ГЛАВА 8

О том, что мне рассказал Михаил, я думала довольно много и часто. С родителями обсуждать по понятным причинам данную тематику не стала, но вот с Соней договорилась встретиться и обмозговать всё со всех сторон.

Я знала, что подруга точно может дать дельный совет. Да и в принципе две головы всегда было лучше, чем одна.

Кирилл, как и обещал, дал мне те самые «несколько дней, чтобы выдохнуть», и слава небесам, слово держал. Ни органы опеки больше не наведывались, ни кто пострашнее. Так что я даже расслабилась и, кажется, начала склоняться к тому, чтобы действительно согласиться на квартиры от Маркова и забыть обо всём, как о страшном сне.

Об этом я и размышляла, когда в дверь раздался очередной звонок, и я, нахмурившись, бросила взгляд сначала на календарь, затем – на часы. Будто именно они могли дать мне ответ на вопрос: кто там явился ко мне без предупреждения?

Когда же посмотрела в глазок, охнула от неожиданности. За порогом стояли те люди, которых я видела лишь несколько раз в жизни, ибо обитали они по большей части в другой стране.

Родители Маркова…

По правде говоря, открывать им не хотелось. У нас хоть и сложились хорошие взаимоотношения, но они были настолько скудными, что я даже не представляла, зачем ко мне явились мать и отец Кирилла.

И тут, как назло, Илюша решил разреветься. Да ещё и сделал это настолько громко, словно почуял прибытие бабушки и дедушки, с которыми, как ни странно, хотел повидаться.

Я вновь взглянула в глазок и следом раздался ещё один протяжный звонок. Виталий Олегович жал на кнопку, на этот раз с усилием.

Вздохнув, я всё же отперла замок, и когда дверь открылась, Инесса Георгиевна, мать Кирилла выдохнула:

– Слава богу! Тасенька!

Она переступила порог моего дома без каких-либо уточнений можно ли зайти, а потом попросту прижала меня к себе так крепко, что я даже дыхание задержала.

– Ты не будешь против, если я посмотрю на внука? Он плакал… – спросила она, отстранившись.

На меня смотрела с каким-то чувством, названия которому я пока дать не могла. То ли сочувствия, то ли ещё чего-то… А на сердце моём появилась тревога. Что если Кирилл вызвал родителей, желая забрать у меня сына и передать им, чтобы они его растили?

А что? Это вполне вероятное развитие событий.

– Сначала скажите мне, что вы приехали не для того, чтобы его впоследствии отнять! – решила я не скрывать своих опасений, хоть голос мой и звучал несколько истерично.

Свёкры переглянулись, обменялись такими взорами, что сразу стало ясно – они уже в курсе всего. Только вот что именно это значило для меня, я пока не понимала.

– Конечно, мы приехали не для этого, Тася! – заверил меня с жаром Виталий Олегович. – Но если позволишь на него хотя бы взглянуть, а потом оставишь нас попить чаю, то уже могу сказать – разговор пойдет и об Илье в том числе.

Они не называли его Арсением, и то хлеб. После родов я, разумеется, не побежала скорее-скорее разговаривать со свёкрами, ведь, как вы понимаете, было мне вовсе не до этого. Но тот факт, что они знали имя внука, говорил мне о многом. Мать и отец Кирилла говорили с моим мужем, разумеется. И он поведал, что именно у нас происходит на данный момент.

– Я вас никуда не гоню, – ответила тихо и кивнула в сторону той комнаты, где находился мой сын. – Илья там, он, наверное, опять уснул. Проходите.

Виталий Олегович и Инесса Георгиевна вновь обменялись взглядами, на этот раз полными умиления. А как только прошли в комнату, где вновь безмятежно отдавался на волю Морфея Илья, свёкры застыли над кроваткой, после чего отец Кирилла проговорил тихо, но уверенно:

– Если наш сын думает, что мы встанем на его сторону в том, что он творит, а не выберем нашего внука… То у меня для него плохие новости.

Услышав это, свекровь очень активно закивала. Из чего я сделала однозначный вывод: родители мужа – мои союзники.

Я ведь правильно их поняла?

– Да, Тася, мы выбираем нашего внука и точка! А то, что сделал с вашим браком и с тобой в частности Кирилл – непростительно! – заявила с жаром Инесса Георгиевна.

Она раздухарилась, а Илья проснулся и, на этот раз уже не плача, воззрился на нас. Словно понимал всем своим крохотным существом, что именно происходит в данный момент.

