Глава 18

Часа два я провёл, составляя подробный отчёт о произошедшем со мной в течение последних дней. Следовало записать не только события, но также все разговоры, которые я вёл и которые вели со мной. Единственное, чего не требовалось, так это вставлять свои соображения. Что не могло не радовать, ибо как раз здесь у меня ясности не было.

Подумав, я всё же включил в отчёт историю о военных, доставивших ящики в особняк Андертона. Какие бы сомнения меня ни мучали, я не имел права утаивать подобную информацию.

Писать от руки мне не приходилось уже давно, так что составление отчёта далось нелегко. Когда он, наконец, был готов, я отнёс его адъютанту Джунковского и вернулся на своё место. У начальника жандармерии по прочтении могли возникнуть вопросы, на которые мне предстояло ответить.

Наконец, меня вызвали в кабинет.

Джунковский сидел за столом, держа в руках мои листочки. Когда я вошёл, он снял с носа пенсне и указал на стул.

— Садитесь, Андрей Ильич. Почерк у вас как курица лапой нацарапала. Еле разобрал, что вы тут понаписали. Впрочем, составлено подробно и обстоятельно. Не придраться, — этот факт, кажется, его немного удивил. — Для начала разрешите вас поздравить. Блестяще поработали. Первая операция, и такой успех, — Джунковский покачал головой и откинулся на спинку кресла. — Будете к награде представлены. Лично походатайствую. Не уронили престиж корпуса, — тут он позволил себе одобрительную улыбку. — Видать, умеет господин Дурново в людях разбираться. Усмотрел в вас талант. Хм… Ладно, довольно комплиментов. У меня к вам несколько вопросов.

— Слушаю, ваше превосходительство, — кивнул я. — Готов отвечать.

Джунковский повертел в руках пенсне. Кустистые брови сошлись на переносице.

— Насчёт мундиров этих, — проговорил он. — Вы уверены, что видели? Темно ведь было.

— Уверен, ваше превосходительство, — твёрдо ответил я. — Света было мало, но я своим глазам верю.

— Да-да, — покивал Джунковский. — Это понятно. Но глаза ведь и обмануть могут.

На это возразить было нечего, так что промолчал.

Начальник смущённо кашлянул.

— Я к чему, собственно… — проговорил он. — Не могли те всадники мундиры лейб-гвардии носить. И вообще никакие не могли.

— Я, Владимир Фёдорович, выводов не делаю. Только описал, что видел.

— Понимаю, — нехотя сказал Джунковский. — Мда-а… Думается мне, всё же обознались вы.

— Хотите, чтобы я исключил этот момент из отчёта?

— Нет, зачем же? Просто уточнить желал. Вы идите домой, голубчик. Вам отдохнуть надобно. Шутка ли — такое напряжение пережили за последнее время. А завтра, как положено, приходите. У нашего ведомства много работы будет. Нужно с самого утра оцепление обеспечить и досмотр полный. Маршрут шествия немаленький ведь. От Зимнего до Знаменской площади. Там молебен состоится и благотворительность, а затем — обратно надо будет Его Величество сопроводить.

— Я правильно понимаю, что остальных членов террористической группы пока не взяли? — спросил я осторожно.

Джунковский вздохнул.

— Пока вы отчёт писали, неприятность вышла, — сказал он. — У Филина этого, которого вы арестовали, как допрашивать начали, приступ случился. Припадочный оказался. Вызвали ему врача. Тот осмотрел и остался на всякий случай — присмотреть, если повторится. А Филин возьми да скончайся через четверть часа. Сердечный удар, — Джунковский развёл руками.

— Перестарались? — спросил я, чувствуя растущее внутри раздражение.

Я ведь на блюдечке этого анархиста преподнёс. Такую ниточку оборвали, коновалы!

— Да не очень-то его и допрашивали, — ответил Джунковский. — За дело толком и взяться не успели. Только и добились от него, что точный номер конюшен. А больше ничего не вытянули — помер. Впечатлительный революционер оказался.

Мне Филин таковым не показался. Но факт есть факт: единственный, кто мог указать местоположение особняка Андертона и пролить свет на содержимое ящиков, отправился на тот свет.

— А британца? — спросил я. — Взяли?

