один и ректор номер два. Я чувствовала, что после вручения орденов придёт время высокой политики. За два с лишним года в школе навигаторов успела уяснить, что, несмотря на дружеские отношения между вигами и элефинами, каждая раса блюдёт только свои интересы. На четвертом и пятом курсе нас ждали основы дипломатии, и я слышала, ведёт их очень неприятный виг — бывший глава дипломатического корпуса навигаторов.

Настал последний день практики смотрительства, так что сегодня я прямо с Элеи вместе с ректором нье' Товен отправилась в школу. Пока летела — проверила сообщения с комма. И на несколько секунд потеряла способность дышать. На мой счёт упало десять миллионов кредитов! Когда я подписывала соглашение о неразглашении, то не думала, что элефины во столько оценят моё молчание. Почему они просто не стёрли нам память? Вышло бы сильно дешевле. Потом я поняла — и я, и Лисс с Ниссой служили на маяке номер пять. На маяке женщины, которая поспособствовала возрождению расы вигов. Элефины просто не посмели стереть память членам команды матери императора.

Опять политика, в которой я ничего не понимаю!

* * *

— Да вы очумели, рыжие… рыжие… — я никак не могла подобрать эпитетов, — рыжие… засранцы! — почёсываясь, орала я. Меня и всех других кадетов уже обработали в дезинфекционных камерах, но укусы ещё чесались. Медики сказали, это пройдёт через пару дней. — И-за вас я снова первый день учебного года провожу в трюме!

Тэлия и Тэль переглянулись и синхронно, с самым несчастным видом, ответили:

— Мы не специально, мы только хотели провести эксперимент на твоей кощьке.

— Что-о-о⁈

Тут, как говорят на моей родине, у меня с громким лязгом упало воображаемое забрало. Не думая, я схватила швабру с тряпкой и, держа её наперевес, двинулась на близней. Я будто разучилась говорить, получалось только шипеть:

— Вы ещё не поняли, что я не позволю обижать свою кошку⁈ Вам ещё раз это объяснить?

Плюх! Я успела смачно ударить сырой тряпкой по упругой заднице Тэля. На комбинезоне осталось мокрое грязное пятно.

— Она — единственное, что осталось у меня из моего мира!

Плюх! Тэлия почти смогла увернуться, и тряпка прошлась по икрам этой рыжей бестии.

— Мира, который выйдет в космос через пару столетий после того, как я сдохну! И благодаря вашим дранкзовым навигаторским протоколам я не могу посещать свою родину!

Поняв, что только что сказала, я заткнулась. Опустила швабру и молча, ругая себя за несдержанность, пошла мыть свой сектор трюма. Никто не должен был знать, что я из неразвитого мира. Очень много вопросов появлялось тогда о моих способностях.

Нэд на нашем дружеском мероприятии отсутствовал. Он лежал в амниотической капсуле. У него случился анафилактический шок из-за укуса фрамицитии земляной. Эту мельчайшую бескрылую членистоногую тварюшку в школу притащили близни. Они хотели провести эксперимент. Если блоха земляная, обычно она питается растительностью. Пытливые умы решили проверить: точно ли только ей? Они стырили одну блоху из медицинской лаборатории маяка нье' Оалу и незаметно для меня и Нэда попытались подсадить эту гадость моей кошке. Вот только потом все пошло не по плану.

Оказалось, что они стырили опытный образец. Медик на маяке родителей близней имел дополнительную специальность — энтомолог. И этот узкоспециализированный энтомолог изучал разные виды блох, проводил защищённые эксперименты, скрещивая блох между собой. Он скрещивал блох, похожих по видовым признакам насекомых, с непохожими по видовым признакам. Ход экспериментов тщательно фиксировал, а образцы после проведённых опытов уничтожал.

Но ведь это же близни. Они, стырив образец, хранили его по всем правилам: соблюдали температуру, давление, влажность, раз в несколько дней кормили своё временное домашнее животное разлагающимися органическими веществами. Надеюсь, не дерьмом — это тоже разлагающееся органическое вещество. А потом в пробирке, спрятанной в вещах, они протащили эту гадость в школу и вручили мне костяной гребень (кстати, очень красивый и полезный), привезённый ими с планеты Л02-Ни-59001−1-Х. Эту планету жизнь покинула всего восемь столетий назад. Как сообщили близни, в планету врезалась комета — и всё живое погибло. Во время исследований на планете нашлись останки огромных животных. Часть останков отправилось в музеи и лаборатории Франгаг, Элеи, Орсеи, Журуми и других развитых планет Вселенной, а невостребованные кости начали превращать в произведения искусства. Мой костяной гребень украшала тонкая резьба с ботаническим орнаментом. Я, помня урок прошлого года, подарила обоим симпатичные перстни-определители скаривитян.

