Глава 9

Спустя несколько минут я уже был в гостиной, где давеча собирались члены литературного кружка. Швейцар получил от Лебедевой монетку и удалился, подобострастно кланяясь. Видать, одарили его за помощь щедро.

Я полулежал на диване, изображая слабость, но при этом старался обивку кровью не испачкать. Незачем отвлекать девушку. Свёрток с визиткой, который я выронил, падая на мостовую, княжна прихватила и оставила подле меня.

— Ждите здесь! — тоном, не допускающим пререканий, велела Лебедева и, бросив сумочку на резной столик, быстро удалилась.

Очень подмывало сумочку обыскать. Но я сомневался, что там найдётся что-то полезное, а рисковать не хотелось. Кто знает, как быстро вернётся девушка.

Как оказалось — правильно сделал. Лебедева вошла в гостиную спустя минуту. В одной руке держала склянку, в другой — ватный тампон.

— Будет щипать, — предупредила она, смачивая его. По комнате распространился запах спирта. — Потерпите.

— Сделаю, что в моих силах, — отшутился я.

Девушка тщательно продезинфицировала рану под волосами, при этом была очень сосредоточена. Я старался глядеть в сторону, чтобы не встречаться с ней взглядом. Это могло быть расценено как влюблённость, а я планировал отыгрывать совершенно иную роль. В этот раз Лебедеву не ждала лёгкая добыча.

— Ну, вот и всё, — кивнула сама себе девушка, отстраняясь. Пузырёк поставила на столик рядом с сумочкой, тампон бросила туда же, на ажурную салфетку. — Как себя чувствуете? Голова не кружится?

— Вроде, всё в порядке, — ответил я.

— Наверное, о булыжник ударились. Ничего, рана неглубокая. Даже зашивать не нужно. Но шрам, наверное, останется. Впрочем, под волосами не видно. Вы, Андрей Ильич, зачем у дома-то моего ждали?

— Хотел выразить соболезнования. Вчера как-то не получилось.

— Да-да, — сразу помрачнела Лебедева. — Трагедия, конечно. Бедный Дмитрий! Такой молодой. Это я виновата.

Что бы это ни значило, Лебедева явно не подговаривала Яропольского покушаться на директора полиции и даже жалела парня.

Но в то же время она собирала вокруг себя мужчин не только, чтобы потешить женское самолюбие. Было в этих сборищах что-то ещё.

Если Лебедева вербует на своём литкружке кандидатов для террористической группы, ей понадобится искать Яропольскому замену. И чем быстрее, тем очевиднее будет, что у группы задумана акция, для которой нужны люди, которых теперь не хватает.

Впрочем, я мог ошибаться. Но я привык доверять чутью, и если оно в этот раз подведёт, будет очень жаль.

— Вы? — притворно удивился я. — Но почему?

Девушка передёрнула плечами, будто ощутила внезапный озноб.

— Ах, неважно. Впрочем… Думаю, он хотел произвести на меня впечатление, — девушка сокрушённо покачала прелестной головкой. — Глупец! Так бездарно отдать жизнь. Увы, лучшие из нас часто уходят первыми.

— Вы сочувствуете делу террористов? — закинул я удочку.

— Мы с вами мало знакомы, чтобы обсуждать такие вещи, — поджала губки Лебедева. — Я, конечно, знаю, что Феликс случайного человек не приведёт, но всё же… Так вы только ради соболезнования пришли? — она окинула меня любопытным взглядом.

— Не только, — ответил я. — Преследовал и свой интерес.

— Вот как? И какой же? Только не говорите, что влюбились! — девушка аж поморщилась, будто ей жабу поцеловать предложили. — Это было бы после вашей истории о разбитом сердце слишком скучно.

— Хотел бы ответить, что да, чтобы не ранить ваше самолюбие, но увы.

— С самолюбием у меня всё прекрасно! — вскинулась, сверкнув очами, княжна. — Не стоит о нём беспокоиться. Так что вас привело? Ах, да, кажется, я догадываюсь. Вы хотели спросить о том месте, которое я вам не то, чтобы пообещала, но, вроде как, дала надежду.

Я склонил голову в знак согласия.

— Очень уж боюсь зарыть талант в землю. На вас моя последняя надежда.

