Глава 6

Время в ожидании совете королей тянулось крайне медленно и напряженно. Да и могло ли быть иначе, если делегация Стражей Хаоса, по сути, была заперта в своих комнатах в гостинице. Нет, их, разумеется, не бросили в застенок, на это у имперцев не хватило духу, хотя и очень хотелось. Но жизнь им старались осложнить как можно больше.

Просто после той демонстрации силы, которую старина Озран устроил прямо в святая святых коллегии имперских магов, их боялись и ненавидели еще больше. Эта ненависть сочилась отовсюду, казалось, даже проникала сквозь стены.

Стоило кому-то их них выйти за пределы номера, в них тут же утыкались колючие иглы взглядов. Сыпались проклятия, пожелания скоро смерти. Они давно уже не спускались в общий зал обедать, еду им приносили в номер. Первое время даже пытались отравить, до тех пор, пока Лойку не решил тряхнуть немного своими ведьмачьими способностями и навел на кухне шороху. С тех их боялись и проклинали еще больше, но травить уже не пытались.

Все это было неприятно, но не сильно трогало Лойку. Он привык и к оскорблениям, и к ненависти. Как иначе мог выжить и не озлобиться в этом милосердном мире зингарец полукровка, внук ведьмы, которую добрые люди, те самые, кого она лечила от болезней, закидали камнями. Он переживал за Ноэль. Но она тоже пережила это вынужденное заточение относительно легко. Остальным Стражам, сопровождавшим делегацию, было непросто сдерживаться, но приказ звучал четко:

— Не вестись на провокации.

В конце концов, Лойку составил график дежурств. Стало проще.

А больше всех хлопот доставлял старый Озран. Этому старому троеженцу не хватало женского общества. Он все время ныл и возмущался, что его не отпускают в таверну. Когда Озран в очередной раз стал рваться на волю, Лойку сказал:

— Пойдешь подженишься?

— Ну? Кхмм, — старый расправил плечи и покосился на Ноэль, сидевшую в комнате. — Допустим. Что такого?

— А то, что тебя окрутят ушлые девицы.

— Хе-хе, — Озран расплылся в улыбке, себя-то он считал мачо о-го-го. — Меня не убудет. Я не жадный, пусть девоньки попользуются.

И неудивительно. У него единственного из Стражей было три жены, и все трое жили в его доме мирно и не ссорились. Всем было интересно, как ему это удается.

— А то, — попер Лойку, уставившись на него черно-огненными глазами зингарского ведьмака-конокрада. — Что сотрется.

И выразительно взглянул на его штаны. Озран покрутил у виска:

— Что ты мелешь, сам-то понял?

— Это ты еще не понял, — продолжал наступать на него Лойку. — Мы здесь не у Разлома.

— И что с того?

— Мы здесь слишком далеко от зеркала. Подпитки нет, понял? А если подпитки нет, — он развел руками. — Начнешь тратить резерв, будет полшестого. А будет полшестого, что ты своим женам скажешь, когда вернешься?

— Ты-ы-ыы!.. — обиженно взвыл старый.

Надулся и ушел в свою комнату.

— Может, зря ты его так? — спросила Ноэль, когда они остались одни. — Ну, пошел бы дед, развеялся.

— Я не могу рисковать, — просто ответил Лойку. — Его могут завлечь в ловушку. Да, сейчас Оз самый сильный из нас всех, но и Стража Хаоса можно убить, если очень постараться. Ты не представляешь себе, насколько маги из коллегии злопамятны и изобретательны.

Она покачала головой.

— Как раз таки хорошо представляю.

Повисло молчание, наконец он не выдержал, подошел к ней и обнял:

— Прости.

— За что?

— Не таким должен быть наш медовый месяц. Это все моя вина, — проговорил тихо.

Да, он представлял, что будет все иначе. Думал устроить Ноэль яркое путешествие. Хотел показать ей мир, свозить на море и даже, может быть, в зингарские степи. Он был совсем мальчишкой, когда они покинули те земли, почти ничего не помнил, кроме табунов лошадей и волн серебристого ковыля.

Однако подошло время сменяться на страже. Раздался стук в дверь, Лойку пошел открывать, думая, что это один из парней. Но в дверь вошел король Ангиара Олаф.

