Глава 32

Доехали сравнительно быстро. Величественное здание с часами наверху и высоким шпилем, стояло освещенное, скрытыми лучами прожектора на теперешней площади Маяковского. Еще не было знаменитого памятника, под которым читались стихи молодых авторов Евтушенко и Рождественского, еще не толпились вокруг мощного поэта влюбленные. Это всё еще будет только в следующем году, а пока рядом с высокой гостиницей и рестораном на первом этаже, располагались театральные здания и концертный зал имени Чайковского. Здесь же находились два проектных института Министерства обороны, в одном из которых и работал генерал Соломин. Сотрудники его лаборатории часто посещали этот ресторан, он тоже там бывал и поэтому пригласил меня сюда, где его знали и уважали вплоть до поваров. Он, как я заметила, удивительным образом располагал к себе людей, кто бы ни был с ним знаком и с кем бы он не сталкивался даже разово. То ли его врожденная интеллигентность, то ли деликатность притягивали людей и они тянулись к нему, запоминали и очаровывались его манерами и характером.

Генерал встретил меня в фойе, как всегда ухоженный, в стильном костюме с белоснежной рубакой и галстуком в тон, с белым платочком в кармане пиджака, и со значком Лаурета на лацкане. Это было обязательное ношение. Да и помогало при случае. Такие люди всегда приветствовались с поклоном. Я была рада его видеть, и немного смущена количеством народа и запахами кухни, которые слышались даже здесь. В общем, ресторанными запахами — странное смешение духов и пищи. Он поцеловал мне руку, отдал пальто гардеробщику и предложил локоть.

— А где твое манто? — Спросил он меня.

— У Глаши. — Ответила я, удивившись его вопросу.

— Почему? Тебе не понравился мой подарок?

— Очень даже понравился, но представь себе манто и общага! Представил?

Он хмыкнул и сжал мою ладонь.

Я слегка замешкалась, оглядываясь, но потом выпрямилась и пошла гордо подняв голову. А что! Мы тоже не лаптем щи хлебаем!

Сюда ходили только известные и очень богатые люди. Об этом мне тайком сообщила Маша, когда узнала о моем рандеву.

— Ты там увидишь много знаменитых артистов и военных. Потом расскажешь! — Шептала она и я ей обещала.

Теперь смотрела во все глаза. Да и было на что!

Ресторан, как мне рассказал генерал, имел два зала — русский и китайский. Считай, что впервые в Советском Союзе открылась китайская кухня! Первый же зал был китайским, который мне хотел показать мой спутник. Это была необычная экзотика для тамошней Москвы — ручная работа на стенах и колоннах, деревянные панели и разукрашенные ширмы тонкой работы, картины на стенах — роспись по китайскому шелку, а также вазы и статуэтки на столбиках и подставках по периметру. Во втором, основном зале было роскошно! Колонны, лепнина. Высокий потолок украшали хрустальные люстры, а между ними висели кружась китайские красные фонарики с шелковыми кистями. Время от времени фонари загорались ярче, чем приводили публику в восторг. Поражал воображение наборный паркет под ногами из мореного дуба и картины с пейзажами в проемах между окон. А еще там стояли карликовые деревья, в керамических вазах, по китайски — бонсай. Это было необычно и привлекало внимание посетителей. Все было красочно и по восточному ярко.

Столики на четыре и шесть персон, но можно было заказать и на два стула. Нас провели именно к такому, и я усмехнулась, вспомнив вагон ресторан, где мы впервые ужинами с ним. Он, как и всегда, подставил мне стул и сел сам. Около нас тут же оказался официант, но не женщина и даже не мальчик, а солидный мужчина в белой куртке с карманами и с полотенцем на локте. Поклонился, поприветствовал нас и подал меню. Я всё еще оглядывалась, рассматривая публику, которой был заполнен весь большой зал и не могла прийти в себя от обилия впечатлений.

— Валюша, что будешь заказывать? Посмотри меню.

