Глава 13. “Выходные”

Шерхан раскурил сигару и, набрав в рот дыма, выпустил пару толстых, крутящихся колец.

— Ты была хороша, — удовлетворённо сказал он.

А потом добавил:

— Я в это время ехал по Садовому. Чуть не кончил. Сидел за рулём со вставшим членом и слушал, как ты его кадрила. Честно говоря, в какой-то момент я даже подумал, что ты торопишь события.

— Я тоже в какой-то момент поймала себя на том, что, пожалуй, немного переборщила, — сказала я. — Даже испугалась, что он на меня накинется.

Теперь мне было уютно. Мы сидели за столиком очень приятного московского ресторана в нежной, интимной атмосфере. Тёплый приглушённый свет вдали у барной стойки, тихие улыбчивые официанты, горящая персиковая свеча на столе, удобные стулья, приятная музыка — здесь было очень хорошо.

Шерхан выглядел в этой обстановке каким-то более близким и даже, наверное, немножко домашним, несмотря на строгий тёмно-серый костюм и галстук. Галстук он, впрочем, снял тут же, как только мы сели за столик. А ещё расстегнул верхнюю пуговицу белоснежной сорочки.

И я была искренне рада тому, что я здесь с ним, а не лечу с Александром в самолёте в Италию. Хотя в Италию мне очень хотелось. Просто если выбирать компанию, то с Шерханом мне нравилось быть вместе намного больше.

— На самом деле ты всё сделала просто шоколадно, — сказал он. — Во время выходных он будет думать только о тебе. В понедельник будет уже не тёпленький, а горяченький. И вот с понедельника тебе надо будет уже быть готовой к тому, чтобы завершить это тонкое и деликатное мероприятие.

Сомелье налил в наши бокалы вина и Шерхан, взяв бокал, продолжил:

— Отец назначил нам встречу. В четверг вечером. Сказал, что будет важный разговор, и чтобы мы оба непременно были. Любые остальные дела — побоку. Думаю, что это тот самый разговор. Так что у нас не так уж и много времени. Считай, три дня. Но я думаю, что час Х случится в понедельник или, край, вторник. Потому что мой братец выжидать больше не будет. Можешь мне верить, я его неплохо знаю. И ты его так красиво отшила, что у него теперь ещё и мужское самолюбие задето. При таком раскладе он за выходные что-нибудь да придумает. Ты в любом случае держи меня в курсе, если что-то ускользнёт от прослушки.

— Хорошо, — кивнув, сказала я и тоже подняла бокал.

— За наш успех! — сказал Шерхан.

— За успех! — с улыбкой повторила я.

Тонко прозвенев бокалами, мы чокнулись и выпили вкусного сухого вина, бутылка которого стоила просто каких-то бешеных денег. Шерхану принесли его на дегустацию и он очень сосредоточенно нюхал это вино, пробовал на вкус и прислушивался к ощущениям. Потом одобрил и подтянутый сомелье в белоснежной рубашке и сером жилете облегчённо выдохнул и расплылся в широкой улыбке Чеширского кота.

Теперь мы посещали с Шерханом совсем другие заведения. Изысканные и аристократичные. Никаких “солёных сисек к пиву”. Я раньше думала, что подобное вообще бывает только в анекдотах.

— Короче, слушай, малявка, — сказал Шерхан и поставил бокал на стол.

А затем, задумавшись ненадолго, снова затянулся сигарой и не вдыхая дым в лёгкие, выпустил его изо рта серой крутящейся струёй.

— В общем так, — продолжил он. — Во-первых, прослушку можно записывать. Во-вторых, ты и сама, как пострадавшая, можешь написать заявление. Но нам нужно больше доказательств того, что мой братец нагло пристаёт к своим сотрудницам и заставляет их увольняться, если они ему не дают. Ну или просто доказательств того, что он, пользуясь служебным положением, принуждает трахаться с ним в его кабинете. И вот идея с видеосъёмкой мне реально нравится. Я сначала думал на тебя камеру повесить, но при таком раскладе братцу легче будет напирать на провокацию. У нас конечно провокация, но меня бы, например, хер бы так спровоцировали.