— Да какое там! — всё больше мрачнее, ответил Джунковский. — В городе он не появлялся с тех пор, как вас в гости позвал. А дом загородный, который вы описали, ищут. С башней-то немного зданий, так что найдётся. Только сколько времени на это уйдёт, неизвестно. Народу у нас не то, чтобы очень много. Да и вряд ли Андертон ещё там, — кисло добавил Джунковский. — Скорее всего, уже сбежал. Должен был почуять, что запахло жареным, когда вы не вернулись. Фотоателье его, конечно, вверх дном перевернули, да только не нашли там ничего подозрительного. Сейчас допрашивают сотрудников. Но, кажется, они не в курсе были деятельности своего хозяина. Даже тот, который послания от Лебедевой доставлял, знать не знал, в чём дело. Она ему запечатанные конверты давала, и он их Андертону отвозил. Конспирация, чёрт побери!

— А княжна? — вставил я. — С ней что?

— Домой она не вернулась, так что, видать, тоже ушла в подполье. Ну, да это ничего: мы её рано или поздно найдём. Никуда не денется. Предложение ваше завербовать её в качестве двойного агента дельное. Я его всерьёз рассмотрю. Но сначала надо Лебедеву сыскать. Впрочем, меня больше террористы беспокоят. Если у них доступ к динамиту есть, вряд ли откажутся от акции. Так что сейчас поедут их брать. Как раз отряд из наших собирается. Филёры уже побывали на Мойке, понюхали вокруг, но ничего толком не узнали. На месте анархисты или нет — непонятно. На сами конюшни, ясное дело, соваться не рискнули. Так что придётся штурмом брать бомбистов и ориентироваться на месте. Заодно испытаем вашу методу, — подмигнул он. — Если хорошо себя покажет, примем как стандарт. Лично в устав внесу.

— Ваше превосходительство, позвольте принять участие.

Джунковский удивлённо приподнял брови.

— Охота вам, господин Мамонтов? Заслужили передышку-то. Справятся и без вас.

— Надо же самому поглядеть, сработает ли тактика новая. Да и, в целом, дело довести до конца хочется.

— Понимаю, — кивнул Джунковский. — Что ж, если желаете, препон чинить не стану. Кровь молодая, горячая — сам таким был когда-то. Поезжайте, Андрей Ильич. Только на рожон не лезьте, как в прошлый раз.

— Как прикажете, ваше превосходительство, — ответил я, заранее зная, что оставаться в стороне не смогу. — Спасибо.

Выехали на Мойку через десять минут. Десять жандармов под началом ротмистра Усачёва. На этот раз у них были металлические щиты с узкими прорезями для глаз, а также модифицированные для ручного метания световые гранаты и дымовые шашки. Ротмистр поглядывал на меня уже без неприязни и снисходительности.

Добравшись до Мойки, мы остановились и начали выгружаться.

В нашу сторону направился одетый рабочим знакомый уже мне филёр.

— Моё почтение, ваше благородие, — обратился он к Усачёву. — Успели, пока вас дожидались, провести разведку. Конюхи из соседних помещений говорят, что лошадей наши предполагаемые бомбисты не держат. Как используется помещение — не известно. Видели, как туда входили и выходили человек пять. Точнее посчитать не удалось. Пару раз что-то привозили в ящиках. Никого это не удивило, так как на вторых этажах обустроены конторы и склады. Сдаются всем желающим. Внутрь мы не заглядывали, ибо окна в конюшнях высоко делают — так животным лучше. Без лестницы не достать.

— Ясно, — кивнул ротмистр. — Будем штурмовать. Ваш номер с ошибочной доставкой здесь не пройдёт, — обратился он ко мне.

— Не пройдёт, — согласился я. — Вы ознакомились с предложенной мною тактикой штурма?

— Ознакомился, — чуть помолчав, ответил Усачёв. — Начальство велело опробовать. Только думается мне, вы, господин Мамонтов, лучше моего представляете, как действовать по этой вашей методе. Так, может, сами инструктаж и проведёте? Раз уж с нами поехали.

— С радостью, — ответил я.

— В таком случае не смею мешать, — чуть усмехнувшись, ротмистр демонстративно отступил в сторону. — Господа, слушайте Андрея Ильича. Сегодня он командует.

