Глава 3

Сведений оказалось очень немного. Что неудивительно, учитывая, что ни в какой подозрительной деятельности барон замечен не был. Впрочем, это ничего не значило. Хорошему агенту палиться и не полагается.

Леопольд фон Райхенбах, 1855 года рождения, гражданин Швейцарии, место рождения — город Альтдорф, кантон Ури. Происхождение — род германских баронов, перебравшихся в соседнюю страну в конце прошлого века.

Рост сто шестьдесят пять сантиметров, телосложение худощавое. Глаза серые, волосы отсутствуют. Особые приметы: отсутствие ногтевой фаланги на безымянном пальце левой руки, шрам на подбородке (предположительно — последствие дуэли на шпагах во время учебы в Германии).

Характер: педантичен, въедлив, требователен.

Образование: выпускник Дрезденского технического университета, факультет судостроения.

Семейное положение: не женат, никогда не был, известных детей нет. Имеет любовницу — известную в определённых кругах спирита и медиума Софию Михайловну Деканскую, выступающую под псевдонимом «Мадам Шаммурам».

Вот и всё, что имелось в архиве Жандармского корпуса на швейцарского инженера. Не считая того, что его завод занимался в данный момент постройкой дирижабля с жёстким каркасом, который планировалось использовать, в том числе, в военных целях, а стало быть, процесс производства негласно курировался жандармерией. Конкретно — Третьей экспедицией, в которой я отныне состоял. Это означало, что на заводе швейцарца находится агент, следящий за тем, чтобы всё шло гладко, без диверсий и утечек. Тем более, что примерно половина полученных фон Райхенбахом субсидий была выдана Российским императорским банком. А стало быть, строил свой дирижабль швейцарец для нас.

Я откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на животе и уставился в потолок.

Очевидно, фон Райхенбаха проверили и сочли его личность вполне безопасной. Иначе чёрта с два ему выдали бы государственные субсидии. В принципе, на этом мои изыскания можно было считать законченными. Сообщить Евдокии, что беспокоиться не о чем, и её супруг может заключать контракт.

Это было бы проще всего.

Вот только я понятия не имел, как именно проверяли Райхенбаха. Насколько тщательно.

Кроме того, я придерживаюсь мнения, что личный контакт и впечатление от встречи иногда даёт больше, чем любая чисто бюрократическая проверка.

Эта мысль вызвала на моём лице улыбку.

Да тебе просто скучно, — сказал я себе. — Признай, что сам выдумываешь себе дело на ровном месте, чтобы отвлечься от перебирания бумажек.

Всегда нужно быть, по возможности, честным. Уж перед собой — точно.

Тем не менее, делать мне было действительно особо нечего. Так почему бы не поглядеть на этого Райхенбаха? По крайней мере, смогу отчитаться перед сестрой с чистой совестью.

Вот только как к нему подобраться?

Я открыл раздел оперативных сводок. Если швейцарца проверяли, то должны были за ним следить. Как минимум — чтобы выявить возможные контакты с иностранными спецслужбами. Это уж как заведено, без этого никак.

Прочитав несколько страниц донесений от филёров и рапортов, я выяснил, что чаще всего Райхенбах встречается со своей любовницей. Посещает почти все её сеансы. Вероятно, они и познакомились через её деятельность. Хм… Интересно, что хотел узнать у медиума швейцарец. Пообщаться с предками?

Кроме того, инженер раз в неделю наведывался в Мальцевские бани на Пушкинской улице. Особенно любил мраморные ванны с лечебной гидротерапией. Всегда платил сорок копеек за «дорогое» отделение с отдельным кабинетом. Ну, это понятно: человек небедный, может себе позволить.

Оставалось решить, за какую ниточку потянуть. С одной стороны, путь к мужчине лежит не только через желудок, но и через его любовницу. Это прописная истина, известная всем агентам. Поэтому женщины так востребованы в деле шпионажа. С другой — я как раз планировал подыскать место, где можно хорошенько поплавать. Так почему бы не начать с водных процедур? Там более, сегодня как раз суббота, и Райхенбах должен наведаться в любимые бани.

