Глава 29

Раздаются уверенные шаги и спустя несколько мгновений на пороге гостиной появляется Никита. Заметив меня, усмехается:

— Надо же, уже здесь. Оперативно.

Его насмешливый тон выбешивает до такой степени, что в ушах шуметь начинает.

— Как вот это понимать? — невежливо киваю в сторону Тимура, словно он не живой человек, а элемент мебели. Мне плевать! Пусть обижается.

— Разве есть другие варианты, кроме очевидного? — друг смотрит на меня, чуть прищурившись, пытаясь понять какой стадии кипения я достигла.

— Ну, ты и… — фразу не договорила, проглотив грубые слова и медленно покачав головой. Бесполезно, в темных глазах никакого проблеска совести, только уверенность в своей правоте.

Никита, сдержано улыбнувшись, разворачивается и идет к себе, не обращая ровным счетом никакого внимания на мое негодование. Старательно игнорируя молчаливого Тимура бегу следом за Лазаревым, беспардонно вваливаясь в его комнату.

Он никак не реагирует на мое появление. Невозмутимо, будто один в комнате, ходит, что-то делает, даже не глядит в мою сторону.

— Тебе не кажется, что это перебор? — шиплю сквозь стиснутые зубы.

— Ты о чем? — даже бровью не повел, продолжая методично расстегивать пуговицы на рубашке.

— Слушай, давай без вот этих дурацких игр! Какого хрена он здесь делает?

— Живет… временно.

— С какого перепуга?

— А где ему еще жить? Хочешь, к тебе переедет?

Мне просто плохо стало от такого предложения. Никаких переездов! Мне больше не нужен дома злобный демон, ломающий все на своем пути.

— Зачем ты его позвал, можешь объяснить??? — подскочила к Никите впритык и требовательно развернула к себе лицом.

— Ты забрала рапорт, как я тебя просил? — жесткий взгляд в упор.

— Нет! — даже не думала его забирать, уверенная в том, что побухтит и перестанет, а оно вон как обернулось.

— Тогда какие могут быть вопросы? Я предупреждал.

— Предупреждал??? О чем? О том, что собираешь связаться с ним?

— Я говорил, что будет по-плохому.

— По-плохому? — у меня даже воздух весь из легких ушел, задыхаться начала от такой вопиющей наглости, — Ты вообще понимаешь, что наделал?

— Ничего особенного, — пожав плечами, стащил с себя рубашку, небрежно откинув ее на кровать, — тем более иначе тебя было не пронять! Ты ничего не хотела слышать и видеть дальше своего носа!

Не веря в происходящее, наблюдала за тем, как копается в шкафу, достает светлую футболку, натягивает ее через голову.

Спокойный как танк, а у меня в груди все дрожит, болит. Из-за него! Из-за его действий. Педагог хренов!

— Какой же ты… — не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить свое отношение к нему в данный момент, — предатель!

— Может быть, — равнодушно согласился Ник, — Но в данном случае цель оправдывает средства.

— Какая цель, Никита??? Избавиться от меня? Чтобы не приставала и не бежала за тобой, как навязчивый хвостик?

— Да, — скупой ответ ледяным ножом ударил под ребра.

Закусив губу, смотрела на него, чувствуя, как снова кровоточит только начавшее заживать измученное сердце.

— Не думала, что когда-нибудь это скажу. Но ты меня разочаровал. Ты же знал… Знал, как было хреново. Все знал. Но тебе так хотелось от меня избавиться, что наплевал на все и вытащил его сюда!

Развернувшись, быстро пошла прочь из его комнаты. Обида душила такая, что хотелось реветь, забившись в угол.

Уйти не удалось. Бесшумно оказавшись рядом, схватил за руку и рывком развернул к себе лицом.

— Да отстань ты от меня! — в сердцах отмахнулась от него, снова направляясь к двери. Мне нужно уйти отсюда!