Жандармы удивлённо переглянулись, но построились в линию. Мы находились за углом дома, и здесь нас от конюшен видно не было. В то же время мы могли очень быстро переместиться к намеченному для штурма объекту. Если там никто не пялится в окно целыми сутками, что маловероятно, вполне реально атаковать, используя эффект неожиданности.

— Господа, — начал я. — Полагаю, все вы знакомы с письменной инструкцией, но не думаю, что у вас было время потренироваться. Так что прошу действовать в точности, как я скажу. Первым делом — выдвигаемся к конюшне. Закладываем динамитную шашку под ворота, взрываем и тут же забрасываем в окна световые гранаты. Они ослепят противника на то время, как мы будем заходить. Ворота — самая опасная зона. Она хорошо простреливается. Поэтому их нужно пройти как можно быстрее. В качестве прикрытия используем дымовые шашки. Как только появится завеса, первый заходит и сразу сворачивает направо. Следующий за ним — налево. И так ёлочкой все проникаем по очереди в здание. Там продвигаемся вперёд, используя укрытия, но помня, что у нас есть щиты. Они позволят перемещаться быстрее. Время не теряем, помним, что у анархистов может быть динамит. Нельзя позволить им до него добраться. Стреляем на поражение, без фанаберий. Если кто сдастся, укладываем на пол и фиксируем. То бишь, связываем. У всех есть подготовленные скользящие петли для этой цели?

— Так точно, — нестройно отозвались жандармы.

— Четверо отправляются к чёрному ходу, — продолжил я. — Врываются, как только услышат взрыв. Действуют так же, как группа, заходящая в ворота. Один — направо, другой — налево. И постарайтесь не подстрелить друг друга, господа. Внутри будет дымно.

Я взглянул на Усачёва, давая понять, что инструктаж окончен. Ротмистр вздохнул. Кажется, к новшествам он относился скептически. Но приказ есть приказ. С начальством не спорят. Я не про себя, конечно.

— Вы всё слышали, — проговорил Усачёв. — Андреев, Чайкин, Козлов и Травников — вы к чёрному ходу. Остальные со мной.

— Как автор методы я зайду первым, — проговорил я, беря щит. — Если не возражаете.

Хоть Джунковский и просил меня не лезть вперёд, не могло быть и речи о том, чтобы отсиживаться в стороне. Тем более, что я объективно был самым опытным из присутствующих.

— Воля ваша, господин Мамонтов, — ответил ротмистр. — Всё, пошли!

Спустя минуту я, Усачёв и ещё шесть жандармов были перед конюшней, где скрывались бомбисты. В это же время другие четверо бойцов обходили здание, чтобы занять позицию у чёрного входа.

— Кривоносов, минируй, — кивнул коренастому жандарму с лихо закрученными усами ротмистр.

Тот достал из сумки динамитную шашку, побежал к воротам, присел и чиркнул спичкой. Через пару секунд заискрился бикфордов шнур, и жандарм поспешил обратно.

— На колено! — скомандовал я. — Прикрыться щитами.

И сам упёр металлическую преграду в землю. Остальные последовали моему примеру.

Жахнуло знатно!

Деревянные ворота, казавшиеся весьма прочными, влетели внутрь конюшни.

— Световые! — гаркнул Усачёв.

Два жандарма одновременно швырнули в высокие окна металлические сферы. Раздался звон стекла.

— Дым! — скомандовал ротмистр.

В дверной проём полетели дымовые шашки. Внутри здания полыхнуло: сработали световые гранаты.

— Вперёд, вперёд! — заорал Усачёв, и мы бросились ко входу.

Ворота быстро заволакивало дымом.

Нырнув в него, я свернул направо и двинулся вдоль стены, держа перед собой щит. Щель в нём была маловата, так что я выглядывал поверх. Пахло гарью. Световые гранаты ещё мерцали метрах в пяти передо мной.

Ротмистр вошёл сразу за мной и свернул налево. Остальные жандармы вбегали в конюшню, распределяясь на две стороны. Пока всё шло, как по маслу. Видать, не зря членов отряда считали матёрыми волкодавами.

