Глава 15

Реакция Галактионова мне не понравилась. Сразу стало ясно, что про ложу он знает, причём знает что-то нехорошее. Впрочем, неудивительно: явно в «Полярной звезде» не театральные премьеры обсуждают и не рецептами бабушкиных пирожков обмениваются.

— Увы, Святогор Аристархович, — сказал я, вздохнув. — Судя по всему, вынужден вас расстроить. Совсем недавно мне довелось познакомиться с магистром этой ложи, маркизом Франсуа де Барвилем. Полагаю, вы о нём слышали.

Профессор медленно откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы рук на животе. Подвигал губами. Лицо у него было озадаченное и мрачное.

— Мы несколько раз встречались, — ответил он. — Маркиз проявлял интерес к моим исследованиям, даже на лекцию приходил. Расспрашивал о книге. Мне он не понравился, так что я позаботился собрать о нём кое-какую информацию. Так и узнал про «Полярную звезду». Эта организация привлекает высокопоставленных людей в России, чтобы заполучить политическое влияние. И у неё, насколько я могу судить, получается. Несмотря на то что масонские ложи в нашей стране запрещены, «Полярная Звезда» себя в деятельности особо не ограничивает.

— Де Барвиль как-то связан с французским правительством? — спросил я.

— Это мне не известно. Но я вполне допускаю, что у ложи есть покровители и в этой стране. Всё-таки, маркиз вращался там в высших кругах. Хоть его титул во Франции и не считается высоким.

— Я слышал, было время, когда его можно было там просто купить.

Галактионов кивнул.

— Так и есть. Но де Барвили не из числа тех, кому титул достался за деньги. Это довольно старый и уважаемый род. Расскажите подробно, что маркиз от вас хотел. И как именно вышел на вас.

Я усмехнулся.

— Меня похитили. Привезли в загородный особняк, где он меня и встретил.

— Похитили⁈ — поразился Галактионов. — Но… с какой стати? Почему вы вообще заинтересовали де Барвиля?

— Я так понимаю, вы не знаете о его даре.

— Он маг?

— Да. Такой же, как вы. Умеет чувствовать Разрывы.

— Проклятье… — протянул профессор. — Нет, это мне известно не было. Я знал, что есть минимум один маг вроде меня, но не был в курсе, кто он. Хм… Стало быть, де Барвиль. Это объясняет, почему он вас похитил. Значит, «Полярная Звезда» тоже ищет одарённых, чья магия нарушает единство вселенной. Я вас предупреждал, что общество, в котором я состою, не единственное. Вам следовало быть осторожней.

— Это я помню. И понимаю. Но совсем не пользоваться даром не могу. К тому же, вероятно, маркиз засёк меня, как только я впервые переместился во времени. Как и вы.

Профессор покачал головой.

— Да, наверное. Что он от вас хотел? Чтобы вы примкнули к ложе?

— Именно так. Расписывал удивительное будущее, которое меня ждёт, если я стану членом братства.

— Вы согласились? — резко спросил Галактионов.

— Нет, разумеется. Отказался. Я служу Отечеству, а не теневым правительствам.

— И он вас просто отпустил? — удивился мой собеседник.

— Как бы не так. Маркиз явно был настроен заставить меня работать на ложу. А может, конкретно на него. Не знаю, как именно он собирался это сделать, но уверен, что план на случай, если я откажусь, у него имелся. Пришлось сбежать. Как мне это удалось, не важно, однако я выяснил то, что вас наверняка заинтересует. У де Барвиля есть машина, созданная неким профессором Верховенским. Я видел её собственными глазами. С её помощью можно превращать кровь обитателей Изнанки в эликсир, который убирает ограничения, полученные магом при рождении. И этому я тоже был свидетелем.

Галактионов нервно потёр переносицу.

— Вы не шутите⁈ Как вам удалось всё это узнать? Неужели маркиз сам показал?

— Нет, конечно.

Я рассказал о своих приключениях в особняке де Барвиля. Профессор слушал, иногда задавая уточняющие вопросы. Лицо у него делалось то удивлённым, то растерянным, то мрачным.

