Глава 20

Проснувшись утром, обнаружила, что в постели кроме меня никого нет. Тимур уже встал, как всегда с бесшумностью горного леопарда, и покинул комнату.

Чего ему не спалось? Неугомонный. Я вот еще с удовольствием бы понежилась в мягкой постельке. Вдвоем! Но у него как всегда свои планы.

Поди, проснулся как обычно часов в шесть утра, и сбежал в сад. Чуть приподнявшись на локтях, вытянув шею, посмотрела в окошко. Дождя вроде нет, небо ясное. Значит точно в саду. Мне кажется, для него это дело принципа, сделать как можно больше перед тем, как улетит с этой планеты.

Малодушно, конечно, но сейчас, когда мы вместе, когда, наконец-таки, все наладилось, мне ужасно не хочется его отпускать. Хочется остаться здесь с ним, даже несмотря на то, что ненавижу эту планету и с ней связаны весьма неприятные воспоминания.

Мне просто хочется быть с ним, чтобы наша, казалось бы, невозможная сказка длилась вечно. Знаю, что это нереально, но так хочется, что в груди болит. Тимур улетит к себе, я улечу к себе, вот и все. Как всегда уйду с головой в работу, там столько дел накопилось за месяцы отсутствия, что словами не передать. А он окунется в новую жизнь, закрутится в бешеном хороводе дней. И ни один из нас не сможет отступиться, перекроить свою жизнь в угоду другому. Мы наверняка попробуем поддерживать отношения на расстоянии, но… Я не верю в долговечность таких отношений. Рано или поздно, они разобьются на осколки, потому что редкие наезды и общение по сети не смогут заменить постоянного личного контакта. Хотя, чего уж душой кривить, я готова была бы отказаться от всего. От работы, от целого мира, от прежнего образа жизни ради него. Если бы была уверена в том, что ему это надо.

Сегодня тридцатое августа. Сколько нам осталось? Тимур думает, что чуть больше трех недель. А я знаю наверняка — двенадцать дней.

Десятое сентября уже совсем близко. Оставшиеся дни пролетят так быстро, что и не заметишь.

Мне еще предстояло сделать ему сюрприз. Я даже придумала как.

Придумаю ему важное дело в саду, в самой дальней части. И пока он будет занят — к назначенному времени доставят роскошный ужин, а курьер привезет все документы на его освобождение.

Когда Тимка зайдет в дом, его буду ждать я — в красивом платье (его уже купила, припрятав в недрах шкафа), восхитительный ужин, за которым вся правда и раскроется.

Конечно, попахивает банальщиной, но уж как есть. Изначально я планировала позвать его в ресторан и там осчастливить, но потом здравый смысл победил. Кто знает, как Тим отреагирует на такой сюрприз. Может, на радостях разнесет весь ресторан к чертям собачьим. К тому же, такие новости лучше сообщать без присутствия посторонних. Поэтому будет романтический ужин дома — со свечами, красивым платьем и ошеломляющим сюрпризом. Вот!

Осталось только дождаться этого счастливого момента. С одной стороны одолевало нетерпение, а с другой — становилось немного грустно, потому что нас ждал конец истории. Пусть и хороший, но с горьким послевкусием.

Не торопясь привела себя в порядок, перекусила и отправилась в сад на поиски Тимура. Подойдя к гаражу, тихонько, на цыпочках заглянула внутрь. Глупо надеяться застать его врасплох — у него словно глаза на затылке, но хотелось подойти, прикрыть ему ладонями глаза и спросить "угадай кто?". Ребячество чистой воды. Ну и что. Настроение у меня такое игривое!

Впрочем, ребячество так и осталось в планах, потому что Тима в гараже не было. Жалко, теперь придется бродить по саду, пытаясь его найти.

Выйдя через заднюю дверь, прислушалась, осматриваясь по сторонам. Птицы готовились к осеннему перелету, поэтому не тратили время на красивые песни, а лишь изредка подавали голос, будто проводили перекличку, проверяли все ли в сборе.

