Глава 24

Оказывается, боли в моей груди значительно больше. Она, как опухоль, пустила свои ядовитые корни по всему моему телу и ныла. Сила, что заставила меня забыть, приглушала чувства. Но теперь я за секунду пережила такое потрясение, что за всю жизнь не испытывала. Он оставил меня. Он, черт возьми, поселил во мне уверенность, что мой навсегда. А после так жестоко отнял все.

— Мэй, — его голос сейчас вонзился сотнями игл в спину. Я чувствовала его за собой, словно он крепко стиснул меня в объятиях, мешая нормально дышать. Его руки будто были повсюду на мне. Но все же он не касался.

Я не могла сейчас смотреть на него, начала выходить из воды. Рыжего просто проигнорировала, хотя он все еще что-то говорил, кажется, сделал комплимент моему комплекту нижнего белья.

— Не смотри на нее, — злой шипящий и такой родной голос, что в глазах собрались слезы. — Глаза выколю на хрен.

— У-у-у! Глаза не там, придурок!

Еще один стон боли остался за моей спиной. Я не знала, куда идти и что делать, тело делало все на автомате. Я даже не ощущала прохлады после воды и то, как кожа покрылась мурашками. Мне в принципе до тошноты сейчас было паршиво. Я зашла в беседку, положила его чемодан на стол и начала перерывать вещи. Чего добавилась? Подтверждения, что не сошла с ума. Хотела найти что-то из той жизни. И нашла. Его любимую белую футболку со следом от моей помады на воротнике. И мою фотографию в рамке. Я улыбалась и показывала язык. Каждая вещь была мне знакома — все их он носил тогда. А сейчас они ореолом окружали меня, валяясь на полу.

На самом дне чемодана я нашла колы. Реальные металлические колы с острым наконечником, как у стрелы.

— Я должен был, — услышала и одновременно почувствовала его присутствие. Тогда мной руководила неистовая, неподконтрольная, первобытная ярость, выросшая из боли. Развернувшись, я метнула в него этот чертов кол. Не ждала, что попаду, ведь знала, что у него супер быстрая реакция, но Нико даже не пошевелился. Когда металл вонзился в его плечо, он лишь до хруста стиснул челюсти и отвел от меня взгляд, смотря прямо и опустошенно.

— Это больно, — процедил он спустя мгновение. Но даже тогда меня не отпустило.

— Мне больнее, — заверила я и прошла мимо. Не могла смотреть на него. И на его рану, которая появилась по моей вине. Мне казалось, такая же и в моей груди.

Меня разрывало на части от противоречия, и я знала, что сейчас только время мой друг. Мне нужно было прийти в себя, как тогда, когда он открыл свою сущность.

Никола оставил меня, шагнул в сторону, не давая пройти. Медленно вытянул кол и с шипением бросил его обратно в чемодан.

— Я должен был, — повторил он, словно это все отменяло. — Но теперь я здесь и…

— Ты смотрел мне в глаза, — дрожащим от гнева и подступающих слез зашипела я. — Когда говорил, что любишь. А потом просто ушел. Оставил меня одну на крыше и стер все, что было в моей жизни о тебе.

Он смотрел мне в глаза и принимал каждое слово, всю мою боль. Принимал стойко, ведь знал, что заслужил этого.

— Это самое жестокое, что ты мог сделать. — Мой голос скатился до шепота. Но так смысл дошел до него даже лучше. — Если ты хотя бы оставил мне память, у меня была бы цель, смысл в жизни — найти тебя. Но ты отнял у меня и это. Я не жила, а существовала все это время. Я рыдала в сраную подушку каждую гребаную ночь и даже не понимала почему. От меня осталась только тень, Никола, потому что все остальное я отдала тебе.

Я ударила кулаком в его грудь, где билось сердце.

— Оно все здесь. Внутри тебя, придурок!

Еще один удар и еще. Он стоял, как статуя. Но отшагнул, когда я толкнула с максимальной силой. Я прошмыгнула мимо него, потому что теперь хотелось забиться где-то в углу и выпустить жгучие слезы.

Он вырос передо мной неожиданно, просто свалился с неба, как тогда, в самую первую встречу.

— Думаешь, мне было легко? — спросил вампир, сделав шаг. Я отступила.

— Жизнь моей сестры висела на волоске, — продолжил, медленно выдавливая из себя каждое слово, они ему также давались с трудом. — На нее объявили охоту, и если бы поймали, на кон встали уже не только наши с тобой жизни, а все человечество. Я никогда не хотел выбирать между тобой и Яной, Мэй. Но в этот один единственный раз мне пришлось. Я должен был защитить вас двоих. И не мог потянуть тебя в центр битвы. Ты же знаешь, кто я. Ты знаешь, что остальные — такие же монстры. Я бы поступил с тобой так еще сотню раз, но ни за что не потащил в тот ад. Ты здесь. Ты жива. И я рядом. Уже навсегда. Это главное. Прими это, отпусти прошлое и прости меня.

