Глава 16
Внутри полный диссонанс, разлад, и непонятно, что делать дальше, как поступить.
Видел, чувствовал, что между ними искрит притяжение. Да и как тут не почувствовать, когда каждое слово, каждый звук на грани. Каждый взгляд, как разряд по оголенным проводам, а от любого, даже мимолетного, прикосновения огонь в крови и крышу сносит. У обоих. Взаимно.
Видел, как Васька отступает, пытается бороться с собой, но ни черта у нее не выходило. Как и у него.
В одной комнате с ней не мог находиться. Хотелось схватить, прижать к себе, зарыться лицом в волосы, вдыхая ее аромат.
Только какой в этом смысл? Зачем?
У них есть два месяца, а что потом?
Правильно, ничего. Он уедет к себе, она к себе. И все.
И если сделать этот шаг навстречу, переступить через барьер, который они сами старательно воздвигают, то потом будет только хуже. Больнее.
Тимур прекрасно понимал, что это — не мимолетная увлеченность, внезапно вспыхнувшая между ними, не всплеск черной страсти. Все сложнее, глубже. Проросли друг в друга так глубоко, что уже не разорвать эту связь ничем. И если еще сейчас дать слабину, став ближе, то увязнут настолько, что не будет сил выплыть. Хреново будет обоим, когда настанет время расстаться.
И, наверное, Ваське даже больнее, потому что она из тех, с кем может быть только серьезно. Она — не беспечная стрекоза, которая с головой бросается в интрижку, а потом, поправив платье, с улыбкой идет дальше.
А он ничего не мог ей дать, даже если бы очень сильно захотел, потому что его самое большое желание — вернуться домой, а все остальное меркнет перед этим.
Так зачем ее обижать? Делать больно, срываясь, давая волю своим желаниям? Он же все равно уйдет, не жалея, не оглядываясь.
Но, несмотря на стремление сдержаться, сохранить рамки, воздвигнутые ими же самими, все равно тянулись друг к другу. И если днем еще получалось избегать лишних контактов, отвлекая себя делами, то вечером все шло под откос. Вместе, рядом, забывая обо всем. Могли часами сидеть на крыльце, просто разговаривая обо всем на свете. Или до полуночи колесить на машине, то снова навещая полюбившийся пустынный пляж, то доезжая до яркого центра города. Или просто дома, удобно расположившись в гостиной.
Тимур головой понимал, что не нужно этого делать, что чем больше они друг в друге растворяются, тем хуже будет потом, но ничего не мог сделать. Сила воли, решимость держаться в стороне отступали, стоило только снова услышать ее голос и увидеть сияющие глаза. С этим просто невозможно бороться, проигрывал, стоило только начать. В мозгу неустанно пульсировала мысль: "Остановись". Будучи наедине с собой, понимал, что это правильно, искал способ прекратить безумие и не находил. Все, что он мог сделать — оттолкнуть ее, как обычно повести себя по-свински, чтобы сама отвернулась. Но не хотелось, все внутри сжималось, когда думал о таком варианте развития событий. Не мог обидеть, сделать больно, хотя и понимал, что потом, скорее всего, будет больнее и обиднее. И шаг навстречу сделать не мог — не нужно это, не честно по отношению к ней.
Тот день начался как обычно. Утро, завтрак, работа. Потом обед, и снова сад. Все как обычно.
В привычную схему не вписалось только одно — внезапно начавшийся ливень. За каких-то пять минут ясное небо заволокло темными тучами, раздались торопливые грозные раскаты грома, заполыхали яркие вспышки и полил дождь. Да такой, что пока бегом добрался из сада, до дома — промок до ниточки.
На дальнейшей работе в саду можно было поставить крест. Даже если ливень закончится так же внезапно, как и начался, то все равно трава, деревья, земля — все сырое. Только измочишься и перемажешься, пока пытаешься хоть что-то сделать.
Поэтому он переоделся и вышел из своей комнаты, намереваясь выпить чего-нибудь горячего.
Василиса сидела в гостиной, чем-то занимаясь в планшете. Почувствовав его появление, подняла взгляд и усмехнулась, заметив его взъерошенный вид, влажные волосы, торчавшие в разные стороны, как иголки у ежа.
— Искупался? — спросила, широко улыбнувшись.
— Типа того, — хмыкнул, улыбаясь в ответ, — я кофе собираюсь выпить. Будешь?