— Ваше величество, — от тут же отступил на шаг и отдал воинский поклон.

Кем бы ни был Лойку Горан сейчас, он ведь давал присягу и оставался мейром на службе у Ангиара. Ноэль тут же поднялась с места и поклонилась тоже.

— Отставить, — махнул рукой Олаф. — Давайте без церемоний, я сейчас здесь инкогнито.

Лойку нахмурился, но лишних вопросов королю задавать не стал. Спросил только:

— Командир ничего для меня не передавала?

Олаф посмотрел на него долгим взглядом, отчего он еще больше встревожился, и сказал:

— От Эвы уже несколько дней нет вестей.

— В смысле?

— Насколько я понял, — король Ангиара поморщился. — Они с Энгвардом ввязались в какую-то экспедицию в Разломе.

— Что? — ахнула Ноэль.

Внезапно повисло звенящее напряжение.

— Спокойно! — вскинул руку Олаф Ратмар, видно было, что он нервничает, однако молодой король держался. — Я знаю свою сестру. Отсутствие новостей — не самые плохие новости.

Олаф прошелся по комнате, потом провел ладонью по лицу, стирая эмоции, и сказал уже другим тоном:

— Я здесь не за этим.

ЗАЧЕМ тогда? У них на носу совет королей, и если на нем не будут присутствовать глава ордена Стражей и его супруга, все значительно осложнится. Лойку помрачнел.

А король достал из потайного кармана магически зачарованный золотой футляр. В таких обычно хранят секретную дипломатическую переписку.

— Вот, — проговорил, открывая, и выложил на стол пожелтевший листок. — Случайно обнаружилось, когда копались в архиве. Это из тайной переписки моего отца.

И пододвинул Лойку.

— Можешь сказать, что это?

Лойку молча взял листок. Это было письмо, написанное быстрым летящим почерком. Довольно небрежно и местами не очень разборчиво, как будто тот, кто его писал, торопился, и ему было не до каллиграфии. Язык Лойку был знаком. На этой разновидности койне говорили и писали зингарцы.

От невольного волнения он повел плечами и положил письмо на стол.

— Я знаю, что это, — проговорил глухо.

— Что? — Олаф напрягся.

— Это пророчество.

— Пророчество? — эхом повторил король.

Хотя это больше походило на сказку, Лойку кивнул. Он хорошо помнил бабушку. Помнил ее пеструю одежду, многослойные шуршащие юбки и душегрейку. Трубку с длинным мундштуком. Черные, горящие изнутри самым настоящим огнем глаза. И смуглые руки с перстнями. Денег у них не было, но бабка носила старинные перстни на пальцах, и у нее был конь, вороной красавец Эльхо.

Наверное, за необычную внешность ее и способность видеть то, что другим не дано, ее и боялись и называли зингарской ведьмой. К ней в избушку у леса на самом отшибе села приносили совсем плохих, от которых все местные лекари отказывались. А бабка их выхаживала, уходили потом от нее своими ногами.

Вот от одного из тех, кого бабка выходила, он и родился. Отца своего Лойку не знал, тот ушел и никогда больше не появлялся. Мать ничего про него не рассказывала, а бабка только загадочно улыбалась.

Ему было семь лет, когда ее убили. Просто закидали камнями. Обычные люди. За то, что она лечила их травами. А как забили бабку, бросились грабить дом, угнали коня, Лойку тогда рыдал и порывался всех убить. Но что мог сдлать против озверевшей толпы семилетний мальчик? Его бы тоже побили камнями. Мать не пустила, заперла в подполе. Когда все закончилось, они той же ночью ушли.

Детские воспоминания всколыхнулись разом, но Лойку отогнал все и сосредоточился. Сейчас не это было важно.

В детстве бабка учила его писать на древнем языке и часто рассказывала сказки. Он и представить не мог, что бабушка передала ему тайные знания, которые хранились его народом столько веков, что подумать страшно.

Но как могли попасть к ним эти знания? Зингарцы никаким боком не относились к магам древности, оставившим им Разлом. И совершенно точно на них не распространялся магический закон. Или распространялся?.. Этого Лейку не знал.