— Да ладно, — прищурившись, усомнилась я.

— Малявка, я не трахаю сотрудниц на работе, — нахмурившись, строго сказал Шерхан. — Вообще. Есть бизнес и есть ебля. Это разные вещи и нехер их смешивать. Врубаешься?

— Угу, — робко ответила я.

— Вот и славно. Бери сыр, он классный, — он кивнул на сырную тарелку, и я послушно взяла ломтик. — Так вот, насчёт камеры. В общем, тебе нужно будет провернуть такую же херню, что ты уже сделала сегодня на работе.

— Какую?

— А вот когда тебе жарко стало.

— Дурно, скорее, — поправила я. — Я испугалась.

— Ну да, не суть. Он жалюзи поднял и окно открыл. А там высотка напротив. И оттуда можно запись вести. И вот в нужный момент там будет сидеть мой человек, который запишет на видео то, как к тебе пристаёт мой брат.

— Он что там, дежурить будет, что ли?

— Ничего, подежурит. Я ему сигнал подам, когда ты в кабинете брата окажешься и он снимет видео. Сварганим это так, будто прознавший про блядство в офисе журналист провёл своё собственное расследование. И от его лица напишем статейку. И потом сделаем вид, что он, дескать, решил меня этой статейкой пошантажировать. А я отцу эту переписку покажу. Как вариант — вполне годится.

— Почему тебя, а не его?

— А хер его знает, — пожал плечами Шерхан. — Может и его. Я подумаю. Нам, главное, видеоматериал снять. А потом я сделаю так, что твоё участие — в плане написания заявления — может вообще не понадобится.

— Было бы здорово, — вздохнув, сказала я. — Мне как-то не хочется, чтобы Александр на меня ополчился.

— Не ссы, малявка, — усмехнулся Шерхан. — Всё будет путём. Даже если он узнает, я тебя в обиду не дам. Ты мне веришь?

— Да, — тихо сказала я.

И сказала я правду. Мне вообще с ним ничего страшно не было.

— Ну и славно, — сказал он. — Давай поедим.

Мы очень вкусно поужинали и перед тем, как расплатиться, Шерхан внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Если бы ты знала, как я тебя сейчас хочу, ты бы охренела просто. Ни о чём уже думать не могу, кроме как о том, чтобы оттрахать тебя хорошенько.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Я тоже этого очень хочу… — тихо сказала я.

— Поехали ко мне? — предложил он.

— К тебе — это куда? — не поняла я.

— В мой дом, — сказал он. — Не в отель.

— А ты где живёшь? — спросила я.

— Ну, я много где живу, — ответил он. — В смысле, у меня не один дом. И не в одной стране. Но здесь, в России, я больше всего люблю оставаться в своём подмосковном особняке. Час езды отсюда. Может чуть больше. Поехали?

— Поехали, конечно! — воодушевлённо воскликнула я. — Мне очень интересно посмотреть, как ты живёшь!

— Ну… — Шерхан даже немного смутился, чем несказанно меня удивил — я его таким вообще ни разу не видела до этого. — Ты уж особо не фантазируй, чтобы не разочароваться потом. Просто холостяцкая берлога, в которой мне уютно.

— Логово Шерхана? — спросила я с улыбкой.

— Точно, — совершенно серьёзно ответил он. — Оно.

Дом Родиона Сергеевича представлял из себя трёхэтажный особняк с белой крышей и английским газоном, окаймлённым с боков яблонями, вишнями и тополями. Ещё при въезде на закрытую территорию этот дом привлёк мой взгляд, хотя виден был издалека лишь частично.

Мы проехали по ровной дороге, пролегающей меж рядами стройных тополей и этот зачаровавший меня своей красотой светло-сине-серый дом с белыми вставками и такого же цвета оконными рамами возник перед во всём своём великолепии.

Он был довольно длинным, с загибающимися к нам краями, маленькими башенками и белой черепичной крышей. Прямо перед ним простирался огромный газон, украшенный по краям цветочными клумбами и маленькими фонтанами. Один большой фонтан, бивший струёй метра на четыре в высоту располагался по центру газона и был окаймлён гранитным кольцом. Прямо за ним находилась площадка для подъезда автомобилей.

