Глава 11. Химия, золото и защита

Наконец нам привезли главное сырье для нашего химического производства – пирит. Вечером после занятий мы пришли в лабораторию. Фальма убедилась, что всё готово для производства серной кислоты. Новая посуда, рассчитанная на большие объемы реагентов, в алхимической лаборатории уже установлена и подходит для работы. Топлива для жаровни достаточно. Рафитул помнит, что нужно делать и в каком порядке. Можно начинать. Я присутствовала при запуске работы. Могли обойтись и без меня, но мне самой было любопытно посмотреть. Когда огонь под колбой с сырьем загорелся, мехи начали качать воздух, а в стакане для конечного продукта через воду стали прорываться коричневые пузыри, в воздухе потянуло резкой кислотной вонью. В этот момент мы с Фальмой удалились. Страшно подумать, какая атмосфера будет стоять в лаборатории под утро. К счастью, Рафитулу это безразлично, не отравится, он и так мертвый. * * * Утром перед занятиями мы забежали посмотреть на результат первой ночи работы. Фальма проверила жидкость в колбе, сунула туда деревянную щепку. Щепка почти сразу почернела, обуглилась. – Процентов семьдесят концентрации точно есть! – удовлетворенно кивнула она себе, глянув на результат пробы. – А скорее – больше. Концентрацию мы могли определить весьма примерно. Для точного измерения не хватало ни оборудования, ни веществ с эталонной чистотой. В детали я не вникала, но что у нас нет привычных для земного химика инструментов – и так понятно. Мы убежали на занятия, а наш мертвый алхимик продолжил работу. Он конструкт, ему отдыхать не обязательно. * * * Мы мирно сидели на второй лекции. А в это время… По коридору кафедры алхимии шел престарелый мастер-алхимик. Он прочел лекцию студентам и теперь намеревался в одиночестве хлебнуть вина в своей лаборатории. Проходя мимо комнаты, арендованной нами, он почувствовал необычно резкий запах, который просачивался через замочную скважину двери. Старик был существом любопытным. Он не без основания считал, что тот, кто владеет чужими секретами, может получить от них выгоду. К тому же он давно приглядывался к нездоровой суете, которая происходила вокруг этой лаборатории. Он видел входящих туда студенток, обратил внимание на новую посуду, которую туда приносили, и даже однажды заметил магического конструкта, которого мы вели на рабочее место. Алхимик поколебался перед дверью, потом осторожно ее приоткрыл и заглянул внутрь. Внутри стояла ужасающая вонь. Кроваво-красный скелет в защитных нарукавниках и фартуке качал мех. В жаровне теплилось пламя, в большом стакане бурлило что-то мерзкое. Мастер прикрыл рукавом нос и храбро шагнул внутрь. Скелет удивился, повернул голову, но никак не отреагировал, продолжал работать. На самом деле Рафитул сказал незнакомцу, что входить сюда нельзя, но тот его не слышал, он не обладал даром некромантии. Инструкций препятствовать кому-либо силой у мертвеца не было, никто не предусмотрел, что в лабораторию могут заявиться посторонние. Так что Рафитул позволил старику войти и остаться, пока тот не мешал работе. Любопытный мастер сообразил, что со стороны скелета ему ничто не угрожает. Покрутился по помещению. Рассмотрел колбы и бутыли. Потыкал пальцем в мешки с сырьем. Приоткрыл один и ахнул. Там было золото!! Целый мешок самородного золота!! Алхимик открыл другие мешки. И там тоже!! От едкой вони слезились глаза. Перехватило дыхание. Старик бросился к реактору. Над пламенем стояла стеклянная колба, в ней лежало золото, которое частично почернело и осыпалось порошком. «Они сжигают золото, превращая его в бурый газ?! – ужаснулся мастер. – Но что же в этом газе такого ценного?». Он подскочил к стакану с кислотой и сунул в нее палец. Быстро вытащил и лизнул. Ядреная кислота обожгла язык. Но хуже было другое – она стала жечь