Глава 9. Кислота и анатомия

Вечером пошел снег. Зима решила напомнить о том, что сейчас ее время. Лохматые снежинки быстро прикрыли пушистым ковром подмерзшую грязь. Ночная темнота стала не такой уж темной и какой-то радостной. Я опять задержалась в библиотеке. В последнее время у меня не хватало на это времени. Сначала, пока Фидо не закончил работу с образцами, приходилось по вечерам задерживаться в стеклодувной мастерской, чтобы проконтролировать его работу. Потом Пумес оживил для нас еще одного работника, алхимика. С ним работала Фальма, химия – это ее область. Они арендовали алхимическую лабораторию, взяли реактивы из ее запасов и пытались пошагово провести процессы получения кислот, нужных нам для очистки золота. Мне тоже пришлось поучаствовать – Фальма не могла слышать призрака, я была посредником в их общении. К счастью, основные вопросы они разобрали быстро, а после я предложила призраку писать свои реплики на восковой табличке. Он был грамотным. Тут вообще с грамотностью не так уж плохо. Большинство мужчин в состоянии прочитать документ, подсчитать деньги, написать записку жене или работнику. Женщинам грамота нужна реже, но и среди них, даже среди крестьянок, половина умели читать и писать. Не очень уверенно, но умели. Наш мертвый алхимик заказал себе для будущего химического производства стаканы, бутылки и прочее нужное. Я этот заказ передала мастеру Фидо. На это тоже пришлось потратить время, уладить технические детали – договариваться об использовании сырья и инструментов, уточнять требования к новым сосудам. Скажем, стаканы будут использоваться для нагревания и выпаривания, значит, они не должны бояться перепадов температуры. А бутыли для хранения и переноски кислот должны иметь притертые пробки, удобные ручки и быть прочными, чтобы не расколоться при случайном ударе. Фидо предложил оплести стеклянные бутыли, больше похожие на большие колбы, лозой, в форме корзины с двумя ручками. Плести эти корзины посадили третьего мертвого работника, мастера золотых дел. Итак, Фальма и ее новый помощник слились в экстазе химических экспериментов, а у меня образовалось свободное время. Очень кстати образовалось, потому что через неделю будет первый промежуточный зачет по анатомии. Мне придется тушью начертить копии нескольких рисунков из «Атласа человеческого тела». В библиотеке я заняла свой любимый столик. Расставила там пузырьки с тушью, стаканчик с кистями и перьями, разложила листы пергамента. Я уже неплохо наловчилась чертить тушью, испортить дорогой пергамент не боялась. Нарисую на новых чистых листах – и у меня останутся копии чертежей из «Атласа». Постепенно соберется почти весь «Атлас», отдам его переплести, будет у меня экземпляр для личного пользования. Он, кстати, стоит безумно дорого, не меньше нескольких сотен монет, а скорее – под тысячу. Первые чертежи, человека в собственной коже и без нее, я закончила быстро. Потом долго чертила человека со вскрытой брюшной полостью. В состоянии «ясности ума» вычерчивала по памяти все внутренние органы, которые видны в таком положении. Даже язык высунула, так увлеклась. Кстати, вот первокурсники знакомятся с анатомией по рисункам. А те, кто пойдет на полный курс образования, будут работать и с трупами, и с живым материалом. В том числе – и резать его, материал этот. Для этого Академия приобретет нескольких рабов. Я закончила чертеж. Глянула на него. Вроде всё есть. Ничего не забыла. Теперь проверка. Раскрыла «Атлас», тщательно сравнила оригинал и копию. Совпадает. Я – молодец! Удовлетворенно, с улыбкой, потянулась и откинулась на спинку кресла. – Джентри Болш, – окликнул меня мужской голос. Поднимаю глаза – напротив, за соседним столом, сидит магистр Нелес. В тюрбане со свободным концом, свешивающимся до груди, с широкой золотой цепью на фоне синего бархата кафтана. Перед ним раскрытая книга, чернильница, пергамент с записями. Пламя свечи отражается в глазах. – Магистр? – Вас давно не было видно в библиотеке. «Надо же, заметил!» – удивилась я. – У меня были кое-какие дела. – Мой призрак-слуга говорил, вы что-то делаете в стекольной мастерской. «Следил?» – поразилась я. Этого призрака я замечала много раз, но держался он на расстоянии, постоянно за мной не следовал, в мастерскую при мне не