Глава 27

Твою мать! Тимур, вскочив с места, начал метаться по комнате, как дикий зверь, загнанный в угол. Да какого хрена вообще происходит? Сначала сам звонит с рассказом о проблемах, а потом включает быка и отворачивается!

Обиделся? Из-за Васьки? Черт.

Остановившись посреди комнаты, с силой зажмурился, пальцами сжав переносицу. Проклятье. Он бы тоже на месте Лазарева отступил, разозлился, случись такая ситуация. Хреново, наверное, звонить, переступив через себя, просить о помощи, а в ответ получить фигу с маслом, причем достаточно грубую.

Снова начал метаться, не находя себе места, потому что мысли были заняты тем, что у них там происходило. Словно плотину прорвало, с головой накрыв миллионом вопросов и тревог.

Какие проблемы у Васьки? Наверное, что-то серьезное, раз Лазарев позвонил ему, несмотря на все произошедшее. В том, что Никита в курсе их веселой истории, Тимур практически не сомневался. Чу, наверняка, поделилась с лучшим другом откровением о том, каким дерьмом оказался Подарочек.

Бл*дь, надо было выслушать в чем дело! От него не убыло бы, если бы просто заткнулся и послушал! Может там действительно полная жопа.

Как бы плохо они с Васькой не расстались, какая бы пропасть между ними не зияла, но она навсегда останется для него человеком, даровавшим свободу, зубами выдравшим из рук Марики. Человеком, упорно пытающимся достучаться до того хорошего, что еще скрывалось внутри под броней из жестокого цинизма, Человеком, который помог всплыть, вынырнуть из безнадежной трясины…

А он просто отвернулся! Взял, мать твою, и отвернулся!

На грудь давило от осознания собственного свинства. Как всегда, запоздало. Сначала натворит дел, наговорит того, чего нет на самом деле, сломает все подчистую, а потом начинает жалеть, думать, анализировать. Придурок, какой же все-таки придурок!

Снова набрал Никиту, только в ответ немая тишина. То ли Лазарев ушел, то ли включил игнор, отвернувшись от неблагодарного собеседника.

Все попытки связаться с Лазаревым провалились, и, убив на них больше часа, Тимур чувствовал, что закипает. Что у него просто крышу сорвет, если не разберется что к чему. Фантазия уже нарисовала миллион вариантов проблем, какие могли возникнуть у Василисы. Одно предположение мрачнее другого.

Может, связаться с ней напрямую? У него тоже есть доступ к информационным ресурсам. Сказать пару слов кому надо — и ее номер будет у него в кармане. Да у самого отца наверняка эти данные есть. Он ведь полное досье собирал на хозяйку сына. Можно поискать у него, прямо сейчас…

Вот только, стоит ли? Здравый смысл подсказывал, что разговор с Васькой получится еще более печальным, чем с Никитой. Она его точно видеть не захочет и слышать тоже.

Вспомнил их последний совместный день, последний поцелуй утром, перед тем как она ушла в клинику, последнюю скованную улыбку, и ее образ в дверях немного печальный, растерянный. Это последние моменты, когда они были вместе. Сердце забилось сильнее, потому что следом вспомнил и последнюю ссору, ставшую катастрофой. Все слова, которые произнес в запале бешенства, ее слезы и горькое отчаяние.

Плохо стало, тоскливо, хоть волком вой. В последнее время он всеми силами старался забыть обо всем, что случилось на Ви Эйре, вытравить из памяти эти воспоминания. Только не хотели они уходить. Прятались, скрывались, но были с ним рядом за темной ширмой, проявляясь в мелочах, выглядывая в самые неожиданные моменты.

Думал, что справился, переключился, зажил нормальной жизнью.

Только это не так. Все, что его окружало — бездарная замена. А настоящая жизнь там, рядом с ней.

И врать себе больше не хотелось. Она ему нужна, как воздух, потому что без нее все не то, все пустое.

С минуту стоял, замерев, словно каменное изваяние, прислушиваясь к своим ощущениям. Правда, которую устал отталкивать, отрицать, растекалась по венам, принося с собой спокойствие.