Взглянув на внука вновь, свекровь разулыбалась и мне показалось даже, что у неё глаза стали на мокром месте. Возможно, я бы тоже испытала какие-нибудь трогательные чувства, которые бы вызвали у меня слезотечение, если бы сейчас до сих пор не ощущала себя так, словно была туго натянутой струной.

– Можно его подержать? – уточнила у меня мать Маркова.

Если бы они и впрямь приехали к нам с целью забрать в итоге Илью, то вряд ли бы вели себя именно так в данный момент. Поэтому я кивнула и ответила:

– Можно, конечно. Вы явно умеете управляться с детьми.

Когда Инесса Георгиевна аккуратно, словно он был сделан из хрусталя, взяла на руки внука, после чего отошла к креслу и опустилась в него, свёкор продолжил:

– Мы сыну всё сказали. Он не стал скрывать ни своих желаний с тобой развестись и жениться на этой странной девице. Ни того, что вы уже вроде как договорились обо всём. Это так?

Я отошла к дивану, на котором и устроилась. Ноги словно не держали, хотя для этого, вроде как, не было никаких поводов – нервное состояние хоть и оставляло желать лучшего, но было вполне себе подконтрольно…

– Нет, Виталий Олегович, это не так, – отозвалась я тихо. – Кирилл, конечно, очень хочет, чтобы я согласилась на все его условия, но передо мною всё ещё встаёт вопрос: стоит ли отпускать его в свободное плавание? Или же не дать развестись со мной по закону?..

Свёкор покивал с задумчивым видом, пока Инесса Георгиевна сюсюкала над внуком. Потом проговорил неспешно:

– С одной стороны, когда избавишься от Кирилла, сама почувствуешь себя гораздо легче и свободнее. А уж жизнь сама расставит всё по своим местам.

Он произносил философские вещи, которые не особо-то успокаивали, но вполне имели место быть. Только сейчас я не желала погружаться в какие-то умозаключения, которые могут сбыться или нет. Мне нужны были ответы на весьма конкретные вопросы.

– Я повторюсь, но на данный момент пока не решила точно – соглашаться ли на квартиру и содержание ребёнка, или нет? – проговорила я то, что свёкры уже от меня слышали.

И когда мать с отцом Кира переглянулись, я нутром почувствовала: они, скорее всего, повторят то, что я уже знала от Миши.

– Гораздо выгоднее будет согласиться, Тася, – произнёс Виталий Олегович уверенно.

Он подошёл к креслу, в котором так и оставалась сидеть свекровь с Ильёй на руках, и встал так, как будто желал показать: готов быть немым стражем, лишь бы только мы не пострадали.

Я живо вспомнила то, что и мой отец демонстрировал мне то же самое. И даже всхлипнуть захотелось от той сентиментальности, которая коснулась моей души.

Марков в любом случае проиграл – хоть стану я ему мотать нервы долгим разводом, хоть нет. Рядом со мной оставались те люди, которые были мне преданы. А он мог отправляться в свободное плавание со своей куклой-муклой.

– Тогда соглашусь. И спасибо вам за то, что вы рядом…

Свёкры переглянулись вновь, но на этот раз – с долей непонимания. Как будто не могли осознать, за что я говорю им эти слова.

– А как же могло быть иначе, Тасенька? – произнесла шёпотом Инесса Георгиевна.

Она старалась не разбудить внука, ведь тот, пригревшись, вновь заснул богатырским и безмятежным сном.

И я, наблюдая за этой картиной, понимала, что родителям Кирилла можно и нужно верить.

– Тогда давайте я организую чай и мы обсудим всё более подробно, – предложила я свёкрам, на что они, кажется, с облегчением выдохнули.

Как будто подумывали о том, что я вот-вот их отправлю куда подальше, несмотря на то, что мы общались, вроде как, относительно дружелюбно.

А после того, как через пару часов мы с ними побеседовали на кухне, я написала Маркову:

«Согласна на твоё предложение. Мне нужна та квартира, где мы сейчас живём с Ильёй. А ещё – новое жильё, которое я выберу сама. Ну и полное денежное содержание на сына, пока он не вырастет и не выучится».

Ответ пришёл едва ли не сразу, словно был заготовлен у Кирилла, который знал, что именно я выберу в итоге:

«Это правильное решение, Таисия».

Что ж… Мне оно и впрямь казалось очень верным. И сейчас я твёрдо верила в то, что сказал мне свёкор.

Жизнь действительно всё расставит по своим местам.

Иначе и быть не может.