Деревья все еще зеленые, но зелень уже не та летняя, радующая взгляд своей сочностью, насыщенностью. Спокойная, усталая, немного пожухлая. То здесь, то там пробивались первые желтые листья, предвестники стоящей на пороге осени.

Побрела вглубь сада, попутно сорвав высокую травинку и задумчиво покусывая ее горьковатый кончик.

После вчерашнего дождя трава была сырая, и я промочила ноги буквально через десяток шагов, не заметив коварную лужу, притаившуюся в небольшом углублении среди зеленых листьев.

Отлично!

С сырыми ногами по улице не походишь: погода хоть и солнечная, но к таким экспериментам уже не располагала. Нужно возвращаться.

— Тимур! — крикнула громко, в надежде, что он где-нибудь недалеко, услышит меня и придет.

В ответ лишь тишина.

— Тим! — крикнула еще громче, но с тем же результатом. Он мог быть в самом дальнем конце сада, да еще с наушниками, и не услышать мои вопли.

Позвала его еще несколько раз, но все так же безуспешно, после чего с тяжелым вздохом развернулась и побрела обратно в дом, едва успев выйти из него. Попутно меня угораздило задеть ветку, так что окатило холодным дождем. Несколько противных колючих капель попало за шиворот, заставив с визгом отскочить в сторону.

Сходила, погуляла!

Неужели Тимуру так охота мерзнуть и мокнуть? Бог с ним, с этим садом! Все равно скоро улетим, и он снова будет стоять заброшенным.

Ворча и причитая, вернулась к себе в комнату, переоделась, а потом вышла в гостиную, решив, что на сегодня уже нагулялась, набродилась по сырым зарослям. Подожду его дома.

Я очень надеялась, что Тимур появится дома пораньше, учитывая, что утром сбежал от меня, не сказав даже "привет". Однако надежды не оправдались. Его шаги я услышала только днем, в районе обеда. Он ненадолго зашел к себе, а потом направился в мою сторону.

Сидела, и ждала его появления, сложив руки на груди. Сейчас я ему устрою за то, что бросил, не поцеловал, заставил одну изнывать от скуки, спрятавшись где-то в саду.

Однако когда он появился в дверях, все слова замерли, так и не сорвавшись с языка. На меня был обращен мрачный пронзительный взгляд, моментально откинувший меня в то время, когда мы были врагами, когда Тимур каждое мое слово, каждый мой жест воспринимал в штыки.

Внутри стало сразу холодно, и я невольно подобралась. Когда Тимур в таком настроении, от него лучше держаться подальше. Бежать за сто земель, прятаться, потому что не знаешь, чего от него ожидать.

— Тимур, — выдавила из себя скупую осторожную улыбку и, поднявшись на ноги, направилась к нему. Мне чертовски сильно хотелось знать, что на него опять нашло, — привет.

— Привет, — его голос спокойный, на удивление дружелюбный.

Подозрительно всматриваюсь в него, пытаясь увидеть то, что промелькнуло несколько секунд назад. Только ничего не нахожу. Обычный взгляд, обычное выражение лица. Ничего такого особенного.

Может, мне показалось? Привиделось то, чего нет?

Может, просто устал, задумался. И эту задумчивость я приняла за что-то другое? Плохое? Странно. Паранойей я вроде не страдаю, галлюцинациями не мучаюсь…

— Ты так сладко спала утром, что я не стал тебя будить, — словно извиняясь, произнес он, притягивая к себе.

— Я уже заметила, — прижалась к нему, обвив руками за талию, прикрыв глаза. Сердце билось в груди как бешенное, никак не желая успокаиваться после непонятного всплеска паники. Гудело, билось в груди испуганной птицей.

Черт. Что это было?

— Пойдем обедать? — предложил он, и я в ответ лишь кивнула, потому что горло перехватило ледяной удавкой, и не могла сказать ни слова.

