Глава 21. Утро после

Фальма с утра приехала к подруге, чтобы ковать железо, не отходя от кассы. В смысле – начинать работу по поиску будущих заказчиков и покупателей зеркал. – Лошадка-лошадка, а я тебя знаю! – девушка, спустившись по лесенке кареты, озадаченно уставилась на животное, привязанное к кольцу, вмурованному в стену дома Тригеты. Не далее, как вчера этот конь находился под седлом, которое, в свою очередь, находилось под мускулистым седалищем магистра Бравета Нелеса. Сейчас кто-то позаботился о животном, снял с него седло, чтобы не натирало спину, напоил, судя по стоящему рядом ведру, надел на морду торбу с овсом. Рядом неподвижно сидел на табуретке, опираясь спиной на стену дома, закованный в полный рыцарский доспех воин. Доспех этот, а также плащ-сюрко и повязка-намет на шлеме, оказались совершенно такими же, как у охраны зеркальной мастерской в Блуа. Из этого следовал логичный вывод – под доспехом и закрытым забралом скрывается конструкт из костей и кованых прутьев, управляемый призраком. Строго говоря, кроме костей там еще имелись мешочки с опилками, которые не только придавали конструкту форму, позволяя плотно надевать на него человеческие доспехи, но и приводили всю конструкцию к обычному человеческому весу. Чтобы не оказалось, что мертвый воин очень сильный, но слишком легкий. Фальма задумчиво посмотрела на него, потом хмыкнула, пожала плечами, подошла к двери и пару раз стукнула в нее тяжелой ручкой-кольцом. Открыла дверь служанка. – А госпожа еще не встали, – смутилась девушка. Фальма глянула на коня, опять хмыкнула: – Не удивлена. Наверное, поспать ночью не успела? Служанка не сдержала улыбки, несмотря на то, что сжимала губы изо всех сил. От такой противоестественной мимики ее лицо на секунду стало похоже на морду счастливой лошади. – Я подожду, – решила Фальма и направилась в гостиную. Служанка потопала за ней, махнула приглашающе в сторону чайного столика и кресел, затем отправилась на кухню – принести чай и пряники. В углу гостиной молча и неподвижно сидел еще один конструкт в доспехах. Он казался странной статуей. Странной, потому что обычно доспехи размещают на подставках в виде стоящего человека, а этот – сидел. Служанка вернулась с чаем. «Спите, спите, голубки. Всё равно дождусь. Очень любопытно глянуть на ваши довольные и смущенные лица», – думала Фальма, отправляя в рот очередной медовый пряник. Ждать пришлось недолго. Скоро на втором этаже послышались шаги, стук дверей, голоса. Поскрипывание деревянных ступенек подсказало – служанка прошла по лестнице наверх, понесла воду для умывания. * * * Я проснулась с ощущением, что всё хорошо. Вот – всё. Вообще всё. А если в окружающем мире что-то не совсем хорошо – то оно и неважно. Почувствовала рядом под одеялом горячее тело. Вспомнила. Улыбнулась. Шевельнулась. Тело шевельнулось в ответ. Мужская рука скользнула по моим нижним округлостям. Я прогнула спину – пусть гладит. Да-да, так хорошо, и так тоже… Окончились наши утренние игры вполне закономерно – утренним сексом. Он не был таким сумбурным, как наш первый раз, и таким длинным и изобретательным, как второй, тоже не был. Он был мягким и теплым. Я отдавала себя, Бравет брал. Делал он это бережно, сдерживая свою жадность. Потом мы лежали на подушках. Я смотрела на моего мужчину. Он смотрел на меня. На его губах гуляла спокойная улыбка. Глаза любовались моим телом. Ему нравилось то, что он видит. На лице читалась смесь удовольствия, гордости и благодарности. А мне нравилось, что ему нравится. – Пора вставать? – предложила я. – Пора, – улыбнулся он, сел и растерянно оглянулся в поисках своей нижней