Обхватив за плечи, подтолкнул к стене, с силой прижав к ней. Смотрел сверху вниз, грозно сверкая темными глазами:

— Я тебя предупреждал, чтобы оставила свои поиски и попытки увязаться следом за мной. По-хорошему пытался убедить. Но ты была глуха, как пробка. От тебя исходило только "я хочу" и все. Еще раз повторю, что тебе не нужен этот перевод.

Усмехнулась, не скрывая горечи. Ах, ты ж заботливый мой!

— Теперь, по крайней мере, перестанешь лезть, куда тебя не просят! Давай на чистоту, Чу! Ты ведь и за мной-то хотела пойти лишь по одной причине, чтобы не думать ни о чем. Поставила себе дурную цель и шла к ней напролом. Разве не так? Что угодно, лишь бы отвлечься?! Да, Вась? Вот теперь иди и разбирайся с первопричиной своего состояния, которая сейчас находится в соседней комнате. А всякие глупости из головы выкинь, — он говорил жестко, холодно, ни о чем не жалея.

— Мог так сильно не стараться, — наклонившись, проскакиваю у него под рукой, — я все поняла, можешь катиться на все четыре стороны, и больше за тобой бегать не стану. Доволен?

Он был не доволен. Видела это по сердитым молниям, полыхающим в глазах.

— Поздно, Василиса Андреевна, раньше надо было думать.

Все, надо уходить отсюда. Лазарев меня не слышит, мне вообще кажется, что он сейчас не на моей стороне, а на стороне Тимура. Предатель!

Очередная попытка уйти из этой холостяцкой берлоги с треском проваливается:

— И куда это ты собралась? — не дает ступить и шага, снова останавливая меня.

— Домой! — пытаюсь от него отвязаться, оттолкнуть, — а вы тут можете что угодно делать. На пару, раз так хорошо спелись.

— Нет, Васен, — цинично улыбнулся, так что захотелось пнуть, — Даже не надейся. У вас впереди разговор. Долгий, неприятный. Так что, никуда ты не пойдешь!

Я даже онемела от такой наглости. Стояла, хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на сушу.

— Ты его сюда притащил! Ты и развлекай долгими разговорами! Поселил у себя — теперь наслаждайся. А я пошла домой! К себе! — достав из кармана джинсов свои ключи, для пущей убедительности потрясла ими перед Никитой, — все! До свидания! Желаю отличного вечера!

— Э, не-е-ет, дорогая моя! — протянул он, — Если ты домой пойдешь, то и он вместе с тобой!

Он это серьезно??? Или издевается? Довести меня, что ли, окончательно решил?

Смотрела на него и понимала, что ни черта не шутит! Серьезен, как никогда.

— Он приехал к тебе! Сама прекрасно это знаешь! Вот и жить он будет у тебя! — Лазарев мрачно надвигался на меня, как скала на котенка.

— Да ни за что! С меня хватит! Нажилась уже с ним по самые уши. Больше он порог моего дома не переступит. Никогда! — говорила громко, почти истерично, и мне плевать, что Барсадов меня прекрасно слышал.

Не знаю, на что рассчитывал Никита, пригласив сюда Тимура. Неужели думал, что растаю, стоит мне только увидеть этого типа?

— Никогда не говори никогда, Василиса Андреевна, — на наглой морде появилась ухмылка. Подойдя вплотную, эта здоровенная скотина просто выдернула у меня из рук мои же собственные ключи, и, не взирая на мои крики, развернулась в сторону выхода.

— Никита, ты что себе позволяешь?! — завопила как потерпевшая.

— Не хочешь его к себе? Значит, остаешься здесь, а я пока переезжаю в твое девчачье царство.

— Ты совсем обнаглел? — побежала следом, прыгала вокруг него, пытаясь вернуть свои ключи. Только без толку, поднял руку высоко над головой, так что не достать, и пошел дальше.