Сдав досье в архив, я вернулся к перебиранию бумажек. Вообще, ненавижу такое времяпрепровождение, но служба есть служба. Хорошо хоть не заставили в чужом мусоре копаться. А то и такое бывает. О личной жизни человека можно узнать очень многое, если посмотреть, что он выбрасывает.

Благо, в пять рабочий день заканчивался, и можно было отправляться по своим делам.

Швейцарец имел обыкновение наведываться в бани к шести часам, а затем в них же и ужинать, так что я заскочил домой, переоделся в штатское, а затем поймал извозчика и велел везти меня на Пушкинскую.

В больнице меня неплохо подлатали. Больше всего я переживал из-за отсутствия пенициллина. Как известно, большинство ранений до его открытия оканчивались печально из-за инфекции, попадавшей в организм с одежды — пыль и нитки были настоящим бичом медицины. Но как оказалось, при каждой больнице состоял целитель — маг, обладающий даром лечить любые болезни. Благодаря ему моя рана затянулась в разы быстрее, чем это было бы в моём мире. Так что несколько концов в бассейне я вполне мог сделать.

Мальцевские бани располагались в угловом доме песочного цвета с несколькими прямоугольными эркерами. Внутри большого холла посетителей встречал швейцар в традиционном чёрно-золотом облачении. Из холла наверх вела мраморная лестница, устланная алой ковровой дорожкой.

Прежде я бывал разве что в советских общественных банях, куда в детстве водил меня отец, большой любитель попариться. Всё, что мне запомнилось — мелкая коричневая плитка, жестяные шайки, веники, спёртая атмосфера, здоровенные трубы под потолком, голые мужики и благословенный бассейн, в котором можно было перевести дух между посещениями парилки.

Теперь же я оказался в настоящем дворце. Роскошь буквально резала глаза.

Заплатив сорок копеек, я получил комплект из банных полотенец и халата. Служащий в белой косоворотке проводил меня в отделение с кабинетами, парилками, мраморными гидромассажными ванными (я и не думал, что они уже существовали в девятнадцатом веке) и весьма приличного размера бассейном, вокруг которого были установлены кадки с пальмами. Стены покрывали изразцы с греческими узорами и изображениями экзотических растений. Возле бассейна возвышалась статуя женщины. Это был каскадный фонтан, из которого изливались бурные потоки воды.

Ни одного обнажённого посетителя я не увидел: все, кроме плавающих, были завёрнуты в полотенца или халаты.

Раздевшись, я отправился в парилку. Пробыл там недолго: жара мне никогда не нравилась. При шестидесяти градусах даже в молодости начинали гореть ноздри, и дыхание становилось затруднённым. Так что уже спустя двадцать минут я вышел из парилки, скинул халат и погрузился в прохладный бассейн.

Вода обволакивала тело, и я скользил в ней, загребая сильными, отточенными движениям. Преодолев расстояние от края до края за несколько секунд, перевернулся, оттолкнулся ногами от бортика и поплыл обратно.

Ещё три конца, и я увидел, как в банный зал входит человек, чей словесный портрет прилагался к досье Райхенбаха.

Маленький швейцарец шагал вдоль бассейна. На нём было только полотенце, прикрывавшее срамное место. Тощий, с впалым животом и выпирающими рёбрами как у человека, перенесшего в детстве рахит, он был не просто лыс или обрит наголо. С первого взгляда становилось ясно, что Райхенбах страдает врождённой алопецией: отсутствовали не только волосы, но также брови и, вероятно, ресницы. Последнее я не мог разглядеть с такого расстояния.

Вслед за швейцарцем двигалась вразвалку его полная противоположность: высоченный, широкоплечий атлет с гривой белокурых волос и голубыми глазами. Прямо ожившая статуя героя-олимпийца. Судя по тому, как зорко он осматривал всех присутствующих, это был телохранитель. В руке у него был кожаный портфель. Наверное, в нём что-то ценное, раз не оставили на попечение банщика.

Райхенбах направился прямо в парилку. Блондин остался снаружи. Встал у двери, сложив руки на груди.

Спустя минут двадцать, в течение которых я плавал вдоль бассейна, а затем перешёл в круглую ванну с горячим пузырящимся источником, швейцарец вышел из парилки, весь красный, как рак. Скинув полотенце, он вручил его своему спутнику и прыгнул в бассейн. Довольно ловко, надо отдать ему должное: брызг взметнулось совсем мало.

