Глава 9

Минуты через две меня снова начали нагонять. Причём быстро. Стало ясно, что столкновения не избежать. Что ж, так тому и быть!

Вскоре коляска добралась до моей кареты. Даже в скудном лунном сиянии я узнал того, кто сидел рядом с возницей, нахлёстывавшем лошадей. Это был мой давешний «знакомый» — человек с белёсыми глазами, выдохнувший мне в лицо волшебный газ. Если он подберётся близко, то проделает тот же фокус. Допустить это нельзя!

Когда двуколка начала обгонять карету, я натянул вожжи с правой стороны. Упряжка послушно свернула, подрезая моих преследователей. Раздались громкие ругательства. А затем колёса кареты столкнулись с колёсами двуколки, послышался треск, и маленький экипаж накренился, опрокинулся и зарылся в землю, вышвырнув кучера и пассажира.

Отлично!

Повезло им, если не сломали шеи.

Стегнув лошадок вожжами, я помчался дальше.

Спустя несколько минут карета выехала на пересекавшую дорогу тракт. Тут надо было решать, в какую сторону сворачивать, так что я остановился.

Никаких указателей, понятное дело, не было.

Спустившись с козел, я осмотрел оставшиеся на земле следы колёс. По ним было ясно, откуда сворачивали к особняку де Барвиля экипажи. В том направлении я и поехал.

Через час показалась застава. Из-за позднего времени пришлось будить служивых, чтобы подняли шлагбаум. Сунув каждому по полтиннику за беспокойство, я проехал ещё несколько вёрст и, наконец, оказался в городе.

Остановив карету в двух кварталах от своего дома, прошёл остаток пути пешком и оказался в квартире.

Часы показывали половину четвёртого ночи. Скоро уже и на службу вставать. Времени на сон осталось совсем мало.

Тем не менее, первым делом я зарядил револьвер. Затем достал из кармана склянку с образцом «эликсира», добытого Верховенским из крови темпорального чудовища. Искушение выпить было велико, но я рассудил, что не знаю о возможных побочных эффектах снадобья. Маркиз уверял, что оно безопасно, но у меня на этот счёт имелись сомнения. Так что решил отложить. Тем более, что теперь, когда де Барвиль меня нашёл, можно было не опасаться, что меня обнаружат. В некотором смысле маркиз развязал мне руки. Ничто больше не мешало мне развивать дар, зашивая Разрывы. Хотя если есть ещё маги вроде него и Галактионова… Но об этом можно подумать позже. Сейчас же следовало спрятать эликсир.

От мысли положить пробирку в ящик стола или комода я отказался сразу. Ненадёжно.

Пораскинув мозгами, решил сделать тайник вроде того, которым пользовался покойный агент Окунев. Взял сверло потолще, подставил к межкомнатной двери табурет, забрался на него и проделал сверху в торце двери круглое вертикальное углубление — как раз такое, чтобы поместилась колба. Положил в тайник склянку, смёл с пола опилки и только тогда отправился в ванную.

Умывшись, завалился в кровать.

Мыслей в голове роилось множество. Но я отогнал их (будет ещё время мозгами пораскинуть) и провалился в сон.

Утром я привёл себя в порядок (бритьё опасным лезвием уже давалось мне относительно легко), надел мундир и отправился на место службы.

Начальства ещё не было, так что я заказал в архиве досье на маркиза де Барвиля и уселся в кабинете его изучать.

Среди общих сведений значилось, что француз состоит в тайном масонском обществе под названием «Полярная звезда». Официально его не существовало, точное количество членов было не известно, но имелась ссылка на другое досье, посвящённое данному братству. Маркиз числился в «Полярной звезде» магистром. Также было отмечено, что в политической деятельности ложа не замечена. Правда, внедрить агента в ряды членов не удалось: очень уж жёсткий проходили претенденты отбор.

Так или иначе, ничего нового из документов я не узнал. Кроме того, что у жандармского корпуса не было к ложи особых претензий. Видимо, после указа, запретившего официальные братства, считалось, что масоны опасности не представляют. Ну, занимаются люди саморазвитием. Играют в тайное общество, чтобы почувствовать себя значительней. Что тут такого? Если сам царь — формально до сих пор масон.

