Глава 17

Е**************

Я девочка культурная, вежливая, воспитанная. Но!

Но это полный ***********.

Даже не так.

Это*****************************************************.

Вот!

Другими словами и не скажешь! Так сказать, не передашь всю прелесть ситуации, все ее нюансы и радужные оттенки.

Утро. Очень даже хорошее, судя по солнечным зайчикам, прыгающим по стене напротив окна. Деревья так ласково шелестят листвой на ветру. Воздух свежий…

А я задыхаюсь. То ли от паники, то ли от ужаса, то ли от собственного нерушимого идиотизма, причина которого лежит у меня за спиной, вольготно расположив на мне свою руку.

Оскорбилась я вчера, конечно, этим его настойчивым предложением сходить на свидание с Русланом. Обиделась до глубины души, так что едва не разревелась перед ним, как маленькая девочка. Унизительно, когда ломают то, что важно для тебя. Высмеивают то, от чего сердце бьется сильнее. Просто так, играя, наслаждаясь процессом или по какой другой причине.

Спасибо профессиональным навыкам, которые никуда не делись, вынырнули на поверхность, придя на помощь в этой щекотливой ситуации. Пока шла в свою комнату, чувствуя спиной его взгляд, силой натягивала на себя защитную броню, застегиваясь на все пуговицы.

Нет, Тимур! Даже не мечтай довести меня до срыва. Или чего ты там добивался своим насмешливым «скучно». Не выйдет! Не на ту напал!

Заскучал бедняга, да? Надоели поездки наши? Хочешь лечь спать пораньше? Отправляешь меня на встречу с Русланом? Да пожалуйста! Вперед и с песней! Мне не сложно. Собралась, хвостом махнула и ушла, не оборачиваясь. Спи сколько влезет!

Только вот что-то ни хрена не спал! Я аж споткнулась, когда вернувшись вечером домой, обнаружила его на диване. Злого, колючего словно морской еж.

Надо же! А что случилось, милый? Чем не доволен? Не смог заснуть, бедненький? Сон не пришел? Ай-ай-ай, мне почти жалко!

А не фиг было выпендриваться!

Я, кстати, провела отличный вечер. С Русланом спокойно, уютно, никто не выносит мозг. Правда, и внутри ничего не дрожит, не замирает, но это скорее плюс, чем минус. Просто дружеские посиделки. Только без букета не обошлось, но сам Руслан, видя мягкий упрек в моих глазах, пояснил, что не может просто так идти с девушкой, без цветов. Привычка.

Мы погуляли, посетили вечернее шоу в одном из развлекательных центров, поели, пообщались.

Мне даже домой не хотелось идти, потому что здесь было хорошо, а там этот Любитель Поспать обосновался, заполонив собой все пространство.

Ха, похоже этот тип ненавязчиво выживает меня из собственного дома! Или это я такая трусиха, что сбегаю от него уже который раз?

Глупо, конечно, но иногда просто не могу находится с ним рядом. Хочется сбежать, спрятаться, потому что сложно всегда держать на лице достойную маску. Иногда хочется и ногами потопать, и дверью хлопнуть, да погромче. Ну, в самом же деле, не могу же я всегда быть понимающей, участливой, тактичной. Сколько можно, в конце концов! Я тоже живая, со своими хочу — не хочу, нравится — не нравится.

И вот я вернулась домой. Спокойная (вроде бы), умиротворенная (кажется), готовая к теплой встрече утром (наивная), преисполненная уверенности, что Тимур уже во всю дрыхнет (ха-ха-ха).

А он — вот он. Сидит. Солнце красное! Явно меня ждет. Глаза темнее ночи, сверкают, напряжен как струна, как пружина перед срывом.

И я внезапно понимаю, что не хочу никаких разборок и выяснения отношений. По крайней мере сейчас.

Устала, хочу тишины, покоя и, самое главное, спокойствия. Бодаться с ним не хочу. Надоело. Мне, видать, никогда не понять, что у него в голове бродит. Думаешь, что все хорошо, а он раз — и выдаст очередной финт.

Поэтому просто ухожу к себе. Почти молча, не глядя в его сторону. Плевать на все. Завтра. Я буду разбираться с этим завтра.

Разделась наполовину, чуть не вырвала себе пучок волос, пока снимала цепочку. Вся такая разобрано-нервная, измученная. Ничего не хочу. Только лечь, заснуть и проснуться, когда все наладится, хоть немного.

Подняв глаза, чуть не завопила. В зеркале отражался Тимур. Мрачный, словно грозовая туча, от него разве что искры в стороны не летели.

Столкнулась с его черным взглядом, почувствовав, как узлом все в груди скрутило.

