Глава 8

Короткий удар в челюсть мгновенно вырубил человека в халате. Регулярные отжимания после выписки сделали своё дело: мышцы нового тела подросли и укрепились. Ну, и, конечно, отработанная годами техника сыграла роль. Это как езда на велосипеде: если удар поставлен, уже не разучишься.

В лаборатории прятать тело было некуда. Но снаружи была куча комнат, которые наверняка будут ещё долго пустовать. Связав потерявшему сознание руки, я соорудил из нагрудного платка кляп, завязал его у мужика на затылке и потащил тело в коридор. Человек был тяжёлым, и я надеялся, что ближайшая комната окажется не запертой. Увы, не повезло. Пришлось проволочь обитателя лаборатории метров шесть, прежде чем обнаружилась отрытая дверь. Заглянув в комнату, я убедился, что она пуста. Вдоль стены стояли бочки, пахло мазутом. Втащив мужика внутрь, я положил его подальше от входа у окна так, чтобы его не было видно от порога. Когда очнётся, кричать не сможет, а мычание из-за гудения перегонного куба в коридоре слышно не будет.

Выйдя из комнаты, я поспешил в обратном направлении. Фуршет я пропустил, но на собрание избранных попасть собирался. Надо же послушать, что скажет де Барвиль.

Когда я добрался до зала, с которого начал путешествие по дворцу француза, там никого не было. Даже слуг. Зато из арки справа доносился гул голосов. Туда я и направился.

На моё появление обратили внимание несколько человек, но они не придали значения тому, что кто-то опоздал, и тут же отвернулись.

Женщин в зале не было. Я и прежде слышал, что в масонские ложи дам принимали крайне редко и, скорее, в виде исключений, так что это меня не удивило.

Присутствующие ещё угощались, хотя закусок на столах уже осталось мало. Я прошёлся вдоль блюд, прихватил пару жареных креветок и бутерброд с икрой. Заморил червячка, так сказать.

От напитков, которые носили лавировавшие между членами братства лакеи с подносами, отказался.

Минут через пять в зал вошёл пожилой слуга, державший серебряный колокольчик. Остановившись возле двери, он поднял руку и громко позвонил. Когда все повернулись, объявил:

— Господа, магистр приглашает вас в лекционный зал. Прошу следовать за мной.

С этими словами он развернулся и устремился к выходу. Собравшиеся дружно потянулись за ним. Я присоединился к ним, затерявшись в толпе.

Идти пришлось недолго: уже через три минуты мы добрались до большого зала, устроенного на манер университетской аудитории с расположенными амфитеатром скамейками.

Масоны рассаживались поближе к подиуму, на котором располагалось металлическое кресло с креплениями на подлокотниках и передних ножках. Чем-то оно напоминало электрический стул.

Я расположился в пятом ряду возле прохода: на случай, если придётся спешно отступать, лучше, чтоб никто не путался под ногами.

Всего в зале было человек пятьдесят. Явно далеко не все члены ложи. Похоже, нас ждала какая-то лекция для избранных. Что ж, тем лучше. Значит, это не рядовое собрание, и я узнаю нечто важное.

Минуты через три дверь возле подиума распахнулась, и в аудиторию широким шагом вошёл де Барвиль. Маски на нём не было, а поверх фиолетовой мантии был повязан фартук с масонскими символами. На шее имелась широкая лента вроде тех, которые я видел в гардеробной.

Маркиз вышел на середину «сцены» и развёл руки, словно обнимая всех присутствующих.

— Господа, рад приветствовать вас здесь сегодня! — проговорил он с едва различимым акцентом. — Вы все знаете меня, а я знаю вас всех! Мне не нужно прятать лицо, но вам не известно, кто сидит рядом. Пусть так и остаётся. Во имя безопасности нашего братства.

Очевидно, это было формальное приветствие, потому что продолжил де Барвиль уже иным тоном, более торжественным:

— Сегодня вы станете свидетелями судьбоносного события! Я призвал этой ночью лишь избранных! Не просто членов одной ступени, а одарённых! У меня для вас счастливая весть, которую вы все должны хранить в тайне. Даже от других членов братства!

По аудитории прокатилась волна взволнованного и удивлённого шёпота.

— Когда вы узнаете, о чём речь, то поймёте причину моего требования! — проговорил де Барвиль. — Как и вы, я всегда мечтал найти способ развить свой дар настолько, насколько это возможно. Разве не справедливо, что миром должны править лучшие из лучших? Те, кто обладает горячим сердцем, холодной головой, чистым нравом, капиталом, влиянием, властью и стремлением к духовному совершенству! Я говорю об одарённых, господа! Именно у нас больше всего шансов достичь апофеоза и стать богами этого мира!