Любопытная раса. Они могут принимать любое обличие в пределах своей мышечной массы. Сетчатка глаз, узор подушечек пальцев, голос — всё изменяется. Поэтому их боятся. В далёком прошлом представители этого вида ограбили немало банков, многие метаморфы, которым платили заинтересованные лица, подменяли почивших правителей планет. Поэтому многие предпочитают обезопасить себя — даже при минимальном излучении переменного магнитного поля скаривитяне становятся самими собой.

Пока мы вручали друг другу подарки, близни посадили замороженную блоху на гребень, и в процессе одаривания животное оттаяло и скакнуло туда, куда его позвала природа. Блоха напрочь проигнорировала Северину и сразу набросилась на нас. Первым пострадал Нэд. Следом — мы.

Позже оказалось, что медик-энтомолог ускорил цикл размножения этого животного — теперь он составлял не две недели, что характерно для таких насекомых, а три-четыре часа!

Почёсывающаяся ректор нье' Товен орала на нас, с трудом подбирая приличные слова. В тот день всех уже прибывших кадетов, преподавателей, техников и инженеров, обслуживающих станцию, подвергли жёсткой санитарной обработке. Доступ в школу навигаторов закрыли всем вновь прибывающим, в том числе недавно прибывшему первому курсу. Был объявлен однодневный карантин, бригады дезинфекторов ходили ночью и днём по станции. Всех обработанных на ночь поселили в продезинфицированном трюме. И так как на такое количество пострадавших не нашлось подушек, одеял или спальников, мы все спали на полу. И кадеты, и преподаватели, и обсуживающий персонал. Всё бельё на станции подверглось обработке. Гиш сделал пол очень теплым, и мы не мёрзли, а вот есть хотелось — в трюме синтезатора пищи не было.

Я почти две недели не разговаривала с близнецами после произошедшего, даже ела отдельно. Не выдержал Нэд. Как-то вечером он завалился ко мне в отсек, когда я с упоением наслаждалась тишиной, делала домашку по лётному делу (мы начали со строения основных узлов космических аппаратов) и ждала сеанса связи с Лигом.

— Сколько ты будешь сердиться на нье' Эрайсов? — спросил он, плюхнувшись на кровать. Северина осторожно, хоть и не в первый раз, обнюхала его протянутую руку, сочла его безопасным и легла рядом. Нэд провёл ладонью по серой шерсти и убрал руку.

И почему Северинка не любит близней? За их буйный темперамент?

— Что, уже устал от них?

Когда я перестала разговаривать с нье' Эрайсами, они переключили всё своё внимание на нье' Дювари. Они снова донимали его на уроках, пытаясь показать превосходство своих знаний, но при этом ходили болеть за него на игры по дыроболу — Нэд с ходу стал капитаном команды третьекурсников. Они обедали вместе, но при этом соревновались в плавании. Удивительные отношения.

— Если ты завтра за завтраком сядешь к нам, я помогу тебе с лётным делом. Я уже вожу катер, во время летней практики сдал экзамен на пилота и в школу прилетел сам.

Я оценила возможности. Летать я хотела. Не думала, что лётное дело начнётся с изучения того, что может сломаться в корабле. А не с того, как запускать двигатель или отстыковываться от шлюза.

— Я приду на завтрак. Но всё будет зависеть от Алитэля и Алитэлии.

Утром я, как ни в чём не бывало, села на обычное место. Близней ещё не было, и я спокойно ела свой завтрак. Когда подняла глаза от тарелки, то увидела, что оба они застыли рядом со столом.

Они аккуратно поставили свои поносы и сели. Через пару минут пришёл нье' Дювари. Мы молча ели, уткнувшись каждый в свою тарелку. Напряжение возрастало, и я подумала, что, если они не извинятся, я уйду. Знала, что буду жалеть о потерянной дружбе, но в этот раз они перегнули палку. В этот раз я не могла отступить.