— Я тебя сейчас пну! — уже просто крышу срывало от всего происходящего. Была готова наброситься на него, кусать, трясти, щипать. Лазарев понял, что меня распирало, и боевые действия были уже на подходе, поэтому быстро запихнул ключи в задний карман, одной рукой удерживая меня на безопасном расстоянии.

— Все, Вась! Угомонись! — пробасил, пятясь к двери, а я не оставляла попыток дотянуться до его кармана. Мне это даже почти удалось, но в последний момент он перехватил мою руку, сжав с такой силой, что искры из глаз посыпались.

— Ай! — пропищала, вырываясь из его захвата, — больно же!

— Ничего, зато лезть не будешь! — снова усмехнулся этот предатель, распахивая дверь, — все, счастливо оставаться. Не убейте друг друга!

С этими словами взял и вышел из квартиры, с грохотом закрыв за собой дверь.

Да что вы дверями вечно хлопаете? Типа кто громче, тот и круче?

Бесит! Меня все бесит!!!

До сих пор не верю, что он просто взял и свалил, бессовестно бросив меня здесь.

Смотрела на выход, пытаясь хоть как-то успокоиться, взять себя в руки.

Невероятно! Просто невероятно! Как оказывается сложно, когда Лазарев по другую сторону баррикад! Просто словами не передать, в каком разобранном состоянии я была в тот момент.

И как выбраться из этой западни, скажите на милость? Как? Когда все объединились против меня!

И тут, словно молнией в мозгу пролетела мысль: мне нужно позвонить Славке! Точно! Почему я о нем забыла??? Пусть заберет меня из этого дурдома! Увезет туда, где тихо и спокойно.

Бросилась к сумочке, долго копалась в ее необъятных недрах, пытаясь найти нужную вещь. Ни черта не выходило. Зачем мне столько барахла в сумке??? Зачем? Роюсь в нем, с каждой секундой заводясь все больше. Еще руки эти кривые, будь они не ладны, тряслись, как у припадочной, здорово усложняя задачу.

— Если ищешь телефон, то он у меня, — раздалось за спиной.

От звука его голоса вздрогнула, чуть не уронив сумку на пол.

Проклятье! Опять он подошел бесшумно, как лесной кот. Совсем забыла об этой его особенности. Уперевшись руками на тумбочку, зажмурилась, низко опустив голову. Медленно снова досчитала до десяти и обратно, наивно полагая, что такая медитация хоть чем-то могла помочь. После чего выдохнула и развернулась к нему.

— Дай сюда! — протянула руку с раскрытой ладонью.

— Нет, — сама невозмутимость. Только в случае Тимура это все показное, вижу, как сверкают темные глаза.

— Отдай. Мне. Мой. Телефон, — проговариваю каждое слово отдельно, — сейчас же! Немедленно!

— Кому звонить собралась? В службу спасения? — подозрительно поинтересовался, не сводя с меня напряженного взгляда.

— Не твое дело, — сердито огрызнулась, и замерла, заметив край телефона, выглядывающий из его кармана.

И Тимур видел, что я увидела его. Стоял, привалившись плечом к углу, сложив руки на груди, и наблюдая за моей реакцией.

Вот он, на расстоянии вытянутой руки, но я не могла заставить себя подойти ближе даже на шаг, а уж сама мысль прикоснуться показалась чудовищной.

Никогда! Лучше через окно выбраться! А что, второй этаж, не так и страшно. Может даже и не убьюсь!

Отступила в сторону, смерив его презрительным взглядом.

— Можешь оставить себе.

Напряженный взгляд стал еще темнее, пронзительнее.

Нервно сглотнув, на всякий случай отступила еще на шаг в сторону. Как же душно! Я не могу рядом с ним дышать!

— Вась, давай просто поговорим, как взрослые люди, — устало произнес Тимур, и, к моему ужасу, по коже побежали миллионы мурашек.

