Глава 7

Не знаю, сколько я пробыл в отключке. Наверное, долго, потому что, придя в себя, увидел не улицу, а расписанный потолок: завивающаяся спиралью лестница из человеческих костей окружала расположенный в центре треугольник с глазом. От всевидящего ока расходились солнечные лучи. Интересный выбор для оформления интерьера.

Приняв сидячее положение, я понял, что нахожусь в кровати. Совершенно голый. Шелковые простыни и такой же пододеяльник были гладкими и прохладными. Если разбогатею, заведу такие же.

На спинке стоявшего справа стула висел чёрный халат. На полу обнаружились тапочки.

Я прислушался к ощущениям, чтобы провести ревизию. Голова не болела. Чувствовал я себя отлично. Отдохнувшим и полным сил.

Что ж, это лучше, чем очнуться привязанным к стулу. Если меня и собирались убить, то делали это как-то слишком куртуазно.

Откинув одеяло, я спустил ноги с кровати, сунул их в тапочки, встал, накинул халат и осмотрелся.

Комната была небольшой, но убрана довольно изысканно. Судя по всему, я находился в гостях у аристократа. Бронза, хрусталь, тканевые обои и большой портрет Наполеона верхом на белом коне. Ну, этот товарищ был в чести у русского дворянства даже во время Отечественной войны двенадцатого года, так что не удивительно.

Подойдя к занавескам, я раздвинул их и увидел за окном буйно разросшиеся деревья, над которыми висела на фоне ночного неба полная луна.

Очень интересно… Мне, конечно, и прежде приходилось получать необычные приглашения, но такое со мной было впервые.

Я пересёк комнату и нажал на бронзовую ручку двери, сделанную в виде орлиной лапы, сжимающей хрустальный шар. Заперто!

Мою одежду мне, похоже, не оставили. Тем не менее, я проверил шкаф. К моему удивлению, в нём обнаружились мои вещи. И даже подаренный сестрой револьвер был на месте. Правда, без патронов.

Сейчас мне бы пригодились отмычки, которые я экспроприировал в свою пользу на конспиративной квартире жандармерии, но в театр я их с собой, конечно, не прихватил. Впрочем, их, скорее всего, изъяли бы.

Я как раз снял с вешалки костюм, когда в двери щёлкнул замок. Похоже, за мной наблюдали и сразу заметили моё пробуждение.

Дверь отворилась без малейшего скрипа, и в комнату вошёл мужчина лет пятидесяти в зелёной ливрее.

— Доброй ночи, месье, — проговорил он с поклоном. — Хозяин дома будет рад встретиться с вами, как только вы оденетесь.

— Передайте, что я буду готов через пять минут, — ответил я.

— Слушаюсь, месье.

С этими словами слуга вышел за дверь. Запирать комнату не стал.

Быстро одевшись, я вышел в коридор. Лакей дожидался возле бюста Вольтера.

— Прошу за мной, месье, — проговорил он.

Мы двинулись вдоль дверей, картин и настенных электрических светильников. Идти пришлось недолго: через минуту слуга остановился перед двустворчатой дверью, из-за которой доносились звуки рояля.

Войдя в круглую залу, я увидел очень худого мужчину лет шестидесяти, с седыми вьющимися волосами и бакенбардами. Он играл на белом рояле, прикрыв глаза и покачиваясь в такт музыке.

Слуга со мной входить не стал.

Я подошёл к инструменту и опёрся на него локтем, глядя на хозяина дома. Через несколько секунд тот открыл глаза и улыбнулся одной стороной рта. Кажется, часть мышц его лица была парализована.

— Простите за столь бесцеремонное приглашение, господин Мамонтов, — проговорил он с едва уловимым французским акцентом. — Я боялся, что вы откажетесь меня посетить, вот и принял меры.

— Отдаю должное их надежности, — ответил я. — Можно узнать, кто вы?