Я положила вилку и нож, вытерла губы салфеткой. Начала вставать, когда услышала тихое синхронное:

— Извини.

Я знала, что они не умеют извиняться, понимала, что это чуть ли не впервые в их жизни. И оценила.

— Вы меня бесите, нье' Эрайсы.

— Мы не специально, — снова хором отозвались они.

— Бесите ещё больше, когда говорите синхронно.

— Мы не знаем, как это получается. — На глазах Тэлии навернулись слёзы, а Тэль опустил голову к тарелке.

Я засмеялась от облегчения. Целых два года думала, что они специально репетируют фразы и как-то дают знаки друг другу, что и когда сказать. Всё же правду говорят, что у близнецов существует какая-то связь.

* * *

Лиг чуть ли не дрыгал ногами от смеха, лёжа на кушетке медицинского отсека, когда я рассказывала про близней, гребень, блох и карантин. А когда закончил смеяться, утирая слёзы, выдал:

— Я же говорил, что ваша компашка будет сотрясать школу до конца обучения!

— Я бы для разнообразия хоть один раз поскучала на первое сентября, — проворчала я.

— Лани, — укоризненно посмотрел на меня мой друг по голопереписке, — ты же знаешь, что я не понял конец фразы.

После нападения вампира, как я окрестила того древнего элефина, что пил кровь разумных существ, я возобновила общение с Лигом. После того, как прекрасный вампир чуть не выдавил меня из скафа, как питательный паштет, я решила, что сторониться Лига больше не буду. Если ему сотрут память — последую за ним. Частично сотру память себе. Когда у меня появились кредиты, большую часть которых я внесла как вклад в имперский банк навигаторов, я узнала, сколько стоит процедура восстановления памяти. Оказалось, что в навигаторских центрах памяти восстановить её можно, но только крошечные фрагменты.

— Наша технология только в начале развития, — рассказывал доктор нье' Укенго. — Приведу несуществующий пример: если вы потеряли багаж в межзвёздных перелётах, стёрли это из памяти, а потом попытались восстановить, то это будет так — вы вспомните, как покупали билет, или как пристёгивались к креслу, или как сдавали багаж. Мозг восстановит только то, что посчитал важным в тот момент.

Вспомнился стюард-вуарси со «Звезды Вселенной». Вуарси ведь умеют сохранять и передавать воспоминания за пять — пять с половиной лет. Ну и как я подала бы идею с восстановлением памяти у вуарси Лигу? И для чего ему восстанавливать память, если мы друзья?

Улыбаясь, я пояснила:

— Первое сентября — первый день осени. День, когда школьники и студенты приступают к обучению.

— Осэни? Что это? — Лиг удивлённо поднял брови.

Я, сидя в футболке, под которой не было бюстгальтера, и укрыв бёдра простынёй (да, я намеренно так оделась), пояснила с серьёзным видом:

— Осень — это название времени года. То же самое, что элейский аритлерб. — И укоризненно потребовала: — Ты обещал рассказать об этих ваших древних, а сам увиливаешь. Я дала подписку о неразглашении.

Лиг смешно поморщился.

— Только пара сотен элефинов знает об их существовании. И всего четыре не элефина. Несколько сотен тысяч лет назад дед нашего императора и его свита умудрились побывать в параллельной Вселенной.

Я ахнула. Современная наука не опровергала наличие параллельных миров, более того — существовали научные выкладки и теории, что таких вселенных бесчисленное множество. Лиг развёл руками.

— Да, поверить сложно. Но так гласят наши архивы. Из этой Вселенной император вернулся уже изменённым: он стал сильнее, привлекательнее и был охвачен жаждой. Жаждой крови. Такими же вернулись его соратники. Первые месяцы никто не обращал внимания на исчезновения элефинов, на обескровленные трупы, которые находили в разных частях планеты. Император принёс из путешествия новые знания в области преобразования планет, кораблестроения, медицины, новые технологии в увеличении рождаемости. Элефины-репродуктологи боготворили его и делали вид, что не замечают изменений, происходящих с императором. Он стал непередаваемо жесток. Он лично казнил преступников и находил в этом удовольствие. Даже простой карманный воришка подвергался иссушению.

— Иссушению? — не поняла я.

