Глава 20. В домике ведьмы

В город мы въехали уже в сумерках. Копыта лошадей звонко зацокали подковами по мостовой. Колеса гремели на неровных камнях. Эхо несло эти звуки по узкому каналу улицы, стиснутой высокими стенами домов. Мы сразу направились к моему дому. Логично – Фальма сначала высадит меня, а потом на фамильном дормезе поедет в особняк семьи Блуа. – Слушай, давай зеркала оставим у тебя, – неожиданно предложила подруга. – У меня? – Я не хочу везти их в фамильный особняк. Знаешь, пока мы не заявили о себе, лучше моим родственникам не знать всех наших дел. – Думаешь, могут отобрать? – Могут попытаться. И зеркала отжать, и землю, и мастерские. Пока договоренности не подкреплены с нашей стороны реальной силой, лучше не вводить их в соблазн. – Ну… – я задумалась. – Может в Академии оставить? В общежитии? Там хоть какая-то охрана есть. А у меня в доме – только служанка, и она вовсе не героическая женщина. Фальма задумалась: – Да, проблема… Но и в Академию не хочется – там слишком много чужих глаз и ушей. Мы и так своими экспериментами в мастерских растревожили сплетников. Не стоит всем показывать, что эксперименты закончились удачно, и что готовые зеркала хранятся у нас. Пока не заявили о себе – не стоит. И даже потом – пусть все думают, что магистр всем управляет. Чем меньше посторонних увидит ящики с зеркалами, тем сложнее конкурентам будет разобраться, как по нам ударить. – Думаешь, дуронские мастера слишком быстро узнают о нас? Фальма качнула головой и вздохнула: – Именно. Нет такого преступления, на которое они не пойдут ради удержания монополии. – Надо магистру сказать, – решила я. – В конце концов, это он у нас отвечает за безопасность. * * * Когда карета замедлила ход, качнулась в последний раз и замерла у моего дома, мы попросили магистра сесть в дормез. Я объяснила, в какой рискованной ситуации мы оказались. Хранить образцы зеркал в Академии – не хочется. В особняке Блуа – нельзя. У меня дома держать такие ценности – рискованно. – Конечно, я ведьма, мало кто решится напасть на меня. Но меня часто не бывает дома… – закончила я. – А Белька, та моя служанка, что в городском доме, – работящая девица, но не сможет оказать сопротивления даже обычным грабителям. – Не переоценивайте свою магию, Тригета. Если ведьму ударить кистенем по голове, она упадет точно так же, как простая женщина, – Бравет нахмурился. Подумал немного, потом признал: – Я не догадался заранее побеспокоиться о безопасности вашего дома. И о том, где образцы хранить, не позаботился. Потом готовые зеркала мы сможем доставлять прямо заказчику, но образцы… – Не только образцы. Нам надо иметь какую-то лавку, где можно выставлять на продажу маленькие зеркала, – добавила Фальма. – Там же и пару больших зеркал-образцов повесить. В принципе, можно на первом этаже дома Тригеты это устроить. Место подходящее. Бравет помял свой подбородок пальцами в задумчивости, потом решил: – С лавкой – потом разберемся. И с ее защитой – тоже. А пока – ящики сгрузим, потом я сразу поеду в Академию, привезу оттуда мертвого бойца. На первое время хоть какая-то охрана будет. От обычных грабителей этого достаточно. Разгрузка много времени не заняла. Ящички с ручными зеркалами перенесли мы с Фальмой. Большие – перетащили вдвоем кучер с магистром. Так-то они не настолько тяжелые, чтобы один человек не мог их нести, но большие, неудобные и хрупкие. Потому – Бравет не стал чураться черной работы и помог в переноске. А затем Фальма попрощалась и уехала на карете. Бравет вскочил на коня: – Я вернусь довольно поздно, – со смущенным лицом предупредил он. – Я буду ждать. Он тронул коня. По улице разнесся