Глава 12. И снова магическая защита и золото

Наработка нужного количества кислот – дело не быстрое. К счастью, моего участия оно не требовало. Пока Фальма с Рафитулом занимались химией, я оказалась предоставлена сама себе. У меня в кои-то веки выдалось свободное время. Однажды во время ужина я услышала, что еще одна ведьма из нашей группы пострадала – съела что-то несвежее и очутилась в лазарете с ужасающим поносом. Если бы такое случилось с кем угодно – никто не удивился бы. Несварения желудка из-за пищи сомнительной свежести или прокисшего пива – унылая обыденность для всех сословий, даже с аристократами такое случается частенько. Но с ведьмой? С ведьмами такого случаться не должно. Они легко и быстро справляются с мелкими телесными неприятностями. Так что я опять вспомнила о том, что ведьмочкам нашей группы активно не нравилось, как меня хвалила преподавательница, и о той защите, которую я смастерила. Защите, которая отражает воздействие на самого агрессора. Похоже, она опять сработала. Без этой защиты это я сейчас лежала бы в лазарете. И вот, сижу я, вяло ковыряюсь в тарелке. Вспоминаю, как Бравет Нелес раскритиковал мой подход. И тут мне приходит в голову идея переделать мой защитный амулет. Разделить его действие на две части: отдельно защита от опосредованного нападения, отдельно отражение нападения на агрессора. Тогда защита будет срабатывать всегда, а отражение – только когда у амулета хватит магической силы. Хотя нет, тогда и отражение будет срабатывать всегда, если агрессор не носит защиту от опосредованного нападения… Запуталась я. Надо у Бравета уточнить… * * * Вечером в библиотеке я быстро просмотрела главы из учебников, которые мы проходим на лекциях. Потом напрягла свой мозг и, после нескольких более или менее удачных попыток, выписала на пергаменте формулировку для нового заклятого предмета, амулета, который должен защищать от нападений ведьм. – Чем вы так увлечены, Тригета? – как раз и Бравет подошел. – Помните наш разговор о защите, отражающей атаку на того, кто напал? – Помню. Я объяснила идею. Действие амулета разделяем на три части. Одна формула, как обычно, отвечает за постоянную его подзарядку. Ее опытная ведьма даже не произносит при заклятии, просто обозначает в мыслях тип амулета, как «постоянного действия, самозарядный». Вторая формула отменяет магию, которая опосредованно нацелена на владельца амулета. Это, собственно, защита. Третья – производит удар по тому, кто активировал атаку, которая заставила сработать защитную часть амулета. Причем удар наносится такой же, какой была атака агрессора. – Как сложно. Неужели вы сможете удержать такую сложную формулировку в голове, пока будете заклинать амулет? – А я на пергамент выпишу формулировку и буду перед глазами держать. А заклятие произнесу как «Пусть станет, как написано на этом пергаменте». – Хм, – помял он подбородок. – Я, конечно, не знаю всех тонкостей работы ведьм, но такого приема вроде не слышал. Тогда, получается, этот список формул станет промежуточным амулетом? Или частью амулета? А если его потом порвать или сжечь? Станет ли работать основной амулет? – Ой! О таком я не подумала. Получается, амулет получится составным, из двух предметов? – Так проверить надо! – воодушевилась я. – Сам принцип. Создать заклятие с какой-нибудь формулировкой, действие которой легко проверить, и поэкспериментировать. – Как вы сказали? Поэкспериментировать? Вы, Тригета, в очередной раз удивили меня. Ваша неопытность обворожительна. – Почему? – насупилась я. – В магии работает научный метод. Он состоит в том, что при создании чего-то нового надо ознакомиться с работами прежних магистров, убедиться в том, что ваше мнение не противоречит мнениям признанных авторитетов. И только после этого, собрав максимально представительную библиографию, вы пытаетесь чем-то дополнить достижения предшественников. А вы ломитесь в неизведанное, не взирая ни на что. И, признаться, меня это увлекает. Определение научного метода по версии магистра Нелеса меня смутило. Я-то думала, наука основывается на проверке гипотез экспериментом, а оно вона как! Авторитетов надо в библиографию собрать… Я отвлеклась, задумалась. О магах. Научная магия в какой-то мере основана на вере. Маги, получившие образование в Академиях, верят, что рисунок из кружочка и пяти палочек обозначает человека. И эта руна, благодаря этой вере, работает одинаково, кто бы ее ни рисовал и в какую бы схему ни воткнул. А