Отпустив меня, он развернулся и направился на кухню, а я последовала за ним, все еще пытаясь обрести внутреннее спокойствие. Если честно — не получалось. Этот взгляд исподлобья перевернул все внутри, лишил дыхания, наполнил предчувствием чего-то нехорошего.

Глупо, наверное, потому что обед прошел спокойно, в расслабленной обстановке. Мы о чем-то говорили, даже шутили. Только я смотрела на него жадно, въедливо, почти не отрываясь. Наблюдала, пытаясь снова поймать ледяной взгляд, кольнувший острой иглой.

Зря старалась. Больше ничего подобного не было, и я все-таки решила, что это действительно паранойя. Можно подумать, мне становится скучно, когда все хорошо, и я специально начинаю выискивать проблемы там, где их нет.

— Я, кстати, пыталась выйти к тебе в сад.

— Что помешало? — Тимур посмотрел на меня поверх кружки с чаем, и в темных глазах снова ничего не смогла прочитать.

— Природная ловкость, — как-то скованно улыбнулась, — вышла, прошла десять шагов, промокла и вернулась обратно. Пыталась до тебя докричаться, но бесполезно.

— Я был далеко, — он кивнул, — за ручьем.

— Что там делал? — искренне удивилась. Там такой бурелом, что без специальной техники и соваться не стоит, все равно не разгребешь.

— Ничего, — пожал плечами, — просто сидел и думал.

Кольнуло. Несильно, еле-еле. В груди, слева.

— О чем?

Тимур замялся, будто человек сказавший лишнего, а потом беспечно произнес:

— О том, сколько тут еще дел, и я их точно не успею переделать.

— Да ладно, не переживай, — махнула рукой, на что он только улыбнулся.

Опять кольнуло. Еще сильнее, чем раньше. И еще раз, уже со всего маха.

Он врал!

Я это улавливала каким-то шестым чувством, интуицией.

Он врал, глядя мне в глаза.

Опять становится холодно. Что-то не так. Что-то случилось и я не могу понять, что именно. Не знаю почему, но ощущение, словно между нами будто трещина появляется.

С чего, почему — не знаю, а спросить не могу. Язык не поворачивается, потому что хочется верить, что мне просто показалось. Может, он встал не с той ноги, или сон дурной приснился. Все бывает. Почему я сразу думаю о чем-то плохом?

После обеда Тимур снова уходит в сад, сославшись на то, что у него остались незавершенные дела, а я провожаю его растерянным взглядом.

Еле дыша, потому что мне становится невыносимо одиноко и страшно.

Он не появляется дома до самого вечера. И я уже собираюсь идти за ним и узнавать в чем дело, когда Тимур, наконец, распахивает входную дверь.

Весь сырой, взлохмаченный, усталый. К вечеру на улице снова разошелся дождь, и я не могла понять, почему он не вернулся, предпочтя вымокнуть до нитки. Словно прятался от чего-то, сбегал.

Точно что-то не так! Что-то происходит!

Это ощущение усиливалось с каждой секундой. Из-за того, что он неестественно весел, разговорчив. Будто всеми силами пытается спрятать что-то внутри, укрыть от моего взгляда.

Только ни черта не выходит у тебя, Тимур! Я все вижу, чувствую, но ничего не понимаю, и это пугает все больше и больше.

Нам надо поговорить, но у меня не хватает сил начать этот разговор. Давлюсь своей робостью, своими непонятными подозрениями, тревогой, чувством, что с каждым мигом мы все дальше друг от друга.

Почему???

После ужина перебрались к телевизору — сегодня не хотелась никуда ехать, ни ему, ни мне, просто вечер вдвоем… и непонятной тенью нависшей над нами.

Меня уже откровенно потряхивало, и колени тряслись от нехороших предчувствий. Сегодня странным и непонятным казалось все. Даже то, как мы сели.

