19
19
Остаток вечера прошел через чур спокойно, что казалось подозрительно. Фирейн просто ушел в спальню, улегся на кровать и, как скучающий муж полазив немного в планшета, взял и уснул. Но, зная что из себя представляет командор и, помня, как он вел себя в прошлый раз от такого его безразличного нам отношения тревога и вовсе нарастала.
Мы с подругой сидели на диване, подогнув под себя ноги и смотрели в панорамное окно, рассматривали пролетающие мимо транспортные прозрачные капсулы, разглядывали город внизу, который с приходом ночи засветился разноцветными огнями и сверху смотрелся просто потрясающе. Но потом тоже улеглись вместе, укрылись предложенными ранее пледами и уснули.
Я видела Гарда, его пленительную улыбку и влюбленный взгляд. Его густые черные волосы рассыпанный по мощным плечам манили прикоснуться, а губы требовали поцелуя. Мы целовались упоительно и жадно, он крепко обнимал меня, я скользила ладонями по его упругим мышцам, стонала ему в рот и желала большего. Желание накрывало с головой, а между ног все текло и требовало внимания. Гард словно чувствовал меня, потому что уложил на ложе. Спускался горячими губами до моей груди, потом стал прокладывать дорожку поцелуев ниже. Я стонала с голос и не могла сдержаться, предвкушая поцелуй в самое сосредоточение чувствительности, но Гард почему-то медлил. Я опустила взгляд, но вместо моего любимого увидела Фирейна, который лежал между мной и Адой и откровенно лапал. От моего крика проснулась и Ада.
— Ну что вы испугались, я же чувствую ваши желания, я смогу вам обоим доставить удовольствие, а вы — мне. Соглашайтесь, — соблазнял он, совершенно не осознавая что предлагает и кому.
— Ты что удумал урод синезадый! — скидывая его поганые руки с себя кричала подруга.
— Убирайтесь прочь из нашей постели, — закричала я с ней одновременно.
— Не забывайтесь, — прорычал тогда Фирейн, в миг переменившись, вся напускная дружелюбность с него слетела. — Я сейчас уйду, но в моих силах сделать так, что вы сами приползете ко мне.
Долго мы еще лежали после этого с подругой без сна, но жар внизу живота так и не проходил.
— Чувствую это не с проста, сдается мне, что это полезные для самок яблочки на нас так подействовали, — сделала я свои выводы.
— У, змей искуситель, не зря он так настаивал их побольше съесть, — поддержала меня подруга, которая тоже мучилась желанием.
Очень хотелось смыть возбуждение холодным душем. Так как того, кто принимает душ, было отлично видно как с дивана, так и со спальни, мы решили проблему — по очереди держали покрывало как ширму. Так наспех обмывшись, опять натянули грязные комбинезоны и вернувшись на диван, наконец смогли спокойно уснуть.
Утром нас вновь ждали в суде, но до этого был завтрак, который проходил в напряжении, а все не только из-за ночного происшествия, но и от того, что утром Фирейн начал действовать более открыто. Не обращая внимания на наши протесты, он, как ни в чем не бывало нагло касался нас, стремился обнять или подержаться за грудь и нижние наши округлости. Когда он находился рядом, я чувствовала неприятный запах исходивший от него, чего-то горького и горелого, отчего становилось еще противнее. Его поведение только нервировало и добавляло тревожности, потому что открыто и грубо послать его мы боялись.
На судебном заседании, закономерно, мы появились в подавленном настроении. Опять кого-то заслушивали, кто-то задавал вопросы, кто-то на них отвечал, но это мало касалось именно нас, поэтому мы сидели с опущенными головами и слушали в пол уха. Но, когда в зал для допроса вошли братья Аконтар, то мы с подругой подобрались и слез сдержать не смогли. Наши мужчины были в парадных военных костюмах, которые подчеркивали их спортивные тела, а необычная вышивка на кителях придавала им торжественный вид и делала еще более ослепительными. Увидав нас в слезах и в компании командора, братья изменились в лицах, которые и без того были серьезными, и не обращая внимания на возражения судей направились к нам. Фирейн не дал им подойти к нам близко:
— Настаиваю на бессрочном запрете братьям Аконтар приближаться к моим подопечным. Они плохо влияют на самочувствие последних. Видите, они морально не стабильны! — громко выкрикнул он.