— Нет. В прошлый раз наговорились. Больше мне не интересно тебя слушать, — категорично покачала головой, отворачиваясь от него.

Слышу, как сердито скрипнул зубами. Я не успела даже отреагировать, как оказался рядом, крепко стиснув мой локоть, развернул к себе.

От его прикосновения уже не то, что мурашки побежали. Электрические искры!

— Василис, прекрати. Я в любом случае от тебя не отстану, пока не поговорим!

Я его не слушаю, все мое существо сконцентрировалось на ощущениях, на том, как полыхает кожа, там где он ее касается. Невыносимо.

Резко дернула плечом, пытаясь скинуть с себя его руку.

— Я, кажется, говорила тебе, чтобы не смел ко мне прикасаться! Никогда! Ни при каких условиях! — шиплю разгневанной кошкой, — так что, держи свои лапы при себе!

Он отпустил, но отступать не собирался, так и стоял, нависая надо мной, заставляя нервничать больше, чем это вообще возможно в принципе.

— Тимур, предлагаю не усложнять эту патовую ситуацию, в которой оказались благодаря Никитиной самодеятельности! Давай просто разойдемся каждый своей дорогой, — дрожащим от напряжения голосом выдвигаю предложение, зная наперед, что оно будет отвергнуто.

— Нет, — категорично, упрямо.

Это так привычно, так по-Тимуровски. И это невыносимо раздражает, потому что его упертый взгляд тут же откидывает меня назад, в наше прошлое. Когда спорила с ним до хрипоты, когда нервы мотал, качественно так, с упоением.

Тогда все было иначе. Я была настроена мирно, мне хотелось вытащить на белый свет нормального Тимура. Я за него переживала, хотела достучаться… Сотню раз перед самой собой оправдывала его свинство. Все искала объяснения, пыталась быть чуткой и понимающей.

Сейчас я хотела только одного. Уйти. Потому что рядом с ним невыносимо.

Все эти месяцы держалась, цеплялась за новую жизнь, пыталась выкинуть из головы все, что с ним связано. И на тебе! Стоит рядом! Смотрит, как умеет только он. Черным взглядом проникая внутрь под кожу.

Все такой же.

А вообще-то нет. Вру. Другой. Держится иначе.

Хотя какая на фиг разница, как он держится? Мне плевать! И на него самого, и на вновь обретенные манеры. Меня больше весь этот цирк не касается!

— Твое несогласие ничего не изменит, — произнесла отстраненно. Это все, на что меня хватило. Хотя надо было включить Снежную Королеву, но не получалось. Волнение накрывало с головой.

Он нахмурился еще сильнее и, судя по тяжелому дыханию, тоже был далек от вселенского спокойствия.

— Что не так, Тимур? — с вызовом посмотрела ему в глаза, — Я учла все твои пожелания. Отвалила со своей идиотской заботой. Оставила в покое! Все, как ты хотел! Живи да радуйся! Чего тебе теперь от меня надо? Чего?

— Хватит, Вась, — поморщился от моих резких слов, — Я не знаю, как мог тогда наговорить того бреда! Крышу просто сорвало!

— Меня это больше не касается! — вскинула руку, выставляя ее перед собой, как бы защищаясь от него. Все. Слышать ничего не хочу!

Развернулась, чтобы уйти, но он снова хватает, разворачивая к себе лицом. А меня аж передергивает, будто к оголенному проводу прикоснулась. С ним всегда так… было.

— Касается! Ты же знаешь, что все это не правда!

— Знаю? — с деланным изумлением округлила глаза, — Ты это серьезно?

— Вась…

— Я ни черта не знаю! И знать не хочу, — грубо перебила его и направилась к двери. Может, не заперто? Может, замок не захлопнулся? Я хочу уйти! Меня рядом с ним просто трясет!

Не особо надеясь на удачу, нажала на ручку и потянула дверь на себя.