— Однако вы о себе высокого мнения! — усмехнулась барышня. — Вынуждена вас разочаровать. У меня не было ни времени, ни возможности о вас потолковать. Да и не до того было.

— Понимаю, — сказал я покладисто. — Прощу прощения, что зря обеспокоил.

Было заметно, что моя собеседница слегка уязвлена тем, что я пришёл не ради её женских чар. Это хорошо: дамочки обожают соревнования, особенно сердечного толка.

— Надеюсь, ваш кружок не пострадает из-за смерти этого господина. Как его? Яро… Яросла…

— Яропольского, — подсказала Лебедева. И тут же мрачно усмехнулась. — Увы, кружку конец! Больше никто не придёт. Только не после смерти Дмитрия. Даже те, которые влюблены, побоятся. Страх сильнее любви.

— Мне всегда казалось, что наоборот.

Девушка покачала головой.

— Увы. Это не так. Инстинкт самосохранения главный. Размножение — потом.

— Что ж, очень жаль. Я рассчитывал у вас бывать. Ваши суждения нашли отклик в моём сердце. Приличному человеку нельзя не думать о судьбе своей страны.

— И вы видите её не с нынешним царём? — прищурилась Лебедева.

— На такие вопросы лучше не отвечать, — сказал я значительно. — Может, вы провокатор. Откуда мне знать?

На лице княжны отобразилась оторопь. А затем девушка резко рассмеялась.

— Так вы присмотреться собирались? Ну, что ж… Теперь лавочка прикрыта.

— Ничего. Мне с трусами не по пути. Это я про ваших гостей. Не про вас. Но, кажется, я уже злоупотребляю вашим участием к своей скромной персоне. Позвольте откланяться, — я встал, слегка покачиваясь.

Лебедева смерила меня быстрым взглядом и словно приняла решение.

— Знаете, я всё же чувствую вину за то, что вы пострадали. Как ни крути, а получается, что из-за меня. Поговорю с одним человеком. Возможно, вы ему подойдёте. Но это уж от вас зависит. Больше ничего не обещаю.

Я поклонился. Надеюсь — учтиво. Как видел в фильмах.

— Премного благодарен. О большем не смею и мечтать.

Неплохо завернул, вроде. Всё-таки, не зря в школе читал классику. Вот и пригодилось.

— Постойте! — резко сказала княжна. — Где вы остановились? Мне нужно знать, куда прислать весточку.

— Гороховая, дом шестьдесят четыре, — ответил я.

Лебедева брезгливо поморщилась.

— Терпеть не могу эту улицу! — заявила она.

— Отчего же?

— Ах, да, вы ведь недавно из Москвы и ещё плохо знаете столицу. На Гороховой находится здание Охранки. Во втором доме.

— Вот как? Ну, это совсем с другого конца. Всего доброго, Анна Митрофановна.

От Лебедевой я заехал к себе на новую квартиру, где оставил свёрток с визиткой. Не таскаться же с ним весь день. Но в ресторан «Садко» всё равно прибыл раньше назначенного Волчанским часа.

Окинул взглядом местность, запоминая ходы и выходы. Вряд ли пригодится, но такие вещи становятся привычкой.

Столик я выбрал угловой, с хорошим обзором.

Заказал салат, чтоб сильно не тратиться. Может, Феликсу Христофоровичу Охранка и оплачивает деловые трапезы, а мне — нет. Благо, я давно привык питаться, чем придётся, а то и вовсе без еды обходиться.

Волчанский явился точно в срок. Вошёл мягкой пружинистой походкой спортсмена. Ну, или хищника. Несмотря на фамилию, он походил больше на рысь, готовую в любой момент броситься над добычу и запустить в неё как когти, так и зубы. Я видел по его повадкам, что он немало времени проработал «на земле» и готов к любой неожиданности. Настоящий оперативник, жёсткий и решительный. Даже странно, что его определили шпионить за литературным кружком. Впрочем, кажется, не такими уж и невинными были сборища у княжны.