Но он точно помнил, как бабка рассказывала про «летающие» камни, на которых волшебники могли перемещаться по воздуху, и еще про многое другое. И да, он помнил странные сказки про «холодное дитя».

Парень снова потянулся к записке, пальцы невесомо пробежались по бумаге.

— Здесь написано, — прочитал он вслух. — «Шестеро держат зеркало, питают холодное дитя. Шестеро спят, пока не придет…»

— Что? — нетерпеливо произнес король Ангиара, тревожно на него глянув.

— Неразборчиво, — Лойку пытался вглядеться. — Кажется, там написано седьмая. И есть еще приписка. «Тогда дитя оттает».

Повисло мертвое молчание.

Потом Олаф наконец проговорил, оглядывая их всех:

— Что это вообще за чертовщина? О чем тут речь? Кто-нибудь понимает?

Озран отвернулся, сложив на груди руки, и буркнул:

— Почем нам знать? Может, Хорм бы что-то понял, он же их этих, — старейший из Стражей помахал рукой перед носом. — Древность ходячая.

Смотрелось это особенно забавно, потому что Озран как раз был хоть и крепеньким, но стариком, а Эйтерну Хорму на вид никто бы не дал и сорока. Лойку хмыкнул, потом уже откровенно засмеялся. Старый Оз обиделся.

— Чего гогочешь? Ему эту писульку надобно показать.

— Обязательно покажем, — кивнул Лойку, забирая листок со стола, и повернулся к Олафу. — Не возражаете, ваше величество, чтобы это пока что побыло у меня?

— Нет, — король Ангиара качнул головой.

Показать-то надо. Только в ближайшее время сделать это не получится. Потому что Хорм ушел в Разлом, а с ним Эва и Энгвард. Старались не показывать, но беспокойно было всем. Понятно было, что король волнуется за сестру, она у него одна-единственная, больше никого не осталось. Лойку и сам готов был сорваться, вытаскивать командира из той передряги, в которой она оказалась. Но не мог. На носу совет королей.

Молчание затягивалось. Наконец Олаф провел ладонью по волосам и сказал:

— Это еще не все. Я прибыл раньше, потому что вы, ты и Ноэль, должны обвенчаться. И сделать это до начала большого совета. Я буду посаженным отцом и попечителем.

— Сир?.. — Ноэль изумленно пробормотала.

А тот не дал договорить, вскинул ладонь.

— Так надо. И еще…

Олаф странно взглянул на нее, набрал полную грудь воздуха и сказал:

— Возможно, тебе придется выступать вместо Эвы.

Ноэль просто онемела, а Лойку дернулся:

— Что?

— Представлять Ангиар вместо Эвы, — тихо проговорил король, отворачиваясь. — Если Эва… опоздает.

— Командир не опоздает, — Лойку резко поднялся со своего места, стул заскрипел по полу.

— Я тоже на это надеюсь, — спокойно проговорил Олаф.

Он уже обрел прежнюю невозмутимость, страх за сестру, неуверенность — все это спряталось на самом дне глаз.

— Но мы должны подстраховаться.

Его взгляд властно сверкнул. Человек с его тревогами отошел на второй план, теперь это был король Ангиара. Молодой, но ни у кого не возникло сомнений, что у него на все хватит сил и выдержки.

— Как вы понимаете, совет королей будет давить на то, что у Ангиара личная заинтересованность, — говорил король. — И будут требовать лишить Ангиар права голоса и наложить вето на все заключенные нами с орденом Стражей Хаоса договора.

— Нисколько не сомневаюсь, — бросил Лойку, скрестив руки на груди и отходя от стола.

Они уже видели все это в имперской коллегии магов. Эта оголтелая свора пыталась их уничтожить и уничтожила бы, если бы смогла. Наивно предполагать, что совет королей пройдет иначе. И да, Эва может опоздать. Потому что, черт побери, никто сейчас не знает, во что они там ввязались.

Разлом — не место приятных прогулок, там на каждом шагу… О том, что может случиться что-то фатальное, Лойку думать категорически отказывался. Он нервно сглотнул, принимая ту правду, что в отсутствии главы ордена Стражей и его супруги, наследницы Ангиара, им придется тяжко.