Мотнула головой и отступила еще, когда он опять приблизился.

— У тебя все так просто. А я не могу. У меня в душе дыра!

— Я заполню ее, — заверил он. Господи, как же мне хотелось верить ему. Как хотелось позволить сделать это прямо сейчас. Но боль терзала, не отпускала.

Слезы покатились по щекам, я больше не могла их сдерживать. И опять покачала головой. На этот раз жалобно, словно прося его спасти меня.

— Ты мог хотя бы все объяснить.

— Я не знал, выживу ли! — почти заорал он, заставляя мои слезы литься ручьем. Это не помогло, лишь сделало больнее. Он мог уйти из моей жизни навсегда, я бы даже и не знала. От этого хотелось выть. — Но я выкарабкался, потому что каждую секунду думал о тебе. Ты была моим якорем. И единственное, что держало меня в рассудке, это осознание, что ты в безопасности. Под присмотром Блэка.

Он подошел, и на этот раз я позволила ему обнять себя.

— К чертям, Мэй, ты же знаешь, как я ненавижу его. Но мне пришлось доверить самое ценное врагу, потому что тогда только он мог присмотреть за тобой. Почему, ты думаешь, Николь уговорила тебя переехать поближе к ней и работать на Блэка? Ты была под круглосуточным контролем. А все, что было у меня — запись твоего голоса. Ты не помнила. А я не забывал. Ждал и не мог до тебя дотянуться, потому что тебе грозила опасность. И все еще грозит.

Он стер мои слезы, поднял лицо за подбородок.

— Мой кузен выжил и сбежал. Он жаждет моей смерти. И как только узнает, где я, и на какие болевые точки надавить, тут же воспользуется шансом. Я здесь, чтобы забрать тебя, Пантерка. Ты должна быть со мной. Иначе у нас это не работает. Но сначала прости меня.

Я мотнула головой на этот раз только из вредности. Ведь уже простила. Не могла иначе. Без него ведь… в миллиард раз больнее.

— Нет, — соврала не моргнув. — Ты задница, Никола.

— Я знаю!

— Даже не представляешь, — запротестовала я.

— Я люблю тебя, — произнес он, как приговор. Хотелось врезать ему.

— Не говори это, если это значит, что ты опять исчезнешь.

Он обхватил мое лицо руками.

— Смотри сюда, — приказал он, пытая меня взглядом. — Я люблю тебя. И это значит только то, что ты моя уже навсегда. Понятно?

Я лишь хотела, чтобы эта пожирающая душу пустота затянулась. Но так нечестно, ведь для Николы это было слишком просто.

Он поцеловал меня, а у меня даже не был сил сопротивляться. Эти губы — моя погибель. Мой дом.

— А так понятно? — спросил он требовательно и поднял меня, помогая обвить ногами его талию. Мы сплелись в клубок, углубили поцелуй и весь мир покатился к черту.

— Ненавижу тебя, — прошептала я.

— Опять врешь нам двоим, — с победной ухмылкой ответил он. Уже понял, что выиграл эту войну. А я со стоном капитулировала, когда он опять меня поцеловал и понес обратно в воду.

Вот только… Юла. Он ведь так и стоял у дерева, скучающе за нами наблюдая.

— Вы такие мерзкие, — произнес он, потирая пальцем висок. — Даже хуже Дел и Беса.

— А они кто такие? — непонимающе спросила я.

— Какая к черту разница, все равно мы их переплюнули, — подметил Нико и все равно понес меня в озеро, всем безразличием давая понять рыжему, что нам плевать, если он останется. — Просто покажи ему средний палец.

Я так и сделала. И виновато улыбнулась.

— Он сказал мне так сделать. Извини!

— А ты мне нравишься! — заключил этот непонятно кто и, слава богу, ушел.

— Простила? — спросил Драгов.

— Нет. Но я готова работать над этим.

— Я тоже, малыш, — заверил он и сделал то, в чем мы оба нуждались.

Болото, жабы, одна ненасытная пиявка… Наше.