вот если ты сам придумаешь новый иероглиф, он будет работать только в твоих схемах, другой маг его использовать не сможет. Верят маги не только в руны. Когда отдельные руны составляют в общепринятую схему, цепочку знаков ведь тоже можно понимать по-разному. Но все маги знают – вот такая схема, допустим, – стандартный круг призыва, и она призывает души. А вот эдакая – защита от магического воздействия на тело, а вовсе не попытка лишить носителя амулета его тела. Маги верят в значения схем – и стандартные схемы действительно работают единообразно у всех некромантов. Маги привыкли верить. Но их вера не ограничилась верой в значения рун и схем, она распространилась шире, на мнения авторитетов из прошлого. Нельзя одновременно верить установленным правилам и быть новатором. Потому магический прогресс идет так медленно. Гораздо медленнее, чем мог бы идти технический, если бы его не заглушила магия. – Я буду пробовать такой подход, – очнулась я. – Только хочу уточнить… Тут я задала вопрос о том, будет ли срабатывать удар магией по агрессору в случае срабатывания защиты, или для срабатывания нужно превосходство в силе. Я всё еще путаюсь в условиях баланса сил. Бравет подтвердил – я права, будет. Если формулы составить правильно, и если мне удастся заложить эти несколько формул в одно заклятие. Мы поработали над словами заклятия. Формула защиты в результате стала звучать так: «Отменить магические воздействия, направленные на владельца амулета опосредованно через окружающих людей, животных, предметы и вещества». Формула отражения стала такой: «В случае срабатывания защитной формулы оказать такое же воздействие, как то, что запустило защиту, на его активатора». Звучит вроде косноязычно, но… на Земле мне попадались юридические контракты и законы, которые звучат еще хуже. У магических формул тоже есть свой наработанный веками язык. И непривычному человеку его понять сложно. * * * Магистр мне предложил, чтобы упростить задачу, на все атаки отвечать каким-нибудь одинаковым способом, например – несчастными случаями. Я отказалась. Может, кто-то мне пожелает, чтобы меня птица обгадила, а я ему – перелом ноги устрою. Несправедливо это. Мы с Браветом закончили обсуждать формулировки. С ними теперь вроде все понятно. На пергаменте записала, чтобы не забыть. Тут же задумалась, какое заклинание использовать для экспериментов, чтобы проверить – записанные на бумажке формулы не станут ли частью амулета? Потому что если станут, амулет перестанет работать после нарушения их целостности, а пергамент – штука недолговечная. Для моих экспериментов было бы неплохо подобрать заклинание, результат которого явно виден. Только какое? Тут мне новая идея пришла – вообще было бы неплохо видеть, что мой защитный амулет сработал. Тогда я буду точно знать, что вот та ведьма, которая вчера угодила в лазарет, желает мне зла. Ну или что кто-то неизвестный в определенный день пожелал мне зла, даже такая информация может помочь вычислить злоумышленника. Пока я думала, как это всё загнать в один амулет, осознала, что амулет может быть составным, из нескольких предметов. И так гораздо проще, потому что каждый предмет можно заклясть на одну функцию, простую и понятную. Стала рисовать угольком, как это может быть сделано. Скажем, поставлю в своей комнате чашу. Лучше даже не чашу, а каменную ступку. Да, именно каменную ступку, такие часто используют при приготовлении зелий. Они прочные, со временем не портятся, совершенно неубиваемые. Эта ступка будет заклята на защитную формулу. И защищать она будет именно меня. В ступке будет лежать пестик. Его можно заклясть на ответную атаку того, кто активировал нападение, от которого сработала защита. А еще в ступку я положу кусочек хрупкого стекла, не прошедшего после плавки термический отпуск. Оно способно расколоться при малейшем толчке, а я закляну его, чтобы оно треснуло при срабатывании защиты и никак иначе. Я вечером гляну и увижу – стекло треснуло, значит – меня сегодня атаковали. Эти стеклышки станут расходным материалом, как треснет – заменю, новый кусочек положу, целый. * * * Я думала и рисовала… – Что такого интересного вы нашли в ступке с пестиком? – вырвал меня из мыслей Бравет. – А? Да так… Ничего особенного, – вынырнула я из задумчивости. – Уже поздно, Тригета. Библиотека закрывается. Я всё еще хочу пригласить вас к себе в гости, на кубок хорошего вина. Я опять отказала. Не знаю, что с этим делать. Если я приму