Глава 31

Следующее утро встречает проливным дождем, плохим настроением и пульсирующей болью в висках.

Я ощущала себя настолько разобранной, что не хотелось шевелиться, вылезать из кровати. Настырный будильник продолжал голосить, гоняя по кругу неприятную мелодию, с каждым разом делая ее все громче. Со стоном потянулась к нему, отключила и снова нырнула под одеяло, пытаясь спрятаться от тоскливой реальности, в которой все сложно, в которой я не понимаю саму себя.

Бессонная ночь, проведенная у окна не могла не отразиться на моем внешнем виде. Усталые, припухшие глава, осунувшаяся физиономия, да и внутри не пойми что творилось. Поэтому вышла из дома, как угрюмый нахохлившийся пингвин.

Еще эти мысли, разрывавшие мозг, не дававшие заснуть, переживания, вымотали меня настолько, что на работу шла просто как неживая.

Самое страшное, что, несмотря на свое состояние, несмотря на бесконечные размышления на тему "а что, если?", так и не пришла к результату. По-прежнему стояла на перепутье и не знала, как быть дальше.

И с ним тяжело, и без него никак. Вроде послать надо в дальние дали после всего, что учудил, а не могу. Да и как это сделать, если в душе сидит червячок сомнения. Вдруг, несмотря на сложности, именно Тимур — моя судьба? Что, если, прогнав его сейчас, потом буду жалеть? Я ведь могу. Обрубить концы и больше не вспоминать — это явно не мой случай. Не смогу его забыть, как бы не хотела. И то, что он наговорил, тоже не забуду. Вот так все сложно запутанно, бестолково.

Мне бы знак какой-нибудь сверху. Подсказку, которая смогла бы облегчить выбор, успокоить измученное сомнениями сердце.

Только где взять эту подсказку? Я не знаю…

Снова родной офис, снова коллеги. Кто-то просто здоровался, а кто-то пытливо всматривался в усталую физиономию, пытаясь понять, что случилось. Я лишь отстраненно улыбалась, кое-как пытаясь сделать вид, что у меня все хорошо. Просто не выспалась.

Ведь бывает же так? Бывает. Надеюсь, удалось их убедить. Хотя, если честно, плевать. Поверили, не поверили, на все плевать.

Не до них сейчас, пусть говорят за спиной что угодно, мне все равно.

Лазарева опять нет на месте, и где-то глубоко внутри тревога зазвенела. Да что ж с ним такое? Куда его несет? Куда вляпался, раз так отчаянно пытался оттолкнуть меня в сторону, лишь бы не шла за ним?

Ответов нет, и вряд ли когда-то появятся. Он ничего не скажет.

Тревога за него немного притупила обиду на него же. И здесь я тоже не знаю, как быть. И оскорбилась до глубины души из-за того, что подставил, привел к себе Тимура, и, одновременно с этим, места себе не находила, потому что знала: не стал бы он так поступать, если бы не крайний случай. Никита не из тех, кто творит все, что в голову придет. Он всегда четко знает: что, как и зачем. И тут посчитал, что повторное появление в моей жизни Тимура — это меньшее из зол. Не просто так все это. Но обида не уменьшалась. Я по-прежнему на него злилась.

Эх, и надоело мне это мужичье! Все нервы измотали! Устала от них.

Кое-как заставила себя приняться за работу. Мысли разбегались, взгляд перескакивал со строчки на строчку и не мог сфокусироваться ни на чем конкретном. В общем, работник сегодня был из меня никакой, но я упрямо заставляла себя, морально насилуя несколько часов подряд, до тех пор, пока не сдалась. Хватит! Бесполезно все это.

В сердцах захлопнула папку и отшвырнула ее на край стола. Не могу больше.

Подхватив с вешалки пальто, сумочку, торопливо пошла к выходу, благо в помещении уже никого не было. Со своими душевными переживаниями, даже не заметила, когда все ушли на перерыв, оставив меня в гордом одиночестве.