кожу пальца! Действия старого алхимика можно оправдать тем, что его мир еще не знал таких сильных ядов, что даже прикосновение к ним было опасным. Даже лекари в качестве экспресс-лаборатории использовали собственный нос и язык, определяя некоторые болезни по виду, запаху и вкусу мочи. Старик стоял, выпучив глаза. Палец нестерпимо жгло. Скелет качал мех, не понимая, что делать с незваным гостем. Он хотел бы посоветовать тому сунуть палец с ведро с водой, но незнакомец его не слышал. Мастер взвыл, схватил из мешка кусок пирита, который он принял за золото, и с вытаращенными глазами выбежал из комнаты. Рафитул пожал плечами, закрыл дверь лаборатории и продолжил качать мех. * * * На лекцию вбежал запыхавшийся служитель академии. – Леди Фальма Блуа, вас срочно вызывают к декану факультета алхимии! Мы удивленно переглянулись. – Там ничего не могло взорваться? – уточнила я. – Да нет. Хотя да, но только если в кислоту что-то не то сунуть… Рафитул не мог, я его предупредила об осторожности. – Идем вдвоем? Я от любопытства не усижу тут. – Идем. Мы потопали за служителем. В кабинете декана алхимического факультета царило оживление. Сам декан сидел за массивным столом. Перед ним – кусок золотой обманки, ее я узнала с первого взгляда по острым граням сколов. Пирит, в отличие от золота, материал хрупкий. И кристаллы у него кубические, а не в форме пирамиды. Сбоку сидел странный персонаж. Старик с красным носом, красными глазами и красным, обожженным, кончиком пальца. Вокруг пальца суетилась ведьма, лечила. – Леди Фальма? Что это?! – декан ткнул пальцем в пирит. – Пирит? – удивилась леди. – Что? – Пирит. Сырье для получения железного купороса. – Не золото? – Нет, конечно. Напряжение в комнате резко спало. Одно дело, когда кто-то с ужасной вонью превращает груды золота в неизвестную опасную дрянь, и совсем другое – когда не золота. – Тем не менее. Вы занимаетесь какими-то опасными экспериментами в помещении Академии. Это угроза для ее сотрудников и студентов. – Простите, декан. Могла бы я ненадолго выйти, узнать, что там произошло? – попросила я. Декан позволил. Я быстро метнулась к Рафитулу, тот мне рассказал, как всё было. Я вернулась и пересказала нашу версию событий. – Как видите, господин декан, – укоризненно посмотрела на старика Фальма. – Мастер сам виноват в своих горестях. Он с неясными намерениями вошел без разрешения в чужую лабораторию. Совал нос, куда не следует. А напоследок еще и окунул палец в неизвестное ему вещество! Разве можно быть таким неосторожным? Так и умереть можно. «А у нас, кстати, и способ избавляться от трупов имеется, – пришла мне циничная мысль. – Растворили бы в кислоте». На самом деле – не растворили бы. Это сколько кислоты надо! Рафитулу на этот труп месяц работать. Дальше разговор перешел в конструктивное русло. Нас настойчиво спрашивали, что мы делаем и зачем. Мы отвечали уклончиво. Сама серная кислота тут уже давно известна. Известна и ее концентрированная форма. – Эта жидкость используется ювелирами для очистки драгоценностей, – сказала почти правду Фальма. – Мы решили наладить ее производство в больших количествах. Ведь не только мастерам-ювелирам надо чистить брошки и колечки. Нам поверили. Ну действительно, очистка брошек и колечек – что может быть более естественным для двух молодых девиц? Так что мы отделались легким испугом. Но кое-какой урок из происшествия мы извлекли. Если даже любопытный старик-алхимик сунул нос в нашу лабораторию, то студенты тем более сунут, это всего лишь вопрос времени. Страшно подумать, что они могут учудить, увидев мешки золотой обманки и незнакомую едкую жидкость, от которой забавно чернеет дерево. Поэтому лабораторию мы теперь всегда держим закрытой на замок, а Рафитул получил инструкции, как действовать, если в комнату ломится кто-то чужой.