Так и должно быть, так и надо. Если она и искала в нем замену Майлзу, то пришло время доказать ей, что никто им больше не нужен.

Тряхнув головой, направился к шкафу. Достал спортивную сумку, покидал туда сменную одежду и вышел из комнаты.

Торопливо сбежал по лестнице, направляясь к выходу. Только у самых дверей, остановил суровый оклик отца:

— Тимур! — низкий голос прокатился по просторному холлу.

Парень, остановился, замер, уже приоткрыв уличную дверь.

— Куда ты собрался? — Барсадов-старший вышел из кабинета и теперь направлялся в его сторону.

Тим, не оборачиваясь, слушал тяжелые раздраженные шаги.

— По делам, — монотонно ответил, стараясь не выдавать внутреннего напряжения.

— По делам? — переспросил отец, остановившись у него за спиной, — это все, что ты мне можешь сказать?

— Да, — не так-то просто признаться в том, что летит на другую планету, к бывшей хозяйке, потому что устал бороться с самим собой, устал без нее.

— Последний раз, когда ты вот так на ночь глядя уходил из дома "по делам", я тебя три года не видел. Не знал где ты, что с тобой. Похоронить успел. А теперь все заново? Ты нашел очередные проблемы на свою буйную голову?

Душно стало, неприятно кололо внутри. Отец тоже не заслужил такого хамского отношения к себе. Никто не заслужил.

Тяжело вздохнув, Тимур развернулся к нему лицом, встретившись с напряженным проницательным взглядом.

— Куда ты уходишь? — снова повторил свой вопрос Барсадов.

Как объяснить, что нестерпимо тянет к той, которая знала темную сторону его жизни? Которой он вряд ли нужен после всего случившегося, но которую он собирается убедить в обратном.

— Куда. Ты. Идешь? — отец давил, чувствуя, что сын собрался не на увеселительную прогулку. И в его взгляде за ледяной решимостью Тимур ясно видел тревогу, страх потерять его еще раз.

Это окончательно выбило почву из под ног, обезоружило:

— Мне надо… — начал хрипло, прервавшись на середине фразы, — я… в общем, я лечу на Актею.

Темные брови собеседника удивленно взметнулись вверх.

— Зачем?

Долго молчал, прежде чем тихо сказать:

— Не могу больше. К ней хочу.

Вот и все. Признался, и отступать некуда и не хочется. Если отец сейчас начнет мозги полоскать, то он просто развернется и уйдет, не оборачиваясь, потому что все решил, потому что не может иначе.

Барсадов усмехнулся:

— Надо же, первая здравая мысль за последнее время.

Тимур только пожал плечами.

— Она захочет тебя увидеть? — заправив руки в карманы, отец исподлобья смотрел на подавленного, но преисполненного решимости сына.

— Сомневаюсь, — поморщился, снова вспомнив их последний разговор. Конечно не захочет. Зачем ей это? На ее месте он бы точно не захотел.

— Все равно поедешь?

— Да.

Отец только кивнул, одобряя его решение:

— Она хорошая.

— Хорошая, — скупо ответил Тим, переминаясь с ноги на ногу. Внутреннее нетерпение толкало вперед, требовало немедленных действий, поэтому еле сдерживался. Хотелось бежать, решать проблемы, которые сам неосмотрительно создал, но просто так развернуться и уйти, когда отец с ним разговаривал, Тимур не мог.

— Знаешь, где ее искать?

— Нет, пока лечу — пробью, — равнодушно пожал плечами, ничуть не сомневаясь, что раздобудет информацию о Василисином месте пребывания.

— Не утруждайся, — Барсадов махнул рукой, — у меня все есть. Я тебе все скину.

— Спасибо, — порывисто подошел к отцу, коротко обнял, похлопав по плечу, и направился к дверям.

— Василисе привет, — услышал голос с едва скрываемой усмешкой.

— Обязательно передам, — ответил, едва сдерживая ответную улыбку, — если захочет слушать.

Перелет занял несколько дней, и Тимур предпочел большую часть пути провести в глубоком сне. Так дорога казалась короче, и не оставалось времени на бесконечные ненужные размышления. На месте разберется, что да как.