— Это поразительно! — воскликнул он, когда я закончил. — Никогда не думал, что подобное возможно, но… Если такая машина существует, это открывает для членов ложи потрясающие перспективы! Очень быстро «Полярная Звезда» превратится в весьма и весьма могущественную силу! Вы это понимаете, Андрей Ильич?

— Как и то, что данная ложа станет по-настоящему опасна. Не только за счёт увеличения сил её нынешних членов. Когда пройдёт слух о том, что в «Полярной Звезде» можно преодолеть предел своих способностей, к де Барвилю повалят даже те, кого в ложу было ничем не заманить.

— Именно! Нельзя этого допустить! Мы должны помешать!

Вскочив, профессор прошёлся по кабинету.

— Не знал, что жителей Изнанки можно ловить, — заметил я, следя за ним. — Вы мне этого не говорили.

— Нельзя! — отозвался Галактионов. — То есть… До сих пор я так думал. Насколько мне известно, никто не пытался этого делать. Чудовища слишком опасны! Не представляю, как де Барвилю это удалось!

— Тем не менее, это факт.

— Да-да, вы правы. Нельзя отрицать очевидное. И всё же, это загадка, — профессор вернулся в кресло. — Вероятно, нужно сообщить властям о том, чем занимается «Полярная Звезда». Понимаю, сами вы не можете это сделать. По крайней мере, официально. Но не сидеть же сложа руки! Возможно, какая-то анонимная записка, присланная в жандармерию или Третье отделение…

— Не думаю, что машина осталась в особняке, — ответил я. — На месте маркиза после моего побега я бы перенёс её в другое место. А значит, даже обыск особняка ничего не даст. Это если анонимная записка вообще привлечёт внимание моего начальства.

— Чёрт, вы снова правы! Конечно, машины там уже нет! Маркиз выйдет сухим из воды. Послушайте, Андрей Ильич, что же делать⁈

Галактионов смотрел на меня в растерянности.

— Я отправил своего агента в психиатрическую клинику Верховенского. Возможно, удастся что-то разузнать. Найти повод взять профессора по официальному поводу. Либо другой вариант.

Я сделал паузу, и Галактионов тут же спросил:

— Какой?

— Это зависит от того, какими средствами располагает ваша организация. Может ли она заняться маркизом?

— В каком смысле? — захлопал глазами Галактионов.

— Похитить. И заставить сказать, где машина, и как он пленяет темпоральных тварей. Верховенского тоже не мешало бы допросить. Узнать, как именно работает его изобретение, и есть ли у эликсира побочные эффекты.

— Помилуйте, Андрей Ильич! У вас сложилось превратное представление о том, чем мы занимаемся. У нас братство хранителей, а не боевой отряд.

— Понятно. Это, конечно, осложняет дело. В таком случае буду думать, как поступить.

— Только быстрее, умоляю! Нельзя допустить, чтобы все члены ложи получили эликсир!

— На этот счёт не беспокойтесь. Де Барвиль явно не намерен раздавать снадобье в оптимальном для мгновенного преодоления барьера количестве. Он будет держать своих братьев на коротком поводке, заставляя плясать под его дудку. Ведь главное для маркиза — остаться самым могущественным в ложе.

— Полагаю, это в его стиле, — мрачно согласился Галактионов. — Нам это на руку. Даст фору. Нужно выяснить, где теперь находится машина Верховенского. Это единственное доказательство того, чем занимаются он и де Барвиль. С такой уликой им не отвертеться. Конечно, само по себе изобретение никакого закона не нарушает, но приём эликсира членами братства — это уже дело политическое. Ведь налицо сговор. И я уверен, что при разбирательстве кто-нибудь да выдаст, что именно просил маркиз в обмен на повышение магического ранга. Я прав?

— Совершенно правы. Дело, и правда, политическое. Не уверен, что удастся обвинить всех членов ложи, но де Барвилю точно будет не отвертеться. «Полярной Звезде» придёт конец. Поисками машины я займусь. А сейчас у меня к вам вопрос.

— Да-да, пожалуйста.

— Во время закрытия Разрывов я ощутил мощный прилив эфира. Полагаю, это должно было повысить мою способность перемещаться в прошлое. Возможно, у меня даже открылась какая-то новая. Вы меня об этом не предупреждали.