— Буду, — отложив планшет в сторону, поднялась с дивана и пошла следом за ним.
Ё-мое, похоже, из-за этого дождя их совместный вечер начнется гораздо раньше, чем обычно! И где взять сил, чтобы удержать себя в руках? Где?! Как сдержаться, если отчаянно хочется совсем другого?
Он честно пытался бороться с собой, только чувствовал, что с каждой секундой, проведенной рядом с ней, все ближе к обрыву, к черте, за которую не следует переступать. Как утопающий искал хоть какую-нибудь соломинку, чтобы ухватиться, не дать себе и ей сорваться вниз. Что угодно! Как угодно! Лишь бы остановиться.
И насмешница судьба дала такой шанс. Весьма сомнительный, но Тимуру в тот момент показалось, что это выход из безумной ситуации, возможность сохранить дистанцию.
Они оба находились в гостиной, смотрели новости, когда запиликал видеофон. Василиса недовольно поморщилась, и с кряхтением встала с любимого дивана.
— Кого там еще принесло? — бубнила себе под нос, пока шла к экрану, — никакого покоя!
Это оказался один из парней, которых он уже видел. Руслан. Точно. Высокий блондин, со спокойным, немного усталым взглядом.
А, собственно говоря, с какого это перепуга он названивает Василисе?
Подобрался, весь превратившись в слух, при этом делая вид, что сконцентрирован на бодром репортере, увлеченно вещавшем какую-то муть.
Эти двое общались, как ни в чем не бывало, не выходя за рамки дружеской беседы, но у Тима внутри черные змеи начали шевелиться, когда разговор вышел на то, как они недавно гуляли в парке. Вдвоем.
Черт! Сердце с силой ударилось о грудину, вытесняя из легких воздух. Он уже успел позабыть, что такое ревность. Лазарев — не в счет, там все как-то по-другому, шиворот навыворот было, там он еще не понимал в чем дело. А сейчас полыхнуло так сильно, что захотелось прервать разговор этих двух голубков и сказать этому Руслану, чтобы больше никогда не смел звонить. Чтобы номер этот забыл и вообще не показывался!
А Руслан, тем временем, пригласил ее куда-нибудь сходить. Сегодня. Вечером. Опять вдвоем.
Перед глазами черти кровавые заплясали, и неизвестно каким чудом удержал себя на месте. Сидел, как каменный истукан, стиснув кулаки до такой степени, что казалось еще миг и кости раскрошатся.
Василиса отказалась. Как она это умела: вежливо, деликатно, сославшись на то, что не может, что у нее дела. Внезапно появившийся на горизонте кавалер попытался было ее уговорить, но ничего не вышло. Васька решила остаться дома.
Закончив разговаривать, вернулась на свой диван и, забравшись на него с ногам, поинтересовалась:
— Я пропустила что-нибудь интересное?
— Нет, — кое-как сумел справиться со своими эмоциями и ничем их не выказал.
В голове все прокручивал этот разговор, то закипая, то чувствуя какую-то измученную усталость.
А вдруг это то, что нужно? Вдруг Ваську надо просто переключить на кого-то другого? Тогда они уйдут от опасной грани, к которой так стремительно скатываются? Она увлечется другим, и все станет гораздо проще? Прекратятся все эти взгляды, пробирающие до костей, разряды, разрывающие вены в клочья. Может, так оно будет лучше?
И ему показалось, что это и есть та спасительная соломинка, за которую нужно хвататься. Поэтому, не дав себе передумать, выдал невероятную фразу:
— Почему бы тебе не сходить с ним? Вон как парень увивался, пытаясь выманить тебя из укрытия, — вальяжной ухмылкой попытался скрыть ревнивого собственника, который моментально завелся до самых небес, и еле сдерживался, чтобы не схватить ее и не утащить в свое логово.
— Зачем? — Василиса удивленно посмотрела в его сторону, — мы же собирались куда-нибудь съездить? Тем более дождь перестал…
— И что? Завтра съездим, или послезавтра, или вообще как-нибудь потом. Смысл-то какой? Уже сто раз катались. Я, конечно, понимаю, что тебе нравится, но скучно — одно и тоже, — ага, как же! Скучно! А самому до дрожи в руках хочется рядом с ней, болтая ни о чем, ехать по темной дороге, и больше никого рядом. Черт. Увяз. Так увяз, что страшно становится. С этим надо что-то делать. Прямо сейчас, — знаешь, я бы сегодня лучше спать лег пораньше.