Обычно располагались вместе на диване. Он — привалившись к мягкой спинке, и я у него под боком. Рядом. Чувствуя тепло и биение сердца друг друга.

А сегодня он сел отдельно, в кресло.

Казалось бы мелочь, глупость. Ну, сел и сел, что такого? А у меня внутри все перевернулось, зашлось в какой-то измученной тоске. В этом жесте привиделось, что он отодвигается, отдаляется от меня.

По телевизору показывают фильм. Комедию, безбашенную, немного пошловатую, над которой можно просто поржать, не напрягая извилины.

Только ни один из нас не смеется, даже не улыбается. Оба храним гробовое молчание.

Бросаю на него украдкой взгляд, и замираю, не находя сил отвернуться.

Тимур смотрит на экран, но происходящее там его не интересует. Он ничего не видит, его взгляд устремлен вглубь себя, в свои мысли. Холодный взгляд, тяжелый, такой же, как утром. Челюсти плотно сжаты, на них играют желваки, словно он злится. И кулаки тоже сжаты, так сильно, что костяшки от напряжения побелели.

Тим… Тимур, что с тобой?

Ощущение будто ледяной кол проглотила, все внутренности замерзли, одеревенели. Ни повернуться, ни вздохнуть, так и смотрю на него не отрываясь, с каждым мигом пугаясь все больше.

Да что же это такое???

Я даже не знаю, что предположить, в чем причины такой кардинальной смены настроения. Вчера же все хорошо было! Мы гуляли, ездили смотреть фильм, и нежность была, и страсть. Почему же сегодня он как чужой. Причем пытается спрятать это, утаить. Вот только не выходит, все его эмоции, как всегда, наверху.

Чуть дышу, будто легкие забиты горячим колючим песком. Не понимаю, что именно меня так напугало, но бороться с этим не могу. Сижу как на иголках, меня трясет, как осиновый лист на ветру.

Наконец не выдерживаю.

Вскакиваю на ноги, и, метнувшись испуганной птицей, забираюсь к нему на колени, крепко накрепко обняв, уткнувшись носом в шею.

— Вась, — изумленно произносит Тимур, — ты чего?

— Ничего, — отчаянно трясу головой, прижимаясь к нему еще ближе.

Он несколько секунд сидит, как истукан, а потом обнимает в ответ.

В этот раз тепло его рук не успокаивает. Наоборот обжигает так, что трясусь еще сильнее, и отчего-то слезы на глаза наворачиваются. Все внутри меня бунтует, кипит от ощущения неотвратимой беды, приближающейся к нам.

— Васен, ну ты чего?

Его участливый голос меня не обманул. Резанул, задевая непонятные струны в груди.

— Поговори со мной, — шепчу чуть слышно, так, что сама не могу разобрать своих слов, а уж Тимур и подавно.

— Вась?

— Поговори со мной, — произношу громче, дрожащим от волнения голосом.

— О чем? — удивленно спрашивает парень, но я чувствую, как дрогнули мышцы, как он подобрался.

— О том, что происходит.

— Ничего не происходит, — зарылся пятерней в мои волосы и поцеловал в висок, — все хорошо.

— Нет, — качаю головой, с трудом сглотнув слезы, загоняя их вглубь.

— Да все отлично, Вась! — снова произносит Тим. Наигранно бодро, весело.

Отстранившись от него, упираюсь руками на спинку кресла по обе стороны от его лица, и смотрю ему в глаза. Долго, не отрываясь.

Он смотрит в ответ, чуть запрокинув голову, прижавшись затылком к спинке, иронично подняв брови.

— Тимур, что происходит? — повторяю свой вопрос.

— Ни-че-го, — цедит по слогам, — Василис, почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты мне врешь! — отвечаю жестко, не сводя с него взгляда, впитывая каждый жест, каждое движение, — прямо сейчас. Ты. Мне. Врешь!

