Глава 30

На работу шла будто зомби окаянный. Куда ноги несут, зачем? Понятия не имела. Просто продвигалась вперед на автопилоте, растерянно кивая странным людям проходящим мимо. Кто они такие? Что им от меня надо?

Полная прострация.

В голове пульсировала только одна мысль, которую до сих пор не могла переварить, принять. Тимур здесь. Казалось, я отовсюду слышала его голос, чувствовала его присутствие, будто рядом он, на расстоянии вытянутой руки.

Проведя бессонную ночь в квартире у Никиты, забаррикадировавшись в его спальне, утром все-таки ушла. Тимур не ломился ко мне ночью, не стал удерживать и утром. Только сказал: "Уезжать не собираюсь и отпускать тебя тоже".

Вот так просто, до ужаса невозмутимо, просто поставил перед фактом.

И что с этим делать я откровенно не знала. Во мне опять поселились сомнения.

Наша с ним история, похоже, без сомнений просто не могла развиваться… Вечные раздумья, вечные весы "за" и "против". Это утомительно.

С одной стороны, хотелось оказаться как можно дальше от него, уйти, убежать и больше никогда не видеть. Потому что так больно, как с ним, мне не было никогда. С другой, в груди трепетало от всего происходящего. Кровь по венам бежала быстрее, делая живее, и, как не глупо в этом признаваться, — счастливее. Да-да. Несмотря на то, как мы с ним расстались, как мучалась, пытаясь его забыть, встать на ноги, при его появлении словно пазл сложился. Все встало на свои места, принося невероятное глубинное удовлетворение.

Это пугало и выбивало из колеи. Никак не могла понять саму себя. Вроде не мазохистка, с головой дружу, выводы правильные делать умею. Откуда же тогда снова эти изнуряющие метания?

И его не могла понять. Зачем тащился через полгалактики, раз видеть меня не хотел? Зачем нужен шанс, если мечтал избавиться от меня?

Для Тимура все просто: "Я не знаю, зачем тогда все это сказал".

А кто знать будет? Я? Нет уж, увольте! Я и так миллион раз его оправдывала в своих собственных глазах, искала смягчающие обстоятельства. Не хочу так больше!

Только перестала ночью в холодном поту просыпаться. Немного успокоилась. Сердце каждый день ломить перестало. И на тебе! Нарисовался, Подарочек! Еще и ждет от меня чего-то! Шансов каких-то, прощения! Неужели не понимает, что я так не могу??? И даже ожившее в груди сердце — не повод снова бросаться в омут с головой. Тем более у меня есть Славка. Отличный парень, рядом с которым я чувствую себя нормальной женщиной.

Хотя вру. Не чувствую. Ничего я со Славкой не чувствую из того, что должна бы. Симпатия есть, тепло ровное. И все. Дружба? Пресно звучит, да и наигранно. Дружба у меня с Лазаревым.

С Сучонком этим Поганым, бросившим меня вчера наедине с Тимуром!

Вспомнив об этом, опять завелась. Кто бы мог подумать, что Ник на такие меры пойдет, лишь бы отвязаться от меня?

Знаю, что слов на ветер он бросать не любит, но чтоб вот так, с размаху и в котел с горячим маслом? Не ожидала.

Это уже перебор. Этого я простить не могу. Не хочет видеть меня напарником? Да, пожалуйста! Забрала я этот проклятый рапорт! Вон в сумке лежит, скомканный как кусок туалетной бумаги.

Не из-за Тимура забрала, а из-за того, что поняла: Лазарев ни перед чем не остановится в своем желании отстранить меня. Будет действовать методично, упрямо, хладнокровно. Будет давить на болевые точки. Что угодно, лишь бы достичь своей цели. И бороться с ним — дело бесполезное. Я не слабачка, чтобы опускать руки и сдаваться при первых же трудностях, но тут отрицать глупо — с таким Никитой мы не сработаемся. Однозначно. Если раньше наивно надеялась, что стоит пробраться в тылы и сразу все наладится, то сейчас абсолютно четко поняла. Не наладится. Не спустит он этот момент на тормозах. Будет добиваться своего, даже если в итоге сильно поругаемся из-за этого.