— Постановляем, — приняли его требование судьи и в подтверждении подняли скипетр вверх.
— Мы против, мы не согласны, — еще больше заливаясь слезами, кричали мы, пока человекоподобные роботы теснили наших альдарцев дальше от нас.
— Возражения от самок неразумных рас не принимаются, — поставили точку судьи.
Слово взял доктор Зельн:
— Данные самки добровольно начали участие в исследовании, которое я инициировал с разрешения и в полном соответствии с законодательствами планеты Альдарион и Галактической Федерации. Я настаиваю на его окончании.
— Каков срок окончания вашего исследования?
— До окончания опыта две галактические недели, — ответил он.
— Протестую, в связи с изменившимися обстоятельствами, настаиваю на его немедленном прекращении и разрешении мне, как их официальному опекуну на заключение от их имени донорских договоров, во имя возрождения популяции альдарцев, — подал свой мерзкий голос Фирейн.
— Принимаем. Для завтрашнего заседания доктору Зельну подготовить все результаты исследований, а советнику теру Ардалиону Фирейну соответствующие донорские договора и кандидатов.
После этих слов мы окончательно запаниковали. Мысль, что мы больше никогда не увидим наших альдарцев, ввергло в бездонное отчаяние, а зависимость от такого существа как Фирейн и вовсе лишило почвы под ногами. Зная его самовлюбленную, беспринципную и лицемерную натуру мы не питали иллюзий на счет защиты от него. На людях он разыгрывал из себя заботливого опекуна — добропорядочного, радеющего о нашем благе, добросовестно исполняющий свои обязанности. Но стоило нам остаться наедине, без свидетелей, как он превращался в охотника добивающегося своей цели любой ценой.
Открыто вредить он нам не мог, но и попыток склонять нас к его желаниям не оставлял. Вчера он начал с соблазна: отрыто демонстрировал свое тело, чтобы заворожит, сломать нашу волю. Потом перешел к грязным уловам — попытался использовать афродизиак, чтобы подчинить нас насильно. И если вчера его козни не сработали, то что он выкинет сегодня? Сердце колотилось в ужасе, а в груди нарастала ярость.
Первым, что Фирейн сказал, когда охрана удалилась, и мы остались в его апартаментах наедине, было:
— Я же говорил, что в моей власти сделать вашу жизнь прекрасной или ужасной, поэтому в ваших интересах принять правильное решение. У вас на самом деле не так много времени. Решайтесь, иначе я подберу вам таких альдарцев, от которых вы взмолитесь, чтобы я передумал, — со зловещей ухмылкой довел наши перспективы этот мерзкий слизняк.
Мы не стали ничего отвечать, вновь сидели на диване, опустив головы и молчали.
— Ада, я боюсь, — честно призналась я, пока опекун хвостатый принимал душ и натягивал свой домашний халат и расплакалась, не выдержав безысходности.
— Не раскисай, Гель, я тоже боюсь. Давай решать проблемы по мере их поступления, не падать духом и держаться, — попыталась поддержать она.
Переживания о нашем будущем положении полностью лишили нас аппетита, поэтому, когда Фирейн вновь пригласил нас на ужин, то ни я, ни Ада к еде не притронулись. Подруга вообще сидела отстраненная, молчала, на вопросы советника не отвечала, впрочем, как и я.
— Что ж, раз вы не голодны и не хотите со мной разговаривать, что для меня даже лучше, потому что развлекать вас я не планировал, а вот приятно провести время еще как планировал, — с мерзкой усмешкой произнес он. — Кстати, зря вы вчера прятали свои бесхвостые тела, когда принимали душ. Это нужно срочно исправлять, потому что, чтобы решить оставить ли вас себе или все же отдать своим друзьям, мне нужно знать товар в лицо, — на полном серьезе сказал он, надеясь, наверное, что мы добровольно доставим ему такое удовольствие.