Был уже вечер, когда, выйдя из космопорта, поежился, поднимая выше воротник куртки. Здесь тоже царила осень, еще более промозглая, тоскливая, чем у него дома. Темно-серое хмурое небо, затянутое тяжелыми мрачными тучами, давило, усугубляя и без того сумрачное настроение. Ленивый дождь мелкими холодными каплями-иглами бил в лицо, заставляя щуриться.

Теперь, когда почти достиг финала своего путешествия, Тим ощутил непонятную тревогу, страх. Вдруг не удастся с ней поговорить? Вдруг откажется, и даже смотреть в его сторону не захочет? Он бы точно не захотел.

Увидев свободное такси, стоящее неподалеку, устремился к нему. Забрался на заднее сиденье, назвал нужный адрес и, откинувшись на спинку, уставился в окно. Ничего особенного, все, как и везде: высокотехнологичный центр и спокойные окраины.

Дорога заняла пару часов, и за это время он все-таки успел прогнать в голове десятки вариантов дальнейшего развития событий. В конце концов махнул рукой. Какой смысл строить догадки, когда в самое ближайшее время все окончательно прояснится?

Такси остановилось у аккуратного трехэтажного таунхауса с ровными дорожками и густыми насаждениями. Летом здесь, наверное, красиво, но сейчас кусты, растущие вокруг дома, обнажили серые усталые ветви, понуро сгибающиеся на ветру.

Подойдя к двери, увидел на стене экран с кнопками вызова. Всего девять. Ему была нужна четвертая. Уже хотел было нажать, но, засомневавшись, взялся за ручку и повернул ее, не надеясь на успех.

Дверь тихо отворилась. Кто-то из нерадивых хозяев забыл ее запереть на ночь.

Вот так маньяки в дома и проникают.

Он маньяком не был, но, воровато оглянувшись через плечо, торопливо зашел внутрь.

Небольшой холл, в который выходят три двери, и лестница наверх. Чисто, уютно, только ему до всего этого не было дела. Тяжело переставляя ноги, словно на каждой было по пудовой гире, поднялся на второй этаж и остановился перед дверью с номером четыре.

Простоял перед ней, наверное, целую жизнь, чувствуя себя несусветным идиотом, и, впервые в жизни не зная, как поступить. Его присутствие здесь нежеланно, неуместно, но тем не менее он здесь и никуда не собирается уходить.

Вот такая дилемма.

Наконец, выдохнул и, отбросив сомнения, решительно нажал на кнопку звонка, отозвавшегося хриплым эхом внутри квартиры. Неприятный момент, когда сердце сбивается с ритма. Уйти бы, да нельзя. Надо исправлять все то, что сам натворил.

Проходит какое-то время, отмеряемое глухими ударами сердца в груди, когда за дверью слышится едва уловимое движение.

Тимур, подняв голову, посмотрел в камеру в упор, кожей чувствуя, что за ним наблюдают.

На, смотри! Вот он я — баран упертый, приехал и уходить не собираюсь.

Послышался звук отпираемого замка, дверь распахнулась, и Тимур увидел мрачного Лазарева. Одной рукой он упирался в дверной косяк, второй придерживал за ручку.

Вскинув темные брови, Никита смотрел на него, словно удав на кролика.

— Приехал, значит?

— Приехал, — лишь кивнул, крепко сжимая внезапно вспотевшей ладонью ремень сумки, висевшей на плече.

«Сейчас точно на хер пошлет и дверь перед носом захлопнет!» — мелькнула в голове шальная мысль.

Однако события начали развиваться совсем по другому сценарию.

Никита сделал шаг к нему, спокойный, ровный, подходя почти вплотную. А потом без предупреждения ударил наотмашь. Отшвырнув к стене, налетел, впечатав кулак в под дых. Свалил с ног. Резвый как черт, не давая опомнится, набросился сверху и еще несколько раз вмазал от души, не жалея.

Тимур, совершенно не ожидавший такого поворота, даже не попытался отбиваться, только выставил перед собой блок из скрещенных рук, прикрываясь от ударов.