— Моё почтение, — кивнул Волчанский, садясь напротив меня, и тут же схватил меню. — Голоден, как волк. Хе-хе! Каламбур получился, да? Ну, у меня же фамилия… Впрочем, неважно. Вы уже заказали? Только салат? Помилуйте, Андрей Ильич, это несерьёзно. Людям нашей профессии нужно хорошо питаться. И употреблять только лучшее. Кто знает, может, этот день станет последним. К тому же, нашу встречу тоже оплачивает отделение. Так что прошу — не стесняйтесь.

К столику подскочил официант, и Волчанский заказал отбивную с тушёными баклажанами.

Я взял жареную камбалу и картофель с укропом и сметаной. Когда официант удалился, спросил агента:

— Феликс Христофорович, как случилось, что вас определили следить за Лебедевой? Господин Джунковский сказал, вы из бывших филёров, да и по вам видно, что опыт ваш позволяет заниматься куда более важными вещами, чем с либералами возиться. Из которых, вдобавок, половина посещает кружок исключительно ради хозяйки дома.

Волчанский польщённо улыбнулся.

— Ваша правда, Андрей Ильич, — ответил он, потрогав острый ус. — Я карьеру должен был сделать. Хе-хе. Всё к этому шло. Но прокололся. Помните два года назад убийство генерала Неверовича было, громкое? Во всех газетах писали. Террорист-одиночка тремя выстрелами в упор его прикончил. Самого анархиста на месте положили, но Неверовича уже было не спасти.

Ни о каком генерале я, разумеется, не слышал, но Мамонтов должен был, так что я кивнул.

— Ну, вот, — вздохнул Волчанский. — Редкий по нынешним временам случай, почти исключительный. Я тогда отрядом филёров командовал. Отвечал за оцепление. Не моя вина была, что студентик проскользнул: один из сотрудников по срочной нужде отлучился. Но взыскали с меня. Таких ошибок у нас в Отделении не прощают. Разжаловали и даже погнать взашей хотели. Но сжалились. Учли прежние заслуги. Так я и оказался в Лебедевском кружке-то. Ну, да ничего. Мне и на пенсию уже скоро. Отдохну, наконец. Обрыдли мне болтуны эти, сил больше нет. Всё языками чешут, как Россию спасти, а сами больше на Лебедеву засматриваются. Мечтают, что она их пальчиком поманит. Да и от кого Россию-то спасать? Всё хорошо у нас. Мир да покой. Дорогу вон железную из Сибири строить начали. Отечественного производителя царь Александр поддерживает. Благодать, одним словом. Только либералы эти да бомбисты недобитые опасность и представляют. Как смуту эту революционную подавим, задушим гидру ядовитую, так и будет покой на земле русской!

К концу речи Волчанский малость распалился и, почувствовав это, смутился.

— Простите, ваше благородие. Заболтался я.

— Это вы меня извините. Задел вас за больное.

Агент отмахнулся.

— Ерунда, переболело уже. Смирился и привык. Давайте к нашим барашкам. Чем похвастаетесь? — спросил он уже другим, деловым тоном. — Знаю, что следили за Лебедевой. Что, удивлены? — Волчанский довольно усмехнулся. — Хе-хе! Она меня утром на порог не пустила. Сказала, что не в духе. Так что я тоже за ней решил присмотреть. И вас заметил. Впрочем, это неважно. Главное, что Лебедева нас не срисовала.

Я вспомнил, что моё внимание напротив фотоателье привлёк господин в пальто и шляпе с мятыми полями, читавший газету «Шутъ» возле киоска. Он показался мне подозрительным, но я и не подумал, что это загримированный Волчанский. Сам я умел оставаться незамеченным и без накладной бороды и маскарада. К тому же, у меня сегодня не было возможности менять внешность. Но, надо отдать агенту должное, его метод тоже работал. Говорить я про это не стал, ибо значения не имело. Скрывался я не от него, а от Лебедевой, и тут всё прошло гладко.

— Видел, как вы за Цирцеей нашей поехали, — добавил Волчанский. — Узнали что-нибудь полезное?

Я вкратце описал свой экспромт на дороге и последующий разговор с княжной.

— Ловко, — уважительно одобрил Волчанский. — Вижу, вы себя не жалеете. Ну, я тоже не зря время потратил. Когда вы за Лебедевой укатили, я решил, что вдвоём нам незачем ехать, и решил подождать. Очень интересно было, как визит княжны в фотоателье аукнется. Оказалось — не зря остался. Десяти минут не прошло, как из дагеротипной мастерской вышел посыльный, поймал пролётку и покатил прочь.

