Глава 24

Жук! Какой же все-таки хитрый жук этот Никита!

Сколько бы я не билась, не искала подходы и тайные тропы, мне так и не удалось ничего узнать о том, куда его переводят. Когда, на какую должность. Ничего. Полный штиль.

Сам он хранил молчание, лишь посмеиваясь над моими провальными попытками добраться до правды. Только вот смех был не особо веселым. Руку даю на отсечение, что он не рад предстоящим изменениям, но по какой-то причине не мог отказаться. Может, не хотел, может, дальнейшие перспективы перевешивали неудобства, а может, поймали за хвост и держат так, что не соскочишь, ведь все мы не без грешка. От этого становилось не по себе, и на сердце было не спокойно.

Я даже попыталась устроить мини-диверсию, шпионскую вылазку, так сказать. Пользуясь тем, что все ушли на перерыв, а его самого вызвал начальник, — бессовестно пролазила у него на компе. Искала тайные папки, смотрела историю посещений. Ничего. Все обычное, никакого компромата и тайных сведений.

— Ну, что, следопыт? Как поиски? — раздался над самым ухом участливый голос, от которого я испуганно завопила и вскочила со стула, едва не сбив незаметно подошедшего парня с ног.

— Лазарев! — беспросветно покраснела, пойманная на месте преступления, — ты меня напугал!

— О, дорогая моя Василиса, это было не сложно, — хмыкнул он, усаживаясь на поспешно освобожденное место, — ты так увлеченно копалась в ЧУЖОМ компе, что ничего вокруг не замечала.

Еще сильнее покраснела, хотя, казалось бы, куда сильнее?

Что-то начала бубнить в свое оправдание, нести какую-то нелепицу, а Никитка слушал, снисходительно кивая. Дескать, давай-давай родимая, выкручивайся, а я посижу, послушаю.

— Вась, — наконец перебил мои несвязные объяснения, — ты ничего не найдешь, ни здесь, ни у меня дома, ни где бы то ни было еще. Это закрытая информация, неужели ты думаешь, что она будет храниться вот так, у всех на виду?

— Нет, конечно, — печально вздохнула, возвращаясь на свое место и признавая свое поражение, — но попытка не пытка!

— Ты неисправима, — усмехнулся он.

— Я просто переживаю за тебя, и вообще не хочу никуда отпускать. Даже не представляю, как я без тебя буду.

— Все, закрыли тему. Нормально ты без меня будешь. К тому же, я не на край света уезжаю. Будем видеться как обычно.

— Обещаешь? — спрашиваю, недовольно надув губы.

— Обещаю, — произносит это так уверенно, что не могу ему не верить, — и чем обо мне без толку переживать, лучше бы занялась своей жизнью.

— Что с ней не так? — тут же насупилась, исподлобья глядя в его сторону.

— Все так. Если не считать того, что ты превратилась в настоящую затворницу, да еще и ворчливую, как бабка старая.

— Неправда!

— Правда, Вась, правда. И ты это знаешь.

— Не-прав-да!

— Напомни, когда ты вернулась домой? Месяц назад? Сколько раз за это время ты выбиралась из дома?

— Не помню, — раздраженно повела плечами.

— Зато я помню. Один! Ты выглядывала из своей берлоги один раз. В первый день, когда был вечер в честь твоего возвращения!

— Я на работу каждый день хожу!

— Умница-то какая! — насмехается надо мной, а меня это неимоверно злит.

— Мне хватает! И если, как некоторые, каждый день не ломлюсь из дома в поисках новых ощущений, это не значит, что я затворница.

— Серьезно? — все тот же глумливый тон, — и чем же ты дома занимаешься?

— Много чем! Не твое дело! — огрызаюсь, пытаясь поставить его на место. Только это бесполезное занятие. Если Ник решил докопаться, то его этим не остановишь.

— А мне вот кажется, что сидишь у окна в любимом уголке, обмотавшись старым пледом, и смотришь в окно, предаваясь самоедству.

Стопроцентное попадание! Злюсь еще сильнее.

— Не предаюсь я никакому самоедству!

