57. Надежда

Меня затрясло, когда такси уже уехало от дома. Навалилось всё разом. И такой не похожий на себя обычного, весельчака и балагура, Грушевский. И собранный, спокойный Лев, который вёл себя так, словно каждый день вырубал съехавших с катушек парней. И страх за Таньку…

Блин, я же ей не позвонила.

Достала телефон из сумочки, набрала номер, который почти всегда находился в верхней строчке списка.

– Тань, ты ещё на работе?

– Домой собираюсь, а что? Хочешь почтить своим присутствием, соседка-невидимка? – у неё было явно хорошее настроение, и вот как так можно после десятичасового рабочего дня?

– Тебе нельзя сейчас домой, там полиция, – устало выдохнула я.

– Что? Какая полиция? Что случилась? – вопросы посыпались на меня лавиной.

– Макс на меня напал. Грушевский… Давай подробности при встрече, ладно? Мы с тобой сегодня ночуем в гостинице. Возьми ручку и пиши адрес. Я уже еду туда.

Когда я наконец отключилась, сил уже совсем не осталось. Такое ощущение, что меня переехал бульдозер. А потом вернулся и с особым цинизмом проехался по мне ещё раз.

Почти на автопилоте зашла в лифт, проигнорировав попытки девушки на ресепшене привлечь моё внимание. Потом. Всё потом. Завтра. Сейчас мне нужно как следует выспаться, чтобы пережить этот безумный день.

Кабина остановилась на шестом этаже, я двинулась к номеру. Ключ мне дал Лев ещё в самом начале наших отношений. Сказал, что уже давно арендует этот номер. И персонал будет беспрепятственно меня пропускать. Я впервые приехала сюда одна, и меня действительно не остановили. Или всё-таки пытались?

Зашла внутрь, включила свет в гостиной и бросила сумку на кресло. Следом полетела одежда. Лев заметит, но ничего не скажет. Решит, что это очередная проверка его гибкости. А у меня сейчас нет сил всё это прибирать и раскладывать по местам.

В душ пошла уже голышом. Долго стояла под прохладными струями, старавшимися смыть с моей кожи гадостное ощущение, оставшееся от сегодняшнего вечера.

Яркими вспышками в голове мелькали воспоминания. Мы с Максом ужинаем в ресторане. Занимаемся любовью. Я, очарованная им, взахлёб рассказываю Таньке. Грушевский хватает меня за горло и грозит, что обезобразит лицо, если не буду его слушаться.

Я зажмурилась, прогоняя воспоминания. Нет. Не буду об этом думать. Не сегодня. Растёрлась бледно-голубым полотенцем – уступка Льва мне (ну не белое же). Натянула пижамные шорты и майку и двинулась в спальню. Глаза закрывались. Надеюсь, Танька сумеет сама устроиться в номере. Я слишком хочу спать, чтобы чем-то помочь ей.

Не включая свет, двинулась к кровати. Я хорошо помнила, что здесь где находится, а потому сразу бухнулась на постель, уже практически засыпая.

Моя левая рука наткнулась на что-то тёплое. Точнее на кого-то…

Не знаю, как такое возможно, но в моей кровати уже кто-то лежал.

– АААААААААА, – огласил гостиничный люкс мой вопль.

Я подскочила вверх и назад, как перепуганная кошка. Бросилась к выключателю, и спустя мгновение спальню залил электрический свет.

Девушка, лежавшая на кровати, приподнялась на локте и сонно заморгала, не до конца понимая, что происходит. Симпатичная, стройная, даже худенькая, с тёмными волосами, прикрывавшими небольшую грудь с коричневыми сосками, полностью выбритый лобок не оставлял никакого простора воображению, открывая все её женские прелести.

– Ты кто? – спросила я строгим тоном школьной учительницы, когда поняла, что эта голая девушка не выглядит опасной для меня.

– Амели. А ты кто?

– Вопросы здесь задаю я. Как ты попала в чужой номер? И зачем пришла сюда? – она казалась не слишком испуганной, пришлось добавить суровости в голос, чтобы стимулировал её отвечать мне правду.