удаляющийся цокот копыт. «Цок-цок! Раз-два-раз-два-раз-два!» – бодро выбивали копыта. Бравет пустил коня рысью. Я закрыла дверь и задвинула массивный засов. * * * – Госпожа желает ужинать? – Белька стоит рядом, ждет распоряжений. – Сначала переодеться и умыться. Хотя… Мне не терпелось выбраться из верхнего платья, насквозь пропыленного за несколько дней поездки. И переодеть нижнее платье, которое я все эти дни носила. И нательную рубашку сменить пора. Ее-то я меняла каждый день, а то и чаще, тут так принято. Но сейчас, после целого дня в карете, и она вряд ли с честью выдержит проверку на чистоту и свежесть. И еще – смыть с лица пудру… Для счастья так мало надо! В последний момент я решила – зачем ограничиваться минимумом? Пусть будет полноценное мытье! У служанки нашлась наготове горячая вода. Она притащила ведро с ней из кухни в мою уборную комнату. Помогла мне раздеться. Сама закатала рукава, чтобы не намочить. Я встала ногами в широкую деревянную бадью. Белька стала ковшиком поливать мне на плечи. Волосы промывать я не собиралась – это долго, а ко мне же еще магистр должен вернуться. Теплые струи стекали по телу. Мягкая тряпица в руках служанки мылила и промывала кожу. Приятно. Такой вот средневековый душ. Конечно, полежать в горячей ванне было бы лучше. Я уже задумывалась на тему, как бы мне в городском доме соорудить ванну. Но пока и времени не хватало заниматься ремонтом, и боялась я связанных с ним неурядиц. Хотя, казалось бы, что тут сложного? Саму ванну можно отлить из свинца, например. Большие сосуды из свинца отливать умеют еще с древности. Мастер Рафитул как-то рассказывал, на юге раньше делали большие свинцовые чаны для выдержки вина. И вино после отстаивания в них приобретало необычно сладкий вкус. Правда, люди, которые пили это вино, не доживали до старости. Только через несколько столетий ведьмы разобрались, что соли свинца, придающие вину сладость, ядовиты. Они действуют медленно и коварно, но безжалостно. Впрочем, там не только в вине дело было, – водопроводные трубы тоже делали из свинца… …Впрочем, свинцовые белила для лица аристократки до сих пор используют… …И о вреде солей ртути тоже давно известно, но это не мешает модницам использовать румяна и помады из киновари… Да, ванну можно было бы отлить из свинца. Но получится такая ванна весьма тяжелой. Выдержат ли балки перекрытия и доски пола? Не уверена. Не хотелось бы в процессе принятия водных процедур сверзиться вместе с ванной, полной воды, со второго этажа на первый. Голой, в мыле, с визгом. Приличным ведьмам так делать не полагается. Надо попробовать заказать ванну кузнецу – из тонких листов бронзы. Или целиком из бронзы отлить? Кирасы из бронзы раньше делали, работа получалась тонкой и искусной. Так что и ванна должна получиться. На подставках в виде литых львиных лап! Но к ванне должен прилагаться слив. Не будет же Белька ведрами грязную воду вычерпывать каждый раз? Внутридомовой канализации тут нет. Не придумали еще. А значит – надо долбить стену, класть свинцовую сливную трубу, чтобы вода сливалась во двор… Пока я размышляла о повышении своего комфорта, служанка закончила меня мыть и промакнула кожу мягким полотном. – Подать вам ночную сорочку? – интересуется. – Нет. Платья. Как оденешь меня, ужин поставь в столовой. Я вспомнила о том, что Бравет, очевидно, приедет голодный, он же не станет задерживаться, чтобы поужинать. И добавила: – На двоих ужин. Белька быстро помогла мне надеть легкое домашнее платье. Краситься и пудриться я не стала. Пусть кожа отдохнет. Вместо этого, чтобы соблюсти приличия, накинула на лицо легкую вуальку. Началось ожидание… * * * Город, на