Когда явился подполковник Огарёв, я сразу отправился к нему.

Про похищение, ясное дело, рассказывать не стал. А покушение на Деканскую описал во всех подробностях. Начальник слушал, попивая утренний кофе.

— Так вы полагаете, её пытались убить, чтобы не дать поговорить с душами погибших при пожаре? — спросил подполковник, когда я закончил.

— Допускаю такую возможность.

— Но вы сказали, что она обычная шарлатанка.

— Тот, кто пытался её устранить, вероятно, считает иначе.

— Хм… Да, это нельзя исключать. Что же вы предлагаете?

— Во-первых, поговорить с Деканской. Если она настоящий медиум, это может нам помочь. Во-вторых, организовать прослушивание телефонных разговоров Райхенбаха.

— Да-да, помню про эту вашу идею. Скоро из Охранного придут насчёт этого. Вы уж с ними сами, Андрей Ильич. Я в телефонах не разбираюсь. Кстати, а почему вы не поговорили с Деканской вчера после того, как прогнали пытавшегося её убить? Жаль, кстати, что догнать не получилось. Тут и узнали бы, кто послал.

— Увы, сбежал, — ответил я. — А девушка была не в том состоянии, чтобы проводить спиритический сеанс.

— Понимаю, — кивнул Огарёв. — Шок. Дамы весьма впечатлительны, к сожалению. Не зря нервные болезни считаются чисто женскими. Что ж, когда придут из Охранки, займитесь прослушиванием телефона Райхенбаха. А затем отправляйтесь к этой Мадам Шаммурам. Только там, уж будьте добры, недолго. Вам ещё на завод надо.

Два агента Третьего отделения явились через двадцать минут. Прихватив их и предписание для начальства телефонной станции, я поехал на служебной пролётке к зданию Гансена.

Не так давно я уже бывал здесь — когда звонил инженеру аварийной службы Охтинской плотины. Так что меня там узнали. И проводили к начальнику. Тот выслушал, по какому делу мы прибыли, изучил предписание и немедленно выделил запасную трубку, которую я при помощи одного из служащих подсоединил к линии, которой пользовался фон Райхенбах. Жил швейцарец на заводе, так что другого телефона у него не было. Оставив агентов Охранки дежурить посменно и записывать все разговоры, я покатил к дому Деканской, надеясь застать её. Если же девушки на месте не окажется, попробую узнать у слуг, где она. Ну, или попытаюсь найти её на заводе. Кажется, она там частая гостья.

Медиум сообщила мне, что проживает в доме Кельдаля на Каменноостровском проспекте.

Дом с башенками и шпилями в стиле модерн выглядел богато. Явно тут не ремесленникам квартиры сдают, где по углам ютятся. Подъезд украшал витраж.

Впустил меня швейцар. А затем строгий консьерж сообщил, что госпожа Деканская хоть и дома, но без предварительной договорённости никого не принимает.

— Сообщите ей о моём визите, — сказал я. — Андрей Ильич Мамонтов. Дело государственной важности.

Это произвело впечатление на консьержа. Так что он отправил наверх мальчишку-посыльного. Вернувшись, тот сообщил, что меня ожидают.

— Нумер двадцать шестой, — сказал консьерж. — Как на второй этаж подниметесь, направо.

Оказавшись перед лакированной дверью, я нажал кнопку электрического звонка и приготовился ждать, но замок лязгнул практически сразу. Видимо, меня поджидали в прихожей.

На пороге возник Жорж. Сегодня он был без золотого пиджака, который сменил на малиновую бархатную куртку.

— Дражайший господин Мамонтов! — всплеснул он унизанными кольцами пухлыми руками. — Как мило, что вы зашли! Входите же! София Михайловна вас ожидает. Она будет вам ужасно рада!

Через несколько секунд Жорж уже вёл меня через просторную квартиру. Когда мы оказались в гостиной, я сразу увидел Деканскую. Она была в простом голубом платье. Стояла возле каминной полки. Правда, тут же порывисто устремилась мне навстречу.

— Мой спаситель! — воскликнула она. — Я так волновалась после того, как вы исчезли! Думала, вас убили!