Как же он меня бесит! Кто бы знал!!! А мне с ним работать сегодня нос к носу!

Может взять больничный и свалить из города на пару неделек? А что? Отдохну, наберусь сил. За это время, может Подарочек укатит к себе, оставив мою измученную персону в покое.

Тут же одернула себя. И так четыре месяца просидела на Ви Эйре, леча спину и проходя реабилитацию (по официальной версии). Если сейчас еще раз "заболею", то меня если и не попросят с вещами на выход, то однозначно намекнут, что недовольны. Работу я любила, поэтому недовольство начальства — существенная причина, чтобы стиснуть зубы и идти к кабинету, в котором наверняка восседает кареглазый предатель.

Ладно. Пусть сидит сколько хочет. Я с ним не разговариваю.

Зайдя внутрь, обнаружила, что практически все коллеги на своих местах. В помещении царит рабочая атмосфера: гомон голосов — казалось, все говорят одновременно. Кто-то что-то обсуждает, кто сидит, уткнувшись в монитор, кто на телефоне. Смех то и дело раздается громкий, безудержный. Здороваюсь со всеми сразу, и потом еще с теми, мимо кого прохожу, получая в ответ приветствия и улыбки. Приятно, когда тебя рады видеть. Очень приятно.

Никитки пока нет. Вернее, он был, о чем говорил пиджак, небрежно наброшенный на спинку стула, но в данный момент на своем рабочем месте отсутствовал. Опять вызвали? Наверное, уже сообщили, что потенциальный напарник отказался.

Пусть радуется! Он же так этого хотел.

Незаметно для самой себя погрузилась с головой в работу. Нужно было изучить документы по преднамеренному банкротству большого концерна, в результате которого тысячи человек потеряли свои рабочие места. Нудное дело — много бумаг, цифр, статистики. Зато очень хорошо прочищает мозг, вытесняя из него уже набившие оскомину размышления. Помогает не думать о том, что Тимур здесь.

Правда, спокойствие долго не продлилось. Спустя каких-то полчаса объявился мой драгоценный напарник.

Покусывая кончик карандаша, краем глаза заметила, что Лазарев вернулся в кабинет и теперь напрямую шел своему рабочему месту — напротив меня.

Чуть сморщив нос, полностью проигнорировала его появление. Но волосы на руках просто дыбом встали от жгучего желания вывалить ему все, что думаю, что разъедает изнутри. Предатель!!!

— Привет, — произнес, как ни в чем не бывало, плюхнувшись на свой стул.

Хотела сказать ядовитое "пока", но ограничилась равнодушным кивком, так и не взглянув в его сторону. Обойдется. Никакой желчи, никакого яда. Только холодное равнодушие, приправленное суровым презрением. Хватит с него и этого!

Получив от меня такое скупое приветствие, Лазарев оттолкнулся от спинки стула, сел ровно. Кожей почувствовала изучающий, пристальный взгляд.

Смотри сколько хочешь! Мне плевать! Я обиделась. По-настоящему!

Никита, облокотившись на стол, склонился в мою сторону, а я продолжала его игнорировать, хотя молчание нервировало. Знаете ли, очень сложно молчать, когда изнутри распирает так, что, кажется, еще миг и сорвет последние бастионы выдержки, как крышку у кипящего чайника.

После вчерашнего разговора с Тимуром, бессонной ночи под одной крышей с ним, я была вся растрепанная, измученная, с лихорадочно блестящими глазами. И все из-за Ника. Из-за его безрассудной самодеятельности.

Не могу, бесит все, просто сил нет! Домой хочу.

Правда, фиг туда попадешь, потому что ключи где? Правильно! У Лазарева!!! Из принципа спрашивать не стану. Пусть оставит себе. Если надо, перекантуюсь у друзей или квартиру сниму!

— Мы не разговариваем? — прохладно поинтересовался Никита.

В кого ж ты мудрый такой, а? Просто гений! Прибила бы!

— Поня-я-я-ятно, — протянул, спустя пару минут, так и не дождавшись ответа.

Мистер понятливость!

Взяла папку, что лежала передо мной, поднялась и пошла прочь. Не для того, чтобы от него сбежать. Мне нужно уточнить спорные моменты, а для этого необходимо встретиться с коллегами из финансового отдела.