совался. – Да, – отвечаю. – Надо было проверить кое-какие идеи. А теперь надо наверстывать учебу. – У вас прекрасно получается. Вы уже закончили? – Да, – решила я. – На сегодня достаточно. – Я провожу вас? Поздно, темно. Магистр опять проводил меня до общежития. Мы продолжили не оконченный в прошлый раз разговор о том, как выстраивается защита небольших строений и территорий. – Когда мы сможем продолжить разговор? – остановился перед крыльцом общежития магистр. «То есть теперь он не полагается на удобный случай, хочет назначить конкретное время», – догадалась я. – Завтра? Я буду вечером в библиотеке заканчивать подготовку к зачету. – Завтра, – кивнул головой магистр и удалился. А я пошла спать, размышляя на тему, стоит ли развивать вот эти вот неформальные отношения. С одной стороны – магистр мне симпатичен. С другой – он преподаватель. С третьей – мы собирались привлекать его к нашему бизнесу. А это палка о двух концах. Даже о трех. С одной стороны, личные симпатии между партнерами – дело хорошее и облегчающее нахождение общего языка. С другой – личные отношения могут сделать принимаемые решения необъективными, неправильными с точки зрения дела. С третьей – а вдруг отношения закончатся, да еще и болезненно? Что тогда? Разрыв между партнерами, споры, невозможность прекратить болезненное общение? «Пусть оно само как-нибудь налаживается, – решила я. – Мешать магистру оказывать мне знаки внимания не буду, но и вешаться ему на шею не стану». * * * Перед завтраком я, еле продравшая сонные очи, приковыляла к нашему столу и, не смущаясь демонстрации своих щиколоток, перелезла через лавку, села на привычное место. – Подвинься, – буркнула я соседке, ведьме-третьекурснице Ларусе. – С какой стати? – возмутилась она. Я обдумала ответ на ее вопрос. Мой не выспавшийся мозг не сразу выдал формулировку: – Потому что между мной и Травией слишком мало места, а леди Фальма сядет именно там. – А почему эта позорная девица смеет сидеть около леди? – громко вопросила ведьма, указывая на меня. Сегодня она была какой-то нервной, дерганой. То ли с любовником рассталась, и ей ласки не хватает, то ли еще чего. Еще и переутомление из-за учебы накладывается, наверное. Иначе сдержалась бы, не стала бы начинать скандал. Ей бы травки успокаивающие попить… или хорошего секса. Причины не любить меня у нее есть. Я ведьма, и она ведьма. Она на третьем курсе, я на первом. Она сразу вошла в свиту Фальмы, а джентри Тригета, в тело которой я вселилась, – позже. Наверное, в ее представлении она – более достойная кандидатка в близкие помощницы леди Фальмы. А я, вроде как, заняла ее место, вытеснила ее. – Ларуса, не начинай, – вяло попросила я. – Леди Фальма сама выбирает, кто сидит рядом с ней, – резонно заявила Травия Либек. Травия из-за моей внезапной дружбы с леди потеряла свои позиции главной наперсницы, но абсолютно не смущалась из-за этого. В вопросах, в которых она разбиралась, ее мнение всегда бывало услышано. И мелких поручений для нее было предостаточно, так что она не чувствовала себя ненужной. К тому же я ее жизнь спасла, когда она умирала с перерезанным горлом. Да и характер у нее легкий, прямой, у нее что на уме, то и на языке, такие люди не носят камень за пазухой. Напротив нас, по другую сторону стола, недовольно хмурится баронет Ласер. Ему не нравится поведение Ларусы. Тут не курятник, ссориться негоже. Я ему тоже не сильно нравлюсь, слишком у меня проблемное прошлое, но мне его мнение безразлично, он привык и с этим смирился. Рядом с ним притих Пумес Рит. Он теперь официально вошел в свиту Фальмы, сидит за нашим столом. Как новичок, он смущается, поглядывает исподтишка на людей, изучает. Для него борьба за внимание леди – это не просто склока двух девиц. Он уже давно задумывается, как будет жить после окончания Академии. Место рядом с нами для него – возможность хорошего заработка на годы вперед. В том, что платить будут щедро, он уже убедился. – Привет, – сзади слышится голос Фальмы. – Чего такие нахохленные сидите? При ее появлении половина нашей скамейки встает и освобождает ей проход. Предсказуемо, он садится рядом со мной, с другой стороны устраивается на своем месте Травия. – Джентри Шопс интересуется, почему джентри Болш сидит по твою левую руку, а не она, – с улыбкой сдал