Что он здесь забыл? Совсем обнаглел? Раньше никогда не позволял себе вламываться в мою комнату. Ну, почти.

Развернувшись, смерила холодным взглядом, и спросила:

— Что ты здесь делаешь?

И, чудо! Мой голос не дрогнул. Я не начала мямлить, краснеть и теряться. Если честно, я была в таком изумлении, что даже застесняться забыла. Просто стояла перед ним почти в чем мать родила, хмурилась и негодовала.

В ответ раздалось какое-то растерянное "не знаю".

Зацепились взглядами, утопая друг в друге. Смотрели, не моргая, не шевелясь, даже не дыша. И я чувствовала, что с каждым мигом трещит по швам, сыплется на пол кривыми осколками моя защитная оболочка. То, что отражалось в его глазах обезоруживало, заставляло кровь бежать по венам с бешеной скоростью, выбивало весь воздух из легких.

Как бы он не отталкивал меня, не пытался закрыться, в тот момент я абсолютно четко поняла — ему не все равно.

Нам обоим не все равно. И нас тянет друг к другу со страшной силой.

Если бы он развернулся и ушел, я бы, наверное, смогла с собой договориться, и в конечном итоге убедить саму себя в том, что мне показалось, что это иллюзии, вызванные желанием быть рядом с ним, фантазии, не имеющие под собой никакой реальной основы.

Но он не ушел.

Тимур тоже достиг той грани, когда нет сил отступить. Да и желания нет.

И мы оба сорвались, дав волю тому, что так долго копилось внутри.

Сорвались, отбросив в сторону все иллюзии, обжигая друг друга, забывая обо всем. Это была безумная ночь, наполненная прикосновениями, дикой страстью, черным, поглощающим здравый смысл, огнем.

А вот на утро этот здравый смысл все-таки соизволил вернуться. Да не один, а в компании со стыдом и словами: «Ну, ты и начудила, Василиса Андреевна».

Эх, чувствую, и устроит мне Тимур, когда соизволит проснуться!

Вчера сдался, не выдержал, а сегодня мозг вынет. Я уже заранее в предвкушении этого торжественного события. Сейчас его опять накроет, решит, что я надумала его попользовать маленько взамен на свободу. Или скажет, что было скучно, и лучше бы уж спал. Или… Да фиг его знает, что там за «или». Это же Тимур! Он сложный. И характер у него такой ядерный, жуть! Хоть опять из дома сбегай, чтобы под горячую руку не попасть.

Дожила, ё-мое! Всерьез подумываю сбежать из собственного дома после ночи, проведенной с парнем!

Да что ж так все сложно-то?

Пытаюсь немного повернуться, так чтобы не разбудить Тимура. Пыхчу, стараюсь, по миллиметру сдвигаясь, замирая через каждые три секунды. Даже дыхание сбилось.

Особенно когда услыхала мрачное:

— Если пытаешься незаметно сбежать, то поздно. Я давно не сплю.

Че-е-е-е-ерт!

Приподнявшись на локте, скуксилась, сморщилась и медленно обернулась. Тимур лежал, прикрыв глаза, и потирая переносицу. Как будто усталый, или злой, или недовольный, или придумывал как бы меня подцепить побольнее, или… Я опять не знала, какое «или» может быть в его случае. Как на пороховой бочке.

— Доброе утро! — это единственное, на что меня хватило.

Он посмотрел на меня сквозь расставленные пальцы. Хмуро так посмотрел, вопросительно изогнув темные брови. И как-то сразу мне стало грустно, печально и не по себе. Ну, давай, начинай. Я готова… почти.

Тимур убрал руку от лица и просто смотрел на меня. Скользил непонятным взглядом по лицу. Я тоже смотрела, закусив губу, смущенно потирая щеку.

Молодцы мы все-таки! Ай, какие молодцы, просто слов нет. И раньше-то все было сложно, а теперь вообще не знаю, как будем эту ситуацию разруливать.

Играем в гляделки. Долго, упорно. Не знаю, как он, а я просто не могу выдавить из себя ни слова. В памяти пролетают одна за одной картинки того, что между нами произошло. Блин, только не краснеть! Только не краснеть!

— Ну, и что теперь будем делать? — спросил Тимур, напряженным, осипшим голосом.

— Я не знаю, — шепчу в ответ.

Я действительно не знаю. Чувство, будто столкнули в омут, без возможности выплыть, спастись.

Он, недовольно поджав губы, отвел взгляд в сторону.