самом деле, небольшой. Тут и населения не так много, тысяч триста всего, и по размерам он не такой уж обширный. Это днем, когда на узких улицах полно людей, чтобы добраться от моего дома до Академии, приходится тратить полчаса. Хоть пешком, хоть на карете, да и на лошади ненамного быстрее. А вечером, по безлюдным улицам, рысью… Бравет мог бы обернуться туда и обратно за четверть часа. Я думала, так и получится, он съездит в Академию и сразу обратно. У Пумеса Рита, который делал для нас конструкты рабочих и охранников, должны быть приготовлены скелеты про запас. Он держит их в лаборатории кафедры некромантии. Сам Рит уже закончил Академию, но Бравет использовал свое положение и устроил его помощником преподавателя на кафедру. Это всем удобно. Пумесу не пришлось резко менять свою жизнь, заботиться о жилье, месте для работы с телами, о материалах. Он остался жить в общежитии, теперь он сочетает все преимущества студенческой жизни, относительную свободу и хороший заработок. Нам это удобно, потому что Пумес без перебоев продолжит поставлять нам мертвых рабочих и охранников. Бравету это удобно, потому что ему легко контролировать молодого некроманта. Даже Академии – это удобно, потому что Пумес будет помогать преподавателям вести занятия. … Я думала – Бравет быстренько приедет в Академию, вызовет Пумеса, тот возьмет уже подготовленное тело, быстренько вселит в него душу – и всё готово, можно возвращаться. Оказалось – нет. Колокол на ратуше отбил третью четверть после полудня, то есть девять вечера. Я давно уже сидела в столовой, ждала, даже волновалась. Ужин грелся в почти погасшем камине. Служанка задремала в уголке. Одна свеча успела полностью сгореть, я вставила новую. А магистра всё не было. Наконец, стук копыт за окном, какое-то ритмичное бряканье. А потом – стук в дверь. Я первой схватила свечу и кинулась к двери. Откинула дверное окошко, выглянула – он, Бравет. Открыла. За ним – два мертвых конструкта в доспехах, полностью закрывающих тело. Обычные воины такие надевают только перед боем, слишком они тяжелые. А нашим мертвецам – в самый раз, у них от веса кирасы спина не болит. – Чего так долго? – не сдержалась я. Магистр слегка смутился. – Пока ехал, сообразил, что у нас в безопасности есть дыра, которую я раньше не заметил. Все наши мертвецы призваны джентри Ритом. Значит, он может отменить любые приказы, которые даете им вы с леди Фальмой, или я. И отдать свои приказы, имеющие больший приоритет. – И что? Пока мы говорили, Бравет оставил одного мертвеца у двери, охранять свою лошадь, а сам со вторым охранником вошел в дом. – Джентри Рит работает за деньги. Значит за большие деньги его могут перекупить. Я растерялась. – С мастерскими я исправлю эту ошибку. Просто сделаю так, чтобы джентри Рит не смог туда попасть без моего присутствия, а значит – не смог давать команды мастерам, подмастерьям и охране. – Так. И?.. – А этих двоих охранников я призывал сам, лично. Так что они подчиняются в первую очередь мне, во вторую – тебе. И больше никому. Из-за этого и пришлось задержаться – потратил время, чтобы выбрать нужные для этой работы души. Чтобы и оружием владели хорошо, и порядочными были, и служили добровольно, а не потому что некромант заставил. Как оказалось, для солдат опыт и порядочность – чрезвычайно редкое сочетание. Скелет, который вошел в дом вместе с Браветом, вежливо склонил голову и представился: – Сержант Гонут, моя госпожа. Рад служить вам. – А второй? – А второго зовут Панто, он тоже будет служить тебе, – объяснил Бравет. – Я подумал – одного охранника мало. А так – одного всегда можно держать в доме, а второй сможет сопроводить