— Думаю, они вообще не захотят говорить с орденом Стражей, — поморщился Лойку.

Провалят переговоры, а сами под шумок отправят к Разлому экспедиционные корпуса. А это значит только одно — разразится война. И что станет с миром, если Хаос вырвется из Разлома, предположить невозможно.

— Поэтому мы не дадим им этого шанса, — просто сказал Олаф. — Сыграем на опережение.

— Это как же? — Озран выглянул из своей комнаты.

Старейший из Стражей мог быть бабником и сколько угодно обижаться, когда его подкалывали, но если доходило до дела, он был в строю всегда.

— Согласно магическому закону, каждый королевский дом должен отдать наследника в Стражи Хаоса. Если… — Олаф дернул ворот и прокашлялся. — Если Эва по какой-то причине не сможет присутствовать на совете королей, у Ангиара все равно будет наследник, посвященный в Стражи. Это прецедент.

— Чего? — старый вылез из комнаты окончательно.

— Так называется случай или событие, имевшее место в прошлом и служащее примером или основанием для последующих действий в настоящем, — проговорил Олаф. — Прецедент имеет силу закона.

Однажды молодой король Ангиара уже создал прецедент для Эвы. Когда Энгвард Ордгарн выкупил его сестру за золото Хаоса. На Эву фактически не распространялся магический закон, ведь мейры не выходят замуж. Но ведь она была девушкой, достигшей брачного возраста.

Олаф смог тогда выторговать для сестры особые условия и свободу выбора. Должно было сработать и в этот раз.

— А… мудрено как.

— Если хоть одно из государств империи выполнит магический закон и примет на себя обязательства, совет уже не сможет отмахнуться от него и наложить вето, — спокойно объяснил король. — Им придется с нами считаться.

Некоторое время Олаф молчал, обводя их взглядом, потом сказал:

— Будучи посаженным отцом на вашей свадьбе, я принимаю Ноэль в свой род. Она получит титул принцессы Ангиара и станет наследницей второй очереди.

Повисла тишина. Слышно было, как жужжит муха, а после все словно взорвалось. Озран радостно хохотал, тыча в Лойку пальцем, и хлопал себя по бокам:

— А ты, стало быть, парень, станешь королевским зятем?!

— Постойте, — Лойку вскинул руки. — Это же вы сейчас не серьезно?!

А Ноэль испуганно затрясла головой:

— Нет! Я Страж… Так нельзя, ваше величество!

— Ситуация крайняя, — проговорил Олаф, сжимая кулаки. — Потому и меры должны быть крайними. На кону сейчас слишком многое. В конце концов, леди Горан-Керн, потом никто не обяжет вас в действительности принять на себя бремя власти. Вы сможете жить той жизнью, какой захотите.

— Да уж, ваше величество, — мейр Лойку поклонился и проговорил с нажимом. — Мы все очень надеемся, что вы обеспечите Ангиару наследников сами.

Олаф потер лоб и криво усмехнулся.

— Я работаю над этим.

Но тут же перешел на деловой тон.

— Сейчас оформим все надлежащие формальности, — он потянулся к кофру, с которым пришел, и вытащил целую папку указов.

На какое-то время тревожность и опасение, что Эва может опоздать или вообще исчезнуть, отступила. Лойку ходил туда-сюда по гостиной, не мог успокоиться. А Олаф, внимательно следя, как Ноэль с легким ужасом вчитывается в заранее подготовленные документы, которое ей предстояло подписать, выдал:

— Венчание должно пройти не позднее завтрашнего дня. Драгоценности короны у меня с собой. Но надо еще суметь раздобыть платье.

* * *

В этот момент Эва замыкая небольшой отряд двигалась в каменном коридоре. Они отошли довольно далеко, а Энгвард отстал. Она стала терять терпение, огненный хлыст уже материализовался в руке, но тут в дальнем конце коридора появился Энгвард.

— Я тут, мейра, — Энгвард вскинул руки и усмехнулся. — Не зашиби.

— За чем ходил? — огненный хлыст свернулся и исчез в ее ладони.

— Понимаешь, — он запустил пятерню в волосы и оглянулся туда, где за поворотом коридора остался вход в то странное место. — Я уверен, что древние ходили именно этим путем.