И я тоже стала рассеянно рассматривать рисунок на подушке. Впервые в жизни попадаю в такую ситуацию, когда с утра не знаешь, что сказать, а самое главное не знаешь, что делать. Ни уверенности нет, ни мыслей достойных. Есть только наша с ним ночь, перевернувшая все с ног на голову. И я очень сомневаюсь, что эта ночь была нам нужна.

Почему-то все вчерашние проблемы показались полной ерундой по сравнению с тем, что происходило сейчас.

— Есть какие-нибудь варианты? — грустно поинтересовалась у него, когда молчать надоело.

— Нет, — короткий, скупой ответ.

Даже не посмотрел на меня, продолжая гипнотизировать взглядом противоположную стену.

Сердце зашлось в груди. Не то от боли, не то от отчаяния. Ужасно. Насколько хорошо было ночью, настолько же хреново было сейчас.

— Давай просто сделаем вид, что ничего не было, — предложила «гениальную идею». Знаю, что глупость несусветная, но что еще остается? Мы оказались к этому не готовы, и что теперь делать не знали совершенно. Поэтому отвернуться, притвориться, что все хорошо — оптимальный вариант.

— Предлагаешь, просто забыть и, как ни в чем не бывало, идти дальше? — хмыкнул он, наконец посмотрев на меня. Глаза холодные, пробирают до самых костей.

— Да, — просто кивнула, кое-как проглотив ком в горле.

— Думаешь, получится? — в голосе откровенная ирония.

— Можно попробовать. Хуже уже не будет.

Тимур с минуту смотрел на меня не моргая, потом кивнул:

— Хорошо, попробуем.

Я скованно улыбнулась, чувствуя, как внутри все рвется в клочья, от абсурдности ситуации.

Ну, как же так? Зачем нам эти сложности? Зачем?

Тут еще новая проблема нарисовалась. Вставать бы надо, сбежать от него в душ, а одежда не пойми где — хаотично раскидана по всему полу.

Засмущалась. Вроде не девочка, первый раз оказавшаяся в постели с мужчиной, а все равно засмущалась.

Покраснев до корней волос, все-таки встала и, не оборачиваясь, пошла в ванную комнату, молясь только о том, чтобы когда вышла — его в комнате уже не было.

Так и оказалось.

Тимур ушел, и ничего в комнате уже не напоминало о том, что произошло ночью. Разве что смятая постель, глядя на которую, я просто зависла, потеряв связь с реальностью, кожей снова ощущая его прикосновения, чувствуя его губы на своих.

Мне потребовалось не меньше получаса, чтобы хоть как-то прийти в себя, заставить руки не дрожать, а сердце не заходиться в ненормальном ритме. Прятаться смысла нет. Мы все равно никуда друг от друга не денемся, как два зверя посаженные в одну клетку.

Надо выходить. С улыбкой или без, но выходить. Чем быстрее справлюсь со своим отчаянием, тем быстрее все наладится.

Тимур тоже с опозданием вышел на кухню.

Это, наверное, самый неудобный момент в моей жизни, когда мы с ним сталкиваемся в дверях, не можем друг друга обойти, мнемся, перешагиваем с ноги на ногу, синхронно прячем руки за спиной, что бы не дай Бог не дотронуться, при этом старательно отводя взгляды.

Потом завтрак, когда на кухне висит гробовая тишина и кусок в горло не лезет. Причем не только мне. Тимур тоже в разобранном состоянии. Поди, офигивает оттого, как мог добровольно повестись на хозяйку. С его стороны вся эта ситуация выглядит еще ужаснее и катастрофичнее, чем с моей.

Поели, вместе убрали со стола, сосредоточенно избегая любых прикосновений. Недотроги две, ё-моё! Вчера так друг от друга надо было шарахаться, до того, как переступили черту. А сейчас уже поздно! И видели, и трогали друг друга, и…

Тоска зеленая.

Мысленно негодую. Изнываю, но отчаянно пытаюсь сделать вид, что все в порядке, что ничего не произошло. Это сложно. Это очень сложно. Потому что как назло активизировалась память, подкидывая самые жаркие моменты.

Опять краснею, особенно когда ловлю на себе внимательный взгляд Тимура.

Не переживай! Справлюсь! Мне просто надо немного прийти в себя. И желательно в это время не видеть тебя! Совсем! Потому что стоит только взглянуть, и все спокойствие летит псу под хвост.

Радуюсь, как ненормальная, когда раздается звонок в дверь, дав повод сбежать с кухни, потому что рядом с ним уже дышать не получается.

Выйдя в коридор, подозрительно вглядываясь за окно, вижу машину — курьерская служба от центра Августовского. Внезапно!

Иду открывать, пытаясь сообразить, что им понадобилось. Лечение вроде окончено, на реабилитацию исправно хожу, счета оплачены. В чем дело.