— Да? А чему тогда предаешься? Воспоминаниям и мыслям о Тимуре?!

— Ник! — воскликнула в сердцах, — я же просила тебя никогда о нем не упоминать! Чтоб имени этого больше не звучало!

У меня даже мурашки вдоль спины побежали, стоило только разговору свернуть в это неприятное русло.

— Что не так с именем? Имя как имя. Тимур, — жестко повторяет, и у меня создается впечатление, что он специально заводит меня, злит. И у него это прекрасно получается, потому что, едва заслышав о своей бывшей "собственности", теряю над собой контроль. Потому что да! Думаю о нем каждый день, и по ночам снится. И в груди давит от противоречивых чувств. Скучаю по нему безумно. Почти так же сильно, как и ненавижу. И пока не удается с этим бороться. Завязла в нем так, что не могу выплыть.

— Не думаю я о нем ни хрена! Даже не вспоминаю! Разве что в страшных снах! И дома занимаюсь тем, что мне нравится. Читаю, отдыхаю. Планирую свое будущее.

— Врешь! — уверенно припечатывает он.

— Нет!

— И когда же будут видны результаты этого планирования? Когда появится прежняя Васька? Когда, наконец, перестанешь хранить никому не нужный целибат и займешься личной жизнью?

Вспыхнула как свеча. Я ни разу не говорила Никите, что нас связывало с Тимуром, как мы провели последние месяцы. Но Лазареву это и не нужно, сам обо всем догадался, все понял. И если в начале тактично молчал, обходя эту тему, то теперь высказал напрямую, задевая за живое.

— Никита! Не лезь, куда тебя не просят, — эта тема до сих пор под запретом. И так будет всегда. Потому что слишком больно.

— Серьезно? Сама суешь нос, куда не надо, а от меня ждешь сдержанности? Э, нет, родная. Так дело не пойдет, — взгляд стал суровым.

— Ты мне сейчас мстишь за то, что влезла в твой компьютер? — моему негодованию нет предела.

— Мне, по-твоему, делать больше нечего??? Я просто пытаюсь вытолкать тебя из твоей зоны комфорта, из той раковины, в которой ты закрылась.

— Отстать от меня! И от моего комфорта! — в сердцах хлопаю ладонью по столу.

— Даже не подумаю! И буду продолжать в том же духе, пока не увижу, что ты перестала себя загонять, и начала жить дальше.

Как же он меня в этот момент бесил! Просто неимоверно! Советчик, блин, хренов. Сам в неизвестно каком дерьме барахтается, а меня учит как жить!

Разозлил до такой степени, что хотелось назло ему выйти из дома и отправится гулять, хоть на всю ночь. Чтобы наконец замолчал, отстал со своими нравоучениями.

— Без проблем! Хочешь, чтобы я перестала сидеть дома? Запросто. Сегодня же куда-то отправлюсь.

— Молодец, — усмехается, пытаясь спрятать хитрый блеск в глазах.

Сучонок! Почему мне всю жизнь везет на сучат?!

— Куда отправишься? В магазин за хлебом?

Еще немного и начну рычать.

— Или может мусор выбросить? Или просто на крыльце постоишь, одной ногой переступив через порог? Рисковая ты девица, Василиса. Ой, рисковая! Может не стоит, вот так сразу в омут с головой? Может, лучше постепенно?

Точно сучонок!!!

— Не веришь? — взвиваюсь до самых небес.

— Ну, что ты, Вась! Конечно, верю, — глаза честные-честные. Так и хочется подойти и треснуть ему по башке!

— Увидишь!

— Угу. Буду ждать. С нетерпением, — насмешливо наблюдает за тем, как поднимаюсь из-за стола и, раздраженно накручивая пятой точкой, иду к выходу, у самых дверей зовет, — Вась!

— Что еще??? — останавливаюсь, бросая на него через плечо сердитый взгляд.

— Ты только сильно не затягивай. До пенсии постарайся успеть с этим славным начинанием.

Скотина!