Впереди в клубах дыма показался мужской силуэт. Анархист прикрывал рот ладонью. Он был вооружён. Я метнулся в сторону, скрывшись за небольшой башней из ящиков. Грянул выстрел. Пуля щёлкнула о чей-то щит. Высунувшись, я поймал противника на мушку, но нажать на спусковой крючок не успел: кашляя, террорист пригнулся и бросился в сторону. Началась пальба.

Выйдя из укрытия, я двинулся вперёд, ища глазами беглеца или его сообщника. Слева из-за груды тюков показался человек. В вытянутой руке был револьвер. Я пальнул, но промахнулся. Из пробитого мешка потёк ручеёк овса. Террорист тут же скрылся. Но к нему уже устремились двое жандармов. Прикрываясь щитами, они уверенно продвигались в клубах дыма, подсвеченного гаснущими осветительными гранатами. Анархист показался снова. Трижды выстрелили, попал в щиты. Пули со звоном срикошетили. Жандармы немедленно открыли огонь. Анархист вскрикнул и попытался перебежать к другому укрытию, но в него угодили сразу две пули. Крутанувшись волчком, он упал на колено. Вскинул руку и пальнул ещё раз. Снова в щит. Я нажал на спусковой крючок. Попал в плечо. Загавкали револьверы жандармов. Две пули угодили анархисту в грудь, и одна — в живот. Он рухнул лицом вниз и замер.

«Волкодавы» опередили меня. Прикрытие в виде щитов явно вдохновляло их.

Увы, ничто не может обеспечить полной безопасности.

Второй террорист высунулся из-за массивной деревянной опоры, выстрелил и попал одному из жандармов в ногу. Она подломилась, «волкодав» упал на колено. Два других тут же встали перед ним и открыли по анархисту плотный огонь. А затем защёлкало: кончились патроны.

Террорист воспользовался этим, чтобы перебежать к горке из ящиков.

В это время с другой стороны конюшни показалась вторая группа жандармов, зашедшая с чёрного хода. Они шагали, прикрываясь щитами.

Я переместился левее, собираясь обойти противника вдоль стены. Кроме него, никто из террористов не показывался. Странно: если верить списку Лебедевой, их должно быть куда больше двух. Возможно, кто-то находится на втором этаже.

Передо мной как раз появилась лестница. Жандармы должны были справиться с одним анархистом без меня, так что я передумал обходить его и устремился по ступенькам.

Внизу снова залаяли револьверы. Похоже, террориста взяли в кольцо.

Я поднялся на второй этаж. Быстро осмотрел первое помещение, явно предназначенное под контору: шкафы, столы, даже вешалка в углу. Никого.

Перейдя ко второй двери, я осторожно заглянул в комнату. Здесь были устроены койки. На две больше, чем назвала мне фамилий Лебедева. Возле стены вокруг маленького стола с кружками и жестяным чайником стояли венские стулья с гнутыми спинками. И тоже ни души.

Больше помещений на втором этаже не было.

Подойдя к лестнице, я окинул взглядом затянутое дымом пространство внизу. Выстрелов слышно не было, зато громогласно распоряжался Усачёв.

Жандармы тащили в центр конюшни тела убитых террористов. Двух.

Я спустился по ступенькам и приблизился.

— Тут явно не все. Анархистов должно быть больше.

Ротмистр обернулся, оскалился в довольной улыбке.

— Уйти никто не мог. Положили всех, кто был. Значит, остальные где-то ещё. Не повезло, конечно. Зато ваша метода сработала отлично! — он одобрительно покивал. — Один ранен, но это ерунда. Подлатают в госпитале, и будет, как новенький. Я укажу в рапорте, что вы лично проводили инструкцию. Теперь только так и будем действовать.

То, что предложенная мной тактика себя оправдала, конечно, хорошо. Я, впрочем, и не сомневался, что сегодня потерь среди жандармов будет меньше.

Но количество обнаруженных террористов меня разочаровало. Я рассчитывал накрыть всю группу.

— Динамит! — громко проговорил один из срывавших с ящиков крышки «волкодавов». — Раз, два, три, четыре… Шесть шашек, господин ротмистр.

— Здесь ещё три! — объявил другой, стоявший чуть дальше.

— Продолжайте обыск, — приказал Усачёв. — И надо отвезти Федотова к доктору.

Дым постепенно оседал. Через выбитые взрывом ворота и пустые окна тянуло ветерком.

