Глава 15

Когда Тимур вышел из комнаты, я сидела как неживая кукла, глядя ему вслед и прижимая руку к груди.

Словами невозможно описать, что творилось в тот момент у меня внутри.

Я не могла поверить, что он сам пришел ко мне и сказал все это.

Это его признание о том, что хочет со мной вечером поехать, что ему не хватало меня… Оно значило гораздо больше, чем я могла себе признаться, заставляя сердце безумно колотиться в груди.

Его слова прозвучали так, будто ему действительно не все равно. Неужели это может быть правдой?

Верить хотелось до невозможности, только опасалась, что мы с ним вкладываем разный смысл во фразу "мне тебя не хватает".

Прижав пальцы к губам, просидела не менее получаса, стеклянным взглядом глядя в окно, на деревья, на насыщенную зеленую листву, на маленьких звонких пичуг, скачущих с ветки на ветку.

Никак не получалось успокоиться, все думала о нем, перебирая в памяти его слова, как редкие драгоценные жемчужины.

Так неожиданно, так волнительно, снова ломая защитную стену, которую с упоением возводила вокруг себя в последние несколько дней.

И вся моя решимость держаться с ним отстраненно, отпустить его и научиться заново жить своей жизнью, рассыпалась, разлетелась на тысячи осколков.

Стоило ему только очнуться и сделать шаг навстречу, как в душе все расцвело и снова потянулось к нему с удвоенной силой. Знаю, что в нашей суровой реальности нет места фантазиям, что ровным счетом ничего не поменялось, мы просто вернулись на исходные позиции, но сердце в груди трепыхалось так, будто он как минимум в любви мне признался.

Плохо. Очень плохо. Незачем тешить себя глупыми иллюзиями, придумывая то, чего нет и быть не может.

Никаких фантазий! Не надо усложнять жизнь ни себе, ни ему. Просто жить, и пусть все идет своим чередом. Хватит уже того, что он оттаял и перестал замыкаться, концентрируясь на своих мыслях. Так что, как будет, так и будет. Справимся.

Призывала себя к спокойствию, уговаривала не переживать, не накручивать себя, просто расслабиться и проще воспринимать все происходящее.

Вроде получалось.

Вот только при мысли о предстоящей прогулке, внутри все подрагивать начинало, сжимаясь от предвкушения.

День прошел спокойно. Наверное, потому, что мы с ним практически не виделись. Тим, как всегда, завис со своими делами в саду, а я несколько раз попыталась связаться с Лазаревым, правда безрезультатно. Он категорически не хотел отвечать на мои звонки. Конечно же, я успела запаниковать, накрутить себя до самых небес, придумать три миллиона проблем, из-за которых он не мог мне ответить.

Его перевели. Его отстранили от работы. Его отправили в горячую точку и так далее и тому подобное. Неизвестно, чем бы это самоедство закончилось, если бы не пришло от него сообщение.

"Чу! Уймись, я на секретном объекте!"

Что? Где? Как? Куда его опять занесло? От вопросов разрывалась голова. Ведь просила же сидеть ровно и никуда не лезть!!! Просила!

"На каком???"

С замиранием сердца смотрела на экран, ожидая ответа. Хоть бы с ним все было хорошо! Пожалуйста!

"Очень сложном. 23-170-55"

Блин, что это? Координаты? Позывные? Черт. Неужели не может нормально сказать? Или там повышенная секретность? За ним следят??? Ну, конечно же, объект ведь секретный! Это шифр! И он подумал, что я его разгадаю. Только вот беда, с перепуга все мысли улетели из головы, осталась только паника.

"Ник, я не понимаю! Это что???"

У меня даже руки трястись начали. Куда этот демон опять умудрился влезть?

"Возраст, рост, вес" — прилетел ответ, повергший меня в ступор.

Какой возраст? Какой вес? Какой рост? Он вообще о чем?