Но Никита, если хочет, может думать, что специально от него отстраняюсь. Пусть! Так даже лучше. Пусть знает, что я настроена серьезно, и просто так на шутку этот инцидент переводить не собираюсь.

Пока бегала к финансистам, пока заскочила в архив, чтобы поднять документы по старым аналогичным делам — прошло больше часа. Специально нагружала себя информацией, чтобы в голове не оставалось места для других, выводящих из себя мыслей: о Тиме или Лазареве.

Однако, выскочив на своем этаже из лифта, поняла, что не было в моей голове мыслей не только о них, но и еще об одном человеке. О Славе. Причем, не было не потому, что я с ними боролась, а потому что просто не было. Со вчерашнего вечера про него даже и не вспомнила ни разу.

И только сейчас, заметив в конце коридора парня, весело общающегося с коллегами, я вспомнила о его существовании.

Черт! Ну, как же так? Стоило только Барсику этому драному появиться на горизонте и все, прощай разумная Василиса.

Надо это исправлять. Срочно! Пока не начались необратимые процессы.

Решив так, стремительно направилась в его сторону, перебирая в голове различные варианты совместного времяпрепровождения.

Нам надо куда-нибудь сходить. В ресторан, в кино, просто погулять. Вдвоем, держась за руки. Поболтать, посмеяться, или наоборот дружно помолчать, наслаждаясь спокойной тишиной. Приглашу его на сегодняшний вечер, скажу, что соскучилась!

Да, именно так и поступлю!

Еще больше наполняюсь решимостью и чуть ли не бегу к нему.

Симпатичный парень, сероглазый блондин, на щеках которого во время улыбки появляются очаровательные ямочки. Открытый, заботливый, спокойный. Я не представляю, чтобы он вообще на кого-нибудь злился. Сама доброта.

А в памяти следом всплывает совсем другой образ: брюнет с наглыми черными глазами, способный в считанные секунды довести до белого каленья, волком посмотреть так, что захочется спрятаться.

Вот чего их сравнивать? Все и так очевидно!

Спокойный вечер со Славой — это то, что доктор прописал! Сейчас подойду, обниму его и приглашу, а все остальные пусть идут лесом! Со своими тактиками, стратегиями, внезапными появлениями.

Два шага. И опять образ Тимура перед глазами. Как ездили с ним гулять вечером к плотине. Как смотрели на страшных рыб, как забирались по камням на выступ, чтобы полюбоваться закатом, как он меня поймал, не дав сорваться вниз.

Славка тоже не дал сорваться вниз. Стал спасательным кругом, за который я цеплялась, чтобы выплыть, вернуться к нормальной жизни.

"Заменитель вкуса", — просочились из глубин памяти ядовитые слова.

Споткнулась, чувствуя как бешено заколотилось сердце. Тимур тогда ошибся! Он был для меня всем, а не напоминанием о счастливых временах с Майлзом. Он был моей жизнью.

Сейчас… Сейчас, действительно, пытаюсь заменить одного человека другим. Не заменить вкус, а перебить. Убедить себя в том, что другое тоже может быть вкусным.

А вот выходит ли это? Правильно ли это? Честно ли?

Медленно сползает милая добродушная маска, оголяя неприглядную истину. Сейчас я делаю именно то, в чем меня в прошлый раз подозревал Тимур.

Даже плохо стало. Покачнулась, сбившись с шага, притормозила, ощущая горькое послевкусие после внезапного и такого очевидного откровения. Захотелось уйти, спрятаться там, где не будет ни прошлого, ни настоящего. Ни сомнений, ни сожалений. Но собственные ноги по-прежнему несли вперед.

Последние три шага, и я остановилась рядом со Славой, и вместо приглашения на свидание с губ сорвались совсем другие слова:

— Привет! Нам надо поговорить.

В свой кабинет вернулась уже после перерыва. Усталая, измученная неприятным разговором, чувствующая себя глубоко несчастной.

Лазарева на своем месте не было. Пиджак тоже отсутствовал, из чего сделала вывод, что его унесло в неизвестном направлении и неизвестно насколько. У нас же сейчас сплошные секреты, мы как будто сами по себе, хотя всегда работали в тандеме. Неудобно. Неуютно.