— Верно, не предупреждал, — кивнул Галактионов. — Действительно, закрытие Разрывов имеет такой эффект. Энергия поглощается, однако преодолеть ограничения таким образом невозможно.

— Есть ли способ узнать, получил ли я новую способность, не видя астральное тело? — задал я весьма волнующий меня вопрос. — Потому что с медитациями у меня пока дело идёт туго.

Профессор покачал головой.

— Боюсь, только экспериментальным путём. Пробуя желать то одно, то другое. Но если у вас получится, это вызовет Разрыв. Такой вот замкнутый круг.

— Это я понимаю. Но де Барвиль и так знает про мой дар. Можно сказать, это даёт мне карт-бланш.

— Если нет других магов с такими же способностями, как у меня и у него.

— Вы говорили, это очень редкий дар.

— Так и есть. И всё же, будьте осторожны, Андрей Ильич, заклинаю вас. Нельзя исключать вероятность, что о вашей способности управлять временем узнает кто-то ещё. Что, если маги вроде меня и маркиза есть и у правительства?

На этом разговор закончился. Пообещав профессору держать его в курсе насчёт де Барвиля и машины Верховенского, я вышел на улицу, раскрыл зонт и помахал катившему вдоль улицы извозчику.

В целом, визит к Галактионову оказался разочаровывающим. Как пленять темпоральных тварей он не знал, боевиков у его организации не было, и даже как обойтись без медитаций узнать мне не удалось.

Так что домой я возвращался в дурном настроении.

* * *

Остаток дня у меня ушёл на то, чтобы составить на бумаге подробное представление шифровальной машины и примерный чертёж аппарата. Разумеется, без подробностей внутреннего устройства. Этим уже придётся заняться инженерам.

Также я медитировал, хоть и безуспешно. Никак не получалось отрешиться от текущих дел и полностью очистить разум. А без должной степени концентрации достичь «внутреннего зрения», как называл это в своей книге Галактионов, было невозможно.

Когда я понял, что увидеть астральное тело в ближайшее время всё равно не получится, начал экспериментировать.

Основывался я на магических техниках, существование которых предполагал у магов времени профессор.

Для начала попытался переместиться в будущее на десять секунд. Мудрить не стал — просто засёк по часам.

Стрелка не скакнула вперёд. Ползла по циферблату в обычном темпе.

На пять секунд переместиться тоже не удалось.

Так, похоже, этой способности у меня нет. Пока, по всяком случае.

Далее я решил создать временную петлю. Для этого пришлось хорошенько подумать. В голову пришло вскипятить чайник и заставить его зафиксироваться в определённом моменте.

Когда вода начала булькать, я пожелал, чтобы она оказалась во временной петле. Но не прошло и нескольких секунд, как бурление усилилось. Тоже мимо!

Может, у меня и не появилось никакой новой способности? Я ведь не знаю, сколько именно для этого нужно поглотить эфира.

Последнее, что пришло в голову, — замедление времени. Когда я только узнал о своём даре, то попытался проверить, могу ли так делать. Тогда ничего не вышло. Я решил провести последний на сегодня эксперимент.

Взял коробок, подбросил его и пожелал, чтобы время вокруг него застыло.

Особо не успех уже не рассчитывал, но, к моему удивлению, спички вдруг зависли в воздухе!

Я уставился на коробок, затем спохватился и опустил взгляд на часы.

Через двенадцать секунд спички упали на стол.

Учитывая, что часть временя я потратил на созерцание висящего в воздухе коробка, новая техника действовала четверть минуты.

С одной стороны, немного. С другой — в бою подобное промедление врага может спасти мне жизнь и принести победу!

Щёлкнув крышкой часов, я откинулся на стуле и стал ждать.

Вскоре повеяло знакомым запахом тлена. В комнате начали сгущаться сумерки, пламя газовых горелок уменьшилось, превратившись в крошечные огоньки. С шелестом стали падать отслаивающиеся от стен обои, по потолку побежали разбегающиеся трещины. Паркет гнил прямо на глазах, покрываясь плесенью.