Надо сказать, что на этот раз, видимо в порядке исключения, а может быть это было обычным делом, когда Шерхан ехал домой, за рулём находился не его водитель, а мой босс собственной персоной.

И ехали мы на синем двухместном Порше Каррера GT, который прекрасно держал дорогу даже на высокой скорости. Впрочем, Шерхан был прекрасным водителем с большим стажем — это очень чувствовалось по его уверенной и аккуратной манере вождения.

Всё казалось сказкой. Я совсем недавно и представить себе не могла, что окажусь в таком месте, да ещё и приеду сюда на роскошной машине. Более того, я всю дорогу хорошо понимала, что на ближайшее время я нахожусь в статусе желанной и уважаемой гостьи.

Я никак не могла поверить в то, что всё это действительно происходило именно со мной.

Шерхан, припарковав машину у входа, попросил меня подождать пару секунд, а затем, обойдя её, открыл мне дверь и галантно подал руку.

Я поблагодарила и вышла из машины. Голова шла кругом от необыкновенной красоты дома и сада, что окружали меня. И судя по всему мы с Родионом были здесь только вдвоём.

— Нравится? — спросил меня он, глядя на то, как я, запрокинув голову, рассматриваю великолепные пастельные стены, резные рамы и бликующие солнечным светом чистые стёкла.

— Очень… — прошептала я.

— Я рад, — просто сказал Родион и добавил: — Ну, тогда пойдём пить чай. Или ты кофе хочешь?

— Если можно, кофе, — посмотрев на него, сказала я.

Он улыбался.

— Слушай, а может ты голодная? У меня тут повар живёт в правом крыле. Он так готовит — пальчики оближешь. Хочешь, я его наберу, и мы вместе поужинаем?

— Если можно, — сказала я, — чуть позже.

На самом деле я очень стеснялась, хоть и старалась придать себе максимально непринуждённый вид. Наверняка он хорошо это понимал.

— Без проблем, — ответил он. — Ну что, пойдём в дом? Ты, наверное, устала с дороги. Хочешь, я тебе своего хоря покажу? Он знаешь какой умный? Очень!

— Конечно хочу! — воскликнула я, удивившись, что Родион держал в доме животное.

У меня как-то не вязалось это с тем впечатлением, которое он на меня производил. Наверное, именно в этот момент я хорошо осознала, что слишком мало знаю об этом мужчине, с которым тем не менее нас связывала уже не только работа.

Дом поражал своими размерами. Огромные пространства, высокие окна и потолки, колонны, портреты предков на стенах в золочёных рамах, ковры на лестницах, прижатые металлическими, покрытыми позолотой прутьями, всё вокруг производило впечатление монументальности и какой-то древней аристократичности. Если бы я сначала увидела дом изнутри, то подумала бы, что оказалась в средневеком замке. От понимания того, что я не видела и трети этого роскошного длинного дома, мне становилось не по себе.

— Тебе здесь не одиноко? — спросила я.

Шерхан пожал плечами и ничего не ответил.

Скрытный всё-таки он был человек. И что самое интересное — чем больше я его узнавала, тем больше у меня возникало вопросов.

Хорь оказался милейшим зверьком, обожающим своего хозяина. И это было взаимным: то, что Шерхан в своём Огоньке души не чаял — просто бросалась в глаза. Пожалуй, я впервые видела Родиона таким нежным. Он прижимал хоря к груди, заглядывал ему в глаза, гладил его, чесал, а тот увивался вокруг хозяйских рук, тёрся об них и разве что не мурлыкал, довольный, что его приласкали.

У него был просторный вольерчик в большой комнате на втором этаже, но Шерхан, приезжая, выпускал его гулять. И хорь носился по комнатам и коридорам, а потом возвращался к хозяину, чтобы тот погладил его или угостил чем-нибудь вкусненьким.