— Со мной всё в порядке, благодарю, — сказал я, поцеловав протянутую руку. Он неё пахло дорогими духами. На запястье переливался тонкий алмазный браслет. Вероятно, подарок Райхенбаха. — Увы, преступнику удалось скрыться.

— Вы совершили настоящий подвиг! Вы мой герой! — Деканская наградила меня лучезарной улыбкой.

— Рад, что вы не пострадали, София Михайловна.

— Вашими стараниями. Давайте сядем, и вы расскажете, что случилось после того, как вы побежали за грабителем.

— Ничего интересного, уверяю, — ответил я, игнорируя предложение расположиться в креслах. — У нас с вами осталось незаконченное дело.

— Дело? — нахмурила красиво изогнутые брови девушка.

— Вы собирались связаться с духами погибших на заводе.

— Ах, да! Верно… Так вы за этим пришли? — в голосе Деканской послышалось разочарование.

— В том числе. Служба.

— Понимаю. Что ж, хорошо. Я вам обещала. Конечно, обычно спиритические сеансы проводят вечером. Но мы задёрнем шторы. Жорж, будь любезен.

Антрепренёр тут же принялся затемнять гостиную.

Деканская направилась к столику, на котором стояли свечи, хрустальный шар и замысловатые статуэтки, похожие на африканских божков. Лежала также доска Уиджи.

— Не обращайте внимания, — сказала девушка, поочерёдно зажигая свечи. — Это всё реквизит. Вы были правы: чаще всего я даю представление. Но не всегда. Сегодня всё будет взаправду. Садитесь же.

Мы опустились напротив друг друга. Жорж как раз закончил со шторами, и гостиная погрузилась в сумрак, который нарушало только пламя свечей на столе.

— Дайте мне руки, — сказала Деканская, протягивая свои. — Смелее!

Антрепренёр тихонько вышел, оставив нас вдвоём.

Я взял тонкие пальцы девушки.

— Что бы ни происходило, молчите! — предупредила Деканская и закрыла глаза. — Иначе спугнёте духов. Сейчас я войду в транс и попытаюсь с ними связаться. Возможно, они будут говорить через меня. Не пугайтесь.

Наступила тишина. Спустя полминуты левая рука медиума слегка дёрнулась. Затем — ещё раз. Деканская медленно покачала головой из стороны в сторону, словно разминая шею. А затем проговорила:

— Как звали погибшего?

— Которого?

— На ваш выбор.

— Иван Викторович Корчагин.

— Хорошо. Вызываю дух Ивана Корчагина! — повысив голос, сказала Деканская. — Дай нам знать о своём присутствии!

Прошло секунд десять, и вдруг откуда-то из угла появился красный дым! Запахло сиренью.

— Я здесь! — объявила низким, почти мужским голосом Деканская. — Зачем вы меня потревожили?

Однако, талант! Так владеть связками — это просто удивительно.

— Задавайте вопросы, — обычным голосом шепнула девушка.

— Как вы погибли? — спросил я.

Красный дым постепенно расползался по гостиной, слегка завихряясь, словно на него откуда-то дул сквозняк. Только что не пытался принять форму чьего-то лица. Запах сирени становился всё сильнее.

— Взрыв, — проговорила мужским голосом Деканская. — Огонь! Очень горячо. Потом ничего не помню.

— А что было до взрыва? — спросил я. — Из-за чего он случился?

— Случайная искра. Несчастный случай. Следовало быть осторожней.

— Василий Степанович Окунев был с вами?

— Да, был. Он тоже мёртв?

— К сожалению. Из-за чего возникла искра?

— Всего лишь статическое электричество. Здесь темно и холодно. Мне становится трудно говорить.

— Давайте ещё вопросы, если есть! — шепнула Деканская. — Скоро я потеряю контакт!

— Я узнал всё, что хотел.

Про хлор спрашивать не стал. Незачем Деканской знать о том, что стало известно следствию. Возможно, она замешана в гибели инженеров и не просто так втёрлась в доверие к Райхенбаху. И этот сеанс — неплохой способ узнать, как движется расследование.

Деканская судорожно вздохнула и открыла глаза.

— Попробовать вызвать другого? — спросила она.