Присев за свой рабочий стол, пробежалась взглядом по коллегам. И кто из них будет моим напарником, когда Никитка пойдет в другой отдел? У нас почти все работают в парах, причем давно. Ради меня никто не будет разбивать хорошо слаженные команды. Значит, мне достанется кто-то из одиночек. Или вообще кто-то новый придет. Не скажу, что в восторге от открывающихся перспектив. Только кто меня спросит? Назначат напарника приказом сверху и все. Хочешь — не хочешь, работай. И буду я его сравнивать с Никиткой, и, конечно, останусь недовольна сравнением. Потому что Лазарев, несмотря на свои выкрутасы, лучший.

Может, тоже перейти куда-нибудь в другое подразделение? Где сам по себе работаешь, без напарников? Даже поежилась от таких мыслей. Страшно. Не привыкла я к такому, привыкла к надежному плечу, к работе в команде.

Как же сложно все, запутанно.

Выдвинув верхний ящик стола, чтобы убрать в него папку, увидела поверх документов свои ключи и записку, написанную размашистым почерком Ника:

"Разговор не окончен!"

Вернул все-таки! Понял, что сама не попрошу, скорее, останусь ночевать где-то под забором. Хмыкнув, убрала их в сумочку. И на том спасибо.

А насчет разговора он ошибся. Окончен. Однозначно. Точка.

До конца рабочего дня Лазарев так и не появился в кабинете. Отчаянно хотелось знать, чем он занимался, но каждый раз, когда фантазии разыгрывалась особо бурно, осаждала себя грубо и бесцеремонно. Он все решил, спрятал свои дела за железным занавесом, и менять ничего не будет. Никита настроен крайне решительно, и подтверждением этого служит появление Тимура.

В который раз за день поплохело, стоило только вспомнить свою Головную Боль, снова нарисовавшуюся на горизонте. По рукам побежали крупные мурашки, и волосы на макушке зашевелились.

Да, сегодня отпустил, но что будет потом, я даже не бралась предполагать. Уж кому как не мне знать о том, каким он бывает упрямым и упорным.

Насчет упрямства и упорства я ни разу не ошиблась.

Тимур нарисовался в тот же миг, как я вышла с работы. Просто сидел на периллах, сцепив руки в замок и глядя куда-то в сторону. Однако стоило мне только подумать о том, как бы незаметно проскочить мимо него, или вообще вернуться в здание и выйти через другой ход, как он развернулся в мою сторону.

Сердце подпрыгнув, забилось в груди, как ненормальное. У меня вспотели ладошки, пропал голос, а колени начали противно дрожать. Все, на что хватило сил — это вздернуть подбородок, будто я Мисс Невозмутимость, спешащая по неотложным делам, и начать спускаться по широкой лестнице.

Ноги дрожали с каждым мигом все сильнее, и я уже начала побаиваться, что нормально вниз не спущусь. Зацеплюсь каблуком за ступеньку и кубарем скачусь к подножию лестницы, снова переломав себе все, что можно.

Нервно хихикнула, отчего проходящий мимо серьезный мужчина в строгом деловом костюме бросил на меня недовольный, недоумевающий взгляд.

Эх, дядя, знал бы ты как меня колбасит, так бы не смотрел!

Краем глаза заметила, как Тим легко соскочил с перил и направился следом за мной.

Проклятье! Ну, зачем??? Я только начала в себя приходить после вчерашней встречи, как снова он приближается на опасное расстояние. Опять забываю как дышать, и это не дурацкая физиология. Знаете, вот когда герой появился, прикоснулся, обжог пламенным взглядом и все — девица потекла, разомлела, потому что тело, трепетно жаждущее ласки, перехватило управление. И вот уже она, не в силах сказать нет, отдается во власть его сильных рук.

Это бред. Полнейший. Галиматья.

В моем случае все гораздо хуже. Потому что на его появление откликнулось не тело. Оно-то как раз застыло, словно парализованное. Нет, к Тимуру потянулось что-то глубинное. Заворочалось под сердцем, зарычало, повторяя только одно слово "мое". Дурно от этого, плохо и страшно.