Язык себе захотелось откусить за такие слова, особенно когда увидел, как у нее расстроено вытянулось лицо:
— Я думала, тебе тоже нравится наши вечерние прогулки, — в голосе сквозит такое разочарование, что невыносимо хочется подойти, обнять и сказать, что ничего лучше этих вечеров в его жизни не было, ни сейчас, ни раньше, и что готов хоть на край света, лишь бы с ней.
Нельзя. В конечном итоге так будет правильно, так он убережет ее от еще большего разочарования.
Да, все верно, все так. Только бы еще куда-нибудь деть кровожадное желание вырвать этому Руслану руки, чтобы не смел к ней прикасаться.
— Да ничего так, нормальные прогулки, — ответил немного пренебрежительно, насмешливо, с иронией.
Снова посмотрел на грустную девушку, стоящую рядом с ним. Закусив губу, рассматривала свою ладонь, старательно не поднимая взгляда, чтобы он не увидел, как сильно зацепил. Только ему и не надо было видеть. Тимур прекрасно понимал, что она сейчас ощущает. Обидел опять, в очередной раз ломая их хрупкий мир. И самому неприятно было, но по-другому никак… да и не зачем…
— То есть ты хочешь, что бы я с ним пошла, — ее голос звенит от обиды и негодования.
"Да ни за что!" — рычит про себя, а вслух невозмутимо произносит:
— Конечно. Дома совсем засиделась. Хоть сходишь, развеешься, а то меня уже совесть мучает из-за того, что тебе приходится со мной возиться.
— Совесть мучает? — тихо переспросила она.
— Да не то слово. Вась, я не маленький и не смертельно больной, чтобы бояться оставить меня одного дома. Так что иди, развлекайся.
— Уверен? — Наконец посмотрела на него, напряженно ожидая ответа.
— Василис, а мне-то что? Мне хоть так, хоть эдак. Ну, если тебе лень и не хочется никуда идти, оставайся. В очередной раз куда-нибудь съездим, что-нибудь съедим и спать ляжем. Сама ведь знаешь, что скукота.
— Скукота? — уточнила, вскинув брови. И в медовых глазах грусть растворилась, уступив место яростной решимости. Хмыкнув себе под нос, покачала головой и сама же ответила на свой вопрос, — знаешь, может ты и прав.
Плохая из тебя лгунья Василиса, ой плохая. Может, ты и хотела изобразить хладнокровие, но дрогнувшие губы выдали твой настрой.
— Вот и я о том же! — бодро подхватил он, понимая, что балансирует на грани. Самообладание стремительно таяло, и в какой-то момент он даже испугался, что сорвется, плюнет на все и пойдет на поводу своих желаний.
Все-таки сдержался, в сотый раз повторяя себе, что так будет лучше для всех, и для нее в первую очередь.
— Хорошо, — Васька коротко кивнула и, обойдя его по широкой дуге, отправилась в свою комнату, — Я пойду собираться.
— Правильное решение, — удовлетворенно похвалил ее, чувствуя, как синтетическая улыбка, прилипшая к губам, облетает, крошится. И наружу рвется совсем другой Тимур, который звереет от своих собственных слов, оттого что сам же пытается подтолкнуть ее к свиданию с другим.
Как все нелепо, убого, по-идиотски. Ведь могли провести вместе чудесный вечер!
Стоял на кухне, неторопливо потягивая кофе, раздраженно всматриваясь в сумерки за окном. Злился с каждой секундой все больше. На самого себя и на обстоятельства, связывающие по рукам крепче любых, даже самых навороченных, браслетов.
Краем уха слышал, как она звонит этому некстати нарисовавшемуся Руслану и соглашается на встречу, бодро сообщив, что передумала и все ненужные дела отложила на потом. Скрипнул зубами от злости, не понимая самого себя. Сам же хотел, чтобы ушла, сам отталкивал, чтобы не дать обоим сорваться вниз. Тогда почему так хреново? И почему хочется крушить все, что попадется на пути?
Минут через двадцать к дому подъехало такси, вызвав очередной приступ глухого раздражения.
Черт, да сколько можно! Пусть идет, пусть обижается! Сама же потом спасибо скажет!
Все он сделал правильно!
Только когда Василиса вышла из своей комнаты, от ощущения правильности не осталось и следа.