***

Мы проговорили с Нико до рассвета. Он рассказал мне все, что с ним произошло с того дня. Больше всего говорил о предательство Радо. Мне этот парень не понравился сразу, и я не особо удивилась, что он струсил перед самой битвой и сбежал к врагу. Но каким же гнусным был этот поступок. Ведь мог же просто уйти, но нет! Ему надо было выдать все тайны, подставить свою семью. К счастью, Яна не пострадала, злодеи и пальцем ее не коснулись. Охотник очень надежно ее охраняли, с ними она осталась и сейчас. Вернее, с одним конкретным по прозвищу Гвоздь. Ладно Гвоздь, но Юла?! Он тоже оказался охотником, чтобы это не значило. А вот Мануель — тот самый загадочный информатор Нико, который подсказал ему ехать в Арлингтон. Я задалась целью узнать о всех, с кем был Никола, пока не был со мной. Их оказалось так много…

— А Блэр?

Драгов тяжко вздохнул.

— Это не описать словами. Просто… надо увидеть. Но тебе в любом случае придется с ней познакомиться.

— Почему? — засмеялась я, ведь он казался просто раздавленным от этой перспективы.

Никола перекатился на меня и прижался губами к шее.

— Я обращу тебя.

Эти слова возбудили его, я чувствовала. И вспомнила укус, а как же то, насколько приятным он был. Я не боялась ни вампира, ни того, что он мне предлагал. Тогда да, но прямо сейчас спустя время и боль, что мы пережили и до сих пор не отпустили — нет.

— Я сделаю это очень скоро, потому что… ну ты не молодеешь, детка.

Я сжала его волосы в кулак на макушке, и ощутила, как растянулись его губы в улыбке. Драгов перестал дурачиться и посмотрел мне в глаза уже с полной серьезностью.

— Потому что я просто ходячий труп без тебя. И живее всех живых, когда ты рядом.

— Ты, правда, мерзкий, — с улыбкой подметила я. — Это слишком мило, Нико!

— Плевать!

Он начал лениво водить пальцем от ключицы до шее, и я точно знала, что у него на уме.

— Ты так и не объяснил, какую в этом роль сыграет Блэр.

— Она ведьма, — объяснил Никола, немного меня удивил. Я себе представила мамашу-вампиршу, у которой надо попросить благословение или что-то такое. Но ведьма… Это меня взбодрило, и я даже села, упершись о столб стола.

— Круто! Она как моя бабушка? У нее десятки трав на все случаи жизни? Оу! До меня только что дошло, что моя бабушка тоже ведьма.

— Она не ведьма, Пантерка, — заверил Никола устало. Видно было, что утро вступало в свои права и отнимало у него все силы. Вернее, большую часть из них отняла я. Что сказать, я скучала! — Но она знает о нашем мире, потому что в ее роду были колдуны. Ты теперь можешь расспросить у нее. Можно я посплю, да?

Он вырубился на моих ногах, обняв за талию. А я, запустив руку в густую шевелюру, еще долго гладила его, рассматривала каждую черточку, злилась и радовалась одновременно. Злилась, потому что блондин оказался прав, и смог затянуть дыру во мне всего за одну ночь, постоянно повторяя, что я его, и он больше не отпустит меня. А радовалась, потому что придумала целую кучу пакостей, чтобы отомстить ему за глупое решение меня оставить. Это был альтернативный способ выразить мой протест, раз держать ноги сомкнутыми не получилось! Вырезать дырочки в его одежде, притупить его колы, отсричь волосы? Нет! Я за них кого угодно порву. Вот вырезать дырочки, это да!

Мне тоже хотелось спать, но ближе к полудню я все же проснулась.

— Джия точно не поправится, если найдет вас так, — услышала насмешливый голос над собой и где-то рядом хруст яблока.

Я уже поняла, кто пожаловал, еще до того, как открыть глаза. Да, действительно! Я ведь собиралась пойти в дом, а так и заснула с Нико на полу беседки в чем мать родила. Спасибо, что здесь был плед, под которым нас с блондином и нашли Мануэль и Юла. Драгов спал без единого признака жизни, его грудь не вздымалась, и ни единый мускул… А нет! Кое-что таки соблазнительно дрогнуло под пледом, и я, прикусив губу, посмотрела на столпившихся возле беседки парней.

— Валите отсюда! Кыш, болгары! Кыш!

— Просто предупреждаю, что тебе пора сваливать, — издевательски пропел Мануэль. — Джие стало лучше, так что она идет сюда.

— О, черт!

Я начала собираться, только колдун ушел, и застыла с кожаной курткой Николы в руках, когда поняла, что рыжий все же остался.

— Жутенько, правда? — спросил он, рассматривая Николу. — Он как дохляк. Ты уверена, что тебе нужен вампир, красотка?

Я потерла средним пальцем переносицу, как бы намекая ему…

— У нас типа связь. Это большое дело, ясно?

Юла послал мне роковую ухмылочку.