Сильно толкнув в плечи, впечатывая в пол, Лазарев с него слез, поднимаясь на ноги:

— Я тебя предупреждал, что морду набью, если обидишь ее! — зло выплюнул, переводя сбившееся дыхание.

Тимур так и лежал на полу, раскинув руки в сторону и, не моргая, смотрел на Никиту. Если бы ответил ударом на удар — развязалась бы такая драка, что поубивали бы друг друга напрочь. Только не хотелось отвечать, потому что понимал: заслужил.

С кряхтением сел, потирая челюсть, то место, в которое прилетел первый неожиданный сильный удар. От остальных хоть как-то удалось прикрыться, увернуться.

Никита направился к себе, на пороге притормозил и, бросив через плечо раздраженный взгляд, спросил:

— Долго валяться собираешься? Или может тебе особое приглашение надо? Красную ковровую дорожку? — с этими словами скрылся в глубине квартиры, оставив дверь распахнутой.

Тимур, покачав головой, усмехнулся. Хозяин — сама гостеприимность.

Поднявшись на ноги, поморщился — ребрам, похоже, не слабо досталось.

Зайдя внутрь, скинул в прихожей обувь, куртку, бросил сумку на пол и прошел на кухню, где его уже поджидал Никита.

— Жрать будешь? — спросил Лазарев, не оборачиваясь, продолжая копаться в холодильнике.

— Буду.

Молча достал сковороду и поставил ее на плиту разогреваться.

Потом извлек откуда-то из шкафа бутылку с янтарной жидкостью и стаканы.

— По какому поводу вы разругались? На Ваське лица не было, когда она домой вернулась. Я ее и так пытал, и эдак. Она не призналась, что у вас там произошло.

— Думаешь, я признаюсь? — хмыкнул Тим, за что словил полный раздражения многообещающий взгляд.

— Мало я тебе репу начистил. Надо было сломать что-нибудь.

— Так, все, уймись! Один раз я позволил себя отметелить, больше этого не будет. Скажи спасибо, что не ответил тебе тем же. Ведь мог…

— Угу, лежал раскинув руки, как девка, — Лазарев не удержался и подколол.

— Я просто не ожидал такого теплого приема, — хмыкнул Тим, еще раз потерев челюсть, которую неприятно ломило, — да к тому же, заслуженно огреб.

— Конечно заслуженно! И мне очень интересно знать, чем именно. Что ты такого натворил, раз Васька даже слышать о тебе не хочет? Замыкается, стоит лишь вспомнить о твоем существовании.

— Эх, херню я натворил адскую. Наговорил ей такого, что сейчас сам в шоке. Пытаюсь понять зачем, и не понимаю. С чего тогда так накрыло, ума не приложу.

— Так, давай подробнее. Чем накрыло, что накрыло, как накрыло.

Чувствуя, что Никита так просто не отстанет, и на другую тему его не переключить, Тимур нехотя признался, рассказал о том неприятном происшествии.

Не то чтобы он нуждался в чьем-то прощении или понимании. Нет. Ему, наоборот, всегда было плевать, кто и что думает о его действиях. Случилось и случилось. Вот и все. И смысл убиваться, жалеть себя и остальных? Правильно, нет никакого. Просто надо действовать. Или уходить, идти другой дорогой, не оглядываясь, или продолжать бороться, пробовать все исправить. Он выбрал второй путь.

И в этой борьбе лучше иметь такого как Никита в соратниках, а не в роли противодействующей стороны.

Выслушав размытые, расплывчатые объяснения и краткий пересказ, Никита опрокинул в себя очередную стопку и, выдохнув в кулак, сиплым голосом произнес:

— Ну ты и м*дак!

Тимур лишь развел руками, потому что спорить было глупо.

— Из-за статуэтки? Тебя окончательно накрыло из-за сраной статуэтки???

— Ну да, — смущенно потер щеку, опять поморщившись от неприятных ощущений. Хорошо ему все-таки Лазарев приложил. От души.

— Вот знал бы, чем обернется — не привозил бы, — видя непонимающий взгляд Тимура, Лазарев пояснил, — я, когда второпях собирал вещи для Васьки на Ви Эйру, хватал, что попало. И вот эту самую статуэтку зачем-то в сумку закинул. Даже не заметил как. Только когда прилетел и стал разбираться, обнаружил ее. Красивая… была.