Эти слова вызвали одобрительный гул. Собравшиеся кивали. Несколько человек даже похлопали.

— Да, все мы братья, — продолжил де Барвиль, выждав несколько секунд. — Но даже в нашей ложе не все равны. Очевидно, что человек, обладающий магией, стоит выше обычного. Общество не желает признавать превосходства одарённых, но мы это изменим! И начало этому будет положено сегодня! Здесь, на ваших глазах! Именно нам с вами, господа, предстоит стать теми сверхлюдьми, которые будут вершить судьбы мира! Остальным же достанется удел нашего материала. Полезного, но бесправного скота, которым мы будем управлять со всей мудростью, которой обладаем! Новое устройство мира зародится здесь и сейчас! Узрите же!

С этими словами маркиз подал знак человеку, который вошёл в аудиторию пару секунд назад. Я его сразу узнал: это был тот, кто выдохнул мне в лицо волшебный дым и доставил сюда. Одарённый с бледными глазами.

Поклонившись де Барвилю, он вышел, но почти сразу вернулся в сопровождении мужчины в чёрной мантии и золотой маске.

— Прошу, брат мой! — обратился к нему маркиз. — Займи своё место!

Мужчина поднялся на подиум и уселся в кресло. Белоглазый принялся пристёгивать его руки и ноги.

— Перед вами один из нас, господа! — сказал де Барвиль залу. — Брат, согласившийся стать первым вознёсшимся! А вы станете свидетелями его апофеоза! Поприветствуем же его!

Присутствующие охотно разразились аплодисментами.

— Если это не шутка, будет грандиозно! — проговорил сидевший слева от меня масон, повернувшись к соседу.

Тот кивнул.

— Надеюсь, всё взаправду. Магистр слов на ветер не бросает.

Пока добровольца фиксировали в кресле, в аудиторию вошёл старик в белом халате. На его руках были резиновые перчатки. Он держал колбу со светящейся фиолетовой жидкостью — точно такой же, как та, что я похитил в лаборатории.

— Позвольте представить вам доктора Верховенского, почётного члена нашей ложи и первопроходца науки, благодаря которому стало возможно то, чему вы станете сейчас свидетелями!

Старик неуклюже поклонился присутствующим и направился к креслу с испытуемым. На том как раз затянули последние ремни.

— Позвольте мне объяснить братьям суть вашего открытия, доктор, — обратился к Верховенскому де Барвиль.

— Извольте, маркиз, — отозвался тот скрипучим голосом.

— Господа, долгие годы доктор искал способ не только развить магические способности одарённых, но и преодолеть положенный при рождении порог их способностям. Иначе говоря — увеличить количество меток на сердце мага. Счастлив сообщить, что его изыскания, наконец, увенчались успехом! Доктору удалось создать эликсир, который я, подобно древним алхимикам, называю магистерием! Это концентрат особого вида эфира, совершенно безопасный, но при этом крайне эффективный. Сейчас вы в этом сами убедитесь.

Надо признаться, тут я весь обратился во внимание.

Потому что прокачка магического дара меня крайне интересовала. Если содержимое колбы, находившейся в моём кармане, сделает меня чародеем высшего уровня в момент, это будет… Даже не знаю! Здорово!

Правда, к подобным экспериментам следует относиться с осторожностью. Наверняка есть побочные эффекты. Например, образование Разрыва, который я не смогу закрыть.

Де Барвиль подошёл к испытуемому.

— Брат, какой у тебя сейчас ранг?

— Третий, — ответил человек в кресле.

— Каков твой дар?

— Перемещение в пространстве.

— На какое расстояние ты можешь переместиться сейчас?

— Всего на десять метров.

— Ты готов обрести истинное могущество?

— Да, магистр!

Маркиз сделал знак Верховенскому, и тот тут же подошёл к человеку в кресле и поднёс пробирку к его губам.

— Выпейте! — сказал он.

Пока испытуемый опустошал содержимой сосуда, в аудитории царила мёртвая тишина.

Верховенский достал из кармана резиновую трубку и сунул её добровольцу под нос.

— Зажмите зубами!

Тот выполнил требование доктора.

— Сейчас вы увидите современное чудо! — предупредил де Барвиль. — На ваших глазах этот человек повысит свой ранг!