— Разумеется, — мужчина прекратил играть и аккуратно опустил клап на клавиши. — Я не собирался делать из этого секрет. Позвольте отрекомендоваться: маркиз Франсуа де Барвиль.

С этими словами хозяин дома встал и протянул мне руку. Я пожал узкую, но крепкую ладонь. На мизинце у моего собеседника было кольцо с изображением угломера и молотка.

Так-так… Похоже, де Барвиль масон! Это объясняло причудливую роспись на потолке спальни: члены данного братства верят, что человек и есть бог, а потому храм находится в его голове, к которому ведёт лестница-позвоночник.

— Вы должны меня извинить, господин Мамонтов, — проговорил, криво улыбаясь, маркиз. — Я ужасно сожалею, что вас доставили сюда против вашей воли. Но обстоятельства таковы, что у меня почти не было выбора.

Одно плечо у де Барвиля было выше другого. К тому же, он заметно сутулился, как это бывает у людей, которые в юношестве стеснялись своего высокого роста.

— Какие же это обстоятельства? — спросил я сухо.

— Ваш удивительный дар, разумеется. Я вас удивил своей осведомлённостью? Не пугайтесь. В мои планы не входит сообщать о вашей способности управлять временем властям.

Похоже, я угодил к тем, о ком предупреждал меня профессор Галактионов.

— Вы можете чувствовать Разрывы? — спросил я.

— Вроде того. Если вы предпочитаете такую терминологию.

— Насколько я понимаю, вы масон.

— Вам не откажешь в наблюдательности, господин Мамонтов. Заметили моё кольцо?

— Не думал, что в наше время в России есть масонские ложи.

— Вы правы. Их запретили указом тысяча восемьсот двадцать второго года, — ничуть не смутился де Барвиль. — Официальных лож в России не существует. Но никто ведь не препятствует человеку быть тем, кем он хочет. Между прочим, царь Александр сам был принял во «Всемирное братство» в шестьдесят шестом году в Копенгагене. Увы, теперь, став императором, он не придаёт этому значения. А жаль.

— Чего вы хотите он меня? — спросил я прямо.

Маркиз улыбнулся одной половиной рта.

— Позвольте сделать вам предложение, господин Мамонтов.

— От которого нельзя отказаться?

— Зачем же? Масоны никого ни к чему не принуждают. Мы ратуем за свободу. Но разве вам не хочется стать одним из тех, кто вершит судьбы?

— По правде сказать, не особо. Насколько мне известно, вы стремитесь к власти над миром. Теневое правительство и всё такое. А я просто скромно служу России.

— Служить своей стране можно по-разному. Чем выше стоит человек, тем больше его влияние и ответственность. С нами вы воспарите на недосягаемые обычным людям высоты.

— Я как раз обычный человек, господин маркиз.

— Это сейчас. Но что вам мешает стать тем, кто решает, каким курсом пойдёт Россия?

— А какой курс вы для неё наметили?

— Прогрессивный, разумеется.

— То есть, вместе с Европой?

— Как же иначе? — удивился де Барвиль. — Разве вы не хотите, чтобы ваша страна вышла из эпохи варварства и азиатчины, в которую её ввергает политика нынешнего императора? Все перспективы России связаны с интеграцией в Европу. Ваши западники это очень хорошо понимают. Цвет русского общества видит Россию в числе европейских держав. Обособление приведёт к войне, в которой, уж простите, ваша страна окажется в числе проигравших. Поражение совершенно неизбежно. Мы лишь стараемся этого не допустить.

— Как благородно с вашей стороны.

— Неужели вы относите себя к славянофилам? — удивился маркиз.

— Не сказал бы. Но путь России вижу не в одной когорте с Европой.

— Отчего же?

— Да потому что Европа всегда видела Россию своим врагом. И всячески старалась её ослабить. И эти ваши посулы ничего не стоят. Единственная их цель — сделать мою страну послушной. Разве не так?

Де Барвиль насупился. Было видно, что мои слова пришлись ему совсем не по нутру.