Прислонив щит к груде тюков, я вышел на улицу.

Знала Лебедева точное количество боевиков или нет, но большая часть террористов ускользнула. Они находились где-то ещё. А это означало, что опасность покушения на Его Величество сохраняется.

* * *

Я сидел в кабинете Джунковского и слушал начальника.

Среди тех, кого убили на складе, названных Лебедевой не оказалось. Стало быть, не про всех членов группы она знала. Что неудивительно: было бы странно, будь она единственным вербовщиком Андертона.

— Объявлена полная готовность по всем ведомствам, — говорил глава жандармского корпуса. — Мы, Охранка, военные, сыскные — все будем на Невском и на Знаменской. Каждый человек на счету. И всё равно сердце не на месте. Его Величеству доложено о возможности теракта. Но царь и слышать не желает о том, чтобы отменить праздник. Говорят, когда рапорт прочитал, сказал: «Если Богом суждено мне разделить судьбу моего отца, значит, не нужен я России. Вот пусть Господь завтра и рассудит». Отважный человек, но нам от этого не легче.

— У меня не идут из головы скупленные по городу часы, — признался я. — Может, это и не террористы были, а простое совпадение. Мало ли кому приспичило коллекцию собрать. Но если бомбы всё же будут с часовыми механизмами, то где их собираются установить? И когда? Думается мне, что террористы выберут Знаменскую церковь. И установят бомбы заранее. Возможно, ночью. Если они в сговоре с кем-то из…

Джунковский остановил меня поднятием ладони.

— Успокойтесь, Андрей Ильич. Мы уже об этом подумали. Не один вы такой головастый. Храм осмотрен и оцеплен. Туда отряжены лучшие люди.

— Разрешите и мне там завтра быть.

Начальник жандармов откашлялся.

— Простите, но вы, голубчик, при всей сноровке не имеете достаточно опыта для такой работы. Справятся без вас. Я бы вам вообще выходной дал, но завтра не могу — приказано всех сотрудников задействовать. Нет-нет, даже и не спорьте! Все места уже распределены, и в церкви вы только мешаться будете. Ступайте домой. Вы своё дело сделали. А завтра будем уповать на милость Всевышнего.

Было ясно, что Джунковский не передумает. Да и спорить с начальством мне не по чину. Как ни крути, а я всего лишь новичок.

Пообедать мне сегодня ещё не удалось, так что я чувствовал зверский аппетит. Решил заехать в ресторан. Благо, после выигрыша у Андертона и полученных от него «литераторских» денег мог себе позволить.

Когда уже собирался выходить, меня окликнул знакомый голос. Повернувшись, я увидел Волчанского.

— Ваше благородие, — улыбнулся он. — Вот зашёл проведать вас. До завтра дел никаких, а хочется быть причастным, так сказать.

— Вас берут в оцепление? — спросил я, пожимая протянутую руку.

— А как же! Всех сгоняют, так даже я сгодился. У меня ведь после того, как литкружок Цирцеи нашей медным тазиком накрылся, дел никаких. Слышал, сбежала она. Ловкая девица. Хе-хе. Видать, почуяла, что скоро хвост прищемят, и залегла в норе.

— Хуже, что Андертона не взяли, — отозвался я.

— Это верно, — кивнул Волчанский. — Княжна-то только людей вербовала. Как приманку её англичанин использовал. Она, поди, толком и не знала, для чего головы молодым дуракам кружила.

Я не стал выводить собеседника из этого заблуждения.

— Но главное — завтра Его Величество уберечь, — сказал Волчанский. — Что, уходите куда-то?

— Домой отпустили. Отдохнуть перед завтрашним.

— А, это хорошо. Заслужили. Так вы сразу к себе?

— Нет, собирался сначала в ресторан. Я сегодня только позавтракать успел. А потом надо будет заехать на Гороховую — забрать кое-какие вещи.

— Понимаю. Не позволите ли составить компанию? Может, в «Садко»?

— С удовольствием.

Волчанский обрадованно улыбнулся.

— Тогда едем, ваше благородие! Расскажете о своих приключениях. Если, конечно, какого секрета нет, — добавил он тут же. — Лишнего я знать не хочу. Маленькому человеку это ни к чему.