Мы с подругой молча поднялись из-за стола и пересели на диван, игнорируя его. Он не оставил нас в покое, потому что раздвинув нас в стороны, сел между нами и обхватив за талии прижал к себе. Вновь в нос ударил противный запах горелого, но я старалась не реагировать. Ада вообще как будто была глубоко погружена в себя, поэтому будто тормозила, чем еще больше удивляла меня. Ведь в обычной ситуации она бы уже взорвалась, рвала бы и метала, а тут сидит безучастная.
Фирейн не останавливался в своем желании добиться нас. Он полез ко мне целоваться, я уворачивалась, тогда он схватил меня за волосы, зафиксировав так мою голов, и вновь потянуться своими губами. Мне оставалось сидеть с зажатыми губами, но это его совершенно не расстраивало, он опустился поцелуями ниже, потом начал расстегивать застежки моего комбинезона. Тут уже я не стала бездействовать, убирала его руки, пытаясь вновь застегнуть застежки. Некоторое время у нас ушло на молчаливую борьбу, когда он расстегивает, а я — застегиваю.
— Так дело не пойдет, — поцокал он языком и, как в прошлый раз, стянув мои руки своим хвостом, вновь принялся за мое раздевание.
Мне пришлось звать Аду на помощь, потому что она, как будто ничего вокруг себя не видела и мыслями была совсем в другом месте. Но когда она, наконец, очнулась и увидела, что происходит, то тут же включилась в борьбу и начала оттаскивать альдарца от меня.
— О, какая темпераментная самка, ты первая хочешь моей ласки? — освобождая мои запястья от своего хвоста, сказал Фирейн и переключил свое внимание на подругу.
Она тем временем повела себя совершенно в несвойственной ей манере и поддалась ему. Я видела, как Фирейн упоительно целуется с Адой и она не сопротивляется. От шока я не могла понять, как относиться к этому.
— О, Вселенная, до чего же ты хороша, — шептал он между поцелуями. — Куда же ты? — игриво спрашил он, когда подруга сначала поднялась, а потом стала медленно двигаться в сторону лифта. Ада поощряя Фирейна поцелуями и соблазнительными позами, приперла его в страстном поцелуи спиной к дверям лифта, а потом ничего не подозревающего альдарца укусила за губу и одновременно резко двинула коленом в пах. От неожиданной боли он замер с болезненной гримасой на лице, но этого подруге было достаточно, чтобы толкнуть его в кабину лифта, которая вовремя распахнулись створки. Затем она молниеносным движением нажать на кнопку блокировки дверей.
— Теперь до утра нас он точно не побеспокоит, — смачно сплюнув и утерев рукавом рот, как ни в чем не бывало, проговорила она. — Пошли спокойно искупаемся и одежду свою постираем, — как ни в чем не бывало предложила подруга.
— А ты уверена, что он не сможет вернуться? — с сомнением спросила я.
— Уверена. Блокировка изнутри на то и предусмотрена, чтобы снаружи никто не открыл.
Мы спокойно приняли душ, выстирали свои комбинезоны и повесили их сушиться на спинки стульев, а пока завернулись в большие полотенца.
— Ада, что с тобой? Ты себя очень странно ведешь, — спросила я подругу, видя как она находится на стадии глубокого осмысления чего то очень для нее важного.
— Гель, ты веришь в судьбу?
— С чего вдруг такой вопрос и тем более от той, которая никогда в нее не верила? — не понимая к чему она ведет, ответила я ей вопросом на вопрос. Она замолчала, опять о чем-то задумавшись. — Ад, что происходит?
— Сама не знаю, но чувствую, что что-то очень важное, — не менее загадочно ответила она.
— Ты плохо себя чувствуешь? — забеспокоилась я.
— Не в этом дело. Не знаю как объяснить, как будто у меня появилась какая-то важная миссия…
— Конечно, выжить в этом аду наша миссия и не двинуться умом, — пыталась помочь ей с самопознанием.