Прошло секунд тридцать, и человек в кресле судорожно дёрнулся. По его телу прошла дрожь. Он закатил глаза и запрокинул голову.

Ещё немного, и добровольца заколотило, как при эпилептическом припадке. Он бился на кресле почти полминуты, а затем вдруг обмяк и замер.

В аудитории царила полная тишина. Все взгляды застыли на испытуемом. Люди ждали чуда.

И вот человек медленно поднял голову, слегка покачал ею из стороны в сторону, а затем воззрился на маркиза.

— Как вы себя чувствуете? — осведомился тот.

— Прекрасно! — последовал ответ. — Я полон сил!

— Можете ли вы переместиться за пределы этой комнаты?

— Я попробую.

Три секунды, и человек вдруг исчез! Не растворился воздухе, а пропал в прямом смысле слова! Мы видели лишь пустое кресло.

Маркиз поднял руку, призывая к вниманию. Я слышал, как возбуждённо дышал мой сосед слева.

А затем дверь открылась, и в аудиторию вошёл человек в золотой маске.

По залу прокатилась волна шёпота.

— Братья! — громко сказал де Барвиль. — Вы стали свидетелями того, как один из нас только что перешёл на новую ступень! Кто-то из вас может решить, что это фокус! Но стал бы я обманывать своих соратников? Любой желающий убедится в том, что эликсир действует, на собственном опыте!

Пока он говорил, испытуемый прошёл через аудиторию и остановился на подиуме.

— Господа, это не обман! — воскликнул он. — Я преодолел собственный порог на ваших глазах! Магистерий действует, клянусь!

На мой взгляд, доказательство эффективности было так себе. Всё это можно было провернуть с помощью обычного фокуса. Например, изначально занизить ранг испытуемого. Но маркиз был прав: обман легко раскроется. Так что, вероятно, субстанция, полученная из крови темпоральной твари, работала!

— Братья мои! — снова заговорил де Барвиль. — Все вы достойны вкусить чудодейственного эликсира. Но взамен ложа требует доказательства преданности. Тот, кто желает получить магистерий, может встретиться со мной и в приватной беседе договориться об условиях, на которых ему будет вручена первая порция. Каждому потребуется своё количество эликсира, чтобы достичь апофеоза, так что обсуждать преображение будем индивидуально.

В этот момент в зал вошёл человек без маски и мантии. Быстро приблизившись к де Барвилю, он наклонился и зашептал ему в ухо. Лицо маркиза постепенно приобрело мрачное выражение.

— Как это возможно⁈ — резко спросил он.

Человек снова зашептал.

— Я понял! — прервал его магистр. — Немедленно отправьте людей на поиски. Он не мог уйти далеко! Доставить живым! Вы меня поняли?

Похоже, речь шла обо мне. Видимо, мой побег обнаружили.

— Анри, проследи, — велел де Барвиль своему помощнику, который околдовал меня дымом, чтобы привезти сюда.

Тот поклонился маркизу и поспешно покинул аудиторию вместе с принесшим весть о моём исчезновении.

— Господа! — обратился к собравшимся де Барвиль. — Вы можете подходить по очереди и записываться. Мы никуда не торопимся. Эликсира пока мало, но со временем хватит на всех.

Масоны потянулись к подиуму, норовя обогнать друг друга.

Я тоже направился к маркизу, хотя ни на какую аудиенцию записываться не собирался. Нужно было лишь немного выждать, чтобы мой отъезд не выглядел подозрительно.

Потолкавшись минут восемь среди толпы и дождавшись, пока человека три потянутся к выходу, я двинулся с ними.

В фойе сдал мантию лакею, забрал цилиндр и направился к стоявшим слева экипажам. При некоторых, помимо кучера, торчали сопровождающие. Я выбрал карету только с возницей. Сюда свет фонарей почти не добирался, так что от крыльца разглядеть происходящее было затруднительно. То, что нужно!

Подойдя к одному из экипажей, я вскарабкался на козлы и уселся рядом с кучером.

— Куда⁈ — удивился тот, уставившись на меня в недоумении. — Не ваша это карета, сударь! Обознались вы!

Я ткнул револьвер ему в бок. Предупредил:

— Не вздумай закричать! Сразу на тот свет отправлю!

В глазах кучера появился испуг.

— Не губите, барин! — прошептал он дрожащими губами. — Детки малые, сиротами оставите!

— Если не будешь дурить, вернёшься к ним уже сегодня. Поезжай!

— Куда? — брякнул возница.

— К воротам и дальше до города. Там скажу, что делать.

