Глава 22

Громила-лакей с Ланским не пошёл. Значит, банкир воспринял всерьёз мои слова о том, чтобы приезжал один. Хороший знак.

В дверь номера постучали спустя три минуты. Я подождал немного, чтобы визитёр понервничал, и лишь затем отворил.

Ланской стоял на пороге, вытирая лицо платком.

— Вы Руслан Ковалёв? — спросил он, окинув меня придирчивым взглядом.

— Он самый, — ответил я и посторонился, давая банкиру войти.

Он, однако, не торопился. Спросил:

— Вы один?

— Один, как видите. Не бойтесь, входите.

— Я не боюсь, — резко ответил Ланской и переступил порог. — Кто вы на самом деле?

— Это не имеет значения. Считайте меня посредником.

— Я думал, портфель украли уличные воры, — сказал банкир, когда я закрыл и запер дверь.

— И расшифровали бумаги?

— Я не знал, что они расшифрованы. Документы здесь, при вас?

— Нет, конечно. Зачем мне держать их в номере?

Ланской нахмурился.

— Тогда я не понимаю, к чему эта встреча.

— Разве? — я улыбнулся. — Думаю, отлично понимаете, Даниил Яковлевич.

— Вы хотите договориться о цене?

— Само собой.

— Тогда почему сразу её не назвали?

— Вы присядьте. Зачем стоять?

Банкир немного поколебался, но затем кивнул и прошёл к креслу. Я уселся напротив.

— Чаю или кофе?

— Нет! Я здесь не для этого. Первым делом я должен убедиться, что бумаги у вас. И что они расшифрованы.

— Если бы было иначе, откуда я знал бы, что в них? Хотите, назову фирмы, на акциях которых вы с господином Райхенбахом планируете сыграть?

Я перечислил четыре компании. Остальные тоже помнил, память у меня натренированная, но для демонстрации этого было достаточно.

— Говорите ваши условия! — раздражённо кивнул Ланской. — Сколько вам нужно?

— Не всё так просто, Даниил Яковлевич. Видите ли, я представляю людей, которым нужны не деньги, а справедливость.

Мой собеседник нахмурился.

— Ничего не понимаю… — проворчал он. — Какая ещё справедливость? Будьте любезны изъясняться без экивоков.

— Несколько лет назад ваш банк провернул аферу с морскими концессиями. Уверен, вы это хорошо помните, ведь именно вы заведовали ею.

На этот раз Ланской вперил в меня ледяной взгляд. Несколько секунд он смотрел на меня, а затем сказал:

— Никакой аферы не было. Суд это признал совершенно официально.

Я снова улыбнулся.

— Это мне известно. Однако люди, которых я представляю, придерживаются на этот счёт иного мнения. Они полагают, что вы обманули доверчивых инвесторов.

— Чушь!

Я понял руку, призывая собеседника сохранять спокойствие.

— Не надо нервничать, господин Ланской. И, уж тем более, убеждать меня. Повторюсь: я всего лишь посредник.

— Ладно, чего хотят эти ваши люди? — буркнул банкир. — Вернее — сколько?

— Они хотят, чтобы ваш банк или вы — тут уж сами решайте — вернули пострадавшим то, что они потеряли. Так сказать, компенсировали потери.

Брови Ланского поползли вверх.

— Что, всем⁈ — спросил он.

Я развёл руками.

— Таковы требования.

— Но… это немыслимо! Допустим, мы могли бы вернуть деньги. А как быть с недвижимостью, драгоценностями и прочим? Всё это давно обрело новых владельцев!

— Понимаю, — кивнул я. — Вы задали вполне разумный вопрос. Однако всё это можно оценить и перевести в денежный эквивалент, не так ли?

Мой собеседник дважды моргнул.

— Слишком дорого, — сказал он.

— Тем не менее, такова цена. И, разумеется, мои наниматели располагают полным списком того, что нужно возместить. Как и списком пострадавших. Нужно ли объяснять, что скандал, который случится, если вскроется, что вы собираетесь сыграть на акциях, похоронит ваш банк? И вас тоже. Полагаю, вы планируете заработать на бирже гораздо больше, чем сумма, которую мои наниматели просят вернуть пострадавшим.

Я откинулся на спинку кресла, давая понять, что пришло время хорошенько всё обдумать, взвесить и принять решение. Ланской заёрзал.