— Не то. Ладно, забей, наверное, нервное напряжение сказывается, вот и выдумываю себе не пойми что, — опять не понятно попыталась успокоить она меня.
Мы еще немного посидели, а когда небо за окнами стало совсем темным, легли спать, но сон не шел. Я ощущала себя как перед экзаменом тревожно и нервно.
— Гель, ты когда-нибудь хотела иметь детей? — вдруг спросила она.
— Ад, у меня и так их аж 30 штук было, — печалясь, ответила я и вспомнила своих первоклашек, которых только в прошлом году взяла. — И, конечно, я бы хотела когда-нибудь иметь детей, — потом представила себя, как на «инстаграммовских» фото, с большим животом и обнимающего сзади, улыбающегося Гарда и глаза вновь защипало от слез. — Я бы очень хотела иметь детей от Гарда, — тихо добавила я и расплакалась. Мне вторя, рядом шмыгала носом подруга. Мы обнялись и, жалея себя несчастных влюбленных рыдали еще громче.
Через какое-то время мы с ней затихли, но заснуть так и не смогли. То время, что я пролежала без сна, посвятила переоценке своей жизни. На Земле у меня все было как у всех: любимая работа, развлечения, обычные земные планы: когда-то выйти замуж, родить и воспитать детей, тихо состариться. И даже если бы в той моей жизни что-то пошло бы не плану, то большой трагедией бы это не было. Если бы не вышла замуж — не страшно, ребенка родить для себя я бы смогла и без оного, если не смогла бы родить, тоже не беда, взяла бы из детского дома, муж оказался не хорошим, все поправилось бы разводом, не говоря уже о смене работы или места жительства. Там я была уверена в себе и своем будущем и ничего меня в нем не страшило. Сейчас же, попав в такие экстремальные условия, когда ты сама себе не хозяйка и совсем скоро ты с легкостью можешь превратиться из свободной личности в раба без прав и желаний, невольно задумалась на что я способна, чтобы избежать этого? И пришла к выводу, что я способна на крайние меры и смогу найти в себе силы их осуществить. «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях» — подходящая к моему случаю поговорка. Потому что смириться с ролью рабыни или инкубатора никогда не смогла бы.
Так и не сомкнув глаз, каждая думая о своем, мы с подругой пролежали до рассвета, потом поднялись умылись и с какой-то внутренней готовностью пошли разблокировать дверь.
Позже на пороге появился злющий Фирейн, сменивший свой домашний халат на военный синий китель и молча, указав нам на кабину лифта пропустил нас внутрь. Снаружи здания нас уже сопровождала охрана. Все те же вооруженные люди. На известном нам флайере, мы добрались до здания суда и вошли внутрь. Там нас тоже уже ждали все собравшиеся: доктор Зельн, судьи, сидевшие на возвышении, Гард с Даргом. Как и в прошлый раз наши места оказались через проход прямо напротив братьев, за ними сидел Зельн. Нас усадили на первый ряд, по обе стороны от нас сидела охрана, а за нами с омерзительно самодовольной улыбкой восседал Фирейн.
Начался судебный процесс, Зельн что-то вещал и сыпал научными терминами, которые мы совсем не понимали, потом он передал сигнал со своего наручного гаджета на галаграфическое устройство и прямо перед судьями появились какие-то диаграммами. Пока все увлеченно разглядывали разноцветные графики, он, не переставая пояснять, подошел к нам. Быстрым движением схватил нас за руки, и что-то проделав, отчего мы ощутили резкую боль в центре ладони, также быстро развернулся и пошел на свое место, при этом заканчивая лекцию.
— Это все, конечно, интересно доктор Зельн, но, по большому счету, не относится к данному делу, — обратился один из председательствующих. — Если вы ничего больше не можете представить, то по сему постановляем: Командору тер Ардиналу Фирейну в течении галактической недели найти кандидатов на донорский контракт и его подписанный представить нам, а до тех пор осуществлять обязанности опекуна.