приглашение в гости, это прозвучит, как согласие на постель. Да по факту и будет согласием. Я бы, может, и не против. Скорее даже «за». Пусть даже без каких-то признаний, клятв и обещаний. Но я не готова решиться. Как-то неромантично это. «Библиотека закрывается, пошли ко мне, займемся сексом!». Фу! Хотя может и не фу… Вот если бы мы хотя бы мы потанцевали… затем пообнимались где-то в темном месте наедине… Да хотя бы просто обнял и поцеловал меня по-настоящему! Тогда я может и смягчилась бы. А так – не готовая я! * * * Я таки сделала защитный амулет из ступки с пестиком. Носить его на шее не надо, он заклят так, чтобы защищать именно меня, вне зависимости от того, где находится. Чтобы отключить защиту, надо пестик из ступки выложить. Так удобнее, чем добавлять в связку на шее еще один шнурок с медальоном. Вообще, обычай делать защитные амулеты именно в виде медальона на шее прижился потому, что это удобно. Во-первых, это указывает амулету на того, кого надо защищать, носителя. Оденет амулет другой человек – магия будет защищать его. Ведь обычные амулеты на продажу не привязывают к конкретному человеку. Когда надо отключить защиту, чтобы, например, ведьма смогла раненого подлечить, – снял медальон, и готово. Амулет всегда с собой, его никто не украдет и не испортит. Казалось бы – удобно. Но, кроме защиты от магической атаки на тело, бывает нужно использовать много других амулетов. От зачатия и для зачатия. От заразы и болезней. От ядов и похмелья. Для здоровья кожи и красоты. Для мужской силы и женской притягательности. От старения. И все эти амулеты надо согласовать с защитным, иначе они не станут действовать. Поэтому людям приходится таскать на шее целую связку медальонов. Если медальон на шее – стандартный защитный амулет его магию не отменяет, считает «своим». Моя защита от опосредованных атак действует не на тело, а на магию врага и окружающую среду. Согласования со стандартным защитным амулетом не требуется. А значит – ее на шею вешать не обязательно. Поэтому я и выбрала для физического воплощения амулета ступку и пестик. * * * Я сделала защиту от атак ведьм для себя. Потом подумала – вдруг на Фальму кто попытается наслать несчастья? И для нее тоже сделала. Мне несложно. Тоже в форме ступки с пестиком и кусочком стекла внутри. Показала, объяснила. Фальма отмахнулась: «Делай, как считаешь нужным». Я и сделала. И даже амулет ей отдавать на стала, поставила рядом со своим. Мне так понравились мои новые защитные амулеты, что я решила сделать такую же защиту от проклятий, насланных на наш бизнес. Ведь ведьма может не на человека наслать неудачи, а на торговые дела, корабли, земли, стада, мастерскую или дом. И тогда на караван купца нападут разбойники, корабль попадет в шторм, на поле прилетит саранча, свиньи заболеют чумой, у мастера будут ломаться инструменты и портиться заготовки, а в доме сгниют от сырости полы или протечет крыша. Пока мы никому не известны – никто не знает о наших делах и слать проклятия некому. А вот когда начнем продавать зеркала, и об этом услышат наши конкуренты, дуронские мастера, вот тогда нам придется беречься. После многих лет монополии на зеркала и красивую посуду денег у них – как песка на пляже. Могут нанять хоть сотню ведьм, которые станут круглосуточно проклинать нас и наш бизнес. Уверена – именно так они и сделают. Вот тут-то моя защита и потребуется. Эту идею, защиты мастерской и бизнеса будущей компании, я тоже обсуждала с магистром Нелесом. Тот поддержал. Говорит, сам он в таких вещах экспертом считаться не может, надо с опытной ведьмой посоветоваться, но то, что ведьмы могут несчастья насылать не только на человека, но и на его дела, это факт. – А если можно несчастья насылать, то можно и удачи? – заговорила я еще об одной своей идее. Магистр улыбнулся: – Нет. Многие ведьмы пытались, но сейчас достоверно известно – удача и неудача с точки зрения магии не являются равноценными. Есть второй принцип равновесия, который гласит, что магия может легко разрушить, но не умеет создавать. Или, в научной формулировке: «Затраты силы на разрушение чего-либо на два ранга ниже, чем на улучшение того же». Принцип превосходства магической защиты над нападением – частный случай этого закона. – Ага. Значит, призвать удачу для нашего дела не получится. – Получится, – с сарказмом ответил Бравет. – Только действовать это не будет. Для удачи в делах одной магии недостаточно. Тут надо головой думать и руками