Во всех отношениях положительный Славка так и не смог пробиться глубже, стать тем человеком, про которого бы хотела сказать это самое "мое", а Тимур, со всеми своими косяками, тараканами, чертовым бешеным характером смог.

И что теперь с этим делать?

Послать его подальше? А выйдет ли???

Попробовать начать заново? А стоит ли???

Я не врала, когда говорила, что таких американских горок мне больше не надо. Всю жизнь гладить его только по шерсти я не смогу. Да и не хочу.

Все-таки споткнулась, когда до меня дошло, о чем думаю. Оцениваю, взвешиваю все "за" и "против". Да после того, что он устроил в последний раз на Ви Эйре, гнать его надо прочь, не сомневаясь и не жалея.

Только почему-то при мыслях об этом еще тоскливее стало.

Тимур оказался рядом как раз вовремя, чтобы подхватить под руку и не дать позорно прокатиться на заднице по ступеням до самого низа. Спаситель, блин!

— Спасибо, — сдержанно произнесла, отстраняясь и вежливо, но настойчиво отодвигая от себя его руку. На людях я сама сдержанность, несмотря на то, что внутри все рушится, разрывается в клочья.

— Осторожнее, — он отпустил, как ни в чем не бывало продолжая стоять рядом.

— Я просто задумалась, — пожала плечами и продолжила спуск, пристально глядя себе под ноги.

— О ком? — Тимур шел рядом, заправив руки в карманы.

— О тебе, — ответила, не мешкая.

— И как?

— Ничего хорошего, — не стала врать, выкручиваться или пытаться смягчить неприятную правду.

Он нахмурился, но смолчал, продолжая идти рядом со мной.

Понимая, что шансов прогнать его у меня нет, молча шла вперед, чувствуя себя самым несчастным человеком на земле.

В таком же угнетающем молчании мы проделали весь путь до моего дома: до остановки, потом на общественном воздушном транспорте, а потом еще пять минут пешком до моего дома в прохладных осенних сумерках.

И чем ближе была входная дверь, тем сильнее я нервничала. Ведь не врала Нику, когда говорила, что не пущу Тимура к себе. Это моя территория, мой дом, и такого нарушителя границ мне не надо. Был уже печальный четырехмесячный опыт, и к его повторению я не готова.

Почему-то испугалась, что Тим сейчас начнется силой ломиться ко мне домой. Знаю, это глупость, но накрыло так, что пот холодный по спине побежал. Снова неприятные воспоминания взвились, разрушая с трудом обретенное спокойствие. Грубо отругала себя за мягкотелость, за неумение сердится, обижаться так, чтобы раз и навсегда, за сомнения, за мысль: "а что, если?".

Когда дошли до подъезда, уже завелась до небес. Твою мать, это просто какие-то эмоциональные качели. То спокойная грусть, то ярость и бешенство. Похоже, часть Тимуркиных тараканов во время нашего совместного проживания перебрались ко мне, успешно прижились и теперь размножаются.

Остановившись, резко обернулась к нему:

— Все, Тимур! До свидания!

Он недовольно посмотрел на меня, тем самым еще больше разозлив.

Что не так, родимый? Думал, если я молчу и не ору на всю улицу, чтобы ты проваливал, это означает, что простила, забыла и готова закрыть глаза на все произошедшее? Как бы не так!

Ни черта я не забыла и не простила! Тех слов, что ранили хуже самого острого ножа, не забыть, не стереть из памяти, не удалить по щелчку.

Торопливо развернувшись, бросилась к подъезду. Набрала электронный код, и дверь плавно отъехала в сторону.

— Вась, не сбегай, — раздался напряженный голос за спиной, вынудив меня остановиться, — ты же понимаешь, это не решит проблему.

— Нет у нас никаких проблем, — бросила на него быстрый горький взгляд через плечо, — у нас с тобой вообще ничего нет. Все давным-давно закончилось.

— Неправда, и ты это знаешь, — упрямо возразил он.

— Я знаю только то, что от тебя надо держаться подальше, — устало выдохнула, перешагивая порог, — потому что больно ты делаешь, не задумываясь.