И тут в голове словно щелкает, озаряя догадкой.

"Никита! Ты совсем идиот??? Меня чуть сердечный приступ не хватил! Я думала, что-то случилось, а ты опять со своими девками!"

Придурок! На задании он, блин! И я хороша, развесила уши, растеклась. Знаю ведь, что с ним всегда ушки на макушке держать надо! Подловил стервец! Развел!!!

"Жаль, я не вижу твою физиономию", — пишет мне эта скотина, щедро сдобрив свое послание смайлами.

"Лазарев! Я ненавижу тебя!" — сердито строчу ответ, но не могу сдержать дурацкую улыбку. Какой же все-таки придурок! Неисправимый!

"Я запомнил! Как у вас там дела?"

"Все хорошо".

"Тимур очнулся? Или все еще грузится?"

"Очнулся. Сегодня. Даже извинился".

"Надо же, какой молодец. Просто мальчик-одуванчик. Я даже прослезился от трогательности момента", — Лазарев как всегда начал глумиться над Тимуром.

"Очень смешно".

"А то! Ладно, Чу, давай до связи".

"Секретный объект выбрался из засады?" — не могу сдержать иронии.

"Да. И теперь приближается мелкими перебежками", — ответил в тон мне.

"Ладно. Не буду мешать. Пока".

Больше он не ответил. Судя по всему, секретный объект добрался до цели.

Усмехнувшись, пошла к себе. Нет, ну надо же, какой! Развел меня как наивную курицу! Зато настроение как всегда скакнуло кверху, стоило только с ним пообщаться.

К вечеру меня начало откровенно потряхивать. Не знаю почему, но после сегодняшних слов Тимура, я никак не могла найти покой. В груди все замирало, стоило только подумать о предстоящей поездке.

Меня внезапно одолела робость, смущение и еще не пойми что. Я опять не знала, как на него смотреть.

Влюбленная дурочка, которая изо всех сил пытается это скрыть.

Интересно он уже это понял или еще нет? В любом случае, это знаменательное событие не за горами. Я никогда не умела скрывать чувства, бороться с ними. У меня как будто крылья за спиной раскрывались, и взгляд светился изнутри, ничего с этим поделать не могла.

Мне когда-то давно Лазарев снисходительно поведал, что по мне сразу все видно и понятно. Расцветаю изнутри, глаза сияют, стоит только увидеть объект воздыхания. Именно так он и догадался, когда мы с Майлзом пытались скрывать от него наши отношения.

Наверное, у всех девочек так? Не одна же я своим "свечением" выдаю себя с головой?

Интересно, а Никита заметил, что у меня к Тимуру? Или мы загнаны в такие жесткие рамки, что жестокие внешние обстоятельства гасят любой свет?

Впрочем, это не важно. Догадался Ник или нет — все равно. Он далеко, и увидимся мы с ним не скоро. Гораздо важнее, что по этому поводу думает сам Тимур.

А может и не думает. Может, ему все равно. Главное, что не лезу к нему со своими нежностями и хорошо. За эти годы он, наверное, хозяйского внимания "наелся" выше крыши.

Да что же так все сложно-то, а?

Стоит подумать обо всех тех рамках, которые сковывают со всех сторон, как руки опускаются.

Тем не менее, несмотря на опушенные руки, на вечернюю поездку я собиралась так тщательно, будто это было свидание. Мне даже пришлось переодеваться, когда внезапно обнаружила себя в абсолютно неподобающем виде: длинном платье и туфлях на высоком каблуке. Тех самых, что одолжила у Таськи на выписку, да так и не вернула.

Стою, хмуро рассматривая свое отражение.

Ничего не скажешь — красивая, нарядная.

…И совсем не заметно, что собираюсь на встречу с парнем, от которого без ума. Нет-нет, ни капли не заметно! Вообще не палюсь, ни разу!

Эх, я и дурочка!