Курьер, молодой конопатый парень, вручает мне цветной конверт. Под роспись, а потом торопливо сбегает по ступеням, садится в машину и уезжает.

Наученная горьким опытом, подозрительно рассматриваю конверт со всех сторон, просматриваю его на свет, прислушиваюсь, принюхиваюсь. Попутно ищу опознавательные знаки центра. Все на месте. Все графические коды, все голограммы. Только после того, как убедилась, что конверт действительно от Августовского, раскрываю его.

Тьфу ты, блин! Реклама! А я уж напридумывала не пойми чего!

Именное оповещение о каком-то розыгрыше призов. В общем, ерунда!

Так увлеклась содержимым конверта, что не заметила на своем пути Тима и буквально уткнулась в него носом.

Подняв голову, встретилась с ним испуганным взглядом, а потом шарахнулась в сторону, едва не потеряв этот несчастный конверт.

Как же Тимур бесшумно двигается! Я даже не заметила, как он следом за мной вышел в гостиную.

— Извини, — смущенно промямлила себе под нос и торопливо его обошла, намереваясь уйти к себе, отсидеться до тех пор, пока мысли в порядок не придут, и перестанет быть нестерпимо стыдно, за то, что не устояла.

Бежать! Мне надо бежать!

— Да ну, на хрен! — раздалось сердитое восклицание за спиной.

В тот же момент почувствовала, как меня подхватывают за талию. Даже пикнуть не успела, как оказалась сидящей на барной стойке, а надо мной нависал Тимур.

Уставилась на него, испуганно хлопая глазами, не зная, как реагировать на такой внезапный выпад.

— Давай заканчивать с этими идиотскими играми, — серьезно произнес он, и в темных глазах не увидела никакого намека на шутку, дурачество, — это не выход. Я не хочу делать вид, что ничего не было.

— Почему? — голос дрогнул, потому что я не знала, что от него ждать.

— Во-первых, потому что это все-таки было. И мы с тобой не дети малые, чтобы притворяться, будто ничего не произошло. Во-вторых, не знаю, как ты, а я ни о чем не жалею. Разве что о потерянном времени. Давно же понятно было, что тянет друг к другу.

Нервно сглотнула. К этому разговору я точно была не готова, но Тимур похоже, решил вывалить все, что у него накопилось внутри.

Почему-то отрицательно покачала головой. Быстро, судорожно.

— Хочешь сказать, что это не так? — он вопросительно, даже как-то нагло вскинул брови.

Черт! Мне не хватает воздуха!

— Ври, пожалуйста, быстрее, — хмыкнул он.

— Врать?

— Ну, да. Напусти на себя загадочный вид, задери нос к потолку и скажи: «Нет, Тимур, это не так. Мне плевать. Я вообще тебя в этом плане никогда не рассматривала».

Не могу выдавить из себя даже слова, продолжаю смотреть на него.

— Что, никак? — спросил участливо, с деланной заботой в голосе.

— Никак, — тихий шепот. Это все, на что меня хватило.

— Отлично. Буду считать, что ты согласна с моими словами. И сделаю вывод, что наглый хитрый паразит все-таки соответствует твоим вкусам, — припомнил мне мою же фразу, брошенную в тот момент, когда его маскарад окончился.

Господи, как же давно это было! Могла ли я тогда подумать, что этот паразит займет такое место в моей жизни, в моем сердце? Даже мысли не допускала, мечтала только об одном: поскорее от него избавиться и забыть, как страшный сон.

А теперь все вон как сложилось, перекрутилось. Утонула в нем, и не знаю, как выплыть. Да и не хочу.

— Наши с тобой отношения с самого начала выходили за рамки хозяйка-раб, — продолжал он, — нет смысла отрицать, что вначале было сложно. Опять-таки, не знаю, как ты, а я тебя просто ненавидел. Сушеную мартышку, в чьих руках моя жизнь.

Неприятное признание, но честное. И я могла ответить ему тем же, да не стала, потому что продолжал дальше.

— Затем поменялось все. Сначала просто оказалось, что с тобой можно и поговорить, потом ты как-то незаметно перестала раздражать, и вместо хозяйки увидел в тебе человека, грустную девушку, которой приходилось каждый день бороться за свою жизнь. А еще понял, что мне просто нравится быть рядом. Еще до того, как сняли корсет, до того, как твой разлюбимый Никита приехал. Говорю, чтобы ты не думала, будто все изменилось, когда вместо серого мышонка домой вернула ты, такая, какая есть на самом деле.