На проходной списала часы, которые до этого накопила, задерживаясь на работе, и ушла. На сегодня мой рабочий день окончен.

Погода на улице не располагала к прогулкам, но мне надо было пройтись, подышать воздухом, чтобы привести мысли в порядок. Поэтому раскрыла зонт и неспешно спустилась по ступеням, исподтишка оглядываясь по сторонам. Почему-то ждала, что Тимур снова окажется поблизости, и испытала самое настоящее разочарование, не найдя его взглядом. Прямо необъяснимая тоска накатила.

Ой, как все запущено! Какая же я глупая!

Шла, осторожно перешагивая через лужи, прислушиваясь к монотонной дроби капель по куполу зонта, а в груди все разорвано, все нараспашку. Сердце пульсировало, и перед глазами только один образ. Тимур, поджидающий на крыльце, после того как впервые заставил меня ходить.

Почему именно эта картинка всплыла, не знаю. Стояла перед глазами, как наяву. Тот взгляд, тот первый смех, и то первое озарение, что я в нем увязла, влюбилась, несмотря на всю неправильность, ненужность этих чувств.

И они никуда не делись, не исчезли, остались со мной, многократно усиливаясь, прорастая вглубь так, что не выдрать, не выкинуть.

Люблю его, несмотря ни на что. И это ничем не исправить, не перечеркнуть. Мы прошли с ним долгий трудный путь от врагов до друзей, потом до влюбленных, и снова скатились во вражду.

Люблю, хотя готова все на свете отдать лишь бы от этого чувства избавиться. Потому что больно, потому что плохо, потому что не знаю, как с этим дальше жить. Не знаю, как простить и заставить себя поверить ему. Дикий зверь в нем никогда не успокоится, притаится, время от времени показывая зубы, будет пытаться сорваться с цепи. Как я могу находиться рядом? Всегда быть начеку? Идти вперед, с опаской делая каждый шаг, будто под ногами тонкий лед?

Я не справлюсь.

И без него тоже не справлюсь…

По спине бегут мурашки, губы дрожат, а рука, сжимающая ручку зонта, побелела, теряя чувствительность. Я замерзла. И только сейчас это заметила.

Взглянув на часы, с удивлением обнаружила, что моя прогулка затянулась. Уже час брожу по промозглым улицам, не обращая внимания на то, куда ноги несут. Шла и шла, завязнув в своих мыслях. А вот теперь остановилась, удивленно оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, куда меня занесло.

Небольшая улочка, усыпанная маленькими магазинчиками, кафешками. Из той, что рядом, донесся восхитительный аромат кофе, и я внезапно осознала насколько голодна — с утра ни крошки во рту не было.

Не раздумывая, зашла внутрь. Мне хочется горячего кофе. Нет! Шоколада! Кружку горячего ароматного шоколада, как в детстве.

Заняв столик у окна, ждала, когда принесут мой заказ, рассматривая то, что творилось за окном. Серые дома, серый дождь, серые пешеходы. Все серое, унылое и это никак не способствовало поднятию настроения.

Хотя все-таки оно немного поднялось, когда передо мной появилась белоснежная широкая кружка, наполненная шоколадом. Пахло так вкусно, что рот мгновенно наполнился слюной. А тут еще и пирожное принесли. С орешками и белыми завитушками из воздушного крема.

Ну и как тут не подобреть, скажите на милость? Как не расплыться в блаженной улыбке, глядя на это аппетитное великолепие??? Правильно, никак!

Обхватив горячую кружку холодными дрожащими руками, сделала первый осторожный глоточек.

Горячо! Вкусно!

Внутри растеклось приятное тепло, успокаивающее истерзанную душу. Надо остановиться, сделать перерыв, перестать терзать себя нескончаемыми мыслями. Полчаса только для себя, не думая ни о ком. Я это заслужила.

Ага! Сейчас! Полчаса на себя! Не много ли ты хочешь, Василиса Андреевна?

Буквально через три минуты после начала медитации под названием "не грусти, съешь пироженку", пришло сообщение. Скупое "ты где?" от Лазарева.