Выскочив в коридор, захлопываю за собой дверь, зверея еще больше оттого, что слышу из-за нее смех этого засранца. Довел, паразит. До ручки!

Мысленно костеря его на все лады, ураганом пронеслась по коридору мимо удивленных коллег. Мне было душно, чертовски хотелось разнести все вокруг, а еще хотелось пить так, словно выпустили из пустыни, словно пробежала сотню километров или очнулась после жуткого запоя.

Вижу впереди кулер и устремляюсь к нему, забыв обо всем на свете. Мне просто нужно сделать глоток прохладной воды, чтобы погасить ураган, бушующий внутри.

Трепещущими пальцами хватаю стаканчик и наливаю жидкость. Нетерпеливо жду, когда наполнится, после чего нервно отступаю в сторону, со всего маху наступив кому-то на ногу. Раздается громкое "ох, ты ж…".

Черт! Ну, я и растяпа! На ходу начав извиняться, оборачиваюсь и обнаруживаю у себя за спиной того самого парня, с которым когда-то ехала в лифте, и который безуспешно пытался со мной познакомиться. Слава, кажется?

— Привет, — произношу смущенно, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Привет, — в его глазах проскакивает узнавание, — Василиса… прекрасная.

— Боюсь, мне больше подходит имя Василиса-разрушительница, — киваю на его ногу, — извини. Я сегодня сама не своя, неуклюжая.

— Бывает, — он сдержанно улыбается, рассматривая мою смущенную физиономию.

— Чем могу искупить свою вину?

Тут в поле зрения появляется он. Напарник мой любимый. Скотина зловредная! Которая как раз и довела до такого состояния, что людей не замечаю и безжалостно их топчу.

Идет к нам, на губах ухмылка застыла. В этот момент испытываю просто звериное желание бросится на него и задушить, покусать.

В последнее время я вообще стала нервной, агрессивной, несдержанной. Меня все раздражает, все бесит, у меня всегда нет настроения.

И, наверное, именно в этот момент понимаю, что Никитка чертовски прав относительно моего затворничества, нежелания общаться с другими.

Подойдя ближе, смерил меня ироничным взглядом и протянул моему невинно пострадавшему собеседнику руку:

— Привет, Слав!

Оп-па! Знакомы! Хотя чему я удивляюсь? Лазарев знает многих. Я пройду мимо человека и не обращу на него внимания, а этот с первого раза запоминает всех. Мне кажется, он половину сотрудников главного офиса знает. И это притом, что в здании тридцать пять этажей и на каждом не менее тысячи человек. Феноменальная память.

Они здороваются, обмениваются стандартными приветствиями, узнают как дела, какие новости, после чего Ник интересуется:

— Вы тут чем занимаетесь? — бросает выразительный взгляд в мою сторону.

— Да вот, прекрасная дама нанесла непоправимый физический урон и теперь не знает, как загладить вину.

— Хм, а ты ее на свидание пригласи, — тут же выдает находчивый предатель, — она ведь не сможет отказаться? Пусть развлекает весь вечер, компенсируя причиненный ущерб.

Зараза! Я не хочу никаких свиданий! Я ничего не хочу! Натыкаюсь на его взгляд, полный насмешки, и чувствую, как распирает изнутри от праведного гнева. Натягиваю на лицо широкую плотоядную улыбку, всем своим видом показывая, что его ждет мучительная смерть, а вслух бодро произношу:

— Почему бы и нет? С удовольствием куда-нибудь сходила бы!

Темные брови взметнулись кверху, и я с трудом удержалась от того, чтобы не показать ему язык.

Вот так, стараниями дорогого Лазарева я получила приглашение на свидание, да еще и согласилась на него, не особо и сопротивляясь. Безумная! Какое свидание может быть, когда сердце кровью обливается при мыслях о другом человеке? Зачем мне все это надо? Что и кому я хочу доказать?

Вечером не выдерживаю и пишу ему сообщение.

"Лазарев! Хочу чтоб ты знал: я тебя ненавижу".

"Здорово. Платье для свидания приготовила?"

"Я не хочу никаких свиданий".

"Надо, Вась, надо."