Я сидела, замерев как воробышек, и затаив дыхание слушала его слова. Ничего не отвечая. Да ему и не нужен был мой ответ. Тимур говорил, говорил, рассказывал все, что у него накопилось ко мне. И от этого внезапного невероятного признания становилось то холодно, то жарко, то покрывалась толпой мурашек, гусиной кожей, то не могла дышать.

— А в последнее время все вообще было на грани. Да ты и сама это прекрасно знаешь. Не могла не чувствовать, как простреливает от мимолетных взглядов, от простых прикосновений. Каждый день балансировали на грани.

О да! Еще как балансировали. Это была медленная изощренная пытка, когда все рвалось к нему, а нужно было сохранять отстраненное выражение лица, делать вид, что все равно. Снова вспомнила вчерашний вечер, то как он меня прокатил.

— Зачем ты вчера отправил меня с Русланом? — задала животрепещущий вопрос.

— Испугался, — не стал ходить вокруг да около. Я давно заметила у него такую черту. Будет упираться до последнего, брыкаться, но если ли уж решил поговорить, то выскажет все как есть, напрямую, глядя в глаза. Это подкупало и пугало одновременно, — испугался увязнуть в тебе настолько, что потом не оторвать. Думал, если потеряешь интерес и переключишься на другого — станет легче. Только фигня это все, потому что уже поздно, уже увяз. И легче не стало, когда ты ушла. Чуть не закипел. В жизни так не ревновал. Честное слово, твое счастье, что на мне браслет, и я не могу отсюда уйти. Иначе бы за тобой поехал, и волоком домой притащил.

Пожал плечами, признаваясь в своих эмоциях. Спокойно, будто уже смирился, устал бороться и принял все как есть.

Чувствую, как по венам, раскаленной лавой растекается понимание, что он для себя все решил, действительно ни о чем не жалел, и теперь не отступит. Только хмурый взгляд, наталкивал на мысли, что все не так просто, что есть еще подводные камни.

— Мне надоела вот эта постоянная борьба с самим собой. Надоело строить из себя хер знает кого. Я рад, что вчера дождался тебя и получилось так, как получилось.

— Но? — по интонации понятно, что есть это проклятое "но". Притаилось и ждет момента, чтобы выплыть наружу.

— Вась, я не могу тебе ничего обещать. Даже если бы очень хотел, то не смог бы все равно, потому что это будет неправдой, будет нечестно по отношению к тебе. Скоро конец, свобода, которую я хочу больше всего на свете. И что будет дальше — я не знаю. У каждого из нас своя жизнь, и я не уверен, что у нас есть шансы остаться рядом, после того как… Сама, в общем, знаешь, — замолк, переводя дыхание, следя за моей реакцией.

Вздохнула тяжело, громко, сжимая пальцами переносицу. Он только что озвучил мои страхи, мои сомнения.

— Знаю, Тимур. Знаю, — глупо отрицать очевидное.

— Это единственное, что не дает мне покоя. Это то, что меня сдерживало все это время. Но здесь и сейчас я хочу быть с тобой вместе. И дело не в постели, не в том, что мы провели эту ночь вместе. Мне просто нужна ты, рядом. Я больше не хочу бороться, устал. И тебе не дам. Хватит уже. Это все пустое и ты сама это понимаешь.

— Хватит, — соглашаюсь и не могу удержаться. Прижимаюсь к нему, обвиваю руками за талию, прикрыв глаза, прижимаюсь лбом к груди, в которой быстро гулко бьется сильное сердце. Тим обнял меня в ответ, прижал к себе, прижавшись подбородком к макушке.

То, что он сейчас сказал, переворачивало все с ног на голову, ломало стену между нами, стирая сомнения, которые одолевали меня в последнее время.

Да, он не мог мне ничего обещать и не скрывал этого, но мне и не нужны обещания. И я ценю эту горькую правду, принимаю ее. Мне просто нужен он, рядом. А потом — будь, что будет. Самое главное — я его уже отпустила, смирилась с тем, что наши пути разойдутся. Но эти последние месяцы хочу просто быть счастливой с ним. Это мое право. Чтобы потом было что вспомнить: не просто Ви Эйру, на которой я боролась за жизнь, носила железные доспехи и получила подарочек, перевернувший всю мою жизнь. Я хочу вспоминать и хорошее: любовь, нежность, ласку. То, что будет меня греть, сохранившись в тайных уголках сердца. И это возможно. Если перестать мучать себя сомнениями, просто сделать шаг навстречу. Этого будет достаточно. Потому что сейчас Тимур как никогда открыт передо мной, откровенен, и он хочет быть со мной.

Я вижу это по его глазам.

И я хочу этого больше всего на свете.