— Преступник полностью лишался крови. Древний и сам понимал, что изменился, поэтому принял решение, использовав остатки воли и разума, — замуровать себя и своих сподвижников на корабле в личных саркофагах, поддерживающих жизнь, то есть вечный сон. При этом он издал указ, чтобы образцы его крови исследовали и попытались найти способ обернуть изменения. Не вся свита изменённых элефинов приняла это, по столице прокатился бунт, подавить который удалось с трудом.

— Почему? — удивилась я.

— Ну, ты же видела их быстроту и силу. Остановить их можно, только испепелив или лишив головы.

— Но их темница, корабль… Он не выглядит древним…

— Да, верно. — Лиг усмехнулся. — Препарата, способного обратить изменения вспять или хоть немного улучшить ситуацию, уменьшить жажду крови, до сих пор не нашли. Поэтому раз в пару тысячелетий темницу, то есть корабль модернизируют. Искин подаёт сигнал, когда нужно проводить обслуживание, и включает маячок.

— Как леди Лаонтис оказалась там? Я не посылала сигнал на Элею, только на маяк Трин и на станцию помощи смотрителям. Но я их так и не увидела, — закончила я мрачно.

— Тут всё просто — как только срабатывает датчик открытия личной капсулы древнего, а такое, к сожалению, бывает при любом сбое в работе индивидуальной капсулы древнего, сигнал поступает дежурному диспетчеру Элеи. Остальное — дело техники. Оперативная команда Элеи и спасательная команда вигов прибыли одновременно, и мама предоставила доказательства того, что это корабль Элеи, а потому присутствие вигов там нежелательно.

Очуметь!

После того, как чуть не стала паштетом для красноглазого элефина, я решила, что лучше проведу отмеренное мне время с Лигом, нежели потом буду сожалеть о том, что пыталась отдалиться. Лиг не спрашивал о причинах моей «оттепели».

Ему всё равно?

* * *

К концу третьего курса я научилась плавать со связанными руками и ногами. Не могу сказать, что это очень просто. Эти нормативы с первого раза сдали всего два вига нашего курса, два вечных соперника — Нэд и Тэлия. Остальным, мне в том числе, пришлось пересдавать зачёт не один раз. Самое сложное в этом плавании — заставить тело починиться мозгу. Когда связанное тело погружалось в воду, оно сходило с ума и будто вопило: «Я тону, тону!»

Моё лишенное движения тело долго не слушало мозг, который заучил методику движения. Передвижение в воде со связанными руками и ногами осуществляется волнистыми движениями таза и плотно прижатыми друг к другу ногами, особенно активно участвует в таком плавании таз. Ноги помогают с точки зрения сохранения равновесия, а вот руки в движении вообще не участвуют. И как тренироваться, если мозг говорит одно, а тело другое? Только через волю, только через подавление рефлексов я научилась плавать связанной. Каждый раз, когда меня бросали в воду, я вспоминала Пола Атрейдеса: «Я не должен бояться, страх убивает разум, страх — это малая смерть…» Книгу о приключениях Пола на пустынной Дюне я проглотила за пару недель до похищения с Земли.

Зачёт по плаванию со связанными руками и ногами сдала в числе последних.

* * *

За три года обучения в школе навигаторов я поняла, что в некоторых дисциплинах всегда буду проигрывать вигам. Они, хоть и выглядели как люди, всё же ими никогда не были. Допускаю, что пра-пра-пра… — много раз «пра» — предок у нас был один, вот только наши миры развивались совершенно по-разному.

Этими мыслями я утешала себя, идя на экзамен по лётному делу. Несмотря на стремление стать пилотом, несмотря на знания в области строения двигателей малой мощности, я оказалась в числе последних по этому предмету по успеваемости. Опять сработала моя земная психическая защита — изворачиваться, несмотря на заученные правила. Самым сложным оказалась отработка аварийного падения. Пока все наши уроки проходили в тренировочных кабинах с эффектом полного погружения. Сначала, когда тренировочную кабину начинало трясти, вокруг мигали светодиоды, орала сигнализация, а искин катера сообщал, что я падаю, я бросала управление катером и закрывала глаза руками. За что стабильно получала двойки. Постепенно я перестала бояться, но опять мозг категорически отказывался условно катапультироваться, я раз за разом пыталась посадить тренировочный катер на поверхность. Раз за разом преподаватель орал на меня за то, что я опять отошла от вызубренных алгоритмов. Постепенно я подавила и эти рефлексы.