— Была, — не стал отпираться Тимур.

Никита с минуту сидел, задумчиво крутя в руках пустую стопку, а потом, не глядя на него, тихо заговорил:

— Не похожи вы с ним. Вообще ни хрена. Даже рядом не стояли. Хотя изначально, как только тебя увидел — прямо дежавю накрыло. Действительно подумал, вот это ж ни хрена себе, дубликат. Но это длилось всего несколько минут, не дольше. Потом все ощущение сходства скатывается на нет. У вас есть что-то общее во внешнем облике. Типаж, наверное. Но не более того.

— Я видел фото. Там один в один, — невесело ухмыльнулся Тим.

— Это всего лишь фото. Жалкий отголосок действительности, который как раз запечатлел тот начальный момент, когда кажется, что вы похожи.

— Мы похожи.

— Весьма отдаленно и только вначале. Наверняка у тебя такое было. Встречаешь человека, который кажется невероятно похожим на кого-то другого, а потом присматриваешься, и уже нет никакого сходства. И недоумеваешь из-за того, что видел его вначале. Вот так и с вами. Разные, — последнее слово процедил по слогам, — у меня даже мысли не было сравнивать вас и у Василисы, я тебя уверяю, тоже. В такие игры она бы не стала играть. Ты не хуже него и не лучше. Просто он — это он, а ты — это ты. И Васька точно не искала в тебе утешение. Она бы не стала марать память о Майлзе, пытаясь найти замену. Она была с тобой, потому что ты — это ты… дебил махровый! А то, что ты ей нагородил — полный п*здец. И как ты это будешь расхлебывать, я даже не представляю. Ее трясти начинает от одного упоминания о тебе. Она тебя даже слушать не станет. И да, сразу говорю, Васька не одна. У нее парень, они уже несколько месяцев вместе. Обычный, главное достоинство в том, что не такой м*дак как ты! Что, глазищами сверкаешь? Не нравится? Сам виноват! Так что проглотишь.

Тимур с тяжелым вздохом потер шею. Не знал он, как расхлебывать, даже понятия не имел. Поговорить, все рассказать, объяснить… вот только станет ли слушать? Да еще парень этот. Ревность, конечно, моментально взвилась, но придавил, задвинул в темный угол, потому что никакого права на нее не имел. Сам все просрал, так что поздно возмущаться. Не удивительно, что Васька пытается забыть его, погрузившись в новые отношения. Он ведь делал точно так же, пока не понял, что все это не то, что без Чу никак. Теперь осталось в этом убедить ее саму.

— Ты меня просто так выдернул сюда, решив сводницей поработать? Или у Васьки действительно проблемы? — наконец свернул разговор в сторону того, что волновало больше всего на свете.

Ник шумно выдохнул, по-прежнему крутя в руках пустую стопку.

— Проблемы на подходе. И если не вмешаться прямо сейчас, то они непременно нагрянут.

— Просветишь? Или мне теряться в догадках?

— Не знаю в курсе ты или нет, но скоро мы с Васькой перестанем быть напарниками. Я перехожу в другой отдел и заниматься буду совершенно иными вещами.

— Да, она что-то по этому поводу говорила.

— Теперь у Василисы появилась навязчивая мысль. Она хочет со мной. Всеми правдами и неправдами пытается пролезть, даже рапорт уже умудрилась подать. Когда ей надо, она превращается в маниакально упертого человека.

— Ты, значит, не хочешь, чтобы она шла за тобой?

— Не хочу, — кивнул, — ей этого не надо, поверь мне. К такому дерьму и на пушечный выстрел нельзя приближаться. Тем более Василисе, с ее-то принципами и порядочностью.

— Все настолько серьезно?

— Более чем, — снова кивнул и замолчал, устало потер щетинистую щеку.

Тимур наблюдал за Ником, понимая, что действительно все серьезно. Не тот человек Лазарев, чтобы раздувать из мухи слона. Что-то в его жизни действительно происходит.