– Я пришла поговорить со Львом…

– Что тебе нужно от него? – тихо спросила я холодеющими губами, вдруг понимая, что эта девушка оказалась здесь совсем не случайно.

По выражению моего лица, на котором застыл ужас, и она поняла, кто я такая. Но повела себя иначе.

– Так ты тоже Амели, – девушка рассмеялась каким-то неестественным, истеричным смехом.

– Нет, – возразила я, – меня зовут Надежда.

– А меня Валентина, но это не важно, потому что он всех нас называет Амели. Правда, до этой минуты я надеялась, что он называет так только меня, мечтала, что являюсь единственной. Хоть и чувствовала, что это не так. Лев слишком темпераментен в сексе, чтобы обходиться редкими встречами.

Не знаю, зачем я это слушала. Может, потому что как жена Лота превратилась в соляной столп и не могла пошевелиться, так и стояла рядом с выключателем.

Валентина здесь не единственная, кто был уверен, что является единственной для Льва. Я даже усмехнулась своему каламбуру. Кто бы мог подумать! А ведь он раскрывался передо мной, начинал доверять, менялся ради меня. Неужели всё это было лишь игрой?

Амели… Какое-то глупое детское прозвище. Да что с этим Львом не так?!

Или это со мной что-то не так? Ведь и Макс предпочёл мне другую.

Я вышла из спальни и закрыла за собой дверь. Не могла больше видеть эту смуглокожую красотку. Надо уйти отсюда и поскорее.

Казалось из комнаты выкачали весь кислород. Грудь сдавило. Я не могла дышать. Лишь раскрывала рот, но вдохнуть не получалось.

Бросилась к окну, рванула ручку и открыла створку. Прохладный вечерний воздух ворвался в помещение. Я вдохнула его полной грудью, наслаждаясь, несмотря на то, что кожа тут же покрылась мурашками. Меня начал бить озноб.

Спустя пару минут я отошла от окна и растерянно огляделась. Никак не могла собрать разбегавшиеся мысли и понять, что же мне делать дальше. На кресле лежала моя одежда. Точно, нужно одеться.

Я быстро натянула то, в чём приехала. И подхватила свою сумку. Слёзы подступали всё ближе, грозя перерасти в истерику, которую я сдерживала уже из последних сил.

– Только не здесь, только не здесь, пожалуйста, – повторяла я как мантру.

Но долго сдерживать это я не смогла, в лифте разрыдалась и сползла вниз по стенке.

Как? Как так? Я не могла поверить, что он так поступил со мной. Как он мог? Притворялся, лгал, а сам встречался ещё с несколькими красотками с дурацким прозвищем.

Звонок телефона выдернул меня из пограничного состояния, возвращая в реальность.

– Алё, – всхлипнула я в трубку, даже не подумав посмотреть, кто это звонит.

– Надя? – раздался встревоженный мамин голос. – Доченька, что случилось?

– Мама, – я зарыдала по новой. И плевать, что уже шла по вестибюлю гостиницы, плевать, что меня могли видеть в таком состоянии. Сама я никого не замечала, вываливая на мать то, что случилось.

– Мне так плохо, мам, – подвела печальный итог, – я ничего не понимаю. Я не знаю, что мне делать. Мама… Что происходит? Почему он так?

И заревела по новой.

– Надя, послушай, доченька. Приезжай ко мне, хорошо? Прямо сейчас. Собирай вещи и на вокзал. Я уже ищу билеты.

– У меня всё с собой, я могу сразу на вокзал. – внезапно мамина идея показалась мне наилучшим вариантом. Я не могу сейчас ничего решать. Мне нужно время и забота.

– Доченька, – мамин голос не позволял мне уйти в небытие, заставлял держаться на плаву. – Я просмотрела расписание. Ближайший поезд только утром. Давай-ка в аэропорт. Я заказываю билет, вылет через полтора часа. Успеешь?

– Успею, – ответила я и набрала номер службы такси.