— Этого больше не повторится.

— Серьезно? — снова останавливаюсь, — ты сам-то в это веришь?

— Да.

— А я — нет! Я вообще тебе больше не верю.

— Что мне сделать, что бы это исправить? — в темных глазах застыл вопрос, требующий немедленного ответа.

— Ничего. В нашей ситуации ничего нельзя сделать.

— Так не бывает, — покачал головой.

— Представь себе, бывает. Незачем возвращаться в прошлое, когда потихоньку начинаешь жить в настоящем. Твой приезд был лишним, Тимур. Что бы нас не связывало в прошлом — оно там и останется. Мы теперь сами по себе, у каждого своя жизнь.

— Я не уеду, — стальные нотки в голосе неприятно полоснули, задели за живое.

— Куда ты денешься? — с горькой насмешкой, предназначенной самой себе, посмотрела в его сторону, — Твоя миссия выполнена. Возвращайся домой, а Никите можешь сказать, что я забрала этот проклятый рапорт, пусть угомонится.

Наконец зашла внутрь и закрыла за собой дверь, оказавшись в прохладном сумраке.

Меня колотило так, что еле добралась до своей квартиры. Ввалилась внутрь, разулась, скинула пальто и побежала в ванну, чтобы умыться, надеясь хоть как-то придти в себя, вынырнуть из той трясины, что с каждым мигом затягивала все сильнее.

В груди было чудовищно больно, щемило, драло острыми когтями. Перед глазами образ Тимура. Собранный, мрачный, с глазами наполненными решимостью. В очередной раз поняла, что не отступит. Страшно стало до ледяного кома в желудке.

Не его боялась. Себя. Своей непростительной душевной тяги к нему, несмотря на прошедшие события.

Не включая свет, на цыпочках прошла на кухню к окну. Почему-то уверенная в том, что не ушел. Тихонько сдвинув в сторону край занавески, осторожно выглянула на улицу, для того чтобы убедится в своей правоте.

Тимур все еще здесь. Сидел во дворе на старой лавке, уперевшись локтями в колени и глядя себе под ноги.

По венам побежало острое ощущение одиночества. Невыносимо захотелось выскочить обратно и сесть рядом, плечом почувствовать его тепло.

Как же так? Почему нас всегда тянет к тому, кто причиняет сильную боль? Неважно из каких побуждений: ревность, злость, или, как в нашем случае, жестокая ложь с целью сломать все хорошее, опошлить, разрушить.

Ведь больно было так, что не вздохнуть, а все равно сердце не на месте, когда его рядом нет. Это болезнь, наверное, какая-то, от которой нет ни лекарств, ни лечения. С ним плохо, а без него вообще жить не хочется.

Это была странная ночь. Тимур по-прежнему сидел во дворе, а я зависла у окна, скрываясь за дымчатой тканью. Смотрела на него безотрывно и была уверена, что он чувствовал мой взгляд.

В памяти перебирала всю нашу совместную жизнь на Ви Эйре, начиная от появления в моем доме лохматого раба в клетчатой рубашке, заканчивая тем, как бросила его на колени и сбежала, мечтая оказаться на другом конце Вселенной.

На каждый плюс приходился свой минус. Перебирала их, взвешивала, надеясь придти к единственно верному решению. Но сколько ни старалась — чаши весов находились на одном уровне.

Не могла сказать, что он мне не нужен, что готова забыть и идти вперед с высоко поднятой головой. Это была бы неправда. Еще как нужен, до дрожи в руках, до истерики, до дикого крика.

Но точно так же я не могла сказать и то, что хочу начать с ним все заново. Кто мне даст гарантии, что снова не будет чертовски больно? Что он не устроит мне очередной ад на земле, просто потому что поддался своим эмоциям, придумал то, чего никогда не было. Знаю, таких гарантий нет, и не будет никогда. И если сказать "да", то это снова будет танец над пропастью без страховки. Поэтому страшно.

Я не готова заново ему поверить, дать тот самый шанс, о котором он так просит.

Как и окончательно отпустить его из своего сердца.

Эти противоречия меня точно добьют, но как выйти из этого тупика, и в какую именно сторону идти я не знала.