— Милая! Ты просто еще не пробовала охотника. Поверь, с таким как я связь может быть куда приятней.

Не дождавшись моего ответа, он подмигнул и, кусая чертово яблоко, удалился. Напросился вывод — охотники задиры.

Я нашла свое нижнее белье, но не успела снять с ветки ивы одежду до того, как бабуля вышла из дома с корзиной белья. Потому лучшее, что придумала, — пригнуть в воду.

— Я знаю, с кем ты провела эту ночь, Мими! — недовольный осуждающий крик и мой смешок.

— А с кем ее провела ты, Джия?

Она возмущенно охнула, а я нырнула под воду, чтобы не получить корзиной по голове.

Когда рискнула вынырнуть, бабуля развешивала белье на берегу и все еще недовольно поглядывала на меня.

— Ты все знала! — обвинительно произнесла я. — Ты все это время знала о вампирах, колдунах и прочей нечисти. И ничего никогда не говорила, даже ни намека! А маме?

— Об этом можешь забыть! — пригрозила бабушка и, тяжело вздохнув, покачала головой. — Ты тоже не должна была знать.

Я вышла на берег и забрала висящее у бабули на плече сухое полотенце. Она знала, что я буду плавать — ну не ведьма ли?

— Нико сказал, ты не из высших, — начала я осторожно, когда она так и не продолжила разговор. — Но я очень в этом сомневаюсь.

Джия отмахнулась и недовольно зыркнула на спящего в беседке вампира. Я перекрыла ей обзор и заявила на полном серьезе:

— Он понравится тебе, если дашь ему шанс. Мне же понравился.

— Он вампир! — зашипела бабуля.

— Ну да… У всех минусы, знаешь ли!

— Мэй!

— Молчу! Расскажи о себе, — попросила я на полном серьезе и начала помогать ей с бельем. — Если Ману сказал правду, и эта твоя хворь возьмет вверх, то… Я не хочу секретов, бабуль. Они уже не нужны, ведь я тоже стала частью этого мира.

Теперь на ее лице была мука. Бросив простынь в корзину, она села на пень неподалеку и подняла голову в небо. Она часто так делала, закрывая глаза и подставляя лицо солнцу.

— Мой дед был сильным колдуном, — наконец призналась она. И честно, меня затопило такое несказанное облегчение, что я не смогла сдержать улыбки.

— Значит, ты все же ведьма! Погоди, а я?

— Нет-нет, Мими, не торопись, — запротестовала Джия. — Колдунья сила передается по наследству только мужчинам. У твоего деда родился сын, мой отец. А у него я. Я носительница генов, но сама чарами не владею. Многое знаю и чую сердцем, но не колдую, как Мануэль, нет. От деда и отца мне достались рецепты зелий и целебных трав. И долголетие. Та хворь, что меня одолела — инородная. Проклятие, Мэй. Ману не знает, кто его наслал, но говорит, что оно сильное, и он должен быть рядом.

Она недовольно поморщилась. А я улыбнулась, раскусив ее в два счета.

— Ну и пускай. Может быть, ты слишком долго была одна, бабуля.

— Я была одна, потому что на то были причины, Мими, — возмутилась она. — Ты не понимаешь, ребенок. Колдовство — это сила для мужчины и проклятие для всех его женщин. Ведь в мире высших люди не выживают. Колдунам нужно размножаться, оставить после себя хотя бы одного сына — их долг. Но часто они уходят из семей, чтобы враги не выследили их жен и дочерей. А если выследят, участь их ждет ужасная. Мой дед очень любил бабушку. Ему удалось оградить ее от беды. А вот моему отцу такого счастья судьба не подарила. Все высшие — кровожадные монстры, иной жизни не знают. Я очень хорошо усвоила этот урок. Я, Мэй, приняла решение прервать эту цепочку. На мне колдовская сила моего рода оборвется.

Подойдя ближе, я непонимающе смотрела на бабулю. Она пыталась что-то сказать, но я была так далека от всей этой магии и тайн, которые она хранила.

— Я люблю тебя, ты же знаешь, — произнесла она, взяв мою руку. — И твою маму очень люблю, несмотря на нашу ссору.

— К чему ты клонишь, Джия? — спросила я, сев на колени перед ней.

— Твоя мать и ты не родные мне по крови. Я приютила ее, когда она была младенцем. Она ничего не знает, Мэй. Ты теперь знаешь. Ты всегда была и будешь моей Мими. Но в тебе нет ни капли колдовской крови. Ты не часть этого мира. И этот вампир не должен тебя обращать! Еще непоздно оборвать вашу связь. Ты не должна страдать, милая. Я всю жизнь посвятила тому, чтобы оградить вас с мамой от опасности.