Глава 29

МЭЙ

Тьма отпустила. Я знала, что она вернется утром, с рассветом, как мой вечный надзиратель. Но сейчас, только солнце село, я почувствовала силу ночи. Никогда бы не подумала, что она настолько ощутима: словно приятный холодок в знойный день или касание шелка к коже. Я спала очень крепко, без мыслей и сновидений, путешествуя где-то за пределами тела и вселенной, но когда вернулась, очень четко ощутила этот мир и себя. Все было иначе. Запахи, звуки, ощущения буквально напитывали меня, проникали под кожу и насыщали мозг. И я бы с радостью изучила всех их, вот только боль во всем теле и сумасшедшее жжение в горе не давали мыслям развиваться. Какая-то неподконтрольная сила взяла верх над разумом, и я стала куклой в ее сильных руках.

Открыла глаза. Уловила образы двух мужчин — блондина и рыжего. Блондин был ближе — он сидел в кресле напротив, не сводя с меня глаз. Рыжий занимался тем же, сидя в соседнем ряду. Я знала их. Точно знала. Но жажда буквально выжигала сознание, препятствуя памяти подкинуть хотя бы имена, хоть что-то. Отстраненно отметила, что мы находимся в маленьком самолете на высоте приблизительно девяти тысяч футов, за стенкой у штурвала еще два человека, и я не просто пристегнута, а привязана к креслу тросами. Было еще так много деталей… Я лишь хотела пить. И все запахи затмил один единственный — самый ароматный, насыщенный и пряный, исходящий из высокого стакана с трубочкой в моем подлокотнике.

— Это для тебя, Мэй, — произнес блондин. Он знал мое имя, хотя я сама не смогла бы его назвать. И все же, стоило услышать его, и я точно поняла, что именно так меня зовут. Мэй-Лин.

Но это вновь перестало иметь значение, когда пальцы потянулись к стакану. Движения слишком рваные, резкие, собственные руки не слушались, словно были чужими. И в них было так много силы, что едва обхватила стакан, хрупкий пластик хрустнул. Потерять хоть одну каплю было бы катастрофой, потому я начала пить. Жадно, лихорадочно, млея от экстаза, что вкус оказался даже лучше моих ожиданий. Не смогла удержаться и застонала от чистейшего наслаждения, когда допила и насытилась. Но все же не смогла отказать себе в удовольствии вылизать ободок стакан. Блондин не выглядел довольным. Он закрыл глаза рукой и покачал головой.

— Это просто какой-то ад, — пробормотал он себе под нос. Но я так хорошо слышала его, словно он шепнул мне это в ухо. Он мне нравился — вторая четкая мысль, которая ударила в голову. Его лазурные глаза завораживали, и пока я облизывала пальцы, только и ждала, чтобы он поднял их и посмотрел на меня снова. А потом я вспомнила про рыженького. Совсем другой, смешной, с веснушками и теплыми карими глазами с зеленцой. Пыталась вспомнить его, но все еще не могла. Он улыбнулся мне так радушно и ласково, что в груди что-то защемило и екнуло. Тоска… Я очень сильно скучала по нему, хотя даже не могла вспомнить. Безумие.

Ломка начала помалу отступать, а мозг, спасибо ему, запустился.

— Мэй… — Собственный голос казался чужим, он удивил меня. Довольно низкий, с хрипотцой. Прочистив горло, я попыталась снова. — Я Мэй. А вы кто?

Блондин ударился головой о спинку кресла.

— Знаешь, я думал, это будет забавно и в третий раз, но нет, — проговорил он и зарычал на меня. — Вспоминай! Ну же!

Рыжий прикусил губу, неодобрительно качая головой. Я чувствовала напряжение между мужчинами каким-то новым для меня способом. Считывая их ауры — вот как. Но при этом видела, что они не настроены враждебно по отношению ко мне. Нет, они здесь не для этого. Нужно было вспомнить.

— Я пытаюсь, — прошептала я и… застыла, не ощутив самого главного. Собственного сердцебиения. Почему-то именно удары сердца всплыли в памяти, я боялась чего-то, дрожала, звала блондина по имени. Но сейчас, положив руку на грудь, не почувствовала выбрации. Нико больше не рычал, а напрягся и склонился ко мне, будто собирался прикоснуться но не решался. Стоп!