Объявился! Фыркнув, отложила телефон и снова потянулась за сладким.

Опять сообщение: "Вась, ты где?".

Сказала бы где, да хорошо воспитана.

"Уже ушла", — отправила ему ответ, зная, что не отстанет.

"Почему?"

"Захотела и ушла. Это допрос?" — недовольно хмурюсь, скинув ему очередное сообщение.

"Куда?" — просто проигнорировал мой вопрос.

Точно допрос! С пристрастием!

"По делам! Личным!"

"Я не спрашиваю зачем! Я спрашиваю куда. Конкретное место. Адрес."

Ого. Похоже, кто-то не в духе.

"Зачем тебе? Приедешь?"

"Приеду"

Судя по коротким отрывистым ответам, Никита недоволен. Злится. На меня, что ли? Или любимая работа задолбала?

"Нет спасибо. Обойдусь без вашего приезда."

В тот же миг раздается звонок. Ну, начинается!

— Да, — отвечаю прохладно, сдержано, параллельно ковыряя пирожное.

— Вась, — Никита явно не настроен миндальничать, — ты можешь просто сказать, где находишься, безо всяких "нет, спасибо. Обойдусь без вашего приезда"?

— Нет, — явно услыхала, как сердито скрипнул зубами.

— Чу! Заканчивай! У нас с тобой разговор остался незавершенный, сама знаешь.

Знаю, но завершать именно сейчас этот разговор нет никакого желания. Мне хочется спокойствия, а не разборок с напарником.

— Завершим. Как-нибудь потом. Позже, — жму плечами, будто он может меня видеть, — сейчас нет настроения.

— Василиса! Я сегодня тоже не в самом радужном расположении духа, так что давай не будем усложнять.

— Давай, — соглашаюсь, — не будем. И встречаться тоже не будем.

Слышу, как выдохнул, сердито, резко, раздраженно.

— Все Никит, пока. Мне некогда.

Мне очень некогда! У меня шоколад стынет!

Скинув звонок, убрала телефон в сумочку, и попыталась вернуться к своему занятию. К сожалению, очарование момента пропало, и то умиротворение, что охватило при первом глотке, безвозвратно исчезло.

Ну, что за человек! Весь кайф обломал!

Тяжело вздохнула и заказала еще одну пироженку в надежде, что блаженное спокойствие вернется.

Бесполезно.

Волшебство рассеялось. Шоколад, как шоколад. Десерт, как десерт. Ничего особенного. Растеряв интерес к вкусняшкам, сидела, глядя в окно, обреченно ощущая, что тревожные мысли пытаются вернуться обратно.

Спустя пятнадцать минут картина в корне изменилась.

Потерявшись в тяжких думах, краем уха услышала, как напротив меня кто-то бесцеремонно уселся. Переведя взгляд на нежданного соседа по столику, поперхнулась.

Никита. Недовольный, раздраженный и не скрывает этого. Скинув кожаную куртку, бросил ее на соседний стул и сделал жест официантке, чтобы подошла.

— Ты? — только и получилось выдохнуть.

— Я, — смерил строгим взглядом. Потом обернулся к подоспевшей полненькой официантке, — у вас есть что-нибудь посущественнее этого?

Кивнул в сторону моих двух тарелочек с исковырянными пирожными.

— Да, — она начала неспешно перечислять, с упоением рассказывая о том какое все свежее, вкусное и полезное, как это готовилось, сколько там калорий. Лазарев даже притих, глядя на это румяное чудо, потом тряхнул головой, отгоняя наваждение, и заказал полноценный обед.

Перехватив мой взгляд, не хотя пояснил:

— Жрать хочу, как волк.

— Как ты меня нашел? — недовольно нахохлившись, спросила у друга.

— Как, как… Служебным положением воспользовался, — проворчал он.

— Отследил?

— Отследил, — просто признался, разведя руками.

Кивнула, и снова уткнулась в свою кружку, чувствуя, как он смотрит на меня.