— Я хочу что-то необычное, раз сюда попала. — Улыбнулась ему и вернула раскрытую книжицу. — Сами сделайте. Вам же известны местные изыски более, чем мне. Верно?

Я видела, как мелькнули в его глазах искры удовольствия и он согласился. Махнув рукой следящему за нами официанту, он показал пальцем на перечень блюд и заказал шампанского и коньяк. А когда тот ушел, сказал прищурившись:

— Ну, смотри! Ты отдала бразды правления в мои руки. Теперь будешь в моей воле и съешь всё, что принесут.

Увидев мои удивленные глаза, поправился:

— Ну, хотя бы попробуешь. Договорились?

— Хорошо. — Улыбнулась я. — Обязательно попробую.

Потом он вынул из внутреннего кармана ожерелье, то самое, которое я надевала на это платье и встал.

— Это мой тебе подарок, — сказал он, — и ты его обязательно прими. Мне будет приятно видеть у тебя эти жемчуга, которые переходят в нашей семье самым дорогим и любимым женщинам. Последняя, кто носил их, была моя мать. Теперь они твои.

Он прошел мне за спину и перекинул ожерелье через голову. Я подняла волосы и услышала звук щелкнувшей застежки. Взяв меня за руку, поднес к губам и поцеловал.

— С днем рождения, моя девочка! С совершеннолетием!

Я была растрогана его подарком, а главное словам.

— Он не подарил их своей первой жене! — Ликовала я. — Только мне! Это что-то значит!

— Спасибо! — Сказала я, глядя ему в глаза и увидела там свет, мелькнувший синим лучом. Он был доволен.

Вскоре нам поставили на стол ведерко с бутылкой шампанского и бутылку армянского коньяка. Тут же при нас распечатали то и другое, показав тем самым, что это в заводской упаковке, не разбавленное. Официант, придерживая вино салфеткой, аккуратно налил нам в бокалы и тут же откупорил коньяк. Предложил налить и генералу, но тот повел в отказе рукой. Официант поклонился молча и отошел.

— Я хочу поднять этот бокал за тебя! — Сказал он, глядя в глаза. И столько в них было ласки и любви, что у меня перехватило дыхание. — За то, что теперь ты стала вполне взрослой и уже начала самостоятельно принимать решения. Это говорит о том, что ты умная и стойкая девочка! За тебя!

Мы чокнулись, и я поняла, что эти тяжелые фужеры были из хрусталя и скорее всего немецкого производства, так как все самые известные рестораны столицы снабжались знаменитым голубым и вишневым германским хрусталем. Мейсенский фарфор украшал столы, и серебряные старинные приборы отражали свет ярких китайских фонарей. Стоячие углом на тарелках салфетки были накрахмалены, как и скатерти, застилавшие ресторанную мебель. Вазы с фруктами и коробка с шоколадным набором, находились тут же. Все было торжественно и шикарно, и я радовалась, как ребенок, которому устроили родители первый в его жизни день рождения. Давно меня так не чествовали, тем более что в ресторане я и была-то пару раз еще в молодости в прошлой жизни. Сказать, что вынесла такое же впечатление, как сейчас, не могу. Там все было как-то обыкновенно и незаметно: еда, вино и обслуживание. Здесь же великолепие зала, обстановка и сам визави, что сидел напротив и с жадностью смотревший на меня, врезались в мою память навсегда, как вечер удивительного счастья.

Пока мы мило перебрасывались незначительными словами о житье-бытье, нам принесли первые закуски. Я смотрела в тарелки и диву давалась.

— Что это? — Уставилась я на что-то странное, непохожее ни на что обычное и мне знакомое даже из прошлой жизни.

— Это акульи плавники, морские гребешки и грибы с молодыми стручками бамбука. Попробуй! Это очень экзотично!

Я внимательно приглядывалась к пище, а он каким-то незаметным движением руки вынул из кармана пиджака еще два тонких, длинных предмета. Я пригляделась — это были китайские палочки!