Вот уж никогда не думала, что Родион Сергеевич, владелец огромного бизнеса, брутальный и суровый руководитель компании по прозвищу Шерхан, может быть таким любящим и нежным хозяином хорька. Если бы меня спросили раньше, какое животное могло быть у такого владельца — я бы скорее подумала, что у него их либо вовсе нет, либо это собака бойцовской породы. А может и вовсе — какой-нибудь тигр. Но у Шерхана был хорёк.

В всём этом было что-то очень трогательное. И, наверное, с того момента, когда Шерхан, демонстрируя мне Огонька и рассказывая про его чудесную шкурку с рыжиной, будто огненную, откуда, собственно и возникло имя; о том, как он его кормит мясом, которое поставляет ему специально для Огонька знакомый фермер;о том, как они хорошо с этим хорьком дружат и о том, как Огонёк ночами спит у него на коленях, когда Шерхан работает за столом в своём кабинете, я стала смотреть на него совсем по-другому. Стала понимать, что мои представления о Родионе Сергеевиче во многом были выстроены на том, как он хотел, чтобы его воспринимали коллеги и подчинённые. Он вовсе не был жёстким и суровым с этим хорьком, хотя был таким практически со всеми людьми, с которыми общался. Его меняла любовь?

Мы с Огоньком очень быстро нашли общий язык. Всерьёз он не кусался, разве что во время игры чуть прихватывал зубами, но было понятно, что он именно играется и не более того, что он радовался новой возможности поиграть с кем-нибудь, а когда утомился и пригрелся на моих руках, то заснул кверху длинным мягким и мохнатым пузом.

Я сидела в кресле, задумчиво гладила Огонька за ухом, а Шерхан в это время разбирал какие-то бумаги на столе. Назначение этой комнаты я не понимала. Она была чем-то вроде кабинета, совмещённого с комнатой для отдыха. Мы находились в ней, пока личный повар Шерхана готовил нам лёгкий ужин.

— Пойдём, я покажу тебе дом, — бросив стопку бумаг на стол, сказал Шерхан. — А то я сейчас совсем в делах закопаюсь и ты заскучаешь.

— А у меня Огонёк на руках заснул, — сказала я, кивнув на закрывшего глаза хорька.

— Понравилась ты ему, — ухмыльнулся Шерхан. — Он не спит. Так, дремлет. Бери его с собой.

Хождение по дому напоминало мне экскурсию по музею. Шерхан показал бильярдную, свой кабинет, заставленный сверху донизу книжными шкафами, в центре которого возвышался огромный письменный стол — раза в полтора больше, чем в рабочем кабинете Александра Сергеевича. Показал спальни, гостиные, ванные и какие-то хозяйственные помещения. И было понятно, что в большинство комнат он вообще очень редко заглядывает. В них даже запах был другим. Нет, не затхлым. Как объяснил мне Шерхан, слуги проветривали дом ежедневно. Просто другим. Пахло мебелью, лаком, бумагой, старым деревом, краской. И во всех этих запахах не было и следа сегодняшнего или вчерашнего человеческого присутствия. И везде царил идеальный порядок.

Дом будто бы был выставлен на продажу и нужно было показать потенциальным покупателям, что он классный — красивый, вместительный, просторный, с дорогой, стильной и добротно сделанной мебелью.

А за окном между тем стемнело. Рыжее марево заката выцвело, растворилось в сгустившемся сумраке и сменилось синей тенью на фоне чёрного, звёздного неба.

Мы отнесли Огонька в его комнату, вымыли руки и поужинали в столовой, где для нас был накрыт длинный стол на двенадцать персон. Я сидела на одном краю, а Шерхан на другом. И между нами было несколько метров столешницы, покрытой светло-серой скатертью. Именно так накрыл стол повар шерхана, которого я так и не увидела и я не стала задавать вопросов.

Шерхан оставался чужим и закрытым даже у себя дома. И с момента, когда мы вернули Хоря в его комнату, будто потускнел и снова стал брутальным мужиком с жёстким и хмурым взглядом.

— Расскажи мне о себе, — попросила я, когда мы стояли на большом круглом балконе и смотрели на ночной простор впереди, среди которого виднелись дальние огоньки деревенских домов и дач.