И показал в пол под собой. Мейра хмыкнула:

— Поздравляю, дорогой. Ты проявляешь просто чудеса сообразительности.

— Эва, — он взглянул с укоризной, но его жена уже тряслась от смеха.

Однако так же быстро и успокоилась и взглянула на него серьезно:

— Говори.

— Здесь я ощущаю магию места точно так же, как в Разломе. Один в один. И тут стены, кладка, все рукотворное. А там — нет. Это строили, а то — природное. Но нам, мне, подчинялась магия того места. И там, на входе, такая же отпирающая руна, как и в Хранилище.

— Эн, мы все это видели, — начала Эва.

— Да. — перебил он ее. — Только наше Хранилище тоже рукотворное, и в него имеет доступ каждый, кто прошел испытание в Стражи и кого принял Хаос. А туда, — Энгвард снова оглянулся. — Входили только жрецы. И там — все иномирное. Все, начиная от огромной полости в пластах магической породы, до серебристого корпуса корабля.

Хаос его забери…

Он сам только что озвучил то, что давно уже ворочалось на грани сознания. То гладко-металлическое тело, статично зависшее в одном локте над полом пещеры, напоминало ему огромную лодку, запаянную со всех сторон. Ковчег.

Только верфь, где эту лодку склепали, явно из того же мира, что и Зеркало.

Глава ордена Стражей на секунду задохнулся от собственной оформившейся догадки. Когда он вскинул голову, Эйтерн Хорм и Хельга уже стояли рядом. Эйтерн хмурился, а Хельга сказала негромко:

— Они не входили туда. Они вышли и закрыли дверь.

— Что?.. — Эйтерн быстро обернулся к женщине. — А повтори-ка.

— Ну, — она повела рукой вдоль коридора. — Просто, закончив там, они вышли и запечатали за собой дверь, оставив доступ.

Хорм застыл, глядя куда-то в сторону.

История повторялась. Он был последним из племени древних магов. Изгой, пытавшийся избежать своей участи. Когда древние уходили, они дали ему право вернуться, отправили ритуальный обсидиановый нож. И для него, последнего, была оставлена «дверь», портальный переход через Разлом. А сам Разлом, чтобы Хаос не вырвался из границ, были приставлены охранять Стражи.

Ради одного, задержавшегося в этом мире. Ради него?

Мороз по коже. Ведь все не случайно, да? Хорм усмехнулся своим мыслям. Эта открытая «дверь» ждала его много веков, и он закрыл ее своей кровью. Вот для чего ему был послан обсидиановый нож. Не для того, чтобы уйти. Он должен был запечатать Разлом, в этом заключалось его предназначение.

Древний тряхнул головой, ощущая внезапное опустошение и досаду. Ведь все очевидно, лежит на поверхности, а он бы так и не понял.

— Ты лучший поисковик, Хельга, — выдохнул, прикрывая глаза.

Женщина покраснела и отвела взгляд, поправляя выбившуюся прядь рыжих волос. А он снова оглянулся. Значит, если Зеркало открыло для них путь и привело сюда, им предстоит — что? Хорм почувствовал, что наталкивается в мыслях на стену.

* * *

Эва стояла рядом.

Все эти разговоры… Она как будто чего-тоне догоняла. Мейра очень не любила подобное ощущение. Но да, она единственная из них, сгрудившихся сейчас узким кружком в этом чертовом каменном коридоре, не была так тесно связана с Хаосом, как Энгвард или Хорм. А Хельга вообще из вдов, и жила при Разломе в его теперешнем состоянии дольше их всех.

Этим троим не нужно было что-то объяснять, в том, что касалось магии Хаоса, они понимали друг друга без слов. Неприятно было осознавать, что она не обладает всей полнотой знаний. Ведь ей еще выводить их всех.

Да у нее еще тут новобранцы. Которые успели умотать вперед. Эва выругалась сквозь зубы и потерла лицо.

— Ненавижу могильники. Тут всегда какой-то квест. Спрашивается, за каким чертом эта ледяная лужа нас сюда притащила? Что мы должны сделать? И почему сейчас?

Сама же и ответила:

— Ах да, Разлом запечатан.