— Вы умеете ими есть? — Вскинулась я с удивлением.

— Китайскую пищу надо есть китайскими приборами. В данном случае палочками.

— Но нам их не подавали. Или я что-то пропустила?

— Не подавали. Верно. Они мои личные. Из настоящей слоновой кости. Я купил их в одном из многочисленных магазинчиков, когда был на Халкин-Голе в тридцать девятом году. В том самом, когда ты и родилась моя девочка! Считай, что они твои ровесники. Хочешь попробовать?

Он протянул мне палочки. Я взяла и попыталась ими подцепить хоть что-нибудь, но у меня не получалось и генерал смеялся.

— Не получается! — Воскликнула я в сердцах. — Как ими можно есть?

— Давай покажу!

Он взял их как-то между пальцами и ловко подцепил кусочек из тарелки.

— Открывай рот! — Приказал он, поднося это к моим губам. — Будем пробовать.

Я приоткрыла рот и схватила кусочек, пахнувший какими-то травами и немного морем. Прожевала и проглотила. Было странно, но интересно.

— Ну, как? — Склонил он голову к плечу.

— Любопытно. — Сказала я. — И что это было?

— Гребешок морской. А сейчас бери вилку и пробуй остальное.

Мы принялись за закуски, и я уже причмокивала от удовольствия. Было странновато, но остро и пахло необычно. Особенно меня поразили стебли молодого бамбука. Я почему-то считала, что удочки есть нельзя. Те самые, которыми все рыбаки ловят рыбу, но услышав рассказ генерала, поняла, что даже в своем возрасте эта пища обошла меня стороной и только здесь я вкушаю настоящую китайскую кухню.

— А что вы делали на Халкин-Голе? Неужели воевали? Я знаю, что там шли отчаянные бои.

— Так и есть. Только я не воевал, я инспектировал наши танки и скорее броню, сплав которой изобретали в моей лаборатории. Там познакомился и с Жуковым. Знаешь такого?

— Да кто же его не знает! — Подняла я брови на его детский вопрос. — К тому же даже видела, как он вам орден вручал и о чем-то вы еще разговаривали при этом. Даже награждение задержали.

— Да, действительно. — Задумчиво сказал он. — Мы давно с ним знакомы и неоднократно встречались. Особенно в период войны. Наши танки Т-34 были самыми защищенными и быстроходными. И в этом есть и моя заслуга.

— Хвастаете? — Прищурилась я, улыбаясь.

— Хвалюсь. — Согласился он и налил мне вина, а себе коньяк. — Давай мы выпьем за тех, кто воевал и кто не вернулся, за тех кто ковал победу и в тылу. За наших советских людей. И за Жукова Георгия Константиновича.

Я быстро подняла бокал, и мы чокнулись. И вновь услышала тонкий хрустальный звон.

Утерев губы, отставили тарелки и оглянулись. Кругом ели и пили, разговаривали и смеялись. В зале негромко слышалась восточная музыка, скорее китайская, создавая звуковой фон и было немного странно и в то же время уютно. Подошедший официант собрал наши приборы, и мы стали ждать следующую смену блюд.

В это медленное и спокойное состояние вдруг ворвался чужеродный звук, на который обернулись все. У стола мажордома, покачиваясь, стоял мужчина в полувоенном костюме, то есть сапогах галифе с синей широкой генеральской окантовкой и в слегка расстегнутом мундире с всклокоченной шевелюрой. Он что-то пьяно говорил ему, а тот уговаривал, едва касаясь рукой его плеча. Мужчина резко и брезгливо сбрасывал руку и уже повысил голос. Мажордом кивнул и махнул рукой в нашу сторону. Я увидела, как напрягся генерал и как пристально вглядывался в идущего по проходу мужчину. На него смотрели с удивлением, а некоторые и с брезгливостью. Он наклонялся над столами и приглядывался к сидящим, а те шарахались в стороны. Наконец он увидел лицо генерала и кинулся к нам.