Ларусу Вивьен из Флеко. – Эм… Ларуса, есть вещи, которые Тригета знает и может сделать, а ты – нет. Потому она сидит рядом со мной. – И какие же это вещи, моя леди? Таких вещей множество. Но называть их вслух ни к чему. Фальма приводит понятный и простой пример: – Если бы тебя обидел граф Свирский, он бы умер после этого? – Я бы не оказалась в положении, когда он мог бы меня обидеть! – Знаешь, я вот убедилась, что не всегда можно уйти от неприятностей. Иногда они тебя поджидают на самой безопасной дороге. Так всё же – ты смогла бы убить защищенных амулетами обидчиков? Ларуса плечами пожала. Устроить неприятности, в том числе пожизненные, для своего обидчика или всего его рода – могла бы. Неудачи в бою и в делах, сломанные ноги и руки, падения с лошадей… Если ведьма возьмется за человека всерьез, рано или поздно он погибнет, никакая защита не поможет. Но далеко не так скоро, как этого хочется ведьме. Если жертва будет вести себя осторожно, не ввязываться в бои, не скакать галопом по лесу, не ходить под черепичными крышами, не спускаться по лестницам в гололед… то прожить можно долго. А значит – человек успеет убить ведьму или отомстить ей другим способом. Потому для ведьмы лучше оставаться в тени. Стоит ее вытащить на свет – и она беззащитна. А сделать, чтобы все обидчики умерли в одну ночь – такого обычная ведьма не сумеет, факт. И хорошо, что не сумеет, если бы любая ведьма так могла, нас жгли бы на кострах. Испуганные люди – они такие… Казалось бы – некроманты страшнее, они убивают одной мыслью. Но от них существует защитные амулеты, а от ведьм – защита помогает ограниченно. Устроить человеку с амулетом инсульт мы не сможем, а вот понос – при некотором старании устроим. – Я в последнее время увлеклась одним предприятием, – обратилась Фальма ко всем, кто был за столом. – И, признаю, стала меньше внимания уделять вам, моим людям. Я заверяю вас – всем вам найдется место около меня, для всех найдется дело. И для тебя, Ларуса, тоже найдется. Вряд ли у Тригеты будет время на выполнение обычной работы придворной ведьмы. У нее другие задачи. Вот так вот и отличаются воспитание и образ мыслей высокородной леди и простой земной девушки, которой я, в сущности, осталась. Я думаю о том, как помириться с обиженной конкуренткой, а леди мыслит стратегически и одной фразой устраняет основу для конфликтов. Все люди в свите нужны, поступки госпожи неисповедимы, а посему – давайте жить дружно. Все слушаются Фальму, даже мысли не возникает усомниться в ее мудрости. Дело тут не только в ее статусе виконтессы. Она доказала словами и поступками, что из нее получится превосходная правительница. Вот только… многие ли останутся с ней, когда она объявит, что не станет ни графиней, ни даже баронессой, а вместо выгодного замужества свяжет свою жизнь с магией? * * * Предварительные эксперименты в алхимической лаборатории позволили Фальме подобрать условия для производства серной кислоты из пирита. Мне пришлось активно участвовать в этом поиске. Самое яркое воспоминание об алхимической лаборатории – там жутко воняло, несмотря на вытяжку. Мое участие не ограничилось ролью посредника между скелетом алхимика по имени Рафитул и Фальмой. Потребовалось еще и применить немного ведьмовской магии. У нас, у ведьм, есть очень удобное заклинание, которое позволяет угадывать правильный рецепт. Я нашла это заклинание в книгах, еще когда была призраком и торчала ночами в библиотеке. Обычно его применяют при изготовлении всяческих зелий. Иногда и при приготовлении пищи применяют, чтобы создать новое блюдо. Алхимическая реакция – она ведь тоже не отличается от создания какой-нибудь микстуры. Нужно правильно подобрать пропорции компонентов, время и температуру обработки, другие детали процесса. Вот это мое умение мы и применили, чтобы уточнить пропорцию между водой и порошком пирита, температуру обжига, темп качания мехов. Иначе ничего у нас не получилось бы, это сама Фальма признала. Мало вспомнить химическую формулу и рассчитать теоретические пропорции. Пока мы не применили мою рецептурную магию, у Фальмы получалась только разбавленная кислота, вместо концентрированной, которая нам нужна. А это, как объяснила подруга, с точки зрения химии – две большие разницы. Обстановка в алхимической лаборатории