— Итак, — начал с места в карьер, — давай, высказывай все, что хотела.

— Ничего не хотела, — поджав губы, отвернулась к окну.

— Значит, мне показалось?

— Значит, показалось, — равнодушно пожала плечами, только движение вышло нервным дерганым, выдавая мое состояние.

— Вась, мы всегда с тобой говорили друг другу все как есть, без прикрас. И то, что сейчас между нами происходит, просто выводит из себя. Почву из-под ног выбивает, — признался он, не отрывая от меня мрачного взгляда.

— Ты сам затеял эти игры в прятки.

— Ждешь извинений?

— А они будут? — посмотрела на него в упор.

Лазарев на мгновение нахмурился, а потом покачал головой.

— Я так и думала…

— Я ни о чем не жалею, и будь шанс все изменить — поступил бы так же, — его уверенность в своей правоте, в своих действиях царапает изнутри, — в качестве оправдания могу сказать только одно. Я это делал только для тебя.

— Серьезно? — иронично выгнула брови, — слушай, я даже не знаю, как благодарить за такую заботу!

— Можешь шипеть и кусаться, сколько захочешь. Этот перевод… Там действительно все сложно. И тебе он не нужен… Черт, — Ник хмыкнул, — повторяюсь. Сколько уже раз я пытался до тебя это донести?

— Не считала.

— Ты и не слышала меня ни разу!

Не смотрю на него, уперевшись взглядом в окно, наблюдая, как капли лениво стекали по стеклу. Не слышала, не слушала. Просто шла за ним напролом, найдя себе занятие, способное отвлечь от воспоминаний, от боли.

— Нельзя было как-то иначе донести информацию о том, что ты категорически против моего перевода, не прибегая к вызову Тимура?

— Как??? — изумленно всплеснул руками, чуть не швырнув стоящую перед ним тарелку, — бл*! Вась! Я тебе прямым текстом об этом говорил, постоянно. Тебе все казалось, что шутки шучу?

Наверное, все-таки казалось. Думала, поворчит и перестанет.

— Капец ты, конечно, Василиса, — Ник правильно истолковал выражение моей физиономии, — скажи, я хоть раз врал тебе?

— Нет, — наши отношения всегда были построены на предельной честности, если не считать тайн, возникших в последнее время.

— Или, может, стал бы впустую давить, требовать? Если уж напрямую говорил, что не надо лезть за мной, значит так и есть!

— Все равно Тимура ты зря привлек к этому делу.

— Ни хрена не зря, — холодно отрезал Никита, — это было самое правильное решение. Раньше надо было его дергать. Он тоже тот еще тормоз.

— Тоже? — подозрительно уточнила у него, но ответа не получила. Только прямолинейный взгляд.

Зараза!

— И в чем же правильность этого решения? — не могла успокоиться. Его непробиваемая невозмутимость как красная тряпка для быка.

— Знаешь, что я вижу в последние дни?

— Ну и что же то? — желчно поинтересовалась, сложив руки на груди.

— Ты светиться начала, — просто ответил он.

— Чего? — непонимающе на него уставилась. О каком на фиг свете идет речь? Да я в последние дни как моль бледная, полудохлая, еле ползаю!

— Стоило только появится Тимуру, у тебя глаза засияли.

— Это от злости!

— Возможно. Тем не менее, сияют, в отличие от твоего прежнего состояния. После своего печального возвращения ты как тень была. Печальная, невыразительная, осунувшаяся. Смотреть тошно было.

— Потому что я после лечения! Если не помнишь, у меня со спиной жопа полная была! — вспылила, окинув его презрительным взглядом. Вывело меня из себя замечание о моем якобы свечении.

— Если ты не помнишь, — ответил в тон мне, — то я к тебе приезжал. Ты даже в корсете была бодрее и живее, чем после возвращения.

— Бред!!!