— И куда? — спросил я, потому что самодовольная физиономия моего визави и драматическая пауза, которую он сделал, явно были рассчитаны на то, чтобы я это сделал.

— А вот это интересно! — многозначительно воздел указательный палец Волчанский. — Поехал он прямиком к дому господина Андертона!

— Это который владелец фотоателье?

— Именно. Казалось бы — что тут странного? Работник едет к начальнику.

— Очень даже странно.

Агент кивнул.

— Вот и я так подумал. С какой стати посыльному навещать такого большого человека, да ещё сразу после визита Лебедевой?

— Ваши выводы?

Волчанский подвигал губами, отчего тонкие усики заходили ходуном вверх-вниз.

— Предполагаю, что Лебедева была шокирована смертью Яропольского. Похоже, он действовал на своё усмотрение, но она не была в этом уверена и поехала выяснять. Думается мне, передала некое сообщение Андертону.

— Выходит, этот англичанин связан с бомбистами.

— Я бы не удивился. Бриташки вечно нам палки в колёса вставить норовят. Мы им как бельмо на глазу. Мнят себя единственной великой империей и думают, что весь мир должен по их образцу жить. У них, видите ли, цивилизация и культура, а у нас одно азиатское варварство! Тьфу!

— Нужно узнать, нет ли чего на этого Андертона.

Должны же приглядывать службы вроде Третьего отделения за иностранными подданными. Это база, как-никак.

Волчанский кивнул.

— Я сразу об этом подумал. Сделал запрос — благо, время до нашей встречи было.

— И? — я почувствовал охотничий азарт.

Мой собеседник вздохнул.

— Ничего. Андертон совершенно чист. Доктор химии, автор пары научных брошюр, увлёкся фотографией и открыл у нас в столице несколько ателье. То, что американцы называют «бизнесмен», и не более того. Даже не одарённый. Хотя это не факт — мог и умолчать.

— Возможно, просто хороший агент с надёжной легендой.

— Может быть, — легко согласился Волчанский. — Но на данный момент зацепиться не за что. Впрочем, будем смотреть. Вдруг ниточка не зря к нему потянулась. Очень любопытно, с кем вас княжна познакомить собирается. А ну как с ним? Вот это будет уже посерьёзней зацепка. Хе-хе!

С этим я был полностью согласен. Чаще всего совпадения не случайны. И даже никакие это не совпадения, а кусочки одной мозаики. Нужно только суметь её собрать.

— Проследив за посыльным, я времени не терял, — продолжил Волчанский. — Связался с управлением и получил новые инструкции. Ваше участие в расследовании продлевается. На какой срок — не известно. Появляться в жандармерии вам пока нельзя, чтобы не засветиться. После контакта с Лебедевой за вами могут следить — проверять. Так что инструкции будете получать через меня, своего старого приятеля. На квартиру свою настоящую тоже не суйтесь. Опасно. И вот ещё, что: вам выделено тридцать рублей на расходы. Извольте получить, — с этими словами он протянул мне через стол свёрнутые трубочкой ассигнации. — Я за них уже расписался, но вы не тратьте на что ни попадя. Средства подотчётные.

Пока я убирал деньги в карман, на горизонте нарисовался официант с подносом. Нам принесли заказ.

С самого начала мне показалось странным, что Лебедева сама поехала за снимками в фотомастерскую, а не отправила за ними слугу или посыльного. Теперь было ясно, что прокатилась она не за заказом.

То, что после её визита один из сотрудников отправился к Андертону, могло быть как совпадением, так и прямым следствием. Разумеется, участие британского подданного осложняло дело. Как англичанин, доктор химии и любитель дагеротипных снимков может быть связан с русскими бомбистами — вот, в чём вопрос.

Но сейчас найти ответ на него я не мог. Требовалось время, чтобы продвинуться в расследовании. Так же бывает в научных экспериментах: некоторые просто невозможно ускорить из-за законов природы.

Спустя минут сорок, пообедав за казённый счёт, я распрощался с Волчанским и отправился в Академию наук — послушать лекцию про одарённых. Потому что в этом вопросе тоже следовало разобраться, и как можно скорее.