Открыто! Лазарев не потрудился ее запереть, решив, что Тимур меня все равно не выпустит.

Порадоваться потенциальной свободе не успела, потому что прямо над моей головой в дверь уперлась рука. Непроизвольно скользнула взглядом по смуглой гладкой коже. Татуировки нет. Ни намека. Свел, наверное…

Да какая разница?

Снова упрямо потянула дверь на себя.

— Тимур, отстань от меня, пожалуйста? Мне твоих игр больше не надо, — мне удается чуть приоткрыть ее.

— Нет никаких игр, и не было, — бесцеремонно захлопнул, а потом вообще отстранил меня в сторону. Демонстративно повернул вертушек замка, и встал, подперев ее плечом, — ты не выйдешь отсюда, пока мы не поговорим.

— Да выпусти ты меня! — шиплю, снова пытаясь вырваться на свободу.

Безуспешно. Потому что если здоровенный бугай не захочет, чтобы ты уходила, то ты и не уйдешь. Потому что силы не равны. Что может хрупкая девушка против здорового, сильного, решительно настроенного парня?

Правильно. Ни-че-го!

Кипела от досады, а когда после очередной попытки прорваться на улицу почувствовала, как перехватил мою руку, вообще шарахнулась в сторону как от чумного:

— Не трогай ты меня!

Тимур шумно выдохнул. Нервно. Рвано. Посмотрел на меня исподлобья, так что поджилки начали трястись.

В горле образовался колючий ком, мешая дышать, и ребра сжались так, что казалось, еще миг и проткнут обезумевшее, мечущееся сердце.

— Скажи, это ведь дело рук Лазарева? — не могу не спросить, хотя и так знаю ответ, — Что он тебе такого наговорил, раз ты примчался?

— Да, меня позвал Никита, — не стал отпираться, просто кивнул, признавая мою правоту, — сказал, что у тебя проблемы…

— Нет у меня никаких проблем! Так что не понимаю, зачем ты приехал!

— Да к тебе я приехал!

— Не стоило утруждаться! — громко, по-настоящему зло, выплескивая все то, что накопилось внутри, — Можешь смело возвращаться к себе домой! Потому что у меня все хорошо! Все просто отлично!

— Зато мне без тебя плохо, — развел руками, будто признавая свое поражение.

От нескрываемой горечи, прозвучавшей в его севшем голосе, осеклась, растерялась. От взгляда этого потерянного, умоляющего непонятно о чем, кольнуло где-то глубоко, отдаваясь эхом во всем теле.

— Что ж… Бывает, — произнесла сипло, не справившись с голосом, — это пройдет.

— Не пройдет, — тихо выдохнул, и у меня под ребрами заломило так сильно, что не удержала измученного всхлипа.

— Пройдет. У меня же прошло.

— Врешь. Ничего не прошло, я же вижу, — обреченно качает головой, — и не пройдет. Ты это знаешь.

Блин, как больно, будто шипы в грудь впиваются. Не пройдет? Знаю. Как с этим жить? Понятия не имею. Можно ли что-то исправить? Сомневаюсь.

В один миг весь мой боевой запал сошел на нет, оставляя за собой тоскливую тянущую пустоту.

— Чего ты от меня хочешь, Тимур? — у меня больше не было сил бороться. У меня вообще не было никаких сил. Хотелось тихонько сползти по стеночке и сидеть на полу, обхватив голову руками.

— Просто шанс, Вась, — тихо произнес он, — чтобы все исправить. Не прогоняй меня, прошу…

— Как ты себе это представляешь? Какой шанс? Ты тогда все сломал, разбил, ноги об меня вытер. А теперь говоришь о шансах? Да я тебя просто боюсь.

— Вась… — поморщился от моих слов, — просто шанс. Не отталкивай меня.