тебя. * * * Я вспомнила об обязанностях гостеприимной хозяйки. – Ты голоден, наверное. Я тоже. Поужинаем? Бравет довольно улыбнулся и кивнул. Мы перешли в столовую. Бравет удивленно приподнял брови при виде белой скатерти на столе. Служанка зажгла свечи в подсвечнике, ловко накрыла на стол. Сначала расставила фарфоровые тарелки, положила серебряные ложки. Я не удержалась, когда появились деньги – тут же купила себе дорогой сервиз на шесть персон. Приятно же есть на красивом, а не руками рвать куски мяса, поданного на подносе. Бравет озадаченно смотрел, как Белька ставит посуду, вносит котелок с супом. Котелок смотрелся на фоне тарелок, как трубочист среди благородных, но еще и супницу покупать я не стала. Дорого, а польза от нее небольшая. Девушка, с помощью серебряных половника и длинной двузубой вилки, достала из супа и положила в наши тарелки куриные ножки. Потом разлила жидкость. Вообще, тут принято подавать или использовать вареное мясо и бульон отдельно. Идея, что мясо можно заранее нарубить удобными кусками и давать вместе с бульоном и отваренными в нем же овощами – мое новшество. Вот как у меня появился свой дом, так я и стала служанку переучивать. Белька оказалась смышленой. Повезло мне с ней. Она досталась мне вместе с домом, служила прежним владельцам, а я ее оставила – должен же кто-то в мое отсутствие приглядывать за недвижимостью, а в мое присутствие – прислуживать мне? А та моя служанка, что привезена из родительского имения, Гнеська, ленива и туповата. Ее я держу в своей комнате в общежитии – должен же кто-то и там обеспечивать мне комфорт. Наконец, стол был накрыт. Служанка тактично исчезла за дверью. Наверное, сядет подремать на кухне, чтобы услышать, если я ее позову. Потом со стола уберет, как мы закончим. * * * – Необычно, – Бравет попробовал суп. – С хлебом вкуснее и сытнее, – я взяла с тарелки кусок хлеба и стала быстро есть. Я была голодна. Хлеб здесь хороший – ведьмы позаботились о выведении вкусных и урожайных сортов пшеницы. Немного сероватый только – качество помола муки хромает. И суп удался. Когда я начала обживаться в своем доме и появилась возможность питаться по своему вкусу, а не в столовой Академии, мне пришлось немало поэкспериментировать, чтобы подобрать из местных овощей правильные комбинации для разных блюд. Вот в сегодняшнем супе была молодая серая морковь, репа, листовая капуста, лук, немного гороха, чуток пряностей. И курица. Получилось неплохо. Магистр распробовал суп и быстро вливал в себя ложку за ложкой, заедая крупными кусками хлеба. Тоже проголодался. Через несколько минут мы утолили первый голод. Теперь можно и поговорить. – Служанка не знала, когда я приеду, а так бы блюда были более разнообразными, – извинилась я. – И так всё превосходно, – улыбнулся Бравет. – Твоя служанка прекрасно готовит. Я вытерла пальцы и губы салфеткой, положила ее рядом с тарелкой. Мужчина удивленно глянул на эту операцию, на такую же салфетку рядом с собой. «Ой! Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу!» – мелькнула паническая мысль. Тут не только салфеток, тут даже носовых платков не придумали еще. Впрочем, сколько еще таких бытовых мелочей, непривычных обитателям этого мира, заметит у меня в доме внимательный взгляд? Хоть бы и те же трусики и бюст, конструкцию которых мы с Фальмой так долго адаптировали под местные материалы. Служанка болтать не станет, а вот если перед кем раздеться… «Рассказать, что я попаданка? Нет, нельзя. Пока слова не произнесены, он может делать вид, что не знал, даже если догадается. А как только будет прямо сказано, всё – он соучастник». К душам, захватившим чужое тело, закон