— Нико! — прошептала я, пытливо рассматривая его лицо. Блондин улыбнулся, и я поняла, что его глаза не самая красивая вещь на свете. Вот улыбка… Она просто завораживала. Его движения были быстрыми, но я предугадала и успела осмыслить каждое. Когда он протянул руки, рывком разорвал трос, как нитку, отстегнул мой ремень, после чего перетащил меня к себе на колени и уткнулся головой в мою грудь.

— Эй! — шепнула я, вгоняя ногти в его плечи. — Я всего лишь вспомнила твое имя, а ты что творишь?

Он улыбнулся, я почувствовала это кожей.

— Помогаю тебе с остальными воспоминаниями, — ответил он так уверенно, что его слова смели мою тревогу. Она накатывала волнами, но прямо сейчас отошла, уступив место новым ощущениям. Его аура обволакивала, дарила покой и безопасность, как и объятия. Я точно знала эти руки. Нико пах чем-то удивительно легким и в то же время наркотическим. Хотелось дышать, не прекращая, вот только… Мне не требовалось этого.

— Я не дышу.

— Я знаю, — ответил блондин. — Это твоя новая особенность. Ничего страшного в этом нет. Ты в безопасности, и сильнее, чем когда-либо.

Мне нравилось, как он говорил. Каждая нотка его магнетического голоса. Каждое слово. Я медленно, аккуратно, будто боясь спугнуть, запустила пальцы в его волосы. Они оказались длинными, собранными в пучок на затылке. Но мне хотелось их распустить. И когда я сделала это, ощущая покалывания в кончиках пальцев от удовольствия, вновь посмотрела на Юлу. Он все так же следил за каждым моим движением.

— Юла! — я улыбнулась, потому что вспомнила. И его тоже это обрадовало. — Дурацкое прозвище! У тебя нормальное имя есть?

Нико подо мной напрягся. Ему не нравилось то, что я говорила. Почему?

— Нет, детка. От меня не осталось никакого имени. Только это.

— Она не твоя детка, — грубо осадил Нико.

— Эм…Как раз таки моя! — протянул насмешливо рыжий и подмигнул мне. — Можешь звать меня Папочка.

Никола зарычал, сказал ему что-то на другом рявкающем языке и крепче стиснул меня в объятиях. Вот теперь он меня пугал. Уж слишком опасная энергетика от него исходила. Силы в нем было столько, что он мог запросто сломать меня пополам. По правде говоря… Я бы с радостью перебралась на коленки к Юле. Потому что это чувство тоски при взгляде не него все не отпускало. Я будто впала в детство, когда мама с папой развелись, и он уехал в другую страну. Мне было больно. Странно… У меня есть родители, точно. Но лица вспомнить не выходило. Что-то случилось со мной, отчего все в голове смешалось в мутную кашу.

— Почему ты так сказал? — спросила я у рыжего, но ответил блондин:

— Потому что он не в себе. Это не имеет значения. Ты поймешь чуть-чуть позже. Мэй, посмотри на меня.

Когда я выполнила его просьбу, наши лица оказались очень близко. Но хуже того, этот грубый дерзкий блондин не просто пугал, а завораживал. Даже зная, что он опасен, я не могла противиться зову, который исходил от мужчины. И если за спиной Юлы хотелось спрятаться от опасности, то в руках Николы я могла бы просто раствориться. Прилипнуть бы к нему, прижаться всем телом как можно ближе, попробовать его губы на вкус. Может быть, даже проникнуть в его голову. Кажется, он слышал мои мысли, потому что выражение его лица с каждой секундой становилось все довольнее.

— Ну все! Я не могу больше, — прошептал он и поднялся со мной на руках. Я лишь успела послать рыжему удивленный взгляд и отметить, как он сжимает челюсти, отворачиваясь к окну. Нико внес меня в маленькую комнатку с диваном и телевизором и закрыл дверь ногой, закрывая нас от Юлы. Хотя в этом не было совершенно никакого смысла, ведь я могла слышать каждый издаваемый им шорох, каждый звук.

— Никола, дай ей прийти в себя, — заворчал Юла. — Моя кровь уже начала действовать, разве не видишь, что ей лучше?