Не успел судья закончить речь, как с места вскочили наши альдарцы и, не сговариваясь, в один голос выкрикнули:
— Вы не выслушали нас. Просим выслушать нашу сторону.
— Не требуется, — ответил один из судей и поднял скипетр вверх.
Тогда я поняла, что это конец и мне ничего не остается, как сделать то, на что я готовилась всю ночь. Я легко выхватила пистолет, который висел на поясе у охранника, что сидел рядом и, резко встав, приставила его к своей голове, попрощалась с Гардом:
— Я люблю тебя, Гард, — выкинула. Сквозь слезы увидела, как в испуге все вскочили со своим мест. Я медлила, потому что нажать на спусковой крючок оказалось не так просто. Все естество сопротивлялось, в страхе уговаривая не делать этого.
— Геля, нет, — тоже вскочив со своего места, крикнул мне Гард.
— Я не смогу без тебя, я не хочу без тебя жить, — говорила, а у самой рука тряслась у виска. Через пелену слез видела только размытый образ любимого и больше никого.
— Беременны, — громкий крик Зельна, заставил меня замереть. — Обе самки беременны от братьев Аконтар.
И в миг все закрутилось: Дарг подлетел к Аде и подхватил ее на руки, укрывая от всего вокруг; Зельн подбежал к подиуму и что-то начал показывать судьям на приборе, а Гард медленно начал подходить ко мне, вытянув вперёд руки:
— Геля, опусти оружие, искорка моя, отдай мне бластер, — он медленно говорил и смотрел прямо в глаза, я видела лишь чёрную бездну, что поглощала меня. Гард подошел в плотную, отвел мою руку и забрал оружие, но я этого даже не заметила, потому что не могла оторваться взгляда от его глаз.
— Протестую, детеныши мои, — услышала я за спиной голос Фирейна.
— Даже не думай, командор, — это уже Дарг с Адой на руках подал голос.
— Пробы крови самок совпадают с пробами Аконтар, — заявил доктор Зельн, чем опроверг слова Фирейна.
Я тоже оказалась на руках у Гарда прижатой к его сильной груди.
— В виду открывшихся обстоятельств, постановляем передать землянок под опеку советников командора восточного флота Гарда Аконтар и Дарга Аконтар до родоразрешения, затем явиться в суд для заключения донорского договора.
Покидали мы с подругой здание суда на руках у своих мужчин все еще не веря в свое счастье.
— Ко мне на станцию их и в мед капсулу срочно, — суетился рядок ставший уже родным доктор Зельн. — Это надо же до чего довели наших драгоценных, похудели, побледнели еще и нервные расстройства заработали, — прочитал он, как заботливый родственник, пока мы усаживались в транспортную капсулу и готовились к взлету в космопорт.
Мы же с Адой несмотря на диагнозы Зельна просто светились от счастья. Только сейчас я окончательно поняла, что действительно счастлива, потому что нахожусь именно в том месте и с тем, где хочу и кого люблю и вижу его влюбленные глаза, а это однозначно счастье.
Адка о чем-то тихо разговаривала с Даргом, он нежно касался ее волос губами.
— Я никогда больше не оставлю тебя, — тихо говорил Гард, поглаживая меня по спине. — Ты не представляешь, на сколько ты мне дорога. Я готов был сегодня умереть если бы потерял тебя, — говорил и прижимал крепче.
В ответ я молчала, потому что то, что чувствовала внутри, не могла высказать словами. Это и любовь, и нежность, и облегчение, и радость, и надежда, а вместе с тем тревога и боязнь за будущее и будущее маленького лучика, что рос сейчас внутри меня.
А между тем мы прибыли в космопорт и перешли в большой космический шаттл, там, не выпуская нас из рук братья заняли командирские кресла, пристегнулись и мы начали старт с этой планеты. Как летели сквозь космическое пространство до нашей уже ставшей родной станции 1284 не знаю, потому что сразу же уснула заслушавшись стука сильного сердца Гарда.