суров. Даже если захват произошел не по их воле, такую душу всё равно выселят. На изнанку. А меня скорее всего окончательно развеют, потому что я уже долго скрывалась, пользовалась телом, меня признают преступницей. А тех, кто знал обо мне – признают соучастниками, и тоже убьют. Такие вот дела… На десерт у нас были медовые пряники и ягодный взвар. Мы прихлебывали из чаш и смотрели друг на друга поверх пламени свечей, стоящих на столе. В глазах Бравета отражались огоньки. На его лице блуждала легкая улыбка. Эта улыбка вызывала отклик на моих губах. – Бравет, скажи мне… – осмелилась я заговорить. – Ты оказываешь мне знаки внимания. Я вижу, что тебе приятно со мной общаться. Ты заботишься о моей безопасности едва ли не больше, чем о безопасности наших мастерских. Я нравлюсь тебе? Мужчина смутился. – Очень. – Тогда почему ты не пытаешься делать более решительных шагов для сближения? Бравет опустил взгляд, задумался. Его лицо стало серьезным. Скоро он поднял голову и заговорил. Говорило он медленно, обдумывая каждую фразу: – Ты нравишься мне, и это не просто легкое влечение. Но я не знаю, что мне делать. Я боюсь оскорбить тебя непристойными предложениями, но и позвать тебя замуж не могу – ведь ты выбрала путь магии. – Ну и что? – удивилась я. – Но ведь пока ты будешь учиться, ты должна жить в Академии. Какая уж тут семейная жизнь? – Так ведь ты тоже живешь в Академии. Бравет застыл. Мысль о том, что наша ситуация отличается от обычной, а потому обычные правила на нас не распространяются, не приходила в его голову. – Я не подумал об этом, – признал он. После паузы продолжил: – И еще одна печаль меня смущала. Я не беден, но ты достойна намного большего, чем может дать обычный маг, пусть даже профессор Академии. Ты могла бы блистать среди аристократов. Когда вы с леди Фальмой предложили создать компанию, изготавливающую зеркала, я увидел в этом шанс. Мне захотелось подождать, убедиться, что у нас получится. – Теперь убедился? – Пожалуй, да. Пусть денег мы еще не заработали, но дело у нас серьезное. Не сомневаюсь, нас ждет успех. Бравет на секунду задумался. Пожал плечами. Поднял на меня взгляд, и несмело сказал: – Получается, никаких препятствий больше нет. Я могу сделать тебе предложение? – Погоди! – испугалась я. Я вдруг осознала, что вот выходить замуж я как-то и не готова. Слишком это серьезно. Это же на всю жизнь! Мне бы сначала немного потренироваться, а потом уже решать – хочу ли я замуж, и если хочу – то за кого. Свои сомнения я попыталась выразить максимально мягко, чтобы не обидеть: – Бравет, брак – это слишком серьезно. Я же ведьма, со мной можно проще. Ты сделай мне непристойное предложение, а я его приму. А что из этого получится – со временем станет ясно. Моя откровенность ошарашила магистра. Тот замер, потом медленно встал, подошел ко мне. Я тоже встала. Моя рука оказалась в его ладони. Вторая его ладонь легла на мою спину. Он притянул меня к себе, и наши губы встретились… После первых поцелуев и тесных объятий мои ноги ослабели, голос охрип, глазки прикрылись. – Идем, – я вывернулась из кольца рук и повела Бравета в спальню. А там… Я ведьма. И если мне хочется, чтобы мне было хорошо, мне будет хорошо. И моему партнеру будет. Я позволила себе потерять голову от горячечных движений моего мужчины. Моя страсть еще сильнее зажгла его желание. Одежда полетела на пол. Сознание уступило место животным инстинктам. Наши тела двигались и ощущали друг друга в совместном танце. Этот танец длился недолго, нам и не хотелось долго. Безумное сладкое напряжение росло, росло, росло… пока не взорвалось черными звездочками. А потом мы уснули на смятых простынях.