Тим еще пару секунд удерживает на лице беспечную маску, а потом начинает меняться. Отбрасывает все показное, ненастоящее, и глазах появляется хищный прищур, а еще арктическая стужа. Он смотрит на меня пристально, в упор, и от этого взгляда становится не по себе. Холодно, жутко и одновременно тоскливо до невозможности.

Играем с ним в гляделки, он сканирует, словно пробираясь под кожу, внутрь головы, и я, потерянно, умоляя взглядом объяснить, что происходит.

Не понимаю его, и от этого страшно.

Интуиция вопит, что быть беде, все чувства заходятся в бешеном хороводе, сердце мечется в груди. Еще ни разу в жизни я так отчетливо не ощущала приближения чего-то хренового. Ни перед тем как потеряла Майлза, ни перед тем как открыть серую папочку, ни перед тем, как сунуть вслепую руку в коробочку с подарком от Марики.

— Вась, скажи мне одну вещь, — гипнотизирует взглядом, как змея. Огромный голодный питон, способный проглотить меня одним махом.

— Что угодно, — тихо на выдохе.

— Ты действительно меня любишь?

Вот это его накрыло! Ожидала чего угодно, но не такого вопроса. Сидела и вместо ответа глупо хлопала глазами. Да что с ним такое??? А он молча терпеливо ждал, пока я перестану тупить и выдам хоть что-то умное.

Наконец справляюсь с удивлением и просто отвечаю:

— Люблю.

— Уверена?

— Тим, что ты спрашиваешь всякие….

— Уверена? — жестко перебивает, и от его тона по рукам бегут мурашки.

— Да, — медленно киваю, не понимая, что происходит.

— Уверена в том, что любишь? Именно меня? — уточняет, все так же откинувшись на спинку кресла, испытующе глядя снизу вверх. Мрачно, пробирая до самых костей.

— Да, я уверена в том, что люблю. Именно тебя. Может, теперь объяснишь, что с тобой происходит? Почему ты сегодня так странно себя ведешь, почему задаешь эти нелепые вопросы?! — я нервничала, боялась и одновременно злилась из-за этого странного разговора.

В ответ мне тишина и холодный немигающий взгляд черных глаз, еще вчера смотревших на меня с нежностью, а сегодня пугающих своей отрешенностью.

— Тимур, — шепчу, умоляя его, — скажи мне, пожалуйста.

Он опускает взгляд и несколько минут задумчиво рассматривает рисунок на моей футболке, словно там сконцентрирован смысл бытия.

— Тим… пожалуйста….

И он начинает говорить. Ровным, спокойным и каким-то глухим голосом:

— Пока ты вчера болтала с подругой, я смотрел фотографии.

— Знаю, — зачем-то быстро нервно киваю головой.

— Нашел у тебя там одну папочку.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Он нашел папку со своим досье, с документами присланными его отцом! Проклятье! Вот я курица! Совсем про нее забыла. Набираю побольше воздуха, понимая, что сейчас придется оправдываться и объяснять ему истинное положение вещей. Только он снова выбивает почву у меня из-под ног, сворачивая совсем в другую сторону.

— Прошлое.

Прошлое? Судорожно пытаюсь припомнить что там. Фотографии, старые. Ничего, кроме фотографий. Знаю это наверняка, скидывала туда все что "со стажем".

— Да, у меня есть такая папка, — произношу как можно тверже и спокойнее, всем своим видом показывая, что не вижу в этом проблемы.

— Там твои фотографии… с Майлзом.

Эта фраза прилетает как пыльным мешком из-за угла, окончательно сбивая меня с толку. Он что, так напрягся из-за моих старых фотографий с другим парнем? От ревности сам не свой? Это шутка такая, да? Не понимаю.

— Ну, да. Там есть наши фотографии, — непонимающе развожу руками, — А в чем проблема-то? О его существовании ты прекрасно знал. Это не секрет. Да он был моим женихом, но погиб при исполнении. Это было для меня огромной потерей, но сейчас уже все в прошлом, как ты должен был понять, даже исходя из названия папки.