На экзамене у всех было одно и то же задание — пройти гоночную трассу средней сложности. Саму трассу преподаватель держал в секрете, но для тренировок у нас было несколько других. Чем ближе был экзамен, тем чаще оказывались заняты тренировочные кабины. Мы-то проходили среднюю по сложности трассу, а пятикурсники сдавали экзамен на самой сложной.

Я привычно села в тренировочную кабину, запустила двигатель, проверила все системы, отстыковалась и вывела на экран задание. Нас не торопили, конечно, но, если трассу проходить пешком — положительную оценку не получить.

— Цель экзамена — выполнить правильно все элементы, выученные в этом году, — раздался в наушниках голос преподавателя.

Экзамен проходил рядом с безжизненным планетоидом, на котором имелись снежные пустыни, горы, каньоны. При прохождении трассы предстояло использовать и петли, и вращения, и бреющий полёт, зависание и разворот.

— Поехали! — воскликнула я. За полгода, проведённых в учебных лётных кабинах, мне не надоело произносить эту знаменитую в моём мире фразу.

Через полтора часа, мокрая от пота, усталая, но довольная, я вылезла из кабинки. Я сделала всё правильно! В наушнике раздался голос преподавателя:

— Четыре, Васькина. На развороте скорость действий была низковатой, ещё немного — и случилось бы сваливание.

Четыре меня тоже устроило. Скорость я подниму, это дело практики, главное — все элементы выполнила правильно и не задумываясь.

* * *

Последним экзаменом на третьем курсе традиционно шёл экзамен по выживанию. Кадетов разбили на тройки и собирались топить, жечь, закапывать живыми, морозить — фантазия у госпожи нье' Товен в этом деле оказалась бескрайней. Никто не знал, что ему попадётся на экзамене.

К моему разочарованию, в моей тройке ни близней, ни Нэда не оказалось. Ребята, с которыми я попала в команду, меня недолюбливали — видите ли, я не виг, а только виги должны учиться в школе навигаторов. Совсем агрессивных действий они не проявляли — опасались нье' Эрайсов и нье' Дювари, пакостили по мелочи. Кералия, с которой я работала в паре в теплице — мы кормили плотоядное растение, — «забыла» взять вторую пару носовых фильтров, хотя она была ответственной за безопасность в нашей паре. Мы почти три часа кормили прожорливое растение мелкими птичками. Увы, оно ело их живыми, иногда отрыгивая пух. Вот этот пух и летал везде, забиваясь в волосы, складки одежды и, конечно же, в нос.

Второй, парень по имени Шаэр, когда мы попадали в пару на уроках танцев, прямо-таки старался встать мне на ногу.

Мда… похоже, мне светит пересдача.

* * *

Кабина тряслась, управление вышло из строя, а катапульты не сработали, и мы втроём, захлёбываясь криком, смотрели, как приближается водная гладь. Кабину завертело, голова сильно мотнулась, и мне в лоб прилетела кружка. Последовала сильная боль, и свет померк. Очнулась я в тишине, ну… почти — рядом на одной ноте выл женский голос. Пошевелилась — лоб сильно ныл.

Это точно экзамен?

Повернула голову — Шаэр свесился в кресле и был без сознания. Я отстегнулась. Пахло гарью.

— Прекращай ныть, Кера, надо привести в чувство Шаэра, и будем выбираться.

Она завизжала:

— Это всё по-настоящему, это никакой не экзамен! На экзамене не станут убивать кадетов!

Я пожала плечами.

— Если бы хотели, то убили бы, а так нас лишь немного потрепало. И вообще, возьми себя в руки, ты же чистокровный виг, — подначила я её. — Вы, виги, психически устойчивы ко всяким встряскам.

Шаэр застонал. Открыл глаза и непонимающе осмотрелся.

— Нифига себе экзамен! — Он отстегнулся и встал, а затем закричал и начал заваливаться на меня. — Нога!

Я почти рухнула на пол под его тяжестью. Его комбинезон взмок от пота, боль, похоже, и правда была адской.

— Кера, помоги, — попросила я. Надо отдать должное, она постаралась успокоиться. Подползла к нам и, придерживая Шаэра, помогла мне выбраться. Я осмотрелась — в кабине всегда должна быть аптечка, так заведено на кораблях вигов. Вообще, аптечек было несколько штук — и в трюме, и в отсеках, и в шлюзах.