"Ничего подобного. Все, что мне надо — это время, которое лечит."

"Это бред, Василис. Время не лечит. Оно лишь сглаживает острые углы. Человека лечит другой человек. Так что перестань загоняться. Никто не заставляет тебя крутить со Славкой страстный роман, прыгать к нему в объятия. Просто проведи хорошо время, пообщайся и перестань, наконец, себя мучить.

В этих строчках сквозит искренняя забота, и я неожиданно для самой себя сдаюсь, успокаиваюсь. Никита прав. От моих действий хуже только мне самой. Надо попытаться отпустить ситуацию.

Я, конечно, не ожидала, что из этого вынужденного свидания что-то выйдет, но, тем не менее, это так.

Со Славкой мы отлично провели вечер. А потом еще один. И еще.

А потом как-то незаметно наши отношения из разряда дружеских перешли совсем в иное русло. Мы начали встречаться. "По-взрослому", как говорит Лазарев. Стали настоящей парой.

Не буду врать, что меня захлестнули бешенные чувства, что я полностью отдала себя этим отношениям. Нет. Чувств не было. Было спокойствие и надежность, которыми я попросту упивалась. Так и должно быть! Так правильно!

Рядом с мужчиной надо быть спокойной, довольной и умиротворенной, а не чувствовать себя пациентом психиатрической клиники.

С ним не надо было балансировать на краю, не надо следить за словами, не надо постоянно думать о том, что можно, а что нельзя. Я всегда знала, чего от него ждать. Не боялась, что в один прекрасный момент мои безобидные или действия слова будут неправильно восприняты. Не опасалась однажды ни с того, ни с сего наткнуться на волчий взгляд, обещающий жестокую расправу. Я могла просто расслабиться, быть маленькой хрупкой девочкой. А то, что в груди не ломит, и сердце не мечется как сумасшедшее — так ведь это плюс. Это здорово.

Каждый день методично изживала в себе воспоминания о Тимуре, училась заново смотреть вперед без опаски, училась улыбаться. Не скажу, что путь был легким и все мои начинания на этом поприще увенчались успехом, но по крайней мере я старалась. Искренне пыталась начать жизнь с чистого листа.

В общем, жила как могла, карабкалась вперед, цепляясь зубами за каждую возможность.

А еще у меня появилась идея фикс. Безумная, не уверена, что достойная, но тем не менее она меня захватила, отвлекая от всего остального. Возможно именно благодаря ей в итоге я переключилась, с каждым днем все меньше убиваясь из-за событий, произошедших на Ви Эйре. День изо дня я думала об этом. Искала возможности, варианты. Причем тщательно скрывала свои изыскания от лучшего друга.

Я хотела, чтобы меня перевели на новое место вместе с Лазаревым. Почему бы и нет? Что плохого, если мы вдвоем отправимся туда? Так даже проще, будет рядом надежное плечо, на которое можно положиться.

Я потратила уйму времени, не один месяц на то, чтобы приблизиться к своей цели. Одному Богу было известно, сколько сил ушло на то, чтобы хоть как-то продвинуться вперед. Полное отсутствие информации, закрытый доступ, повышенная секретность — с каждым днем руки опускались все больше, и я искренне недоумевала, как же самого Ника во все это занесло.

И вот совсем недавно, уже осенью, всего пару недель назад, удача мне улыбнулась. Удалось выйти на нужных людей. В тот же день я написала рапорт о переводе. Приложила к нему все свои заслуги, а также результаты нашей с Ником совместной работы, чтобы подтвердить эффективность нашего тандема. Впрочем, это было лишнее, потому что они сами всю подноготную проверяли. Бояться мне было нечего. Единственное пятно в моем послужном списке — это все тот же Тимур, но тут я уповала на волшебные документы, подготовленные его отцом.