Райхенбах поплыл брассом, шумно отдуваясь. Сделал четыре конца, вылез, обернул бёдра полотенцем, забрал у телохранителя портфель и направился в отдельный кабинет. Вскоре туда зашёл официант. Приняв заказ, он убрался восвояси, но вскоре вернулся, держа перед собой большой поднос, уставленный напитками и закусками.

Что ж, пока ничего подозрительного. Если не считать телохранителя. Но, возможно, швейцарец просто не хочет, чтобы всякие болваны потешались над его безволосием. Или чувствует себя уверенней, когда рядом есть громила. Так сказать, компенсирует собственное тщедушие, таская с собой защитника.

Нежась в термальной ванне, я прикидывал, что ещё и каким образом могу узнать о Райхенбахе. По всему выходило, что немного. Может, попробовать навестить мадам Шаммурам? Но она вряд ли станет говорить о своём любовнике. Да и что она может знать о делах швейцарца? Помимо того, чьих ду́хов он просит её вызывать.

Да, задание, полученное от Евдокии, было одновременно и простым, и почти невыполнимым. Как ни странно звучит.

Я уже собирался вылезти из ванной, сделать ещё несколько концов в бассейне и отправиться восвояси, когда вошёл поджарый мужчина лет тридцати. Пружинящей походкой он сразу направился к отдельному кабинету Райхенбаха. Кивнув телохранителю, беспрепятственно вошёл к швейцарцу.

А вот это уже было любопытно. Деловая встреча в бане? Вполне возможно. Не самое удачное место, но почему нет?

Тем не менее, я решил задержаться.

Тощий пробыл у Рейхенбаха недолго. Через пять минут уже вышел, держа в руке портфель. На блондина даже не взглянул — сразу направился к выходу.

Что ж, этот приходил не париться и не мыться. В баню он прибыл исключительно ради портфеля. И это была не просто передача. За пять минут можно что-то обсудить или получить инструкции.

Посетитель Райхенбаха однозначно требовал моего внимания.

Как только он скрылся за дверью, я выбрался из ванной, забрал своё полотенце и пошлёпал к выходу.

Одеваться пришлось быстро. Я не хотел упустить тощего. А для этого надо было выйти на улицу раньше него. К счастью, он не торопился.

Спустившись с крыльца, я сразу прошёл вдоль бани направо и там остановился возле киоска с прохладительными напитками. Купил кружку кваса и начал его потягивать, дожидаясь появления тощего.

Наконец, тот вышел. Серый сюртук, чёрные брюки, галстук и шёлковый цилиндр. Ботинки только что не сверкали. Судя по всему, приятель фон Райхенбаха был не из простых и бедных. Значит, наймёт пролётку.

Я быстро допил квас и поставил пустую кружку на прилавок, готовясь последовать за объектом, но тот ловить извозчика не стал. Просто двинулся по улице, держа портфель в левой руке. В правой у него была трость из розового дерева, которой он звонко постукивал по мостовой.

Что ж, поглядим, куда направится. Чуть выждав, я пошёл следом. Вскоре тощий перебежал дорогу, повертел головой и ускорил шаг. Я остался на своей стороне, чтобы не привлекать внимания. Прохожих было много, среди них легко затеряться. Если, конечно, следишь не за профессионалом. Человек, за которым я шёл, пару раз оглянулся, но стандартными приёмами обнаружения хвоста не пользовался. Даже перед витринами ни разу не задержался.

Поначалу я думал, что ему недалеко нести портфель, раз он не нанял экипаж. Но мы шли уже минут десять. Тощий свернул на Свечной переулок, затем — на Разъезжую и по ней почти дотопал до Загородного проспекта, где снова оглянулся. Я шёл по другой стороне, так что на меня он даже не посмотрел. Зато я понял, что объект не проверяет, следят ли за ним. Он хотел убедиться, что кто-то не отстал.

Я тут же остановился возле ближайшего лотка купить бублик. Справа имелась отличная витрина. В ней я увидел двух парней, державшихся по ту сторону дороги. Они шли, поглядывая то вперёд, то на меня.