выглядела в стиле мистического триллера. Работали мы в ней по вечерам. Углы и закопченные своды скрывала мрачная тьма. На стенах трепетали тени от колеблющегося пламени свечей. На каменном постаменте открытого камина, не имеющего передней и боковых стен (такие еще иногда встречаются в старых замках), под опирающейся на столбики пирамидой кирпичной вытяжной трубы, пылает круглая жаровня. На ней, на решетке, стоит небольшая колба, через пробку которой пропущены две стеклянные трубки. От одной идет гибкий шланг, сделанный из обработанной овечьей кишки. Второй его конец крепится к небольшим мехам. Эти мехи ритмично раздувает скелет, с металлическими прутьями вместо костей ног и рук, выкрашенный веселенькой красной краской. Скелет сосредоточен, он старается. Для него всё происходящее – приобщение к чудесному новому знанию. Конец второй трубки, изогнутой, опущен в высокий стакан с мутной темной водой. Из трубки в такт движениям мехов шумно пробулькивают коричневые пузыри. Рядом с вытяжкой стоит Фальма. Она без косметики, в простом платье. Прижимает к носу смоченную водой тряпку. Смотрит на коричневую воду в химическом стакане с таким нетерпением, как будто она голодный вампир, а в стакане – кровь. Я сижу подальше, в углу рядом с открытым окном. Морщу нос от вони. Глаза слезятся. Фу! – Похоже, всё. Цвет порошка сменился, – не без сомнения поворачивается скелет к Фальме. – И цвет газа уже не такой насыщенный. – Ура! – у леди просто сияют глаза, когда она поднимает в руке стакан с кислотой. Она что-то опускает в нее, смотрит на результат. На лице расползается улыбка маньяка. – Получилось!! – Ты так радуешься, как будто философский камень нашла, – бурчу я. – Это еще лучше! Ты не понимаешь! Концентрированная серная кислота – это начало настоящей химии! У Фальмы от восторга глаза горят фанатичным блеском. Она начинает объяснять мне, бестолковой: – Раньше какие химические процессы могли делать? Выплавлять металлы из руд. Отжигать цемент, известь и соду. Из золы получать щелочь и варить мыло. Варить олифу из растительного масла. Вот, собственно, и все. Умели делать кислоты для ювелиров, но мало и разбавленные. А мы!.. – А что мы? – А мы теперь добавим в серную кислоту соль и получим соляную! А потом добавим селитру и получим азотную! И сделаем «царскую водку», в которой растворяется золото. Кстати, из азотной кислоты можно сделать взрывчатку. Я вздохнула: – Зачем нам взрывчатка? Мы мирные девушки. Тебе для других кислот рецепты опять надо будет подбирать? Фальма чуть сбавила накал энтузиазма: – Ну, да. Формулы я знаю, но без твоей магии учесть примеси, потери и прочие отклонения от теории я не смогу. Но там проще. – А соляная кислота так же воняет? – Даже сильнее. – Ох!.. – вздыхаю. – Но когда мы отладим процесс, Рафитул будем сам всё делать, так что нам эту вонь надо потерпеть всего пару вечеров. Фальма занесла последние записи в лабораторный журнал, который она сама сшила из четырехстраничных пергаментных тетрадей, «кодексов». Продолжение экспериментов мы перенесли на завтра. * * * На следующий день мы получили соляную кислоту. А еще через день – азотную. Наша работа в алхимической мастерской остановилась, пока не привезут сырье в товарных количествах. В стеклодувной мастерской уже обходились без меня. Фидо изготавливал ведерные колбы и стаканы для производства и хранения кислот. Ему помогал второй скелет, мастер золотых дел. Он плел корзины вокруг бутылей. Теперь, когда рецептуры были уточнены и проверены на опыте, и работа не требовала моего участия, я смогла вернуться к учебе, к сидению вечерами в библиотеке. Зачет по анатомии приближался. * * * Ведьма-преподавательница вошла в аудиторию летящей походкой. Ее глаза блестели азартом. «Веселая. Не к добру!» – решила я. За последнее время я успела не только загрузить в память все нужные картинки из «Атласа человеческого тела», но и научиться их чертить. Сначала на черновиках, углем, потом проверила себя на чистых листах, тушью. Вроде бы бояться мне нечего. И всё равно страшновато. Преподавательница раздала всем листы пергамента. «Чистые», – удивилась я. Не ожидала, что для студенческих рисунков станут тратить дорогой пергамент. – А теперь, красавицы, приступайте. Начертите первые пять листов из «Атласа»! – отдала