Темно-бордовое платье в пол. То самое, в котором увидел ее в самый первый раз, придя в этот дом в качестве бесправного подарка. Тогда оно некрасиво висело, как на палке, а сейчас облегало изящную фигуру, подчеркивая каждый изгиб. Глубокое декольте притягивало взгляд, открывая нежную ложбинку.
Распущенные, завитые крупными кольцами волосы струились по плечам, а на лице застыла непроницаемая маска.
В этот момент она была такая отстраненная, холодная, и в тоже время невыносимо красивая. Еле сдержался, так хотелось шагнуть к ней, взять за руку и никуда не отпускать. Вместо этого просто стоял и смотрел на нее, скользя взглядом по фигуре сверху вниз и обратно.
Проклятье! У этого Руслана точно слюни потекут при виде такой Василисы.
Снова злился от бессилия, потому что пересилить себя не мог, ревность разрывала.
— Отлично выглядишь, — получилось едко, с сарказмом.
— Спасибо, — гордо вскинула подбородок, даже не глянув в его сторону, — сама в восторге. Все я ушла. Когда вернусь — не знаю. Так что не жди. Можешь спокойно ложиться спать.
Издевается, что ли? Какое спать???
Уже не скрываясь, не отрываясь, следил хищным взглядом за тем, как легкой походкой идет к дверям, как выходит на крыльцо и направляется к машине.
Такси медленно аккуратно развернулось на пятачке перед домом и, плавно набирая скорость, уехало прочь по сумрачной аллее.
— Твою ма-а-а-ать! — протянул, сжимая ладонями виски.
Это просто взрыв мозга какой-то! В груди клокотала ядерная смесь: гнев, раздражение, ревность, желание самому себе все кости переломать и язык вырвать.
Просто уму непостижимо! Вместо того, чтобы провести хороший вечер вместе, вдвоем с ней, он сам, своими руками толкнул ее в сторону другого мужика. Опустил, обесценил те минуты, что проводили вместе, сведя это все к скучнейшему времяпрепровождению.
Конечно, она обиделась! Опять! В сотый раз!
И правильно сделала, потому что такого идиота еще поискать надо!
И на нее злился за то, что сделала, как он хотел. Теперь проведет хороший вечер, но уже не с ним.
Молодец, Василиса! Умница! Красиво его уделала.
Вот так легко, раз — красоту навела и пошла, не оглядываясь.
А чего он ждал? Что будет изо всех сил упираться, и в конечном итоге останется дома? Под боком у дурака, которому с ней "скучно"?
Но он ведь правильно все сделал, да? Правильно? У них ведь все равно ничего не выйдет! Нет ни единого шанса!
Повторял себе эту фразу раз за разом, сидя в гостиной на диване, уперевшись локтями на колени, сцепив руки в замок. Глядя в одну точку.
Пытался убедить себя, доказать правильность своих действий. А перед мысленным взором Василиса в темно-бордовом платье. Такая красивая, притягательная, желанная… идущая на свидание с другим.
Проклятье!
И чем они сейчас занимаются? Чем???
Где-нибудь ужинают? При свечах, в уютном ресторане, под красивую музыку? Разговаривают, улыбаются? И Чу смотрит на него кокетливо, из-под густых ресниц? Игривым жестом заправляя волосы за ушко?
А может в кино? На последнем ряду? На местах для поцелуев?
А может это с ним она сейчас катается по городу, или по лесной трассе, наслаждаясь таинственностью просыпающихся звезд?
Он никогда не отличался большой выдержкой, и сейчас просто чувствовал, как трещит по швам его самообладание, уверенность в том, что поступает правильно.
Ревность просто душила, а фантазия пошла дальше, рисуя картины совсем уж не подходящие для первого свидания. И поцелуи, и все остальное.
Руслан в одночасье превратился во врага номер один. Возненавидел его с такой силой, что кулаки сжались до хруста. Какого хрена он решил пригласить Василису? Сидел бы тихо в сторонке и не лез… Все из-за него.
Хотя, кого он обманывает? Руслан здесь ни при чем. Да пригласил, как нормальный мужик не мог ее не заметить. Только вот она не собиралась никуда идти. Чу хотела остаться дома с ним. Он видел это по глазам, чувствовал. Но в очередной раз оттолкнул ее от себя, а теперь сидит, бесится, локти кусает.
Точно идиот.
Интересно, во сколько она планирует вернуться с этого дурацкого свидания? Ведь не хотела идти, так и нечего долго шляться! Часик погуляла и все!