работать. * * * Пока я возилась с защитой от проклятий, Фальма поставила на поток производство кислот и уже занималась выплавкой золота из наших самородков. В первую ночь, когда началась работа с золотом, я не удержалась, пришла посмотреть. Переработку золота мы вели в стеклодувной мастерской. Там большие удобные печи, а не жалкие жаровни, как в алхимической лаборатории, там есть шаровая мельница, пригодная для измельчения породы. И помещение больше. Удобно. Фальма руководила. Работы вели Брен и Фидо. Сначала Фидо прокаливал породу. Не всю сразу, только часть. Переработку самородков мы вели небольшими порциями, примерно по килограмму за раз. Прокаливание шло при умеренном нагреве, в печь положили обычные дрова. Когда кварцевые включения от жара посерели, стали матовыми, Фидо высыпал их в воду. Они шумно трескались, вода бурлила. Грязную горячую воду выплеснули, а камни, перемешанные с золотом, загрузили в мельницу. Брен крутил ее ворот, пока не превратил камни в песок. Измельченный кварц промывался в широкой миске с пологими стенками, точно так же, как золотоискатели промывают золотой песок. Плавными круговыми движениями, при которых золото оставалось на стенке, а порода выплескивалась вместе с водой. Затем очищенное от большей части примесей золото пересыпали в большой стакан и залили кислотой. Поставили его на печь – в горячей жидкости реакция идет намного быстрее. Кислота бурлила, выделяя пузырьки газа. Примеси неблагородных металлов растворялись, водород выделялся. – А не бахнет? – поинтересовалась я. Смесь водорода с воздухом – штука опасная, можем так пыхнуть, что мало не покажется. – Не должно, – отмахнулась Фальма. – Если к краю стакана огонь не подносить, то не бахнет. Действительно, не бахнуло. Когда реакция прекратилась, Брен слил загрязненную кислоту. Осадок, в котором осталось золото и песок, залил другой, смесью азотной и серной. Это чтобы растворить золото, а песок остался на дне. Скелет грел жидкость и помешивал ее стеклянной палочкой, пока золото не растворилось. Жидкость осторожно перелил в другой стакан, осадок выбросил. Дальше начался долгий и зловонный этап. Выпаривание кислоты. Стакан кипел на печи, бурый пар уходил в вытяжную трубу. Чтобы он меньше распространялся по помещению, Фальма купила у кого-то из студентов-воздушников специальный амулет, создающий хорошую тягу. Из-за него от двери и окон потянуло холодом. Постепенно количество жидкости в стакане уменьшилось раза в три. На ее поверхности появилась коричневая пыль. – Теперь можно магией осадить, но мы обойдемся без нее, применим раствор купороса! – прокомментировала следующий шаг Фальма. Брен с благоговением влил в стакан немного голубого раствора. Посмотрел на просвет. – Получилось, госпожа! Всё как вы говорили!! – обрадовался. Фальма сделала уверенное лицо, но я видела – она тоже волновалась. Одно дело – теоретические знания, другое – практический результат. – Теперь разбавление водой и фильтрация! Для фильтров мы использовали вату. Обычную хлопковую вату. Импортный продукт, между прочим, ее из южных стран везут в небольших количествах. Тканей везут много, а вот вату – только для алхимиков, аптекарей и лекарей. После переливания раствора на фильтре остался мелкий-мелкий коричневый порошок. Чистое золото. – Ну вот, осталось переплавить! Обсыпанный золотом фильтр Брен с благоговением переложил в плавильный тигель, добавили к нему щепотку соды и поставил в плавильную печь. Фидо подкинул древесного угля. Скоро в красном от жара тигле плескалась тяжелая лужица ярко-желтого металла. Ее вылили в воду. Вода шипела и бурлила. На дне простого деревянного бочонка осталась горстка круглых золотых капель и продолговатых слитков разного размера. – Ну, вот, как-то так, – Фальма покрутила в руках один из слитков, потом быстро перекидала всё в кошель. Я взяла себе одну капельку. Пусть будет на память. * * * Переработка всех наших самородков заняла почти месяц. Зима заканчивалась. Теплый ветер быстро сушил грязь и почерневшую прошлогоднюю траву. На кустах и деревьях пробивались почки. На клумбах выползли из влажной земли мясистые ростки тюльпанов. – Всё! – сообщила мне Фальма за завтраком. – Этой ночью последнее золото очистили. – Что будем с ним делать? – Надо на монеты обменять. В безработный день сходим к таканскому пройдохе-ювелиру. – Угу. Главное, вооруженное сопровождение взять и золото перед выходом взвесить. – Уже взвесила. * * * В следующий выходной