— Может быть, конкретная сумма устроит ваших нанимателей? — спросил он. — Скажем… сто тысяч.

Я отрицательно покачал головой.

— Как я уже сказал, дело не в деньгах. Это вопрос принципа.

— Проклятье! Хорошо! Я согласен. Но потребуется время. И мне нужны гарантии, что бумаги вернутся ко мне.

— Время у вас до завтрашнего вечера, господин Ланской.

— Но… этого мало!

— А вы постарайтесь. Это в ваших интересах. Как только все потери будут возмещены, я свяжусь с вами, и вы получите бумаги назад.

Ланской насупился.

— Не нравится мне это, — заявил он. — Дурно попахивает.

— Как и ваша грядущая афера с биржевыми бумагами. Мне вас обманывать незачем. Выполните свою часть сделки, и документы ваши.

— Чёр-рт…! — прошипел банкир, сверкая глазами. — Ладно, ваша взяла! Но смотрите, господин Ковалёв, или как вас там на самом деле! Если обманете — пожалеете!

— На том и порешим, — я встал, давая понять, что разговор окончен. — Если поторопитесь, то уже завтра вечером получите бумаги.

Ланской встал и быстро направился к двери. Распахнув её, обернулся, смерил меня долгим взглядом и вышел в коридор.

Подойдя к окну, я слегка сдвинул занавеску. Спустя пару минут банкир оказался на улице. Сел в карету, но командовать ехать не спешил. Через некоторое время с другой стороны экипажа открылась дверца, и из кареты выбрался господин лет тридцати в соломенном канотье, кремовом летнем костюме и с бамбуковой тросточкой. Захлопнув дверцу, он направился к расставленным перед кафе напротив гостиницы столикам и уселся за одним из них так, чтобы видеть крыльцо «Парижа». Только после этого карета тронулась с места и укатила прочь.

Значит, Ланской решил оставить соглядатая. Очевидно, человеку в кремовом костюме поручено проследить за мной и выяснить, на кого я работаю. А если повезёт, то и изъять бумаги Райхенбаха.

Улыбнувшись, я отпустил штору и вышел из номера.

В том что Ланской не станет рисковать и выполнит требования, я не сомневался. Слишком многое у него стоит на кону.

Спустившись в лобби, я подошёл к администратору за стойкой.

— Меня на улице поджидает одна особа, с которой я не желал бы встречаться, — сказал я тихо и доверительно. — Можно воспользоваться чёрным ходом?

Служащий ловко прибрал протянутый рубль и любезно улыбнулся.

— Конечно, господин Ковалёв. Прошу за мной.

Через минуту я уже был позади гостиницы, прошёл через пару дворов, снял бороду и очки, сунул их в мусорный бак и спустя несколько секунд оказался на улице. Там поймал извозчика и велел ехать на Фурштатскую.

Переодевшись в мундир, я наполнил карманы патронами, прихватил легко помещавшийся в карман «Бастион», взял небольшой чемоданчик со сменой белья и бритвенными принадлежностями, вышел из дома и нанял экипаж до завода Райхенбаха.

Прибыв на место, сразу отправился к швейцарцу. Меня встретил его камердинер.

— Направлен на завод в целях повышения безопасности перед испытаниями, — сказал я ему. — Хотел бы сообщить об этом господину Райхенбаху лично. Если он на месте.

Кивнув, Гюнтер провёл меня в приёмную. Там указал на мой чемодан и сказал:

— Это можно оставить здесь.

Спорить я не стал. Поставил свою ношу справа от двери и вошёл в кабинет.

Райхенбах сидел за столом, но при моём появлении встал и направился ко мне, улыбаясь, как старому знакомому.

— Дорогой Андрей Ильич! — воскликнул он, хватая мою руку и принимаясь её трясти. — Как хорошо, что вы лично приехали! Конечно, необходимости в этом нет, но всё равно приятно знать, что такой профессионал будет следить за тем, чтобы на заводе больше не случилось никаких инцидентов!

— Начальство отправило, — ответил я, изображая смущение. — Надеюсь, не помешаю.

— Ну, что вы! Ваша комната свободна. Можете снова её занять. И непременно присоединяйтесь к мне на обед. Через полчаса. Вас устроит?

— Конечно, господин Райхенбах. Премного благодарен. Я как раз с утра ничего не ел.

— Вот и славно. Значит, буду вас ждать. С нами будут Дитрих и Фридрих. Как раз послушаете, как дела идут. Если, конечно, интересно.