— Не буду спорить, — пренебрежительно махнул рукой, дескать ерунду какую-то говорю, — ты все лето как прокисший кисель себя вела. Думал, что со Славкой очнешься — хер бы там. Такая же и осталась! А тут всего пара дней после его прибытия и — румянец на щеках, глаза сверкают!

— Это от злости! — снова прошипела, прожигая его негодующим взглядом.

— Да какая разница??? Факт остается фактом. Не со спокойным Славкой ты очнулась, а со своим Тимуром бешенным!

— Он не мой!

— Куда он от тебя денется? И сам не уйдет и тебя не отпустит.

— Никит, откуда такая уверенность?

— Когда со стороны смотришь — виднее.

— Да ты что? А я думала со стороны завиднее.

— Точно. Завидую черной завистью. Такой качественный геморрой нынче редкость. Чтоб вот так мозг вынимали на пустом месте! — с иронией ответил Лазарев, — это уметь надо. Вы вообще идеально подходите друг другу, просто стопроцентное попадание.

— Ник, ты меня довести решил? Какое на фиг стопроцентное попадание?

— Василис, я тебе честно скажу, — продолжал, не обращая внимания на мое негодование, — когда ты вернулась с Ви Эйры, вся потрепанная, несчастная, с глазами на мокром месте, я надумал хрен знает чего. Начиная с того, что он на тебя набросился и заканчивая тем, что ты его застала верхом на ком-то, да хоть на той же Марике. Фиг знает. Все гадал, что же этот скот сделал.

— А что теперь? — смотрела на серый дождь, лениво моросящий за окном, пытаясь успокоиться, найти точку опоры.

— Теперь… теперь я думаю, что он дурак. Нагородил какой-то фигни, непонятно из-за чего. И вся эта ваша проблема оказалась пустой.

— Пустой? — вялое негодование — это все, на что я оказалась способна.

— Да. Это просто слова.

— Словами можно сделать очень больно!

— Не спорю. Ими даже убить можно. Но не в вашем случае.

— Что же, по-твоему, должно быть в нашем случае?

— В вашем? — он на миг задумался, — Поговорите нормально. Вот и все.

— Все?

— Да. Поговори с ним, и дай шанс, которого он так жаждет.

— Шанс? Как же быть с доверием? Думаешь, можно перешагнуть через все, что он нагородил? Забыть это?

— Забыть можно обо всем. Стоит только захотеть. Я его не оправдываю, поступил он действительно по-скотски. Такого придурка еще поискать надо. Но с другой стороны…это ведь все неправда, дурацкий протест. И ты это сама знаешь. Стоит ли из-за такой вот нелепой лжи отказываться от всего? Он не предавал тебя, не распускал рук, не причинял какого-либо вреда. Он просто нагородил херни из-за неуверенности, ревности и еще черт знает чего. Поверь мне, это не смертельно. Бывают вещи гораздо хуже, и те, кто любят по настоящему, справляются с этим. Ты же любишь его, по глазам вижу. Меняешься, стоит только оказаться рядом с ним… А доверие — это теперь его проблема. Пусть старается, восстанавливает. Пусть ломает голову над тем, как тебя удержать и сделать счастливой. Пусть знает, что шанс дан не просто так, что он последний, что ты пробуешь быть с ним в последний раз, и больше прощения его косякам не будет. Он из той породы мужиков, рядом с которыми сложно. Но если приручишь, то будешь за ним как за каменной стеной. Такие люди, они как волки. Один раз и на всю жизнь.

— Волки больно кусают, — горько усмехнулась.

— Не только они. Думаешь, я не могу "укусить"? Могу. И идиотства могу творить, и грубым быть, и скотиной. И из-за меня, уверен, рыдало гораздо больше девушек чем из-за него. Все могут делать больно. И меняемся мы только ради человека, который дорог.

— Ради меня он так и не поменялся

— Ради тебя он здесь. Если бы ему было плевать, он просто перевернул бы эту страницу и все. В такой ситуации, как у вас, он никогда бы не вернулся к человеку, который видел его в оковах, на коленях, почти сломленного. Если бы ему было плевать, он просто был бы благодарен тебе издалека, при этом стараясь забыть как страшный сон. А он здесь и готов исправлять свои ошибки. Дай шанс вашим отношениям, Вась, чтобы потом не жалеть. Чтобы в старости не сидеть на лавке и не говорить "я была очень гордой вместо того, чтобы быть просто счастливой".