— Вы не видите дальше собственного носа, господин Мамонтов! — сказал он, скривившись. — Я очень разочарован! Надеюсь, вы одумаетесь. Человек с вашими способностями должен состоять в элите, а не прозябать в безвестности.

— Ну, а я думаю, что сам вправе распоряжаться своим даром.

Лицо моего собеседника выразило крайнее сожаление.

— Боюсь, он слишком ценен, чтобы оставлять его целиком на ваше усмотрение, господин Мамонтов. У меня скоро буду гости. Небольшое собрание. Вас не приглашаю. Мы ещё поговорим. Позже.

— Так я ваш пленник?

— Считайте, как вам угодно.

— А как же свобода выбора, о которой вы только что говорили?

— Слуга проводит вас в комнату. Пожалуйста, не делайте глупостей.

На этом наша встреча закончилась. Лакей отвёл меня обратно в покои и запер дверь.

Ситуация складывалась так себе. Убивать меня явно не планируют, но и отпускать не собираются.

Конечно, было искушение подыграть маркизу и попробовать узнать, что тут к чему. Но я сразу понял, что жандармского офицера к тайнам ложи сразу не допустят. Просто будут использовать мой дар. И, вероятно, шантажировать, угрожая донести, что я его не зарегистрировал. Это, кстати, де Барвиль может делать и сейчас. Вот только сдавать он меня не станет. Потому что я ему нужен. Зато мне не придётся плясать под его дудку.

Я прошёлся по комнате.

Дожидаться, пока за мной снова придут, смысла не было. Следовало выбираться. Выгадаю время, а там разберусь, как поступить с маркизом. Сейчас я должен заниматься ситуацией на заводе. Это важнее, да и прямой приказ имеется.

Первым делом я обследовал комнату и вскоре обнаружил маленькое отверстие в стене, замаскированное узором обоев. Заглянув в него, увидел кружок света. Значит, сейчас за мной не следили. Отлично! Можно действовать.

Сдвинув штору, я открыл окно и выглянул наружу. Дом явно не приспосабливался под содержание пленников, так что решёток не было. А вот третий этаж оказался чертовски высоким. Учитывая потолки метра по четыре, до земли было минимум восемь метров. Не спрыгнешь.

Я окинул взглядом растущие возле дома деревья. Далековато. Но кое-что можно попробовать.

Для начала я стащил с кровати одеяло и разорвал простыню пополам, чтобы увеличить её длину вдове. Связал обе части и скрутил жгутом. Это дало мне почти четыре метра. Затем я сдёрнул с карниза шнур, которым занавески крепились к вбитым в стену кольцам. Он был тонковат, так что пришлось свить из него канат. Было б, к чему привязать один конец получившейся «верёвки» у самого окна, можно было бы почти до самой земли спуститься. Но единственным ближайшим креплением, выглядевшим надёжно, была каминная решётка. Она располагалась в двух метрах от окна. Значит, эту длину придётся вычесть.

Ничего, есть второй вариант.

Привязав один конец «верёвки» к решётке, ко второму я приладил каминную кочергу. Высунувшись из окна, примерился и бросил её в сторону ближайшего дерева. Кочерга зацепилась за толстую ветку. Я потянул, проверяя на прочность. Кочерга соскользнула. Пришлось её вытягивать.

С третьей попытки мне удалось-таки закинуть железку так, чтобы она надёжно застряла в кроне дерева. «Верёвка» провисала, но это особо значения не имело.

Забравшись на подоконник, я ухватился за «канат», аккуратно соскользнул с карниза и повис над землёй. Вроде, должно выдержать. Но лучше поторопиться.

Перехватывая руками, я направился к дереву. Добравшись до него, перелез на ветку. Ну, дело за малым: спуститься на землю. С этим я справился за полминуты. Спрыгнув на землю, чуть помедлил: надо было решить, как действовать дальше.