— Мне не нужно твое сраное согласие, чтобы уединиться со своей Невестой! — прорычал блондин, начиная яростно разрывать на мне одежду. Это и пугало, и бесило, и… жутко заводило. На мне была черная мужская рубашка и короткая юбка, выпачканная в грязи. Рубашку он порвал с треском, и мне это даже понравилось, вот только…

— Какая к черту Невеста? — прошептала я и потеряла даже эту мысль, когда губы блондина оказались слишком близко. Я хотела искусать их до крови так сильно… невыносимо!

— И как я должен это терпеть? — продолжил Юла, а Нико задрал мою ногу, закинул ее себе на плечо и дернул мои трусики. Жестко, смотря при этом в глаза с дикостью, обещанием исполнить мои самые порочные мысли. Он знал, что я хотела его прямо сейчас, и даже не подумал о каком-либо предисловии или прелюдии. — По-твоему, я должен просто сидеть здесь и слушать, как ты насилуешь моего ребенка?

Ухмылка, от которой грудь залил жар, а в горле вновь начало беспощадно жечь. И Нико резко толкнулся в меня, выбивая протяжный неукротимый стон.

— Д-а-а, — протянул он с шипением. — Сиди там и думай о том, что ни кусочка ее не получишь. Она моя!

Наглый тип, а?

Я оттолкнула его. В руках было так много незнакомой мне силы, что он врезался в противоположную стену с плазмой, оставив на экране паутину из трещин. Я рассмеялась, чувствуя заряд мощи в пальцах и видя, как мрачнеет от злости красивое лицо Николы. Но, к чертям, какой же он невыносимо сексуальный в помятой майке, со спущенными джинсами и твердым колом, направленным прямо на меня.

Издать внятные звуки не вышло, только утробное рычание вырвалось из горла, когда я набросилась на блондина. Нет-нет! Это он мой! На моих правилах. Дернула за майку, точно так же ее порвав, толкнула его на диван и запрыгнула верхом. Он вцепился пальцами в мои бедра и грубо насадил на себя, а я с новым рыком схватила его за волосы и оттянула, чтобы наконец погрузить ноющие клыки в такую сладкую и ароматную шею. С укусом мы застонали одновременно.

— Ни в чем себе не отказывай, Пантерка, — хрипло шепнул Нико. И за стенкой раздался еще один раздраженный звук, на который я ответила не менее яростным шипением. Впрочем, любые звуки и даже подбадривающие слова блондина перестали иметь значение, у меня остались только ощущения. Я же разлетелась на частички в этот самый момент, всем естеством чувствуя наполненность. Думала, что тогда утолила жажду? О нет! С Николой она только разгорелась с новой силой. Чувствовать его в себе, пробовать на вкус — слишком сильный кайф.

— Вспоминай, — злой приказ, который невозможно ослушаться. Сила и превосходство этого мужчины обволакивала, подчиняла, пьянила. И его клыки царапнули мою кожу. Укус. Еще больше экстаза. Мгновенный яркий оргазм, который довел меня до дрожи, до крика, до вспышек в глазах. Их становилось все больше и больше, и я улавливала новые образы нас с ним. Все те разы, когда он вот также сводил меня с ума. Да. Он был прав. Не знаю, что я за существо, но точно уверена, что всецело и бесповоротно его. Всеми клеточками тела, всеми фибрами души, в любых смыслах, на любых языках.

Отголоски оргазма держали долго, не подпуская воспоминания. Они крутились рядом, надо было только протянуть руку и схватить хотя бы одно. Но мне куда больше нравилось зализывать ранку на шее Нико, оставленную моими острыми клыками. Я не могла перестать работать языком, пока он совсем не обленился, а я вся обмякла в крепких руках.

— Сделай, — приказала я прерывисто. — Так еще раз.

— Остановите самолет. Я сойду, — ворчание рыжего сейчас раздражало как ничто другое. А вот Николе оно, кажется, нравилось. Он сыто улыбнулся и ответил:

— Нет.

— Сделай! — возмутилась я.

— Я жду кое-чего.