И снова колет в грудине при мыслях о нем. Куда ни ткнись, а дорожка все равно так или иначе выворачивает в его сторону. У меня никак не получалось его отпустить. Я имею в виду не освобождение, как таковое. С этим-то как раз просто. Не получалось отпустить в душе, для себя. Выдохнуть и окончательно перевернуть эту страницу. Вроде уже смирилась с фарсом, которым оказалась наша с ним история. Даже в некотором роде убедила себя, что понимаю его. Наверное, даже простила, пожелала всего хорошего. А вот отпустить не получалось. Приросла к нему, намертво.

Скучала так сильно, что иногда казалось, еще чуть-чуть и с ума сойду. Неимоверным усилием воли держалась, чтобы не попытаться найти хоть какую-то информацию о нем, чтобы взглянуть хоть одним глазком на то, как сейчас живет.

Одергивала себя, ругала, и вместе с тем каждый вечер перед сном думала о том, как он там? Вспоминает ли глупую хозяйку, которой оказалось так легко манипулировать? А может, у него в сердце осталось хоть что-то хорошее в память о нашей жизни? Хоть крупицы? Лично у меня — да. И я каждый вечер перебирала эти крупицы, жадно вспоминала.

Хм, что я там говорила, о том, что каждый день все меньше думала о нашей жизни на Ви Эйре? Оказывается, врала.

И чтобы хоть как-то отвлечься, снова переключала себя на вопрос перевода вместе с Лазаревым. Мне этого хотелось просто до дрожи в руках. Потому что так мне будет спокойней, так я буду знать наверняка, где он и как он.

Так что пусть Управление проверяет, пусть трясет. Я ко всему готова.

Правда, не готов к такому повороту оказался совсем другой человек.

Вечером, когда я уже готовилась ко сну, раздался раздраженный стук в дверь. Такой громкий и злой, что я сначала испуганно подпрыгнула на месте, а потом на цыпочках прокралась вперед, чтобы посмотреть в глазок.

Лазарев.

Стоит, уперев руки по обе стороны от двери, голова опущена, ждет, когда соизволю открыть. Мне он в этот момент быка напомнил, готового к броску.

Распахнув перед ним дверь, удивленно произношу:

— Ник, ты на часы смотрел? Уже…

Договорить не дал, бесцеремонно отодвинув меня в сторону и зайдя внутрь. От него волнами исходило злое раздражение, и я с опаской поглядывала в его сторону.

Он стоял спиной ко мне, уперев руки в бока. Молчал, и температура в доме неумолимо ползла вверх.

— Никит…

— Вот скажи мне, куда ты лезешь? — перебил, разворачиваясь ко мне лицом. По-настоящему злой, в темных глазах яростные молнии полощут.

— Никуда.

— Я тебе миллион раз говорил, чтобы ты успокоилась и не совалась, куда не надо. Просил, чтобы оставила в покое мой перевод, потому что это дело решенное. А ты что творишь? — подходит ближе ко мне, — копала втихаря, пытаясь пролезть во все это дерьмо! Рапорт этот на хрена подала?

— Откуда ты узнал? — интересуюсь прохладно, гадая, как именно информация о моей самоволке попала к нему.

— Откуда? Уж точно не от тебя! — с каждым мигом заводился все больше, — вызвали на ковер, чтобы сообщить, что есть кандидатура в напарники. Я когда узнал, что это ты, чуть не разнес там все к чертям собачьим!

— Да, что такого-то, Никит?

— Да, ни хрена! — рыкнул так, что у меня волосы на руках дыбом встали, — Я не понимаю. Тебе скучно, что ли? Проблем захотелось новых?

— Я просто хочу с тобой работать и дальше.

— Зато я не хочу!

От этих слов стало невероятно обидно.

— То есть, хочешь один? Боишься, что я за тобой увяжусь и буду мешать тебе строить блестящую карьеру, да?

Он посмотрел на меня так, что осеклась и замолчала.

— Вась, ты дура, что ли? Думаешь, я тебя к этому не подпускаю, потому что ты мой конкурент? Потому что боюсь, что кусок пирога большой ухватишь?

— Я не знаю что думать! — тоже сержусь, завожусь под стать ему, — я себя чувствую маленьким котенком, которого ты хватаешь за шкирку и усаживаешь на место, стоит только сделать шаг в сторону. И тут, с этим проклятым переводом устроил не пойми что. Только и слышу: не лезь, не твое дело, отстань. И ни одного разумного слова о том, почему я должна не лезть!