— Никогда не знаешь, какая часть корабля отвалится при экстренном приземлении, доступ к аптечкам должен быть всегда, — говорила нам преподаватель по выживанию.

Медик-элефин, который преподавал экстренную медицинскую помощь, любил поговаривать:

— В случае падения на поверхность планеты в аптечке найдутся все необходимые препараты: успокоительные и противодиарейные.

Он заставил нас выучить состав типовой аптечки вигов. Кроме названных препаратов, в неё входил инъектор с обезболивающими средствами, антибиотики, антисептики, запаиватель ран. И набор тестов на пригодность воздуха и воды.

Ножницами из аптечки я разрезала штанину комбинезона Шаэра, и мы ахнули. Перелом! Шаэр застонал:

— Ну и как я с такими нупсами сдам экзамен?

Я едва не закатила глаза.

— Заткнись, Шаэр, — фыркнула Кера. — Без нас ты точно его не сдашь. — Она окончательно успокоилась. — Ты ведь знаешь, что на экзамене мы должны спастись, применить медицинские навыки и навыки добычи пропитания. Так что тебе почти повезло — лежи и ничего не делай. А нам тебя как-то придётся тащить на себе.

Шаэр послал её в глубокую чёрную дыру.

Я поставила однокласснику обезболивающее, а потом мы с Керой искали, чем бы зафиксировать ногу, чтобы кость не сместилась и закрытый перелом не превратился в открытый. При падении кабина пострадала, и сейчас вокруг свисали провода, металлические перфорированные панели. Пришлось повозиться, чтобы открутить панель нужного размера.

— Надо выбираться, — заявила я, глядя на авариный выход над головой.

— Точно тупая нупса, — фыркнул Шаэр. — Вдруг там непригодная для дыхания среда?

— Мы бы это почувствовали, — поддержала меня Кера. — Тебе с пола не видно, но в обзорном стекле трещина.

Встав на кресло, я отщёлкнула запорные механизмы, повернула ещё один по часовой стрелке, как было указано на схеме, и крышка откинулась. Я от испуга чуть не рухнула вниз. Послышалось шипение — это надувалась горка, по которой мы съедем вниз. Я подтянулась и высунулась.

— Очуметь!

Мы не приземлились, а приводнились. Взяв спасательные наборы (есть под каждым креслом пилотной кабины), в каждый из которых входили спальник, нож, ещё одна аптечка, кружка и котелок, выбрались на поверхность катера. Труднее всего оказалось вытащить Шаэра.

Поднырнув под плечи одноклассника, мы, по грудь в воде, поковыляли к берегу. Нам повезло с погодой — тепло, солнечно. Не тропики, но и не ледяная пустыня.

Обсохнув, мы с Керой отправились в лес, который виднелся рядом. Следовало развести огонь и поймать что-то съедобное. Вода, в которую мы упали, оказалась в целом пригодной для питья; напрягала повышенная жёсткость, но она останется на стенках котелка. Если бы мы попали сюда надолго, котелок бы не выдержал — весь зарос окалиной и однажды треснул от перегрева.

Как ни странно, Шаэр, находясь в таком состоянии, смог помочь. Я с тоской думала о том, как мы будем разводить огонь, тря палочку о сухой мох, как делали на многочисленных практиках, но этого не потребовалось, у нашего одноклассника нашлась зажигалка.

— А нам засчитают экзамен, если мы воспользуемся ей?

Он кивнул:

— Да, смотрители носят в карманах множество полезных вещиц. Я спускаюсь с родителями на планеты, и у нас давно заведено, что все подобные мелочи должны быть всегда с собой, неважно, дома ты, на маяке, в путешествии или на учёбе в школе навигаторов.

Я сделала себе заметку обдумать это и начать собирать вот такой вот личный спас-комплект.

А Шаэр удивил ещё раз:

— Ну что, девочки, пошли ловить рыбу? — Он достал моток лески и крючки.

Очуметь! Нет, теперь я точно обзаведусь личными мелочами, способными облегчить жизнь. Через год у нас трёхмесячный практикум по выживанию, и я буду к нему готова!