Чёрт!

Похоже, у тощего было сопровождение. И эти двое поняли, что я иду за ним. Ну, или, по крайней мере, заподозрили. Интересно, они сразу меня заметили, ещё у бань? Если да, то отдаю им должное: я их не видел. Вероятно, они дожидались в одной из кофеен и присоединились к нам позже. Я ожидал, что тощий может быть с охраной, но не думал, что у него дистанционное сопровождение.

О том чтобы шагать за ним дальше, не могло быть и речи. Откусив бублик, я быстро прикинул, что делать. Во-первых, изменить направление. Во-вторых, зайти куда-нибудь. Сделать вид, что наши с объектом пути совпадали лишь временно.

Было чертовски досадно, что не удастся последить за ним до конца. Но ничего, это не критично. Всё равно содержимое портфеля я бы не выяснил. А вот адресата узнать хотелось. Но, видать, не судьба.

Поглощая бублик, я сделал ещё десяток шагов и вошёл в парфюмерный магазин. Там остановился возле витрины, незаметно поглядывая на улицу через большое окно. Сопровождавшие тощего слегка притормозили, пялясь в мою сторону. Я подозвал продавщицу, чтобы было видно, что я тут надолго. Быстро посовещавшись, парни ускорились и через несколько секунд исчезли из виду.

— Что вам угодно? — любезно осведомилась очень миловидная девушка-продавщица. — Есть ароматы на любой вкус. В том числе, из Парижа.

Я стараюсь парфюмами не пользоваться. Сильные запахи выдают присутствие. Но мне нужно было задержаться в магазине, так что я попросил несколько флаконов — оценить.

Проведя в лавке минут пять, я, к разочарованию продавщицы, объявил, что ничего не выбрал, и удалился.

На часах было почти семь. А я ещё не ужинал, если не считать бублик. Следовало подкрепиться и обдумать, что сказать Евдокии. Ну, или как раздобыть информацию о делах Райхенбаха. Теперь мне уже самому было интересно.

Я двинулся в обратную сторону, ища глазами приличный ресторан. И пока разглядывал вывески и витрины, заметил в отражении одного из парней, следовавших за тощим.

Чёрт! Похоже, они разделились. И этот остался понаблюдать за мной.

Ладно, посмотрим, на сколько тебя хватит.

Зайдя в один из ресторанов, я расположился за столиком так, чтобы видеть в окно улицу. Соглядатай остановился напротив, купил леденец, сунул в рот и прислонился к стене. Собрался ждать, пока я выйду.

Торопиться я не стал. Заказал жареную картошку с лучком и сметаной, селёдки, а также заливное с хреном. На десерт взял вишнёвый штрудель и взбитые сливки. Ну, и крепкий чёрный кофе, конечно.

Пока ужинал, парень на улице пару раз прошёлся вдоль домов, но уходить явно не собирался.

Расплатившись с официантом, я вышел из ресторана и двинулся в прежнем направлении. В том, что меня ещё преследуют, я не сомневался, так что не оглядывался. Пару раз свернул, а затем нырнул в арку. Пробежав три метра, оказался во дворе и остановился так, чтобы с улицы меня не было видно. Посмотрим, появится ли соглядатай.

Спустя минуту послышались торопливые приближающиеся шаги. Выходит, парень сообразил, куда я мог деться.

Пара секунд — и он появился передо мной. Мы встретились взглядами. Теперь я мог рассмотреть своего преследователя получше: коренастый, с русой бородкой и близко посаженными глазами.

Пауза затягивалась.

— Кого-то потеряли? — осведомился я, нарушив тишину.

На тонких губах белобрысого появилась кривая ухмылка.

— А вы от кого-то прячетесь? — отозвался он с сильным немецким акцентом и потянулся за пазуху. — Не от меня ли?

Ситуация напоминала недавнюю, с Мордвиновым. Только этот человек, в отличие от графа, выглядел по-настоящему опасно. Я такие вещи сразу чувствую.

Шагнув вперёд, я резко выбросил руку, метя в подбородок. Удар должен был отправить преследователя в нокдаун.

Как ни странно, парень ловко пригнулся и выхватил нож!

— Сдохни, швайне! — прошипел он и бросился на меня.