рубахи. Я дернула шнурок, вызывая служанку. Белька скоро пришла, она сразу принесла воду и таз для умывания. Девушка слегка порозовела, увидев Бравета, который всё же нашел свою рубашку и успел ее надеть, и как раз натягивал чулки. – Госпожа, вас в гостиной ожидает леди Фальма, – предупредила Белька сразу. Мы стали двигаться чуть быстрее. Нехорошо заставлять себя ждать. Сначала Белька полила из кувшина теплой водой мне, потом моему мужчине. Когда я надела трусики, Бравет озадаченно уставился на незнакомый предмет туалета. Бюстик, который надевался поверх нижней рубашки, удивления вызвал меньше, хотя местные женщины такого тоже не носят. Пока служанка помогала мне причесаться и одеться, Бравет был готов. Он даже успел застегнуть многочисленные пуговки на своем кафтане, а это непростая задача – обшитые тканью шарики-пуговки размером с полпальца шли снизу доверху впритык друг к другу, всего их на кафтане было, наверное, не меньше полусотни. И каждый надо вставить в соответствующую ему петельку из шнура. В присутствии служанки говорить о прошлой ночи и о наших отношениях было неудобно. Мы и не говорили. – Готов? – меня слегка смущала предстоящая встреча с Фальмой. Конечно, подруга всё поймет и не осудит, но это первый раз, когда мы с Браветом выходим на люди, как пара. А мы еще даже не говорили – насколько публичными делать наши отношения, какими эти отношения мы видим, и есть ли эти отношения вообще. Перед тем, как выходить к другим людям, нам еще о многом надо поговорить между собой, а времени на это нет. – Готов, – пожал плечами мужчина. Мы спустились в гостиную держась за руки. * * * За столиком сидела Фальма, ехидно улыбалась и трескала пряники с чаем. Она уже позавтракала дома, так что была не голодна. Мы с Браветом покушали более существенно, нам служанка принесла яичницу с беконом, пшеничную кашу с молоком, свежие рогалики из пушистого пшеничного теста, намазанные маслом. Аппетит у нас был отличным. Завтрак прошел как-то скомкано. Разговора не получилось. Фальма молча бросала взгляды, она страдала от любопытства, но стеснялась задавать вопросы в присутствии Бравета. Мы с магистром не могли заговаривать о наших отношениях в ее присутствии. Все отделывались ничего не значащими фразами, пока Фальма не заговорила о делах: – Я так рано приехала, чтобы мы с тобой успели до обеда съездить во дворец. Одной мне было бы немного неприлично, могли бы подумать, что я любовных приключений ищу, а вдвоем – нормально. – Подумают, что мы вдвоем ищем любовных приключений? – улыбнулась я. – А что нам во дворце надо? – Надо поспрашивать, кто занимается закупками зеркал и мебели, попытаться встретиться с этим человеком, показать образцы… Я карету взяла, не дормез, а маленькую, которая для города. Погрузим на нее одно большое зеркало, с собой возьмем пару маленьких – чтобы сразу было что показать. Я слабо представляла, что и как нам делать во дворце. Но если Фальма считает, что надо – значит поедем. Мне даже интересно будет посмотреть, как она общается с обитателями королевского дворца. Они – особое сословие. Барон, который по делам королевской службы постоянно крутится во дворце, и обычный барон, сидящий в своем далеком замке, – это очень разные бароны. И даже дворцовые слуги не только ставят себя выше горожан, но и на джентри поглядывают свысока. Как ни крути, близость к королевскому телу влияет на человека. И дает ему возможности, которых нет у тех, кто от королевского тела далек. А уж если имеется близость к одному из ручейков королевских денег… Бравет быстро поел и откланялся. Я проводила его, перед дверью он меня обнял и