— Очень интересно. Всё-таки, вот-вот стану свидетелем важного события в техническом прогрессе.

— Так и есть! — кивнул швейцарец. — Мы на пороге новой эры воздухоплавания.

— А госпожа Деканская к нам не присоединится? — спросил я, невинно глядя в глаза Райхенбаха. — У меня к ней несколько вопросов по поводу спиритизма.

Швейцарец едва заметно изменился в лице. Но сразу же взял себя в руки.

— Увы, нет. Мы некоторое время не виделись. Не знаю, чем госпожа Деканская занята. А теперь прошу извинить — вынужден просмотреть и утвердить последние чертежи крепежа.

— Конечно. Не смею задерживать.

Когда я вышел из кабинета, Гюнтер дожидался, прислонившись к стене.

— Я займу прежнюю комнату, — сказал я. — Нет, не нужно. Сам донесу и сам найду, — остановил я его порыв взять мой чемодан.

— Как угодно, — равнодушно проговорил блондин.

— Мне лишь нужно знать, где обитают мои коллеги. Жандармы, которых прислали вместо меня.

— Им выделены комнаты в том же коридоре, — ответил камердинер Райхенбаха. — Но где господа жандармы в данный момент, я не знаю.

— Что ж, и на том спасибо. Думаю, найду.

Оставив вещи в отведённой мне комнате, я отправился искать жандармов. Первый обнаружился неподалёку: его поселили в другом конце коридора.

— Григорий Александрович, — представился он, когда я объяснил, что меня прислали для пущей безопасности объекта. — Слышал, вы тут были первым и обезвредили диверсанта. Собственно, даже не знаю, зачем мы здесь. Ведь угроза уже устранена.

— Как сказать, — ответил я. — Возможно, диверсант действовал не один.

— За то время, что мы тут находимся, ничего странного не происходило.

— А где ваш коллега?

— Семён Трифонович? Делает обход. Мы с ним каждый день этим занимаемся. Он проверяет по утрам, а я — вечерами.

— Стало быть, всё спокойно.

Жандарм развёл руками.

— Насколько мы можем судить. Хотите отыщем Семёна Трифоновича?

— Лучше подожду, пока вернётся.

— Как угодно. Скажите, правда, что вы единолично обезвредили банду анархистов? — в глазах собеседника мелькнуло любопытство. — И сами при этом чуть не погибли? Вы извините, что я так бесцеремонно, — тут же смутился жандарм. — Просто в корпусе о вас легенды ходят.

— Так уж и легенды?

— О, да! Должен признаться, я безумно рад, что буду работать с вами! И Семён Трифонович обрадуется, когда узнает, что вы приехали. Скажите, а правда, что вам Его Величество лично подарил часы с вензелем?

— Не верьте всему. С Его Величеством я не встречался. Прошу прощения, вынужден покинуть. Дела.

— Конечно, я понимаю! Когда Семён Трифонович вернётся, я скажу ему к вам зайти. То-то он будет рад!

— Лучше уже после обеда.

— Хорошо-хорошо. Как угодно, господин Мамонтов.

Через четверть часа я поднялся в столовую Райхенбаха. Дитрих Крафт и швейцарец уже были там.

— Господин Мамонтов! — широко улыбнулся главный инженер, понимаясь мне навстречу. — Рад видеть.

— Взаимно, господин Крафт, — ответил я, пожимая протянутую руку. — Как успехи?

— О, прекрасно! Дирижабль практически закончен. А вашими стараниями мы больше не опасаемся диверсий. Уверен, испытания пройдут, как по маслу. Насколько это возможно.

— Главное, чтобы не было сильного ветра, — вставил Райхенбах. — Иначе придётся переносить.

— Да-да, — кивнул Крафт. — Это было бы неприятно. Но, к сожалению, против сил природы мы пока бессильны.

— Во время первого полёта «Валькирия» будет защищена магией? — спросил я.

— Разумеется, — кивнул швейцарец. — В целях безопасности.

— И кто будет этим заниматься?

— О, никто, — улыбнулся Райхенбах. — Мы используем поглощающий огонь артефакт. Его разработали в Германии и доставили сюда два дня назад.

— Уверен, он представляет немалую ценность.

Швейцарец кивнул.