— Только не убивайте!

— Трогай давай.

Кучер щёлкнул кнутом, кони пришли в движение, и карета покатила через двор. Мы были первыми, кто покидал территорию особняка.

Когда подъехали к воротам, слуги открыли нам чугунные створки, и через несколько секунд мы оказались на дороге, идущей между высокими, плотно стоящими деревьями.

— Прибавь-ка ходу, — сказал я.

Кучер послушно прошёлся по спинам лошадей кнутом, и карета начала быстро набирать скорость.

Ехали молча. Я держа своего спутника на прицеле, чтобы не пришло в голову что-нибудь выкинуть. Но тот, кажется, об этом и не помышлял. Только иногда опасливо косился на пассажира в маске и не забывал подстёгивать лошадок.

Прошло минут десять, когда позади раздались резкие возгласы. Обернувшись, я увидел поверх крыши кареты три несущиеся во весь опор двуколки. Лёгкие экипажи быстро нагоняли нас.

Погоня!

Видимо, хозяин угнанной мною кареты обнаружил пропажу, поднял тревогу, и де Барвиль отправил за мной своих людей. Стрелять они вряд ли станут: я маркизу нужен живым. Значит, постараются обогнать карету и преградить путь. А у меня в револьвере ни одного патрона.

Первой мыслью было велеть кучеру гнать быстрее, но я от этой идеи тут же отказался: двуколки гораздо легче и всё равно нас настигнут. А загонять лошадей понапрасну — глупо.

— Не вздумай шалить! — строго сказал я кучеру. — Застрелю!

— Всё понял, барин! — поспешно кивнул тот.

— Сбавляй потихоньку скорость.

Мои преследователи быстро приближались. Вот первая двуколка настигла карету, а затем поравнялась с ней.

— Стой! — крикнул мужик, сидевший рядом с возницей. В руке у него был револьвер. — Стой, кому говорю!

Стрелять он не торопился. Оно и понятно: зачем маркизу мёртвый маг времени?

— Дай-ка! — я вырвал из руки кучера кнут, размахнулся и хлестнул того, кто правил двуколкой.

Тот вскрикнул, дёрнулся, вожжи с правой стороны резко натянулись, лошади вильнули к деревьям. От такого маневра коляска накренилась, пошла вбок, колесо угодило в канаву и с треском рассыпалось на части. Мои преследователи вылетели из двуколки и грохнулись на землю.

Две другие коляски были вынуждены объезжать место крушения, что малость задержало их. Но лишь на короткое время. Не прошло и трёх минут, как одна из них начала уверенно нас догонять. Мужик, сидевший с возницей, привстал, выждал немного и вдруг прыгнул на запятки кареты!

Надо сказать, он меня впечатлил. С такой ловкостью ему бы в вестернах сниматься.

Человек вскарабкался на крышу, выхватил из кармана нож, зажал зубами и на четвереньках двинулся ко мне.

Привстав, я хлестнул его кнутом. Раздался хлопок, человек схватился за лицо, покачнулся, но не упал. Я ударил ещё раз. Мужик вскрикнул и упал на бок. Нож выпал у него изо рта.

И в этот момент кучер изо всей силы пихнул меня в бок кулаком!

Я едва успел выпустить кнут и схватиться за латунный поручень. Иначе слетел бы на дорогу.

Кучер явно намеревался ударить снова: подался ко мне, широко замахиваясь.

Пришлось врезать ему каблуком в переносицу.

Взмахнув руками, кучер опрокинулся назад и с пронзительным воплем рухнул с козел, мгновенно пропав из виду. Поводья остались у него в руке, вес волочащегося по земле тела натянул их, и кони начали останавливаться.

Проклятье!

Сунув бесполезный револьвер в карман, я схватил пытавшегося встать на крыше мужика за рукав и изо всех сил дёрнул. Он слетел с кареты и шлёпнулся на дорогу.

Двуколка пронеслась по нему на полном ходу, подпрыгнула на теле и опрокинулась, перегородив дорогу!

Я плюхнулся на козлы. Кучер уже выпустил поводья, и теперь они волочились по земле. Подобрав их, я хлестнул ими лошадей, крикнул «Но!»

Карета покатилась быстрее. Но без кнута упряжка не желала выкладываться на полную.

Обернувшись, я увидел, что последняя двуколка остановилась. Возница и пассажир спрыгнули и принялись отводить лошадей потерпевшей крушение коляски, чтобы освободить дорогу.

У меня было немного времени, чтобы попробовать оторваться.