поцеловал. – Когда мы увидимся? – спросил негромко. Первой моей мыслью было пригласить его вечером. Потом подумала – может, нам стоит сделать короткую паузу, немного задуматься, прийти в себя, и только потом двигаться дальше? – Завтра, – решила я. – Давай пообедаем вместе? Надеюсь, во время обеда у нас будет возможность поговорить, а не только вот это вот всё – поцелуи, ласки, горячее дыхание… Это тоже важно, но и говорить иногда – полезно. * * * – Ну и как оно? – когда мы остались наедине, Фальма перестала сдерживаться. Мои губы растянула глупая улыбка. Я смутилась и опустила лицо, уставившись в свою чашку. – Можешь не отвечать. И так видно – это было потрясающе, ошеломительно, восхитительно и слегка обескураживающе. – Не издевайся! – я пришла в себя. – Я не издеваюсь. Я завидую. Мы помолчали. Я задумалась о том, что Фальме сложнее – она не может себе позволить так просто броситься в объятия мужчины. И принадлежность к высокому роду накладывает обязательства, и она не ведьма – к ее связям окружающие будут относиться не так снисходительно. – И какие планы? Замуж? – первой заговорила подруга. Я пожала плечами: – Он заговаривал об этом, а я испугалась. Замужество – это же на всю жизнь. Общий дом, дети… – А вдруг он поматросит и бросит? Мужчины – они такие. Они женятся, потому что им нужен секс. А если секс и так есть – то зачем жениться, содержать жену и вот это вот всё? Я это у Шопенгауэра вычитала! – Фальма подняла палец, подчеркивая значимость мысли. – А если это я его брошу? Подруга хмыкнула: – Это аргумент, да. Затем добавила: – Хорошо, что тут есть противозачаточные амулеты. Без них молодая женщину такой независимой не смогла бы быть. Мы опять помолчали. Каждая думала о чем-то своем. Я вот – и не думала почти, мне просто было хорошо. Мысли ни о чем лениво проплывали в голове, не задерживаясь. – И всё же – какие планы? – Ну какие планы могут быть? – возмутилась я, выходя из благостной задумчивости. – Мы только-только… – я запнулась, не смогла выразить, что именно мы «только-только». Фальма удивилась: – Как же без планов? Хоть какой следующий шаг? Объявите, что вы пара? Ты переселишься к нему? Я пожала плечами и поджала губы. Не думала я еще об этом, вот чего пристала? Фальма сделала круглые глаза. Она меня не понимала. Всё-таки мы довольно разные. Я вспомнила одну из лекций, из курса «Основы ведьмовства», и попыталась объяснить: – Мы по-разному смотрим на мир. Ты мыслишь логически. Каждый твой шаг основан на предыдущих. Когда ты видишь лес, ты говоришь – я вижу ряд деревьев. И за ним я вижу еще один ряд. И за ним тоже проглядывают деревья. Раз за каждым рядом есть следующий, значит так будет всегда и этот лес – бесконечен, пока не доказано обратное. Я перевела дух, хлебнула остывший чай из чашки. – А я смотрю на мир целостно. Я вижу лес и говорю – это лес. В нем есть деревья, но они мне сейчас не важны. А вокруг леса где-то обязательно проходит его граница, и за ней находится что-то другое. Фальма слушала. – Так и тут. Мне не нужны планы на каждый шаг. Я просто вижу – Бравет мой мужчина. И мы хотим быть вместе. А для этого как-то будем с ним находить общий язык. Как? Не знаю. Как-то. Чем и когда это кончится? Тоже не знаю. Возможно когда-нибудь я, уже седая старушка, буду плакать на его могиле. А возможно – сама же его в эту могилу отправлю. Жизнь – штука длинная и изменчивая. Фальма улыбнулась: – Вот про могилу мне понравилось. Главное, чтобы ты первой не умерла. А то вдруг он тебя в виде конструкта призовет. Будешь костями греметь… Я представила, как Бравет чинно обедает в компании скелета, одетого в платье, и заржала.