команду ведьма. Я привычно ввела себя в состояние «ясности» и стала чертить. Работала быстро, уже набила руку. Где-то на заднем плане фоном слышались шепотки других ведьм, которые жаловались друг другу на сложность задания, на то, что мало времени. Бестолочи. Когда рука поставлена, несколько движений достаточно, чтобы появилась узнаваемая картинка. А тут – целых два часа. Я внесла последние штрихи в «Человека со вскрытой грудной клеткой». Вроде всё. Отложила. Проверила, высохли ли уже предыдущие листы. – Тригета? – голос преподавательницы из-за спины заставил дернуться от неожиданности. – Да, магистрисса?.. – Закончила? – Да. Ведьма цапнула уже подсохший разворот с «Человек со вскрытой брюшной полостью». Внимательно рассмотрела. – Прекрасно. Тебе деньги нужны? Академия выкупит у тебя эти листы и все последующие. Потом, когда закончим все зачеты, отдадим их в переплетную мастерскую, получится сокращенный экземпляр «Атласа», такие идут на продажу в городских лавках. Деньги мне не то, чтобы сильно нужны, но и отказываться я не стала. Всё равно же чертить придется. По золотому за чертеж, так и на платьишко наберется. После окончания занятия преподавательница с улыбкой объявила – не все ведьмы в нашей группе одинаково сообразительны. Потом объяснила. Что изучать «Атлас» и чертить его нужно в состоянии «ясности». Если кто-то еще не научился в него входить – это не ведьма, а недоразумение какое-то. Что теперь мы будем проводить зачеты каждую неделю, причем чертить станем не по пять листов, а по десятку, чтобы успеть к концу семестра пройти необходимый минимум. Что хорошие студентки получат денежки, а плохие – дополнительные отработки. * * * После зачета некоторые студентки-ведьмы стали поглядывать на меня недобрым взглядом. Шептались о чем-то за ужином даже. Странные они. Обиделись на преподавательницу, которая их высмеяла, а мстить хотят мне. За то, что я справилась с работой хорошо. «Точно пакость какую-то сделают», – флегматично решила я. После ужина я устроила себе вечер отдыха. Ни в библиотеку не пошла, ни к Фальме. Разлеглась на кровати, расслабилась. Служанке приказала чай приготовить. Кровать удобная, чай пахнет травами и медом. Хорошо! Успокоилась. Расслабилась. Мысли стали бродить в голове. То в одну сторону пойдут, то в другую. Вспомнилось, как ведьмочки на меня поглядывали. Многообещающе. Точно гадости будут делать. Защитный амулет не пробью, повлиять на мое тело не смогут. А вот причинить вред опосредованно, через животных или случайные происшествия, – это могут. Надо с этим что-то делать. Стала я думать, что можно противопоставить фантазии ведьм. При помощи рунных схем, которые обычно используют для амулетов – ничего. Это научно доказанный факт. Нет таких рун, которые позволили бы спастись от опосредованного нападения. А вот если использовать подход ведьм и сделать заклятый предмет, то положение не такое однозначное. Каких-то ограничений на желание, заложенное в заклятый предмет, нету. Там другая опасность – частенько ведьма получает исполнение своего желания с такими побочными эффектами, что сама не рада. Но если я достаточно четко сформулирую заклятие, чтобы этот предмет защищал меня от атак, опосредованных через окружающую среду, то должно получиться. Я взяла перо, исчиркала несколько листов формулировками заклятия. Сначала пыталась предусмотреть и перечислить все возможные опасности, а потом поняла – не нужно перечислять. Надо наоборот, сделать формулировку максимально общей. А магия сама разберется, чего я хочу. Вот я так и сделала. Получился у заклятия такой текст: «Вернуть активатору магические воздействия, направленные на носителя опосредованно через окружающих людей, животных, предметы и вещества». Добавила к этому требование самостоятельной подзарядки заклятия и наложила его на небольшую подвеску. У нас такие целыми связками на шее носят, их удобно в амулеты и заклятые предметы превращать. Надо – носишь, потребовалось отключить – просто снял с шеи. Удобно. Я убедилась, что медальон в магическом зрении светится. Как он будет работать – еще непонятно, но магия в нем есть. Нацепила его на шею. А следующим утром одна ведьма из нашей группы поскользнулась на мраморной лестнице и сломала себе ногу. Совпадение? Вряд ли. Плохо быть злой.