— Ещё какую! Я потратил немало денег на его создание. Патент принадлежит моей компании. Чудесная вещь. Если установить такие на каждый дирижабль, воздушный флот окажется не уязвим для огня, а это самое важное, если используется водород. Когда появится возможность перейти на гелий, необходимость в магической защите, конечно, отпадёт. Но кто знает, сколько до этого пройдёт времени.

— Да, к сожалению, на данный момент нет возможности добычи гелия в промышленных масштабах, — посетовал Крафт.

В этот момент в столовую вошёл Леммель.

— Господин Мамонтов! — воскликнул он, увидев меня. — Начальство прислало? Не доверяет нам? Зря. Я охрану так надрессировал, что мимо даже муха не проскочит. Ваш коллега только что закончил очередной обход и остался доволен.

— Охотно верю, господин Леммель, — улыбнулся я. — Но на кону слишком многое — вот начальство и волнуется. Не думаю, что в моём присутствии есть необходимость, но я человек подневольный. Куда прикажут, туда и иду.

— Понимаю, — кивнул начальник охраны. — Так, стало быть, вас просто так прислали? Или какие-то новые сведения появились? Мне по долгу службы надо знать.

— Фридриху вы можете полностью доверять, — встрял Райхенбах. — Я за него ручаюсь.

— Ничего нового, — небрежно отозвался я. — Как и сказал, это просто формальность. Не думаю, что дирижаблю угрожает опасность. Тем более, до испытаний осталось всего ничего. Но если на заводе есть диверсант, ему придётся действовать сейчас. Так что слегка повысить бдительность не помешает.

— Господин Мамонтов прав, — озабоченно сказал Крафт. — Прошу вас, Фридрих, лично контролировать всё, что происходит в ангаре.

— Конечно, — кивнул Леммель. — Я и на складе с водородом охрану увеличил. Не беспокойтесь, Дитрих, у диверсанта нет шанса. Если, конечно, он вообще существует.

— Охраняется ли артефакт, который должен защитить дирижабль от огня? — спросил я.

— Как зеница ока, — улыбнулся Райхенбах. — Желаете взглянуть?

— Если не возражаете.

— Фридрих, после обеда покажите господину Мамонтову артефакт.

— Конечно, — отозвался начальник охраны. — Мы к нему никого не подпускаем, но для вас, само собой, сделаем исключение.

— Совсем никого? А инженеров, которые должны установить его на дирижабль?

— Вот сегодня вечером они этим и займутся. Там ничего сложного. Просто закрепить.

— Надеюсь, они будут это делать под присмотром.

— Под моим личным контролем, — ответил Райхенбах. — О, а вот и суп. Прошу, господа, без стеснения.

— Я бы хотел присутствовать на установке артефакта, — сказал я.

— Конечно, — кивнул швейцарец. — Понимаю и возражений не имею. У вас здесь полный карт-бланш, господин Мамонтов.

— Подозреваете, что диверсия может быть связана с артефактом? — спросил Леммель.

— Не исключаю такой вероятности. Ведь при его неисправности «Валькирия» останется без защиты.

— Останется, — сказал Райхенбах. — Вы правы: в данном случае требуется особое внимание.

— Вы проверили артефакт после доставки? — задал я вопрос.

— В каком смысле? — нахмурился швейцарец. — Он работает. С магией всё в порядке.

— Я имел в виду не это. Заглядывали внутрь?

— Хотите сказать, бомбу могли установить в артефакт? Но это не имеет смысла. Ведь устройство нельзя привести в действие дистанционно.

— Возможно, это и не понадобится.

— Артефакт изготовлен на моей фабрике в Германии. Там не менее тщательный контроль за производством, чем здесь.

— Тем не менее, диверсант на этом заводе был.

Райхенбах задумчиво постучал пальцами по столу.

— Мне трудно допустить что-то подобное. Но в целях безопасности артефакт нужно осмотреть, — он взглянул на Крафта. — Как считаете, Дитрих?

— Не думаю, что в нём может быть бомба, но господин Мамонтов прав. Лучше подстраховаться.

— В таком случае проверим артефакт перед установкой. Надеюсь, его можно частично разобрать, не повредив.

После обеда мы всей компанией отправились смотреть артефакт. Мне было очень интересно взглянуть на это устройство. И ещё — убедиться, что в нём не установлена бомба. Что бы ни говорил Райхенбах про контроль производства, штуковину доставили из Германии, а не создали здесь. Так что на данный момент артефакт был моим главным кандидатом на роль троянского коня.