— Сережа-а-а! А я тебя искал, дорогой! — Пьяно крикнул он и генерал тут же поднялся с места и прошел к нему навстречу. Они приобнялись, вернее мужчина припал к нему с поцелуем. Генерал отклонился.

— Вася! — Сказал он негромко. — Тебе хватит. Надо идти спать.

— Я знаю, когда мне хватит, понял! Не учи ученого!

Потом вдруг посмотрел на меня.

— А это кто с тобой такая молоденькая барышня? Дочка или… — он покрутил пальцами, подразумевая любовницу.

— Это моя гостья и ты нам мешаешь. Идем, я тебя провожу! — И взял его под локоть.

— Постой! — Вывернулся тот из его рук. — Познакомь!

Он встал смирно, застегнул верхние пуговицы и откинул волосы кивком головы назад.

— Разрешите представиться — Василий Сталин!

Тут я просто ахнула! Так вот какой он, сын вождя! А я-то думаю, кого он мне напоминает! Но он же под арестом должен быть? Как здесь очутился? Или его уже выпустили? Я ничего не понимала.

— Валентина, — сказала я, подавая ему руку.

— Очень приятно! — Поцеловал мои пальцы и сжал их.

— Красивая! — Кивнул он генералу, показывая на меня. — Везет тебе, Сережка! Завидую! А давайте выпьем?

— Тебе хватит! — Твердо сказал генерал и подхватил того за талию. — Идем.

— Погоди! — Вновь пытался вырваться он из рук, — Надо проститься с дамой. Пардон, с девушкой!

— Простились уже! Идем! Я скоро. — Сказал он мне. — Не уходи!

Я кивнула согласием.

Он уже жестко прихватил вихляющуюся фигуру мужчины и повел его к выходу. Мажордом шел рядом и что- то говорил генералу, а тот кивал. У выхода они расстались, и мажордом быстрым шагом подошел ко мне.

— Сергей Витальевич просили угостить вас по вашему выбору, пока он поможет товарищу добраться до номера. Вы что хотите?

— Мороженное. Любое.

— Будет сделано! — Сказал он, поклонившись, и махнул официанту. Тот быстро подбежал и он что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул и ушел в боковую дверь. Скоро передо мной стояла креманка с горкой великолепного кушанья: разноцветного пломбира, с шоколадом и вареньем, цукатами и орехами. Это произведение искусства даже жалко было есть, но я решительно взяла чайную ложку. Первое послевкусие вызвало у меня восторг:

— Мммм! — Промычала я, и принялась поглощать его с аппетитом.

— Если этот сын вождя и нарушил мой праздник, то я получила вкуснейшую компенсацию! — думала я, поедая и причмокивая.

Некоторые оборачивались на меня и видя мое довольное лицо тоже заказывали мороженое. Я обратила внимание, что такие же порции уже красовались на других столам. Перед дамами, конечно. Мужчины пили спиртное и переговаривались. Видимо обсуждали инцидент. Тут многие поняли, кто он и что делает. Все знали, что после смерти вождя, для его сына была закрыта дорога везде, даже в собственный дом. Вот и обитал тот в гостинице, именно в Пекине, так как ждал ответа из китайского посольства на свою просьбу эмигрировать в Китай, к Мао, который любил и ценил Сталина, как лучшего друга и соратника. Но пока ему не было ответа.

Я еще раз убедилась, какие у Сергея Витальевича знакомства — Жуков, Королев, сын Сталина! И еще, вероятно, такие, о каких даже не могу представить. Я прихлебнула шампанского и вздохнула:

— И все-то его уважают и все-то любят. Даже я, старая перечница! За что мне такое счастье?

И ту на меня нашла такая глухая тоска, что я чуть не заплакала. Выхватила из сумки платок и прислонила к глазам.

— Этого еще не хватало!

Услышала я за спиной тихое восклицание:

— Прости! — Увидела виноватое лицо моего генерала. — Он очень расстроен. Ему вновь отказали в выезде.