Отвернулась и выдохнула, взмахивая руками.

Это же так очевидно. Разлом запечатан, значит, нет необходимости в страже границ, и эта ледяная лужа металлообразной субстанции больше не закрывает проход в другой мир. Этого прохода просто нет. А Зеркало осталось, оно живое и разумное и имеет собственную волю.

Странно было бы считать живым и разумным существом озеро металлоподобной субстанции. Но если оно живое и разумное? Мейра невольно прикинула ситуацию на себя. Допустим, если бы она выслужила срок службы?

Мейра невесело усмехнулась:

— Эта чертова лужа, что, на свободу хочет?

— Нет… — вдруг проговорила Хельга.

А мейра повернулась к ней, нахмурив брови.

— Ты знаешь что-то?

* * *

Хельга не знала. Просто было ощущение, где-то на грани, в глубине.

В ее жизни вообще было много непонятного и неправильного. Но все не случайно, наверное. Когда отца казнили за мнимую измену, ее схватили по приказу короля и пытали. Хотя, казалось бы, кому и чем может быть опасна беззащитная девчонка?

Но кто-то предсказал королю, что она понесет во чреве того, кто свергнет его с престола. Ее насиловали по кругу всю ночь, рассчитывая, что она умрет. Однако она выжила. Тогда король велел вырезать у нее лоно, чтобы она гарантированно никого н понесла. А после отдал тому самому магу, который произвел над ней эту операцию. Для опытов.

Тот маг был запаслив, не выбрасывал ничего. Он сохранил вырезанный у нее кусок плоти, а на ней опробовал одно экспериментальное зелье. Эликсир вечной молодости. И в конце концов продал ее в жены Стражу Хаоса. Это был архимаг Зинала Олим. Кто знал, что они когда-нибудь встретятся в Разломе, и что к ней вернется то, чего она лишилась под ножом?

Она отдала кусочек своей плоти Хаосу. И с тех самых озеро ледяной металлообразной субстанции воспринималось ею как… нечто вроде ее ребенка. Странное тайное чувство, Хельга не могла поделиться им ни с кем. Но ощущение…

— Не совсем так, — начала она, не зная, как донести.

Но не успела ничего больше сказать, впереди послышался грохот. Эва выругалась и сорвалась туда, а все остальные за ней.

Бежать пришлось несколько длинных коридоров, но все как-то почти одномоментно оказались на месте. Но мейра раньше всех.

А там в полу прямоугольный провал, примерно два локтя на три. Весьма похожий на замаскированную ловушку, каких полно бывает в могильниках. Провал чернел темнотой, на другой стороне неуверенно топтались юные дарования — ее новобранцы.

Она уставилась на них, как кобра на цыплят, мейра это умела. И ласково так сказала:

— Ну, Валле-некромант…

А тот вытянул руку и ткнул пальцем вниз.

— Это не я! — еще и невинное лицо состроил. — Это Пейтер.

И действительно, крепкого, основательного и рассудительного верзилы — мага земли среди новобранцев не хватало. Эва заглянула вниз, в полутьме, к которой привык глаз, виднелась темноволосая макушка, и слышалось сопение. Но Эва знала свои кадры. Потому снова перевела взгляд на некроманта и утвердительно проговорила:

— Но ты в этом участвовал, не так ли?

— Кхмм, — парень покосился в сторону и выдал: — Командир, если так посмотреть, то мы все немного в этом участвовали…

— Но ты больше всех, правда? — Эва продолжала наступать.

Огненный хлыст уже материализовался в ее руке, еще немного, и Валле резво сдал назад, опасаясь, что сейчас огребет. Но тут снизу послышался слегка смущенный голос Петера:

— Прошу прощения, меня кто-нибудь вытащит?

— Сейчас, — отозвался глава Энгвард.

— Уже! — рявкнула мейра.

Огненный хлыст мгновенно обвился вокруг тела парня, и в следующий миг его выдернуло на поверхность. Пейтер был солидный детина и весил прилично, однако вылетел он оттуда, словно пушинка.

— О, — хохотнул кто-то из парней. — Прямо как молочный зуб!

— Разговорчики! — резко обернулась Эва.