Мы валялись на спальниках и лениво перебрасывались колкими фразочками. В нашей ухе не было соли (я мысленно добавила её в список мелочей), макуто и специй, но мы всё равно до косточек обглодали четырёх некрупных рыбёшек и выпили невкусный, почти пресный бульон. Мы даже вздрогнули, когда на наши коммы пришло сообщение, что экзамен сдан и через двадцать минут нас телепортируют.

Уже стоя в трюме катера, который уносил нас от неведомой планеты, где проходил последний экзамен третьего курса, Шаэр, которого мы с Керой поддерживали, со смешком заметил:

— А ты, Васькина, ничего. В следующем году практика на три месяца, присоединяйся ко мне?

Хотелось ответить гадостью, но я только хмыкнула:

— Спасибо, я с близнями. И да, я тоже кое-чему у тебя научилась.

* * *

— Земля, прощай! — прокаркала я. Моя ступа взмыла вверх и зависла в трёх метрах над поверхностью, распугивая гостей карнавала. — В добрый путь! — И ступа полетела…

В этот раз кадеты всех курсов обеих школ навигаторов и все студенты ММР с Элеи укрепляли дружбу народов на Франгаг, в императорском дворце. Меня неприятно удивило присутствие леди Маэлин на этом мероприятии.

Что ей потребовалось?

Хотя… Она глава дипломатического корпуса Элеи, даже если сегодня она не обеспечивает безопасность праздника, наверняка официально сопровождает своих.

Я всматривалась в элефинов, но все они были в костюмах и масках.

Если Лиг здесь, сомневаюсь, что смогу его опознать.

Тут я заприметила старого знакомого. Он, беззубо улыбаясь, смотрел вверх и приветственно махал рукой.

Как он меня узнал⁈ Ведь мой костюм в этот раз совершенно другой! Хотя… параллель провести нетрудно.

Когда я, в плаще с капюшоном, ввалилась в катер нье' Оалу, Тэль и Тэлия, знающие в общих чертах о моём костюме (помогали мне делать приметные бусики), долго не могли остановиться. Тэль даже начал икать от смеха. В этот раз я решила быть Бабой Ягой. Седой всклоченный парик, невзрачный грязно-красный платок на голове, состаренное серое платье с длинными широкими рукавами, фартук с вышивкой — с ним мне помогала Тэлия; уникальная девчонка — матерится, как грузчик из космического порта, танцует, как фея, знает литературу тысячи миров и умеет вышивать! Ещё у меня были бусики из черепушек мелких животных, длинный бородавчатый нос, зуб, торчащий из-под нижней губы, седые брови, руки в гриме, длинные острые чёрные ногти и, конечно же, «ангельский» голос. Когда в прошлом году я покупала простенький модулятор голоса, даже подумать не могла, что он пригодится мне снова.

С реквизитом я не заморачивалась, конечно же, выбрала летающую ступу.

В самом начале вечера, чтобы привлечь побольше внимания, я облетела очумевших императора и императрицу Франгаг.

— Кручу-верчу, обмануть хочу! — Запись крутилась снова и снова.

Император и наследный принц смотрели на меня, переговариваясь, а потом оглянулись на Кайсу-Дэгни: она, глядя на меня, хохотала. Она что-то сказала сыну и внуку, и те тоже рассмеялись. Узнали, стало быть, персонажа. В том, что тётя Катя рассказывала им сказки Земли, я не сомневалась. А потом я развлекалась сама и развлекала журналистов. Рядом со мной висела голокамера, и через динамик сыпались вопросы:

— Где вы живёте?

— В избушке на птичьих ножках.

— Я думала, что ваш дом — школа навигаторов, — послышалось растерянное бормотание.

— Там тоже живу, — прокаркала я. Хотелось подразнить журналистов, уж больно часто они мелькали в моей жизни и писали всякие небылицы про меня. И неважно, что они не знали моего настоящего имени.

— Какой у вас рост?

— Метр с кепкой.

— Это как? — удивилась журналистка.

— Наденьте на метр головной убор — и получите мой рост, — вдохновенно издевалась я над ней.

— Какое ваше любимое блюдо, уважаемая?..

— Баба Яга, — представилась я и сообщила, показательно поковырявшись в носу: — Младенчиков есть люблю.

— Как⁈ — ахнула журналистка.

— Запечёнными, естественно, — облизнулась я.

Сзади раздался смешок. Оглянулась — мой прошлогодний знакомец стоял рядом и протягивал бокал игристого вина. С сомнением посмотрела на бокал, а потом решила, что от одного ничего не будет, и взяла его.