— Я понял, — соглашается он, равнодушно пожимая плечами.

— Тогда в чем дело?

— Дело в том, что я знал о его существовании, но не представлял, как он выглядит.

Изумленно смотрю на него, с каждой секундой все больше недоумевая из-за происходящего. Какое дело Тимуру до того, как выглядел мой бывший? Я же не интересуюсь внешним видом его прошлых девиц? Даже мысли такой нет. Мне все равно, меня это не касается.

Что вообще происходит?

— Тимур, я не понимаю, — произношу, глубоко и печально вздохнув, — что не так с его видом? Парень, как парень. Обычный.

— Серьезно? А ты разве не заметила некоторого сходства?

— Чего с чем? — мой мозг отказывался воспринимать происходящее.

— Меня с твоим бывшим, глубоко и безумно любимым Майлзом.

Изумленно смотрю на него, мысли разбегаются:

— Я… ээээ… нуууу, — не знаю что сказать. Реально не знаю, потому что вся ситуация на грани абсурда.

Я ждала чего угодно, но только не того, что разговор выйдет в сторону их сходства.

— Чего молчишь? — с усмешкой спрашивает он, а глаза остаются серьезными, внимательными.

— Не знаю, — развожу руками, — слов нет.

— Ты постарайся, придумай.

Шумно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки:

— Тебе не кажется, что ты страдаешь какой-то ерундой?

— Хочешь сказать, что мы не похожи? — давит на меня, интонацией, взглядом, своим настроем.

— Глупости! — я действительно так считала. Никакого сходства между ними нет! Два абсолютно разных человека.

— Пойдем-ка, посмотрим фотографии, — он попытался подняться с кресла, но я, вцепившись в него, не дала этого сделать.

— Никуда мы не пойдем! — произношу строго, даже сердито.

— Почему? Боишься упасть в обморок от накативших воспоминаний, — в голосе появляется жесткий сарказм.

— Не боюсь ни капли. Просто не вижу в этом смысла. Я и так прекрасно помню эти фотографии.

— Здорово. Носишь всегда с собой в укромных уголках памяти? — Тимур явно меня провоцировал.

Ну, уж нет! Не выйдет, даже не пытайся! Я не понимаю, с чего ты так завелся, но вывести меня из терпения не позволю.

— У меня в памяти много чего по укромным уголкам распихано, — отвечаю спокойно, отстраненно, — и в данный конкретный момент я не понимаю, какое тебе дело до этих воспоминаний.

— Да, никакого, Вась, — процедил он, — абсолютно.

— Тогда объясни, что происходит. Потому что я ни черта не понимаю!

— О чем ты подумала, когда первый раз меня увидела?

— Боже мой! Спасите-помогите! Кто-нибудь заберите этого лохматого хмыря себе и убейте Марику! — попыталась пошутить, но безуспешно, потому что он раздраженно стиснул зубы и прохладно произнес:

— Хорошо, сформулирую по-другому. Твоя первая мысль, когда увидела меня после маскарада? Без бороды и зарослей на голове.

Черт! Во рту стало горько. Первое о чем я тогда подумала, это была именно его невероятная на первый взгляд схожесть с Майлзом. Сердце застучало где-то в горле, бешено, надрывно. Ладони вспотели настолько, что невыносимо хотелось их обтереть об одежду, но я сидела, не в состоянии даже шевельнуть. Да что там шевельнуться, я моргнуть не могла! Замерла, как парализованная, не отрываясь, глядя на Тимура, с ужасом замечая, как он с каждым мигом становится все мрачнее.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул он, делая еще одну попытку подняться на ноги. Опять не даю, вцепившись в него руками и ногами, прижимаясь всем телом.

— Тимур!

— Что Тимур? Хочешь сказать, что не похожи? Или может, не заметила?