Он уже откровенно изнывал, места себе не находил. Ушла в семь, а сейчас уже одиннадцатый час!
Настолько увлеклась процессом, что забыла о времени? Такой замечательный кавалер достался, что не хочется расставаться? Не могут оторваться друг от друга?
Крутило так, что еле сдерживался, чтобы не начать метаться по дому, швыряя вещи.
На хрена он вынудил ее идти на это свидание? Кто-нибудь может объяснить? В чем смысл? Он понятия не имел, просто хотелось отстраниться, сохранить дистанцию между ними. Что уж говорить, справился! Герой! Только одна проблема теперь: перед глазами красная пелена, застилающая здравый смысл, и по венам вместо крови чистая ревность бежит.
Если бы не эти проклятые браслеты, не эти пресловутые триста метров, он бы точно отправился за ней, чтобы сказать: "Хватит, нагулялась!" и притащить домой.
Собственник хренов! Уму непостижимо. Хозяйку приревновал, да так, что искры из глаз сыпятся, и готов как бык землю копытом рыть. Вообще в голове не укладывается, нонсенс! Ведь по логике радоваться должен, что ее внимание переключилось на кого-то другого. Раньше бы точно радовался! Отошел бы в сторонку, чтобы лишний раз на глаза не попадаться. А с этой мадам все не так, все с ног на голову! Это угнетает, доводит до бешенства, выбивает почву из-под ног.
Сидел, развалившись на диване, раскидав руки по мягкой спинке и стиснув зубы, до скрипа, до белых пятен на скулах, упорно делал вид, что смотрит телевизор. Почему делал вид? Да потому что, не поворачивая головы, но, скосив глаза, смотрел за приближением такси.
Быстрый взгляд на часы — полдвенадцатого. Хорошо девочка гульнула! Молодец! Все как он просил!
Скрипнул зубами, услыхав, как хлопает дверца машины, а потом раздаются тихие шаги по лестнице.
Василиса, открыв дверь, появилась на пороге с большим букетом белых роз. Ее любимых, он помнил это еще с того момента, как Тайка принесла их на выписку. Видать, помнил не только он один. Руслан вон тоже клювом не щелкал, запоминая стратегически важную информацию.
Зайдя внутрь, она удивленно остановилась, сбившись с шага, стоило только его увидеть:
— Я думала, ты уже давно спишь, — произнесла сдержанно, даже отстраненно, просто проходя мимо него.
— Нет, — Тимур ответил, балансируя на грани. С ее возвращением, все эмоции обострились. Разозлился еще сильнее, чем до этого. И на нее, и на себя. При мысли о том, что весь вечер была с другим, яд ревности не то, что начал заново просачиваться в сердце, закипел, забурлил, заполняя собой все вокруг.
А уж эта ее отстраненность — как красная тряпка быку, просто крышу срывало.
— Как прошел вечер? — спросил, еле скрывая злой сарказм, который так и рвался наружу.
— Отлично! — спокойно ответила Чу и направилась к себе, дав понять, что дальнейшего разговора не будет. — Спокойной ночи.
Он остался сидеть, чуть дыша от того урагана, что лютовал внутри. Пытался погасить его и не выходило.
Он не имел права на недовольство. Сам выпроводил ее на это гребаное свидание. Сам отказался от поездки с ней и хорошего вечера вдвоем. Какие теперь могут быть претензии? Правильно, никаких! Все сложилось, так как он хотел. Чего же теперь злиться?
Думал, дождется ее и успокоиться, но с ее появлением, наоборот, стало только хуже. Надо же, весь вечер провела не пойми с кем, а теперь вернулась, вся из себя такая гордая, невозмутимая. Прямо царица Египетская!
Все, хватит! Нет больше сил держать в себе это безумие. Пора поставить все точки над i.
Вскочив на ноги, резвым шагом направился к ней, преисполненный желания высказать все, что разъедало изнутри.
Дойдя до ее комнаты, обнаружил, что дверь прикрыта не полностью. Для вида все-таки постучал, прежде чем бесцеремонно врываться внутрь.
Но когда ответа не последовало, сердито скрипнул зубами и толкнул дверь.
Два шага, и ноги приросли к полу, так что шевельнуться не мог.
Василиса стояла спиной к нему, в одном белоснежном кружевном белье. Бордовое платье уже было снято и небрежно брошено на кресло.
Это она в таком виде на свидание с Русланом пошла??? Надеялась на приятное продолжение вечера? Кровь в висках снова пульсировать начала.