Тут он мне все и рассказал об аресте, о необоснованных притязаниях, о лишении погон и даже наград.

— Выгнали даже из дома, где он жил и теперь вот обитает здесь, пока ему не определили место высылки. Он думал, что сможет уехать в Китай, но не получает визы.

— Он что любит китайское, что живет здесь? — Удивилась я.

— Он любит Мао! — Хмыкнул генерал. — Всё об этом! Давай продолжим праздновать!

Он вновь налил и мне и себе. Чокнулись, и генерал опрокинул разом рюмку в рот. Потом налил ещё.

— Ты расстроился? — Взяла я его за руку и не заметила, как перешла на «ты».

Он был так озабочен, что даже не понял. А потом вдруг опомнился.

— Прости, что ты сказала сейчас?

— Я спросила, чем ты так расстроен, Сережа! Не стоит! Все еще может утрясется и он получит что хотел! — Улыбнулась я и он схватил меня за руку, прижал к губам и посмотрел на меня счастливыми глазами.

— Я бы вновь хотел повторить его глупый приход и расстройство нашего праздника, лишь бы вновь услышать из твоих уст «ты» и «имя». Скажи еще раз, прошу!

— Я люблю тебя, Сережа, и очень скучаю! — Сказала я глядя ему в лицо.

Его глаза повлажнели, как тогда, только теперь в них была радость.

— Я сегодня самый счастливый человек, любимая моя девочка! Спасибо за такой подарок! Чем я смогу отплатить тебе? Звезду с неба? Может несколько позже. Обещаю!

И он сказал это так серьезно, что я вспомнила Королева и его «созвонимся». А потом еще и телефонный разговор, уже перед самым моим отъездом.

Я сидела за столом в его кабинете и ждала звонка от него, с известием о разрешении вопроса общежития. Подняв трубку, услышала мужской голос:

— Сергей Витальевич? Это Королев. Вы мне нужны.

— Это не Сергей Витальевич, а Валентина. Помните меня? Кремль, награждение?

— Да-да! — Засмеялся тот. — Как же, как же! Вы та милая девушка с Соломиным. Помню-помню! С новым годом! А можно ли услышать Сергея Витальевича?

— Его пока нет дома, — ответила я, — но он должен позвонить. Что ему передать?

— Гм! Передайте, что звонил Королев и он мне нужен.

— Хорошо, Сергей Павлович, так и скажу.

— Ну, до свидания, милая барышня! Желаю счастья в новом году!

— Спасибо! — Пискнула я и услышала звук отбоя.

— Вот скажи кому-нибудь в нашем времени, что разговаривала с самим Королевым — не поверят!

Вздохнула и положила трубку.

Сейчас я смотрела на склоненную к моей руке голову этого человека и понимала, как он мне дорог. За всё, что он делал, чем занимался. За его натуру и характер, за ум и воспитанность, за силу и мужество истинного мужчины, который всегда встанет на защиту, не бросит, укроет и убережет от тягот жизни. Наклонившись, поцеловала в волосы и услышала легкий аромат его одеколона.

Водитель ждал нас у подъезда. Через полчаса генерал провожал меня у дверцы, поцелуем руки.

— Мы увидимся? — Спросил он с тревогой, наклонясь к моему лицу.

— Обязательно! — Кивнула я. — Я сама тебе позвоню!

— Я буду ждать! — Откликнулся он и выпустил руку из своих пальцев.

— С днем рождения, Валечка! — Услышала я в спину.

Обернувшись, помахала рукой и убежала в подъезд.

Следующая наша встреча была только через два месяца.

*******************************

Сразу предвижу разговор о Василии Сталине. Его появление мне необходимо для дальнейшей завязки. Так что не надо меня поправлять с его свободным хождением по столице. Это моя художественная задумка. Знаю, что в это время он был арестован. Но здесь же — АЛЬТЕРНАТИВНАЯ история!