— Нет, они были вместе. Духи ведь не умеют лгать?

— Умеют. Но обычно они этого не делают. Вас не устроили ответы?

— Да нет, господин Корчагин подтвердил официальную версию: они с Окуневым погибли в результате несчастного случая.

Мне наскучил этот спектакль, так что я собирался уйти. Мадам Шаммурам явно водила меня за нос, до конца отыгрывая роль спирита. Что ж, с её стороны было бы глупо признаваться в мошенничестве. Девушку нетрудно понять. Жаль только потерянного времени. Впрочем, едва ли в моё отсутствие на заводе произошло что-то критичное.

— Вы кажетесь разочарованным, — заявила Деканская. — Ожидали услышать что-нибудь другое?

— Нет. Благодарю за сеанс. Я, конечно, не смогу присовокупить его к рапорту, но теперь, по крайней мере, буду знать, что опасаться диверсии нет причин. Увы, всё равно должен ехать на завод господина Райхенбаха. Начальство приказало оставаться там до испытаний. На всякий случай.

Я встал, но Деканская вдруг подалась вперёд и схватила меня за руку.

— Подождите, Андрей Ильич! Неужели вы думали, что я не отплачу вам за моё спасение?

В глазах спирита плясали отражённые язычки свечей.

— Того, что вы только что сделали, вполне довольно, — ответил я. — Кстати, как господин Райхенбах воспринял вашу идею связаться с Корчагиным и Окуневым?

— Он нашёл её замечательной. В отличие от вас, господин Мамонтов, он не скептик.

Говоря это, Деканская поднялась, не выпуская мою руку, обошла стол и остановилась передо мной, встав очень близко. Её глаза лучились и сверкали, словно бездны, заполненные мириадами звёзд.

— Кому ещё вы говорили о том, что попробуете связаться с погибшими? — спросил я.

Вполне возможно, что девушка ни при чём, и убить пытались не меня, а её. Кто-то, кто верит в способности Мадам Шаммурам и опасается, что духи поведают через неё то, что жандармерии знать нельзя.

— Я говорила только господину Райхенбаху, — слегка нахмурилась Деканская. — Правда, мог слышать господин Крафт. Мы обедали в его присутствии. Они с господином Райхенбахом обсуждали какие-то сложности в конструкции дирижабля. Я невнимательно слушала.

— Кто это такой?

— Главный инженер.

— Больше никого не было?

— Был ещё господин Леммель. Это начальник охраны. Он частый гость за столом.

— Это все? Больше никто на обеде не присутствовал?

— Нет. Почему вы спрашиваете?

— Даже камердинера господина Райхенбаха? Кажется, он повсюду за ним следует.

— Гюнтер? Да, он будто его тень, — девушка улыбнулась. — Он, конечно, присутствовал. Надо же, я про него даже не подумала. Так привыкла к нему. Но вы не ответили, почему спросили об этом.

— Просто в голову пришло. Забудьте. Столько мыслей в голове, что я не всегда понимаю, почему задаю тот или иной вопрос.

Итак, если Деканскую пытались убить, чтобы не дать поговорить с душами Окунева и Корчагина, намечались четверо подозреваемых: Райхенбах (хотя он-то вряд ли стал бы устраивать диверсии на собственном заводе), его камердинер Гюнтер, главный инженер Крафт и начальник охраны Леммель.

С двумя последними я знаком ещё не был. Надо сегодня же это исправить.

— Что вы замолчали? — спросила Деканская.

— Так, мысли кое-какие.

— Послушайте, я ведь вам что сказать пытаюсь, — девушка вдруг положила вторую руку мне на плечо. — Вы меня спасли, а рыцарю полагается получить за подвиг награду. Благодарность от прекрасной дамы? Понимаете?

Я Деканскую отлично понял. Хоть и был удивлён.

— А как же господин Райхенбах?

— О, мы только друзья! Его интересуют мои спиритические способности, и только.

Верилось в это с трудом. Но не отказываться же. Тем более, как я выяснил в больнице, хоть пенициллин ещё и не изобрели, одарённые целители прекрасно справлялись с любыми болезнями.

— Как радостно это слышать, — сказал я и решительно притянул Деканскую к себе.