Сразу все притихли, а она скомандовала:

— А теперь рассказывайте. И чтоб никто не вздумал ничего утаить из своих подвигов.

— Ну… — начал некромант, почесав макушку. — Я шел впереди и увидел на полу руну.

— И?

— Разрешите мне, — сказал Пейтер.

— Хорошо.

— Там была земляная руна, — начал молодой маг земли. — Я точно не знаю значения, но в том, что это по моей части, был уверен точно. Потому что, кхмм, — он покосился на некроманта. — Валле хотел попробовать своей кровью.

Вот сейчас Эва точно была похожа на кобру.

— Эй! — завопил парнишка-некромант и замахал руками. — Ничего же не было.

— Да, — Пейтер кивнул. — Я сказал, что это по моей части. Ведь я маг земли. Велел, чтобы ребята отошли, и надавил силой. И вся плита вместе со мной ушла вниз.

— Но ты цел.

— Как видите, — парень развел руками.

— Логично, — проговорил Энгвард и обернулся к молчавшему до того момента Хорму. — Эйт, посмотри. Мне кажется это нечто вроде тех плит, что в Хранилище.

Эйтерн Хорм подошел к самому краю и заглянул вниз, а потом кивнул.

— Так и есть, это подъемник.

Сделал пасс рукой и произнес короткое заклинание. Плита пола поднялась и встала на место. Все потрясенно замерли, а он обернулся к Хельге:

— Слушай, а посмотри-ка на карте.

Женщина, словно очнувшись, сначала взволнованным жестом поправила растрепавшиеся волосы, потом засуетилась, вытаскивая из-за пазухи свернутую план-схему запретных залов. Но, в принципе, и так было ясно.

— Это шурф, — проговорил Пейтер.

— Да, — Эйтерн пристально разглядывал карту. — Похоже, один из.

Потом оглянулся. Ответвление коридора шло дальше. Но тут был шурф.

— Мне кажется, если руна сработала от магии парня, это знак, — сказал Энгвард.

Они ведь с самого начала шли от одного непонятного знака до другого. На ощупь. Но именно так их вело зеркало. Зачем, с какой целью оно открыло им этот путь?

Мороз по коже.

— Надо идти вниз.

— Как скажешь, глава, — выдохнул Эйтерн Хорм.

— Я пойду первым, — Энгвард шагнул вперед.

— Эн! — тут же вскинулась Эва.

— Пейтер там уже был, — проговорил он, становясь на плиту. — Если что, вытащишь меня, мейра.

Хотел повернуться к Хорму, но подъемник сам медленно пошел вниз.

Несколько мгновений, потом поднялась волна воздуха, и вот послышался легкий хлопок.

— Все нормально? — гаркнула мейра, свешиваясь вниз.

— Нормально, — Энгвард вскинул вверх большой палец.

Он стоял на полу в каком-то помещении, и там был ровный синеватый свет. Оно было явно ниже того места, где до того застрял Пейтер. Энгвард задрал голову и крикнул:

— Здесь какой-то зал! Спускайтесь по одному.

А сам пошел осматриваться.

У дальней стены обнаружил очень интересное сооружение. Убей Бог, но ему казалось, что оно такого же иномирного происхождения, что и тот серебристый корабль. Этот механизм, встроенный в природную стену, пропускал через себя переливавшуюся серебром ледяную металлообразную жидкость. Здорово напоминало…

— Это шлюз, — тихо проговорил Эйтерн Хорм.

Потом закрыл глаза и выдохнул:

— Кажется, мы выбрались. Отсюда ведет ход, которым пользовались жрецы.

Выбрались.

В первый момент даже поверить было трудно, но да, в дальнем конце зала была арка выхода.

— Уходим, — скомандовал Энгвард.

* * *

Все уже отошли, только Хельга задержалась, смотрела, как перекатывались крупные серебристые капли. И вдруг одна из капель свернулась шариком размером с крупную вишню и подплыла к ней. Хельга пораженно застыла, глядя как на чудо.

Потом быстро спрятала серебристый шарик за пазуху и побежала следом за остальными.

* * *

В зал Разлома они выбрались уже утром.

Оказалось, что в запретных залах они провели почти неделю. А по возвращении их там ждал вестник.