Натягиваю джинсы, рваную футболку и жилетку, сменяя туфли легкими кедами, забирая распушенные волосы в конский хвост.

Ну вот, совсем другое дело. По-походному.

И никто ни о чем не догадается.

Надеюсь.

В кои-то веки я собралась первая, и первая вышла в гостиную. И надо сказать очень этим гордилась.

Ровным счетом до того момента, как Тимур не приоткрыл заднюю дверь, заглянул в дом и, увидев мою горделиво-торжественную фигуру, произнес:

— Готова, что ли? Ну, наконец-то! Я машину вывожу.

Торопыга, блин!

И мы поехали кататься.

Тимур за рулем, а я рядом, на пассажирском сиденье. В этот раз мы не боялись наткнуться на стражей порядка. Он с браслетом, я с браслетом. Все строго и по букве закона. Комар носа не подточит. Только Тимур все равно надел футболку с длинным рукавом, чтобы самому не видеть фиолетовую татуировку на руке. Пускай. Лично меня она не напрягает. Я ее и не замечаю, а если и замечаю, то воспринимаю как обычную тату.

— Куда едем? — поинтересовался Тим, после того как мы выехал с родной аллеи на большую загородную дорогу.

— Понятия не имею, — развела руками.

— Ты же сама хотела кататься, — удивленно обернулся ко мне.

— Да, но… конкретного маршрута у меня нет, — смутилась под пристальным взглядом.

— Просто будем колесить по дороге? Или все-таки будут какие-то пожелания? — усмехнулся Тимур, а у меня кончики пальцев жечь начало от внезапно накатившего желания прикоснуться к нему.

Задумалась на пару минут, пытаясь придумать, куда же можно съездить. Не на заправку же, в самом деле, ехать за плюшками?

Память услужливо подкинула пустынный каменистый пляж у огромного водохранилища. Там раньше было очень красиво, правда, добираться до туда не меньше часа, но мы ведь никуда не торопимся? Верно?

— Есть одно местечко, тебе там должно понравиться.

— Что за местечко?

— Потом сам увидишь. Там здорово. Тебе понравится.

— Хорошо, — скользнул по мне быстрым взглядом, и снова заломило в груди.

Все не так, не правильно! Хочется иначе!

Солнце уже склонилось к самому горизонту, когда, петляя среди густого леса по узкой дороге, внезапно вывернули к водохранилищу. Вот так внезапно: деревья, деревья, деревья, а потом бац — и водное раздолье.

Тимур даже присвистнул от удивления:

— Ничего себе!

Я лишь искоса наблюдала за ним, с удовольствием заметив, как вспыхнул его взгляд при виде такой красоты.

Дорога выворачивала напрямую к дамбе, с одной стороны которой насколько хватало глаз, простиралась водная гладь, на поверхности которой играли разноцветные блики заходящего солнца. Чувство, будто стоишь у бескрайнего моря. С другой стороны узкая река прокладывала себе извилистый путь среди каменистых берегов.

И ни единого человека. Только в маленьком домике, стоявшем на другом конце дамбы, в окнах зажегся свет.

Тихо, если не считать звуков природы. Журчание воды, шорох волн накатывающих на каменистый берег. В воздухе кружат стаи чаек, высматривающих рыбу в волной пучине, и время от времени камнем подающие вниз, чтобы потом взлететь, сжимая в клюве добычу, или промахнувшись, разразиться недовольным криком.

Такое чувство, что мы с ним одни во всей вселенной. В этом месте, где каждый вздох, каждый глоток воздуха наполнен пленительным ароматом свободы.

— Нравится? — тихо поинтересовалась у Тимура, сложившего руки на руле и наблюдающего за чайками.

Он лишь кивнул, даже не посмотрев в мою сторону. И я этим пользовалась, рассматривая его из-под полуопущенных ресниц, чувствуя, что с каждым мигом все больше теряю саму себя.