А затем на полу образовалось чёрное пятно. Оно удлинялось, закипая зловонным мазутом. Пузыри лопались, выпуская в воздух тошнотворные миазмы.

Встав со стула, я закатал рукав и достал Иглу. Пришло время зашить очередной Разрыв.

Опустившись на корточки возле пятна, я вонзил Иглу себе в руку, протащил, вытягивая рубиновую нить, и принялся стягивать края Разрыва.

Откуда-то снизу доносилось едва различимое похрустывание суставов темпоральной твари. Но она была далеко. Видимо, пятнадцать секунд, в течение которых коробок висел над столом, — не так уж много.

Как только я наложил последний стежок, чёрное пятно начало исчезать, а комната — приобретать обычный вид.

В меня хлынул эфир. Пришлось сесть на пол, чтобы не бороться с головокружением. Несколько секунд я поглощал энергию. Когда приступ закончился, убрал Иглу и поднялся.

Едва ли у меня открылась ещё одна способность. Скорее, увеличилось время действия уже имеющихся техник. Но проверять это означало бы создать ещё один Разрыв. А этим всё-таки лучше не злоупотреблять. В конце концов, за каждый сеанс магии я отдаю время собственной жизни.

Ощущая небывалую бодрость, я стянул с себя одежду и отправился в ванную.

На следующий день я занимался медитациями, правил описание шифровальной машины и тренировался. Заодно прикидывал, не стоит ли записаться в фехтовальный зал, существующий при жандармском корпусе. Возможно, было бы не лишним освоить навык сабельного боя, раз уж я попал в девятнадцатый век. Тем более, что настоящий Андрей Мамонтов наверняка им владел. Увы, у мышц нет никакой памяти — это всего лишь давно развеянный учёными миф.

При этом меня не покидало чувство, что я зря трачу время. Но ничего предпринять против маркиза и Верховенского я пока не мог. По крайней мере, не выдав себя.

Нужно было найти способ прижать психиатра. Я чувствовал, что именно он в этой цепочке — слабое звено.

Через час после обеда я отправился в бани, где хорошенько поплавал. Вернулся домой к половине шестого и уже собирался вновь заняться медитациями, как в мою дверь постучал консьерж. Он принёс записку в конверте, на котором значились только моё имя и адрес.

— Кто доставил? — спросил я.

— Посыльный. Сказал, от княжны Лебедевой.

Поблагодарив консьержа, я закрыл дверь, разорвал конверт и достал из него сложенный вдвое листок.

Послание было кратким:

«Андрей Ильич, следуя вашим указаниям, я определилась в качестве пациентки к доктору Верховенскому. После приёма спросила, не знает ли он хорошую клинику, где я могла бы спокойно провести некоторое время и поправить нервы. Он предложил свою. Поскольку это и было моей целью, я согласилась и поехала туда. Не знаю, что именно вы рассчитывали узнать с моей помощью, но мне удалось случайно узнать кое-что любопытное. Возможно, вас это заинтересует. Не уверена, что могу доверить это бумаге, так что приезжайте, как только получите это письмо или как сможете, ко мне на квартиру. Я сейчас там и буду ждать вас до утра. Затем собираюсь вернуться в клинику».

Разумеется, я немедленно собрался и покатил в Аптекарский переулок. Что могла выяснить Лебедева за столь короткий срок, я не представлял, но едва ли она стала бы звать меня совсем уж из-за ерунды.

Добравшись до места, я расплатился с возницей и направился к подъезду дома, где жила девушка. Швейцар услужливо распахнул передо мной дверь.

— Спасибо, ваше благородие, — поклонился он, получив монетку за труды.

Поднявшись на нужный этаж, я позвонил в дверь. По ту сторону раздалось электрическое треньканье.

Я думал, что Лебедева откроет почти сразу, но прошло полминуты, а дверь оставалась закрытой. Пришлось нажать кнопку ещё раз.

И снова бесплодное ожидание.

Что за ерунда⁈

Взявшись за дверную ручку, я нажал и потянул на себя.

Дверь распахнулась с тонким протяжным скрипом!

А вот это нехорошо… Совсем.

Вытащив револьвер, я осторожно скользнул в полутёмную прихожую.