— Думаешь, он может сделать меня счастливой?

— Думаешь, это может сделать кто-то другой? — ответил вопросом на вопрос, — Ты же сама знаешь, что каким бы бешеным, взрывным Тимур не был, он — то, что тебе надо. Вспомни, несмотря на все сложности, ты же полюбила именно его. Не Славу, положительного во все отношениях, а этого чертова придурка. Несмотря ни на что, вам было хорошо вместе. Разве нет?

Я промолчала. Потому что перед глазами пролетела пестрая вереница наших дней. Как он попал ко мне, как я ползала по кустам, нацепляв на себя колючек, ради того, чтобы поймать этого наглого кота, загорающего на крыше. Как Тим чинил машину, как мы с ним ездили ее красить. Как он таскал меня на прогулки, не давая валяться на диване. Как грел меня, когда корсет вытягивал последние силы. Как отбивались от озабоченной Марики. Как ездили на водопады. Как он сказал, что любит.

Это все было настоящим, живым. Он делал меня живой.

Хотя он же делал и нестерпимо больно. Черт, как все сложно.

— Зачем пытаться прогнать его, если он — то что тебе нужно? Зачем искать кого-то, в надежде, что найдешь сплошные плюсы, когда полюбила, не смотря на минусы? Зачем пытаться забыть, если можно быть вместе? — задавал вопросы, на которые я не могла ответить.

— Ник, скажи, ты когда пришел к таким умным выводам, а? Когда я начала рваться за тобой? Когда подала раппорт? — поинтересовалась, горько покачав головой.

— К таким выводам я пришел давно. Еще на Ви Эйре. Уже тогда было ясно, что вы попробуете сойтись. Как и то, что у вас ни черта не выйдет.

Выжидающе смотрела на него, ожидая продолжения. Никита раздраженно повел плечами, дескать, и так все ясно, но все-таки заговорил:

— У вас и не могло ничего получиться, — убежденно произнес, потирая бровь, — о каких отношениях может идти речь, когда один из пары в цепях, пусть и весьма условных? Да, вы мирно жили, но от правды никуда не деться. Это не шутки, не мелочи от которых можно отмахнуться и забыть. Это рабство, Вась. Оно все с ног на голову переворачивает, искажает, ломает. Какой бы ты хорошей не была, все равно оставалась хозяйкой. И этим все сказано. Оно давило и на него, и на тебя. Может, вы и не замечали, или не хотели замечать, но оно было, подрывая любые отношения, любые начинания. И влияло не только на Тимура, когда он всеми силами пытался противостоять даже в мелочах, в штыки воспринимал любое поползновение на личное пространство, выпускал клыки в самых неожиданных случаях. На тебя это влияло не меньше. Ты ведь никогда не была курочкой-наседкой, а тут, сама подумай, сколько раз спускала на тормозах то, что нельзя. Сколько раз отмалчивалась, когда надо было говорить? Потому что боялась зацепить своими словами? Сколько раз оправдывала его только потому, что жалела, сочувствовала, пыталась быть понимающей и заботливой?

Много Никит, очень много. Даже не представляешь сколько.

— Не спорю, именно это твое тактичное отношение в конечном итоге и помогло ему выкарабкаться, встать на ноги. Но только для здоровых взаимоотношений нужно совсем другое. В итоге все случилось так, как случилось. Он сорвался на пустяке, выпустив на волю свои страхи, а ты отступила, устав быть матерью Терезой. Закономерный финал, не находишь, Вась?

Опять пожала плечами. Со словами у меня сегодня плохо. Кончились.