— Пойдем, походим? — предложила, когда сидеть рядом стало совсем невыносимо, когда удары собственного сердца попросту оглушали, отливаясь эхом в голове.

Молча вышли из машины и, не сговариваясь, пошли в сторону дамбы. Медленно, просто гуляя, наслаждаясь окружающим нас спокойствием.

Дойдя почти до середины, остановились и, прислонившись к ограде, смотрели вниз, где метрах в десяти от нас лениво плескались волны.

— Здесь очень красиво, — наконец заговорил Тимур, нарушив затянувшееся молчание.

— Да, — просто согласилась с ним, а потом подумала и добавила, — раньше, когда мы здесь жили, то приезжали сюда по выходным на пикник. Здесь было очень шумно, людно, потому что вместо вон той каменистой насыпи был песчаный пляж, — махнула в сторону неприветливого берега, усыпанного острыми камнями, — Можно было купаться. Правда, только у берега. Полоска метров десять, а потом обрыв, глубина неимоверная, сразу и чуть ли не до сотни. Потом пляж прикрыли, сделали так, что купаться стало невозможно. Вместо песка завезли щебень, отмель убрали.

— Почему? Такое хорошее место.

— Хорошее, — кивнула, всматриваясь в толщу воды, — только люди пропадать начали. Сначала никто не мог понять, в чем дело, а потом обнаружили, что в водохранилище живут огромные хищные рыбы. Откуда они здесь взялись, никто сказать не мог, но отлавливать их и уничтожать не стали. Просто прикрыли пляж. С тех пор здесь тишина, спокойствие и лишь изредка кто-нибудь приезжает погулять.

— То есть в воду лучше не лезть, — хмыкнул он, кивнув куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, увидела большую тень, бесшумно скользящую в воде. Метров пять длиной, не меньше.

— Нет, ты, конечно, можешь попробовать, только боюсь, что купание будет недолгим, — усмехнулась, ощущая какую-то дрожь, глядя на притаившегося в воде хищника. Первобытный страх перед тем, что больше тебя, сильнее, опаснее.

— Пожалуй, лучше воздержусь.

Мы еще немного постояли, рассматривая водную гладь, в результате насчитали еще три сумрачных силуэта.

— Как ты думаешь, они могут выпрыгивать из воды? — хмуро спросила я, — и если да, то на какую высоту?

Тимур взглядом оценил расстояние между нами и поверхностью воды:

— Не знаю, но досюда не допрыгнут.

— Уверен? — хмурюсь еще больше, когда одна из теней подплывает совсем близко, и замирает под нами, будто рассматривает, оценивает.

— Наверное… А пойдем-ка, походим по берегу? — предложил он, видать тоже засомневавшись в прыгучести тварей.

Уговаривать меня было не надо. Переглянулись, кивнули друг другу и, оттолкнувшись от перил, дружно направились к берегу. Причем бодро так, чуть ли не бегом, напряженно вслушиваясь, как внизу раздаются всплески, то и дело тревожно поглядывая вниз, чтобы убедиться, что зловещая тень скользит следом.

Только оказавшись на берегу, почувствовала облегчение и смогла выдохнуть.

— Что-то я маленько струсил, — признался Тимур, тихо посмеиваясь и бросая настороженный взгляд в сторону темной воды.

— Не ты один, — тоже рассмеялась, чувствуя себя не в своей тарелке. Только смех утих, когда наши взгляды пересеклись.

— Спасибо, что привезла меня сюда. Я уже целую вечность не был в таких местах. Здесь так… тихо, спокойно, красиво.

— Да, особенно красивы те рыбки, что мило плещутся в воде, — пытаюсь шуткой прикрыть свое смущение.

— Они вообще великолепны, — с такой же интонацией отшучивается Тимур, и мне на какой-то миг кажется, в его взгляде проскакивает что-то сродни моему собственному смятению.

Отвожу глаза в сторону, ощущая биение сердца где-то в горле.