— Так рассказал бы ей все, разложил по полочкам. Васька — девочка умная, она бы все поняла.

Лазарев совсем невесело усмехнулся:

— Скажи, что с тобой происходило, когда, еще будучи в рабстве, тебе хотелось поговорить о своей прошлой жизни?

Неприятные воспоминания. Такое, если и захочешь, то не забудешь:

— Рта открыть не мог. Все спазмами сводило. Полное бессилие. Причем здесь это?

Никита, поджав губы, молча смотрел на него. Ничего не произнося. Просто смотрел, не моргая, чуть подняв одну бровь.

Тим сначала не понял в чем дело, а потом будто кипятком окатили:

— У тебя блок на разговоры о переводе???

Снова молчание и прямой взгляд.

— Ни хрена себе, — присвистнул Тим, — это куда ж ты влез-то?

— В задницу. В самую ее раскудрявую сердцевину, — скупо улыбнулся парень.

— Почему не отказался?

— Думаешь, это возможно? Иногда управление делает такие предложения, от которых просто невозможно отказаться.

— Прижали или наобещали?

— И то, и то.

— Мда-а-а-а. Я думал, ты умнее.

— Не поверишь, я тоже, — нервно хохотнул Никита, и тут же снова стал серьезным, — в общем, Ваське не надо за мной. Ни при каких условиях. Поскольку напарник на новом месте мне действительно нужен, а показатели у нее высокие — есть шансы, что ее кандидатуру одобрят. Меня она не слушает, идет в обход…

— Думаешь, меня послушает… после всего, что было?

— Вполне. Не скажу, конечно, что сядет и будет внимательно вникать во все, что будешь ей говорить. Но одного твоего появления уже хватит, чтобы она перестала думать только о переводе.

— Ты переоцениваешь мою важность для нее.

Ник пожал плечами.

— В общем, делай что хочешь, но чтобы она не лезла за мной. Хочешь сам утащи в какую-нибудь берлогу, хочешь папашу своего подключи. Главное результат.

— Я попробую.

— Какое «попробую»? Решай этот вопрос. Как говорится, вот тебе мяч, и…

— А вот, если бы я не приехал. Чтобы ты делал?

— Приехал бы. Никуда не делся.

— С чего ты это взял? — Тимуру было интересно. Неужели Никита был настолько уверен, что он ради Васьки пошлет все к чертовой бабушке и сорвется с места? Хотя Ник, догадливый сученыш, еще на Ви Эйре понял, что к чему. Раньше, чем они сами.

— Как иначе, — Лазарев посмотрел на него искоса иронично, насмешливо.

— Например, мог послать тебя и все, — конечно же, не мог. Ну, а вдруг?

— Угу, утешай себя, — опять нескрываемая насмешка, — слышал такую фразу: кто нас злит, тот нами управляет?

— Может быть. И что?

— Так вот, тобой управлять очень легко, — Лазарев, прихватив со стола пачку сигарет и направившись к высокому окну от пола до потолка, за которым виднелся балкон. При его приближении стеклянные створки плавно разъехались в сторону.

Тимур проводил Никиту недовольным взглядом, только сейчас осознав, что тот делал. Бросил немного информации, разжег интерес, а потом послал на фиг, прекрасно зная, что Тимур не успокоится. Манипулятор хренов! Стратег!

— Где ты остановился? — поинтересовался Ник, притормозив на пороге.

— У тебя, — невозмутимо ответил Тимур.

— Бл*, до чего ж ты скромный, — хмыкнул Никита и вышел на свежий воздух.

— Я знаю.

— Можешь укладываться на диване в гостевой комнате, — раздалось через минуту, — будешь мешаться — выкину на хер.

— Да ты сама гостеприимность!

— А то! Всегда рад внезапным гостям, — послышался едкий ответ с балкона, — особенно таким залетным психопатам.

— Да, иди ты, — буркнул себе под нос.

Хмель, разойдясь по крови, начал тянуть ко сну. Длительный перелет, «теплая встреча», сложный разговор — все одно к одному. Пора ложиться спать, чтобы завтра хоть как-то попытаться исправить свои ошибки.