С другой стороны здания доносились голоса и конское ржание. Похоже, перед фасадом собирались гости де Барвиля.

Значит, у меня два варианта: либо идти в сад, затеряться там и отыскать ограду, чтобы перелезть, либо попробовать воспользоваться одним из экипажей, на которых приезжали приглашённые. Учитывая, что я понятия не имел, где нахожусь и сколько отсюда добираться до города, второй вариант казался заманчивей.

Подбежав к стене дома, я быстро прошёл вдоль неё до угла, выглянул и, убедившись, что на пути никого нет, двинулся дальше.

За следующим поворотом находились экипажи. Часть стояла, а часть только подъезжала. Гости направлялись к крыльцу. Были только мужчины. Все — во фраках, цилиндрах и с полумасками на лицах.

Переместившись к кустам, я прошёл под их прикрытием до ближайших карет. Можно было угнать одну, заставив кучера отвезти меня в город. Пуль в револьвере нет, но он об этом не знает.

Вот только я ничего толком не узнал о де Барвиле. И в жандармерии мне сказать о нём нечего, ведь я не могу объяснить, почему меня похитили. Да и если маркиза арестуют, не выдаст ли он мою тайну?

Нет, законным образом действовать нельзя. Но узнать, что тут происходит, не мешало б. Очень уж не хотелось уходить с пустыми руками.

И раз уж я одет точно так же, как гости маркиза (меня ведь «пригласили» прямо из театра), то почему бы не вернуться уже в другом качестве?

Проблема лишь в отсутствии маски. Немного поразмыслив, я достал из нагрудного кармана платок, сложил несколько раз, проделал в нём перочинным ножиком два отверстия, надел на глаза и завязал на затылке. Получилось сносно. По крайней мере, никого постороннего на встрече масонов быть не должно, а значит, впускают всех, кто приехал. Главное, чтобы не потребовали приглашение или какой-нибудь тайный знак. Но рискнуть стоило.

Вынырнув из-за кустов, я с уверенным видом направился к крыльцу. Поднявшись по ступенькам, увидел в дверях лакея.

— Добрый вечер, сударь, — проговорил он с поклоном. — Все собираются в столовой.

Кивнув, я вручил ему цилиндр. Слуга убрал его в гардеробную и протянул мне вместо него чёрную мантию с просторным капюшоном.

— Прошу, сударь.

Надев её, я прошёл в роскошный зал, где несколько гостей крутились перед зеркалами. Для виду я тоже подошёл к одному, постоял секунд пять и пошёл дальше.

Три человека шагали передо мной, так что с направлением ошибиться было невозможно. Однако в столовую я не собирался. Меня интересовали секреты, которые хозяин дома хранил даже от своих.

Поэтому, заметив дверь справа, я свернул, нажал бронзовую ручку и скользнул в коридор.

Здесь никого не было. Горели маленькие электрические светильники. Я быстро пошёл мимо закрытых дверей, свернул направо и увидел ведущую вверх лестницу. Поднявшись по ней, я услышал едва различимое гудение. Оно доносилось из конца коридора. Что могло его издавать? Ведомый этим вопросом, я устремился вперёд, но тут же услышал приближающиеся шаги. Видимо, кто-то из слуг шагал по коридору и скоро должен был выйти из-за угла и увидеть меня.

Я быстро проверил ближайшую дверь. Заперто!

Следующая тоже оказалась на замке. Зато третья сразу распахнулась, и я оказался в небольшом помещении, служившем гардеробной: вдоль стен стояли вешалки, на которых висели чёрные, красные, фиолетовые и голубые мантии. Вероятно, цвет зависел от степени посвящения. Судя по тому, что я пока видел только людей в чёрном, собирались члены ложи определённого уровня.

Также я заметил расшитые символами широкие ленты, которые полагалось надевать на шеи, и фартуки. Видимо, последние отдавали дань традиции, ведь масонство зародилось в среде каменщиков, строивших готические храмы вроде Собора Парижской Богоматери.