Нервно кашлянув, указываю в сторону каменистого выступа:

— Если пройти туда, то можно добраться до валунов, с которых открывается такой вид, что словами не описать. Пойдем?

— Конечно.

— Только осторожнее, там ноги переломать можно, — зачем я это говорю, не знаю. Скорее я свалюсь, чем Тимур. Он сильный, ловкий и гибкий, как леопард.

Карабкаемся по камням, пытаясь на ходу что-то обсуждать. Выходит плохо — дыхание сбивается, да и разговоры отвлекают. Тут все серьезно: шаг влево — и провалишься в расщелину, шаг вправо — и скатишься в воду, где тебя с огромной радостью встретят громадные тени.

Зато когда достигаем идеально гладкой, как будто срезанной огромным ножом площадки, дух захватывает от простирающегося вида.

Солнце уже упало за линию горизонта, от него осталась лишь золотисто-красная дуга да трепещущая полоска света на воде.

В лицо бьет прохладный влажный вечерний ветер, принося с собой мелкие брызги, заставляя щуриться, ежиться. Мы с Тимуром стоим бок о бок, молча наслаждаясь красотой. Говорить тут не о чем, да нам и не хочется нарушать блаженное безмолвие своими словами.

С трудом борюсь с желанием сделать еще один шаг к нему и прижаться к груди, обнять, почувствовав тепло его тела. А еще больше хочется, что бы он сам сделал этот шаг. Подошел, обнял и больше никуда не отпускал.

Мечтательница. Глупая маленькая мечтательница.

Эти мечты так и останутся мечтами, поэтому я, прикрыв глаза, вдыхаю глубже, просто получая удовольствие оттого, что он рядом со мной.

На этой природной смотровой площадке стоим минут двадцать, наблюдая за тем, как гаснет солнце, прячась за горизонтом, оставляя за собой лишь бордово-красное с желтыми просветами небо.

— Надо возвращаться, пока еще видна дорога, — шепчу, еле шевеля губами, — в темноте спускаться — чистейшее самоубийство.

Тим соглашается и, легко развернувшись, идет к спуску, а я семеню следом, грустным взглядом уперевшись ему в спину. Вроде все хорошо, но в душе тоскливо очень. Хочется, чтобы что-то изменилось в наших отношениях. Хочу этого до дрожи, но первый шаг делать не смогу. Слишком много всяких но, сдерживающих меня от этого шага. Слишком много сомнений, ограничений, препятствий на нашем пути.

Черт!

Запутавшись в своих несбыточных мечтах, неосмотрительно наступила на ненадежный камень, который со скрежетом раскрошился и поехал вниз.

Охнув, дернулась, пытаясь удержать равновесие и не скатится следом за ним по склону. Нога коснулась пустоты, и все внутри оборвалось.

Будь я одна — неминуемо бы свалилась, покалечившись о камни. Только со мной был Тимур, отреагировавший настолько молниеносно, что я даже пикнуть не успела.

Шаг в мою сторону, хват за руку, рывок на себя.

И вот я уже стою, еле дыша, уткнувшись в него носом, вцепившись побелевшими пальцами в его футболку. И сердце неистово заходится то ли от пережитого страха и всплеска адреналина, то ли оттого, что он рядом, держит меня в объятиях, прижав к широкой груди.

Мне кажется, время замирает, исчезает, и мы с ним словно в пустоте, в вакууме, в невесомости.

Держит меня так, словно дороже нет ничего на свете. Одна рука на талии, вторая, зарывшись в волосы, на затылке. Чувствую его неровное дыхание на своем плече, и не могу удержать дрожь, проходящую по спине, вдоль позвоночника.

— Ты вся дрожишь, — Тим тут же реагирует на мое состояние, отчего в животе все сжимается тугим узлом.

— Испугалась, — хриплю, сглатывая ком в горле.

— Сильно? — шепот, пробирающийся под кожу.