Когда я разочарованно зарычала, раскачиваясь на нем, он остановил меня, положив руку на мою грудную клетку. И это притом что до сих пор был каменно твердым во мне. Мгновение мы сидели так, и вскоре в моих ушах раздался грохот, от которого глаза расширились. И следом еще один. Никола засмеялся.

— Ты слышишь, охотник? — заорал он победно. — Забилось!

— Я к, моему несчастью, слышу все, — простонал он.

Мы с Николой были сосредоточены друг на друге и на звуке. Сердцебиение действительно вернулось. И вот теперь пришла третья четкая мысль с момента моего пробуждения: а раньше ведь его не было. Почему?

Я задала себе этот вопрос, уже и не надеясь услышать ответ. Но он появился. Из самых глубинок подсознания, всплыл как огромный пузырь кислорода под водой. А вместе с ним и ответы на все остальные вопросы.

Вампир. Колдун. Демон. Укус. Кровь. Так много крови на мне и боль. А потом все стало неважным, отпустило, но…

— Я проснулась уже другой, да? — спросила потерянно, и знакомая тоска накатила с новой силой.

Никола был занят Даном. Колдун смеялся в моей голове и что-то шептал. А Юла меня укусил.

И все больше и больше пугающих мыслей…

— Джия? — позвала я, соскочив с мужских бедер.

— С ней все хорошо! — заверил Нико, поправляя на себе одежду. Я сама опустила юбку, укуталась в порванную рубашку и прижалась к стене, чувствуя, что начинаю дрожать от паники. — Погоди, Мэй, ты все вспомнила? Вижу, что вспомнила. Иди сюда, малыш.

Он протянул мне руки, и я даже не сразу осознала, кто именно здесь со мной. Это ведь Нико. Мой Нико, ради которого я была готова умереть. И умерла. От этой мысли хотелось кричать и рыдать. Не знаю, как мне удалось сдержаться, только его руки и мягкие поглаживания и помогали.

— Все хорошо, сладкая, — шептал он, такой родной и так близко. — Все уже закончилась. Я с тобой. Ни на шаг от тебя не отойду. Мы пройдем через это вместе.

Я все же заплакала, не веря ему. Мне хотелось, но он не понимал.

— Мне словно выели половину мозга. Я соображаю так туго, — забормотала я, и слова становились все бессвязнее. — Ты есть, но запахов так много… И я как будто не я. Что-то другое внутри меня, и оно решает. Я даже не могу дышать!

— Эй, эй, Мэй-Лин! — Нико поднял меня так, что мне пришлось сомкнуть ноги за его талией. — Ты отлично справляешься. Да, временами будет накатывать легкая безуминка, но это продлится недолго. Всего какой-то год. Я ведь буду рядом, чтобы напомнить тебе, кто ты на самом деле. Моя Пантерка, да?

Он смотрел так долго и пытливо, что пришлось кивнуть.

— А дышать тебе не нужно, потому что ты больше не зависишь от кислорода. И это хорошо! У тебя нет слабостей. Только одна — я.

И в этот самый момент, когда я почти начала понимать то, что он мне говорит, за перегородкой прозвучало такчиное покашливание.

— Дай мне с ней поговорить. Это ее успокоит.

Нико не просто не нравился Юла, он его буквально не переваривал. А вернее, ситуацию, которая сложилась. Но сейчас мне очень захотелось посмотреть в карие глаза. Потребность на уровне инстинктов, из тех, что нельзя контролировать. И Никола, поняв это без слов, понес меня обратно в основную часть салона и сел на свое место со мной на руках.

— Привет, — произнес Юла, пытливо выискивая наличие у меня интеллекта. Честно, я чувствовала себя намного лучше. Если так вообще можно было сказать, учитывая то, что я технически мертва.

— Привет, Папочка? — несмело ответила, и он улыбнулся едва ли не до ушей.

— Смотри, она шутит! — подбодрил он скорее меня, чем Николу. Тот вообще делал вид, что часть кресла. — Это добрый знак. У тебя наверняка полнейшая каша в голове и множество вопросов. Не пробуй с этим бороться. У меня было также в первые сутки обращения. Но уже на вторые стало значительно лучше.

— О, — только и смогла произнести и следом кивнула, не успевая за собственными мыслями. Да! У меня миллиард вопросов.