— Зачем тебе этот шанс? Неужели всерьез считаешь, что может быть по-другому? — наконец устало опускаю руки и обреченно смотрю на него, — какой смысл в этом? Ты из тех, кто всегда горит, сжигая на своем пути все подряд. Я так не могу. И не хочу. Я устала. Мне нужны нормальные отношения, здоровые. Чтобы доверие было, защита, уважение. Чтобы я знала, что могу положиться, а если нужно, то и спрятаться за широкой спиной. Я не хочу постоянно обжигаться из-за того, что ты не можешь смирить своих демонов.

— Я их смирю, — произнес убежденно, для пущей наглядности кивая, — я научусь.

— Учись, Тимур, учись. В жизни пригодится. Только я не хочу тратить свою собственную жизнь на ожидание твоих успехов на этом поприще. Просто не хочу. Я не хочу проводить каждый день, словно сидя на пороховой бочке. Не хочу просыпаться с мыслью, а не накроет ли тебя очередной волной, из-за того, что ты где-то что-то услышал, или что-то не так понял. И, тем более, нет никакого желания всегда находиться под ударом, — глядя на свои мелко подрагивающие руки, говорила о том, что у меня внутри. О своих страхах, своих желаниях. Слишком долго я их отодвигала в сторону, подстраиваясь под него. Больше такого не будет, — Я ведь тогда на все была готова ради тебя, а ты ударил. Сильно, по больному. Твои слова… они меня тогда наизнанку вывернули.

— Я врал…

— Это уже не имеет никакого значения. Ты сделал очень больно. И повторения подобной ситуации мне не надо. Я просто не переживу еще один такой фейерверк.

— Я исправлю, — упрямо повторил Тимур.

— Как? — устало прикрыла глаза, — Память мне сотрешь? В прошлое вернешься и все переиграешь?

— Пока не знаю, — он не стал врать, обещая золотые горы, примерное поведение и сладкую сказку, — буду разбираться по ходу дела.

— Буду разбираться, — грустно усмехнулась, повторяя за ним словно эхо. — Как у тебя все просто…

— Потому что сложно у нас уже было. Хватит.

— Ты прав, Тимур, хватит, — отчаявшись выбраться из этой квартиры, развернулась и пошла в комнату Лазарева, — Все эти разговоры — они бесполезны, бессмысленны.

В этот раз он не стал меня останавливать.

— Я не уеду, — прозвучало в спину, — можешь не надеяться.

— Я уже ни на что не надеюсь, — обессилено прошептала, не оборачиваясь.

Зайдя в спальню Никиты, плотно прикрыла за собой дверь, хотя знала, чувствовала, что Тимур не посмеет вломиться следом. Не в том мы сейчас положении, чтобы такие вольности позволять.

Впереди ждала долгая ночь, и я понятия не имела, как ее переживу, зная, что он рядом, за стенкой, как когда-то давно, на Ви Эйре.

Зарылась руками в волосы, и зажмурилась изо всех сил, пытаясь хоть как-то унять боль, грызущую изнутри.

Боже, о каких шансах может идти речь? После всего сделанного, сказанного? После тех бессонных ночей, когда лежала, глядя в потолок, думала, думала, думала, пытаясь понять как же так. Почему он так со мной поступил. Как он мог.

На самом деле, все оказалось до отвратительного просто.

Он врал…

Вот так легко, взял и соврал, причинив неимоверную боль, вспоров по живому.

Врал…

Самое смешное в нашей ситуации, что я ему верила. Всегда. И он всегда мне врал. Я даже не смогу все случаи пересчитать.

А я все равно ему верила. Даже сейчас.

Верила в то, что тогда на Ви Эйре нагородил не пойми чего назло мне. Что в тех словах не было ни капли правды. В то, что сожалеет. В то, что хочет все исправить.

Я это все увидела сейчас в его глазах.

Только сейчас мы уже переступили за ту черту, когда все это стало неважным.

Потому что я верила еще в кое-что.

В то, что уже поздно что-то пытаться исправить.