— Да потому, что там такая херня, что тебе и не снилось! — взрывается он, — ты только выкарабкалась после корсета, сиди спокойно на заднице и наслаждайся жизнью! Нет, тебе надо опять в самое дерьмо лезть! Ладно, я в нем увяз по самые уши, но ты-то на хрена добровольно пытаешься во все это нырнуть???

— Хочу с тобой!

— Не надо со мной! — переходит на крик, — я уже в курсе, чем предстоит заниматься. И поверь, ничего хорошего в этом нет! Это не твое!

— Ты-то откуда знаешь?!

— Оттуда, Вась! Я прекрасно знаю и тебя, и твое отношение к работе, и то, что ты можешь, а что нет! Так вот, это — не твое. Ты не сможешь! Следом за тобой не смогу и я! Потому что всегда буду на тебя оглядываться!

— Мы с тобой всегда отлично работали вместе и все всегда могли.

— Не в этом случае! Поверь мне!

— Не верю! — упрямо вскинув подбородок, смотрю на него. Чем больше он давит, чем сильнее пытается заставить отступить, тем большее упрямство разжигается внутри. Хочу и буду! Не отпущу его одного!

— Забери свой рапорт. Откажись!

— Ни за что! Тем более сейчас, когда уже все решено!

— Ничего еще не решено! Они только начали рассматривать твою кандидатуру!

— Тогда чего ты так волнуешься? Может, я им и не подойду, — язвительно фыркаю, складывая руки на груди.

— Меня больше волнует, что ты можешь подойти!

— Ну так это здорово!

— Вась, ты меня не слышишь что ли??? Какое здорово? Ты о чем?

— Есть хочешь? — предлагаю ему, пытаясь перевести разговор в другое русло, потому что чувствую, как он окончательно выходит из мирных берегов.

— Ты мне зубы не заговаривай! — рычит, сверкая черными глазами.

— Как хочешь, — примирительно поднимаю руки вверх, — мое дело предложить.

— Вот скажи мне, Василис, какого хрена тебе не хватает? Работа есть. Если надоел наш отдел — попробуй себя в другом. В Управлении масса вариантов. Ты умница, тебя куда хочешь возьмут. Только не лезь за мной. Тебе это не надо! Отношения у тебя есть. Нормальные. Славка парень неплохой. Живи себе спокойно да наслаждайся!

— Да знаю я, но…

— Или может тебе все-таки скучно? Адреналина не хватает? Так я могу тебе это устроить! Ты только скажи, перетряхну так, что мало не покажется.

— Не нужен мне никакой адреналин! Мне и так хорошо!

— Серьезно?

— Да! — как же сложно с ним спорить.

— Так какого черта ты лезешь за мной в эту клоаку???

— Потому что хочу с тобой! Потому что так решила! И твои вопли меня не удержат! И Славка не удержит!

— А кто удержит? — взгляд становится ледяным.

— Все Никит, завязывай с этим выносом мозга. Все будет нормально.

— Не сомневаюсь, — смерив меня мрачным взглядом, направился к выходу.

— Что, уже уходишь? Прилетел, на ночь глядя, наорал, а теперь как ни в чем не бывало, сваливаешь? — сердито спрашиваю, гипнотизируя гневным взглядом широкую напряженную спину.

— Я тебе все сказал. Чтобы завтра забрала свой рапорт! Если нет — пеняй на себя. Будем по-плохому, — мрачным голосом, полным угрозы, отвешивает последнюю фразу и выходит из квартиры, не оборачиваясь.

Прикрыв за ним дверь, прижимаюсь к ней лбом, прикрыв глаза и пытаясь отдышаться. Сердце бьется как сумасшедшее, колени трясутся, внутри все ходуном ходит.

Спорить с Ником — дело утомительное. В такие моменты он превращается в бронетранспортер, сносящий все на своем пути. Только беситься он может сколько угодно! Ничего я забирать не стану! Точка!