мы отправились к ювелиру. От родового особняка Фальмы до лавки таканца доехали на карете. Для безопасности и внушительности с нами отправились баронет Ласер, Вивен из Флеко, еще двое джентри с массивными шпагами и кинжалами на поясах. Сундучок с золотом, маленький, но тяжелый, несли джентри. У сундучка были прочные удобные ручки для переноски, он ведь и задумывался для хранения и транспортировки тяжелого золота. – Мастер! – Леди! Джентри! – ювелир узнал нас. Джентри по знаку Фальмы подняли и водрузили на стол наш сундучок. Мастер, оценив солидный стук ножек, поднял брови. Фальма открыла замок и распахнула крышку. – Мы хотели бы обменять очищенное золото на монеты. Чистота двадцать четыре карата, не более одной доли примесей из ста. – О! Фальма раскрыла один из мешочков, вытащили круглую капельку золота, положила на сукно прилавка: – Вот такое. Ювелир прикоснулся к капельке кончиками пальцев, катнул ее по прилавку. – И… сколько его вы намерены обменять? – Пятьдесят марок по весу. – Пятьдесят?.. – Чуть больше. На лбу ювелира выступили крупные капли пота. Он промакнул его кружевами, пришитыми по краю рукавов нижней рубашки. – Но нам нужна скидка на плату за обмен. Одна двадцатая – слишком дорого для такого отличного металла в таком количестве. – Да, конечно, – у мастера в голове явно шел какой-то сложный процесс. Через несколько секунд он успешно завершился, старик воспрянул: – Конечно! Одна сороковая вас устроит? – Устроит. Но вы должны гарантировать, что монеты не поддельные и не обрезанные. При этих словах ювелир бросил взгляд на кинжал на поясе баронета. Даже словесные гарантии в данном случае придется исполнять, иначе можно ответить жизнью. – Подделки мы не принимаем и не храним, тут и говорить не о чем. А обрезанные… Вы ведь все равно будете проверять вес монет, можно и обрезанными, посчитаем их по общему весу? – Нет, мне этими монетами потом рассчитываться с поставщиками и работниками. Я не хочу, чтобы моя честь страдала из-за заниженного веса монет. – Хорошо, – кивнул ювелир. – Но… есть небольшая сложность. У меня нет сейчас такого количества монет. На недостающую сумму я выдам вам векселя надежного таканского банкирского дома. По ним вы в любой момент сможете получить «короны». Так даже безопаснее. И удобнее – вексель примут к оплате даже в других городах и странах, не потребуется возить с собой золото. – А если банкирский дом не выплатит? Мы придем с этим векселем к вам! – Конечно! У таканских банкиров незапятнанная репутация, а векселя, которые я вам выпишу с переводом на них, обеспечены моими собственными средствами, лежащими в банке. Но если что-то случится, и вам откажут в выплате, вы сможете предъявить вексель мне, я незамедлительно погашу долг. Для меня существование банков, использующих не только ссуды и хранение денег, но и векселя, стало неожиданностью. А Фальма отнеслась к этому спокойно – видно, для аристократов использование услуг банкиров уже давно перестало быть новинкой. Процедура проверки и взвешивания золота заняла немало времени. Потом – пересчет и проверочное взвешивание монет. Потом ювелир долго выписывало нам векселя. Всю сумму мы разбили на десять векселей, чтобы можно было обменивать по частям. Половина этой суммы досталась мне. Я растерянно смотрела на трехкилограммовый кошель с монетами (удивительно, какой он оказался маленький) и на свернутые в трубочки векселя. – Фальма, а пусть мои монеты у тебя в особняке полежат, а? У вас там всегда есть слуги, охрана, шкафы и шкатулки с замками. А в моем доме – только кухарка, сама я там почти не бываю. – Давай, – согласилась подруга. Потом задумалась и продолжила: – Но вообще, это особняк рода Блуа, а не мой. Скоро я объявлю о самостоятельности, и он перестанет быть надежным местом. Нам нужно заводить собственное гнездо. Эта мысль немного пугала. Свобода – она хороша, когда тебе ничего не угрожает. Но в жизни всегда найдется тот, кто захочет пощипать твои перья. И вот в этом случае иметь за спиной поддержку рода – это гораздо лучше, чем не иметь. – Мой дом может стать таким гнездом, – неуверенно предложила я. – Пока нет ничего лучшего. – Дом – да. Проблема не в доме, проблема в верных людях, которые этот дом могут защитить. Людей у нас не было. Свита Фальмы остается с ней только пока она виконтесса с перспективой выгодного замужества. Перестанет она быть леди – свита разбежится. – Не вздыхай. Всё у нас получится, – обняла меня рукой за плечи Фальма.