— Да, — дрожу еще сильнее. Не знаю, чего хочется больше: чтобы вот так держал, не отпуская, или чтобы наоборот отошел, дал возможность вдохнуть.

— Все нормально? — отстраняется, заглядывая в глаза.

Нормально? Да на меня паралич напал! Пошевелиться не могу, тону в его взгляде.

Тимур замирает, как-то нервно сглатывает, глядя на меня. Замерев, стоим друг напротив друга, смотрим, прожигая насквозь. И в какой-то миг мне кажется, что между нами что-то изменилось, заклубилось, стремительно набирая обороты.

Мне так хотелось, что бы он сделал хоть что-то. Хотя бы какую-нибудь мелочь, которая даст надежду на что-то большее.

В какое-то мгновение мне даже показалось, что сейчас это случится, но Тимур отступил, выпуская меня из кольца своих рук.

— Давай осторожнее, — севшим голосом буркнул себе под нос и, развернувшись, продолжил спуск.

Еле вдохнув горящими легкими, прижала руку к груди, пытаясь хоть как-то успокоиться. Кровь гудела в висках, так что я ничего больше не слышала. Собрав остатки сил и концентрации начала спускаться следом за ним.

Пару раз из-под ног срывались маленькие камни, с грохотом уносясь вниз, и каждый раз всплеск адреналина, бил по и без того напряженным нервам. Особенно под конец, когда Тимур сдался и, устав оборачиваться на меня, просто взял за руку и повел за собой, контролируя каждый мой шаг.

И вроде те же камни, и тот же опасный спуск, но я не раздумывая, полностью положилась на него и просто млела, оттого что моя рука тонула в его теплой ладони.

Когда наконец спустились вниз, я испытала смесь противоречивых чувств: облегчение оттого, что ноги стоят на твердой поверхности, и пустоту оттого, что он меня отпустил.

— Ну что, домой или еще погуляем? — спросила у него, всеми силами сдерживая голос от дрожи.

— Ты хочешь домой? — глядя себе под ноги, поинтересовался Тимур.

— Нет, — тихо признаюсь. Мне и здесь хорошо. С ним.

— И я нет.

Мы пробыли там еще час. Сначала бродили по берегу, то разговаривая, то погружаясь в молчаливые мысли. Позже, когда стало совсем темно, и небо покрылось сияющей россыпью звезд, сидели на капоте машины, пытаясь найти какие-нибудь созвездия. Ни я, ни Тимур не блистали знаниями звездного неба Ви Эйры поэтому просто выискивали замысловатые скопления далеких мерцающих огней и придумывали им названия.

Глупость. Романтический бред, причем только с моей стороны.

Я все надеялась, томительно изнывая от предвкушения. Умом понимала, что не стоит ждать, а все равно ждала. Наверное, к этому обстановка располагала. Звездная ночь, пустынный пляж, двое молодых людей.

Ничего не происходило. Разве что замирали оба, случайно соприкоснувшись руками. Или замолкали в самый разгар беседы, когда взгляды схлестывались, и торопливо отворачивались, делая вид, что ничего не происходит.

Невыносимо, мучительно, ломит в груди от смеси тоски, ожидания и разочарования, и безумной надежды. Потому что знала, чувствовала, что ему тоже не все равно. И хочется кричать, чтобы сделал хоть что-нибудь, и одновременно боялась этого.

Изнывала внутри, пытаясь сохранить приветливую довольную маску. Не знаю, получалось или нет, но надеялась, что ночная тьма скрывает лихорадочно блестящие глаза и пунцовые щеки.

Чуть позже, когда стало прохладно, поехали домой. Опять молча. Он следил за дорогой, а рассеяно скользила взглядам по пролетающим за окном темным силуэтам деревьев.

Пусть так ничего и не произошло, но что-то между нами сегодня все-таки неуловимо изменилось, сдвинулось с мертвой точки. Я это знала.