Здесь же я заметил целый набор масок. Выбрав одну из них, я заменил на неё платок.

Пока разглядывал костюмы, кто-то прошёл за дверью и удалился. Выглянув в коридор, я убедился, что он пуст, и двинулся дальше.

Гудение становилось всё громче. В какой-то момент я понял, что чувствую идущую по полу вибрацию. Где-то работала машина, и довольно мощная. Неужели электрогенератор?

Наконец, я добрался до двустворчатой двери, из-за которой исходил этот странный звук. Осторожно нажал на ручку и заглянул в хорошо освещённую комнату, заставленную громоздкими приборами. От них тянулись провода и шланги, а в центре располагался огромный металлический стол, на котором я увидел здоровенное существо, обтянутое бледной кожей!

Непропорционально длинные конечности, косматые чёрные волосы, широкая грудная клетка и суставчатые пальцы. Тело чудовища подёргивалось, хотя сразу было ясно, что оно надёжно закреплено на столе широкими кожаными ремнями.

Подойдя ближе, я увидел между приоткрытыми губами острые зубы. Из щёлочек глаз струилось призрачное сияние.

Иначе говоря, передо мной на столе лежала темпоральная тварь!

Явно не та, которую я видел прежде, но очень похожая. И крупнее. Всё уродливое тело пронизывали проступающие сквозь бледную кожу переплетения вен и артерий.

Обойдя стол, я уставился на приборы. Предназначение большинства было мне не понятно, однако, помимо прочего, к локтевым сгибам существа были подведены трубки, по которым большая электрическая помпа выкачивала кровь. Проследив за её ходом по прозрачным каналам, я обнаружил, что дальше она поступает в некое устройство, которое и издавало низкое гудение, распространявшееся по полу. Из него торчал шланг. По нему в стеклянную ёмкость медленно сочилась густая светящаяся жидкость тёмно-фиолетового цвета. Набралось её примерно с пол-литра. Внутри субстанции плавали крошечные мерцающие искорки.

Судя по всему, помпа выкачивала кровь темпоральной твари и отправляла в нечто вроде перегонного куба, который превращал её в фиолетовую жидкость.

В стеклянном сосуде имелся медный краник. Было бы недурно взять образец. Для изучения.

Пошарив глазами по комнате, я обнаружил шкаф с химической посудой. Подойдя к нему, достал небольшую пробирку, прихватил резиновую пробку и вернулся к вибрирующему аппарату. Подставив пробирку под кран, открыл его и нацедил, сколько поместилось.

Убрав добычу в карман фрака, я застыл, решая, что делать дальше.

Всё это было очень странно. Галактионов ни словом не обмолвился о том, что обитателей Изнанки можно ловить и как-то использовать. Он лишь напирал на опасность их появления из Разрывов. Но то, что я сейчас видел, ясно говорило о том, что маркиз распоряжался своим даром чувствовать появление чудовищ совершенно иным образом.

Конечно, мне очень хотелось узнать, как именно. Что за жидкость он получал из крови монстра, и как его обездвижил.

Но в этой комнате я едва ли мог узнать ответы на эти вопросы. Оставалось надеяться, что сегодняшнее собрание членов ложи как-то связано с идущими в лаборатории (а как ещё назвать это помещение?) приготовлениями.

Я направился к двери, когда она распахнулась, и мне навстречу вошёл мужчина лет тридцати, одетый в белый халат и повязанный поверх него кожаный фартук. На руках у него были резиновые перчатки.

При виде меня он удивлённо вздрогнул и отпрянул. Лицо его приобрело крайне озабоченное выражение.

— Кто вы такой⁈ — спросил он резко. — Вам сюда нельзя! Как вы здесь оказались!

Было очевидно: отговориться тем, что заблудился, не получится. Я однозначно увидел то, что членам ложи видеть не полагалось.

Действовать следовало быстро и решительно.