Стояла, чуть пританцовывая, покачивая бедрами в такт неведомой мелодии. В ушах у девушки были вставлены маленькие белые наушники. Теперь понятно, почему не отвечала.
Скользил горящим взглядом по красивым длинным ногам, по точеной перегибистой фигуре, чувствуя, как сбивается дыхание, как из головы улетают все мысли о правильности своих поступков, как исчезает весь тот бред, которым он себя изводил в последние дни.
Какая разница хозяйка, не хозяйка? Расстанутся они через два месяца или нет? Здесь и сейчас невыносимо захотелось прикоснуться к ней, быть рядом.
Васька так и не обернулась, не заметила его. По-прежнему стояла спиной, снимая украшения: расстегивала сережки, одна снялась быстро, со второй пришлось повозиться, стащила браслет, слабо охватывающий запястье. Потом, подняв руки, расстегнула тонкую мерцающую в приглушенном свете цепочку. Немного запуталась в волосах, потому снимала аккуратно, медленно высвобождая пряди.
Хотелось подойти и самому расстегнуть, снять это украшение, но не мог даже с места сойти. Так и стоял, пожирая ее взглядом, тяжело дыша, сжав кулаки, из последних сил пытаясь сохранить хоть немного здравого ума, хотя бы крохи, которые позволят остаться на плаву.
Чу, положив на стол цепочку, пошла к шкафу. Все так же не оборачиваясь, не замечая его присутствия и даже не чувствуя, как накалилась атмосфера в комнате. До сих пор уверенная, что она одна, расслабленная, не догадывающаяся о том, что он стоит за ее спиной, готовый в любой момент сорваться вниз, в пропасть, увлекая за собой.
Тимур остатками здравого смысла понимал, что надо уйти. Развернуться и бесшумно покинуть комнату, пока она его не заметила, но не мог, не получалось. Тело не желало слушаться, замерло на месте, словно окаменев.
Надо уходить! Немедленно!
Василиса тем временем открыла дверцу шкафа. В груди оборвалось, зажгло, когда увидел зеркало, в котором отражалась ее сосредоточенная физиономия. Вася смотрела себе под ноги, не поднимая взгляда, и он с ужасом и одновременно со звериным восторгом ждал, когда она наконец поднимет взгляд и заметит его.
Несколько ударов сердца, глухих, раскатистых, прежде чем она поднимает взгляд и смотрит на свое отражение в зеркале, замечая за спиной его. Замирает на несколько секунд, испуганно глядя на него, а потом медленно поворачивается, на ходу вытаскивая наушники:
— Что ты здесь делаешь? — ровно, спокойно. Она вообще само спокойствие. Стояла перед ним, не думая стесняться, или прикрываться. Уверенная в себе, будто на ней самый лучший наряд, а не два полупрозрачных клочка ткани.
— Не знаю, — ответил, еле сглотнув.
Так и стояли друг напротив друга, на расстоянии трех метров, гипнотизируя взглядами, еле дыша, забыв обо все на свете, будто во всей вселенной не осталось никого кроме них.
Сердце отмеряло надрывные удары, а воздух, казалось, дрожал от напряжения искрившего между ними.
— Тимур, — наконец произнесла Василиса севшим, охрипшим шепотом.
И этот звук, нарушивший тишину, стал пусковым крючком.
Оба, словно сорвавшись с цепи, бросились навстречу друг другу, устав бороться с собой, со сложными обстоятельствами, отравляющими жизнь, не дающим расправить крылья.
Сплелись в объятиях, дурея от желанных прикосновений. Целуя так, словно хотели испить друг друга до дна. И жадные руки скользят по чужой коже, обжигая, вызывая миллион мурашек. Каждая клеточка горела, полыхала безудержным огнем, не оставляя места сомнений.
Сами не заметив как, оказались на постели, сплетаясь в одно целое, когда на двоих каждый вдох, переходящий в стон, каждый удар сердца, отдающий приятной истомой в теле.
И все как в первый раз, остро, на грани, сметая на своем пути то, что было прежде.
Не в силах остановиться, оторваться друг от друга, насытится друг другом. Впитывая каждое прикосновение, каждую ласку, и с каждым мигом желая еще большего.
Завтра, может быть, и пожалеют об этом, но сегодня, этой ночью они были только вдвоем, оставив за порогом все страхи, трудности и проблемы.