— Ладно, отступлю сегодня от своей диеты.

Голокамера испарилась, видимо, до журналистки дошло, что я над ней издеваюсь.

— Зачем ты их дразнишь? — полюбопытствовал парень. — Кстати, потрясающий костюм! Хотя прошлый мне понравился больше. — Он выразительно посмотрел на мою грудь. Ну да, в прошлый раз из выреза выглядывало кружево бюстгальтера. Я даже не стала отпираться и говорить, что он меня с кем-то спутал.

— Ты видел, что они про нас написали в прошлом году?

— Было забавно. — Он предложил: — Мороженое, пирожное? Номер твоего комма?

— Хочу мяса и овощей.

— Не улетай, прекрасная, я скоро, — ответил элефин и умчался к накрытым столам.

Я улыбнулась. А ведь это настоящий флирт. С этим парнем почему-то было так же легко, как с Лигом. Неизвестный элефин вернулся быстро, протянул мне тарелку, наполненную сыром, ветчиной и овощами, и новый бокал игристого.

— Спасибо, не дал старушке умереть с голоду, — насытившись, поблагодарила я. — Милок, покататься не хочешь? — кивнула на свою ступу. Каюсь, именно из-за этого парня спроектировала её двухместной.

— Жду не дождусь, прекраснейшая.

Мы летали по парку, несколько раз со смехом улепётывали от вспышек голокамер.

— Не тошнит? — выкрикнула я, чуть оглядываясь.

— Не-а! — выкрикнул он.

Я млела от ощущений. Парень держал меня за талию. Внезапно нас тряхнуло, и я испуганно посмотрела на датчики на небольшой панели управления.

Да что б тебя!

Я же знала, что, если со мной в ступе кто-то полетит, полёт должен быть непродолжительным. Если мы не хотим упасть, придётся спуститься и дать движку остыть.

— Выпрыгивай, милок, у нас авария.

Я свесила ноги через край и спрыгнула. Мы остановились посреди тенистого парка, довольно далеко от основного мероприятия. Я села на траву.

— На каком ты курсе? — спросил парень.

Я со смешком ответила:

— Боишься, что привлекут к ответственности за спаивание малолетних?

— Виги уже в пятнадцать лет совершеннолетние. — Парень сорвал травинку, сунул её в рот и, закинув руки за голову, улёгся в траву.

Виги — да, но люди — нет.

— На третьем.

— Так как насчёт номера комма?

Я тоже сорвала травинку и теперь мяла её в пальцах.

— У меня есть парень, — зачем-то сказала я ему.

— А почему тогда ты тут вместе со мной?

Наверное, мой язык развязал второй бокал игристого вина.

— Его семья не в восторге от меня.

Я тут же обругала себя за болтливость, но он промолчал. Эта тишина угнетала. Очень хотелось, чтобы ступа уже остыла и можно было вернуться на праздник. Я встала, парень тоже. Проверила термодатчик — по-хорошему, ещё бы минут двадцать подождать…

— Нам пора, — сообщила я неизвестному, но волнующему меня парню. Он помог мне забраться в ступу, очень легко, несмотря на костюм, вскочил ко мне, а затем, не дав повернуться к пульту управления, притянул к себе и поцеловал.

Вот теперь я точно знала, что значит крышесносный поцелуй. Теперь я поняла: то, о чём пишут в книгах, — не выдумка. Я забыла про Лига, про свою маскировку — полностью отдалась ощущениям. Восторг затопил меня. Я и не заметила, как села на ступу, подняла подол платья почти до бёдер и обхватила парня ногами.

Не отпущу! Мой!

Не разрывая поцелуя, смутно отметила, что его ладонь скользит по моей ноге. И вот пальцы дотронулись до резинки трусов. Очуметь, как же мне нравилось происходящее!

Поцелуй прервался внезапно, парень ошарашенно выплюнул на ладонь… мой накладной зуб. А мне стало бесконечно стыдно за своё поведение. Чтобы скрыть неловкость, я засмеялась. Уж больно забавный был вид у парня.

* * *

У себя в отсеке я всё время трогала губы. Тот поцелуй всё ещё жёг, заставлял сердце биться чаще, внизу живота сладко тянуло. При этом меня угнетало чувство, будто я предала Лига. И неважно, что я для него просто друг.