Сдаюсь, обреченно подняв руки:

— Ладно, твоя взяла. Какое-то сходство определенно есть.

— Ты издеваешься? — он завелся еще больше.

— Нет. Даже не думала. На первый взгляд что-то есть. Но поверь мне, спустя пару минут от этого ощущения ничего не остается. Совершенно. Вы абсолютно разные. Ну, может, типаж какой-то общий, не знаю. В чем проблема-то? Можно подумать, сам никогда не встречал похожих людей?

— Встречал, — соглашается со мной, — и не раз. Но не в такой ситуации.

— Да что не так с ситуацией???

— Вась, скажи честно, а документы на освобождение ты подала уже после того, как уловила схожесть со своим горячо любимым Майлзом?

— Нет, я их подала сразу, как…

— Хотя не важно, — он не дал договорить, а ведь я ему почти призналась в том, что в первый же день подала эти чертовы документы!

— Тим…

— И возилась ты тут со мной по той же причине? Пыталась воскресить прошлое? И за то, что сейчас мы вместе, я тоже должен благодарить свое сходство с ним?

Только тут до меня дошел весь кошмар ситуации.

— Подожди, — сиплым голосом, через силу, еле сглотнув, — ты думаешь, что я с тобой, только потому, что увидела в тебе Майлза???

— Разве нет?

— Нет!!! — Воскликнула, в сердцах всплеснув руками, — я с тобой потому, что ты — это ты. Потому что люблю тебя! Не свои воспоминания, не весьма сомнительную схожесть, а тебя! Тебя!!!

— Уверена? — Лед в его взгляде никуда не исчезал, продолжая причинять почти физическую боль.

— Тимур, прекрати, пожалуйста! Не делай проблем там, где их нет!

— Я пытаюсь, — его голос все-таки дрогнул, — но у меня ни черта не выходит.

Защемило под ребрами, так что не разогнуться, не вздохнуть. Да что же это такое? На хрена он влез в эти фотографии? Лучше бы досье нашел! Там я хотя бы знала, что говорить!

Обхватив его лицо руками, прижимаюсь к нему лбом, зажмурившись так сильно, что цветные круги перед глазами начинают пульсировать.

Молчу, тяжело дыша. И он молчит, и тоже дышит как после марафона. Кожей чувствую, как бешено, надрывно колотится его сердце.

— Тимур, — отчаянно шепчу, чуть живая от страха за него, за нас, — я тебя люблю. Посмотри на меня, пожалуйста.

Покорно поднимает взгляд. В темных глазах застыло напряжение, смешанное с растерянностью и желанием поверить.

Не могу удержаться, покрываю его лицо хаотическими поцелуями, что-то лопоча о своих чувствах, о том, что кроме него мне никто не нужен. Умоляю поверить, клянусь всем, чем только можно и нельзя, а у самой в груди настолько печет, что каждый вдох — изощренная пытка.

Да что же у нас вечно все с осложнениями? Почему не получается нормально? Почему те сложности, которые другие пары преодолевают легко и играючи, для нас превращаются в почти непреодолимые преграды. Это невыносимо.

Уткнувшись носом ему в шею, замираю. Сколько мы так сидим, я не знаю. Может пять минут, а может час.

Наконец чувствую, как обнимает меня. Одной рукой прижимает за талию, а второй зарывается в волосы. Слышу тяжелый надрывный вздох. Его отпускает, он успокаивается, сдается. Демоны ушли.

Приподнявшись, смотрю ему в глаза, и он смотрит в ответ. Уже совсем по-другому, без холода.

Несмело касаюсь пальцами его щеки. Тимур перехватывает мою руку, и прижимает ее к губам, целуя.

— Тимур, я тебя люблю, — шепчу чуть слышно, — пожалуйста, поверь.

Он одаривает меня долгим проницательным взглядом, а потом кивает:

— Верю, — целует в лоб, — я тоже тебя люблю.