— Иного и быть не могло. Все как по нотам. Слишком рано, слишком сложно, слишком много обстоятельств против вас. Не было шансов вытянуть вашу любовь там, на Ви Эйре. Сейчас все изменилось. Ты успокоилась, перестала прыгать вокруг него, думая о том, как бы не обидеть, не ущемить лишний раз чужое самолюбие. Он тоже успокоился, вернув себе свободу, переступил через то, что разъедало его раньше. Приехал к тебе…

— Он приехал только потому, что ты его позвал, — перебила Лазарева, озвучив свои сомнения.

— Он бы и сам приехал. Не сегодня, так через месяц. Мой звонок послужил для него просто толчком, ускорившим принятие решения. Вы сейчас оба остыли, и на свежую голову можете принять адекватное решение. Разобраться, чего именно вы хотите. Тимур, кстати, уже разобрался, теперь дело за тобой. И даже если ты попробуешь его прогнать — он не уйдет. Не для того тащился через полгалактики, что бы услыхав твое "нет", тут же отступить.

— И что ты предлагаешь, Никита? Забыв обо всем на свете, броситься к нему на шею? — горько усмехнулась, устало потирая виски, — этого ты от меня ждал?

— Нет, — отрицательно мотнул головой, — Если бы ты сразу с порога бросилась к нему с распростертыми объятиями, я бы первый тебя уважать перестал. Не хрен баловать. Просто дай ему шанс, и посмотри, что из этого выйдет.

— У него уже был миллион шансов. И чем все это закончилось? — нехотя напомнила о том, что с нами произошло.

— Нет, Василис. Ты ошибаешься. Миллион шансов было у другого Тимура, того, что попал к тебе на Ви Эйре. Тот Тимур, что приехал сейчас — другой. Он без балласта, без оков, тянущих к земле. Ему ты еще не давала никаких шансов. Это будет первый.

— Будет? — невесело хмыкнула, — С чего такая уверенность?

— Конечно, будет, — убежденно кивнул, — Сама знаешь.

В ответ ни слова не сказала, лишь пожала плечами. И что тут скажешь, когда так все сложно? Когда хочется быть с ним, и одновременно разъедают страхи, ожидание того, что опять будет больно.

— Вась, просто подумай, о чем я сказал. И не руби с плеча, потому что потом, когда поймешь, что сломала, будет гораздо больнее.

— Это Тимур сломал.

— Сломал, но сейчас он готов строить, исправлять. Подумай об этом.

Строить? Я бы с радостью. Да вот проблема есть — мне страшно.

На этом наш разговор утих. Каждый молчал о своем. Я смотрела на капли, стекающие по белому боку кружки. Ник доедал свой давно остывший обед, плавно перетекающий в ужин, хотя прежнего аппетита уже не наблюдалось. Измученный он все-таки, усталый.

— Пойдем, отвезу тебя домой, — спустя некоторое время произнес Лазарев. Расплатился, заодно прихватив в общий счет и мой шоколад с пирожными, которые я так и не доела. После чего мы с ним вышли из кафе.

— Ну и погодка, — проворчал он, поднимая выше воротник куртки.

В ответ я молча раскрыла зонт, и мы под ним дошли до машины, припаркованной чуть дальше, на свободном месте.

После разговора с ним я была разобранная, усталая, бесконечно растерянная. Чувство такое, будто защитный панцирь содрали, перемешали все внутри.

Никита все правильно сказал, все по делу. Умом я это понимала, но как же быть с тем чувством, что раздирало изнутри? С болью, что причинил?

Простить и отпустить, как советовал Лазарев? Перешагнуть через свои страхи, позволив отношениям сделать новый виток?

Я не знала, как это сделать. Я действительно боялась. Всего боялась. И потерять его, потому что люблю — а сердце с каждым мигом оживало и билось все быстрее. И сделать первый шаг, после всего, что случилось, тоже боялась.

Трусиха!

Внутри такой разлад, что когда Никита довез меня до дома, я уже ничего не понимала, ничего не видела. На автопилоте выбралась из машины, кивнула ему, бросив растерянное "до завтра" и побрела к дому.