Родион курил, подавшись вперёд и облокотившись на округлый бортик.

— Что именно тебя интересует? — спросил он.

— Почему тебе нравится этот дом, например? Он же просто огромный. А ты тут совсем один.

— Ну, почему один? — возразил Родион. — Это сейчас мы здесь вдвоём. Но вообще тут десять человек персонала. Вон видишь домик? — он протянул руку и указал на небольшой двухэтажный домик вдали, в котором горел жёлтый свет. — Там управляющий домом живёт. Степан Иваныч. Классный мужик, лошадей обожает, организатор хороший. Он на меня уже четвёртый год работает. А дружим мы раза в два дольше.

Он затянулся сигарой, отчего огонёк на её кончике стал ярко-рыжим, а затем медленно, смакуя дым, выпустил в свежесть подмосковного вечера клуб сизого дыма.

— А женщина у тебя есть?

Родион повернулся ко мне и внимательно на меня посмотрел.

— Ты, — сказал он.

— В смысле — я? — удивилась я.

— В смысле — другой нет.

Я немного растерялась и не сразу нашла, что на это сказать. Родион снова повернулся к открывающемуся вдали виду. В ночи домики и деревья казались чёрными и если бы светящиеся окна, создавалось бы впечатление, что мы с Родионом здесь вдали от людей и вокруг нас никого нет. Только мы вдвоём. Впрочем, в этом огромном доме так всё и было — повар, как мне сказал Родион, — ушёл сразу после того, как подал ужин. Убрать посуду должна была горничная, которой надлежало придти только утром. Шерхан на время этого приезда отпустил всех своих работников по домам. Все они жили поодаль. Кто-то в дачных посёлках и деревнях, а кто-то, как этот вот Степан Иваныч — прямо на территории Шерхановских владений.

— Ты был женат? — спросила я.

— Был, — глядя вдаль, ответил Родион.

— Долго?

— Два года.

Мне было очень любопытно узнать, что это была за женщина и почему они расстались, но судя по скупым ответам Родиона, он не особо хотел отвечать на эти вопросы и я немного перевела тему.

— А дети у тебя есть? — спросила я.

— Нет.

— А ты хотел бы детей?

— Да.

— Если хочешь, мы поговорим о чём-нибудь другом, — сказала я.

Меня порядком смущали его скупые ответы. Создалось впечатление, что я лезу не в своё дело.

— Да, хочу.

— А о чём?

— Например, о тебе.

— Ты обо мне всё знаешь, — рассмеялась я. Пожалуй, немножко нервно.

— Нет, я знаю сухие факты, — возразил Родион. — Мне, например, непонятно, почему такая шикарная женщина вышла замуж за такого придурка.

Мне было приятно услышать такое его лестное мнение обо мне, тем более, что он сказал это так просто, что у меня и сомневания не возникло в том, что он действительно так считает. И мне это очень польстило. Но одновременно с тем я смутилась ещё больше.

— Я его любила, — сказала я.

— Универсальный ответ, — произнёс Родион. — Только он ничего не объясняет. По каким-то причинам тебе этот мужчина когда-то понравился. А по людям обычно видно, что они из себя представляют и кем станут потом. Редко бывает наоборот.

— Ну… — пробормотала я, — У меня нет такого понимания людей, как у тебя.

— А что должно было произойти, чтобы ты по прежнему оставалась с ним?

— Ничего, наверное. Скорее тут всё наоборот — нужно было, чтобы кое-что не произошло. Его измена положила нашему браку конец.

— А ты его любила до неё?

— Ты знаешь… — задумалась я. — Наверное, уже нет. Просто мы… Ну, как это сказать… Привыкли друг к другу. Просто жили вместе и всё. А потом перестали.

— Ты не скучаешь по нему?

— Нет, — честно ответила я. — Я вообще о нём редко думаю. Это даже удивительно, учитывая сколько времени мы провели вместе. Хотя нет, не так уж и удивительно. Моя жизнь с твоим появлением в ней очень сильно изменилась.

— Моя тоже, — сказал Родион.

— Правда? — удивилась я. — Вот уж не подумала бы…

— Правда, — ответил он. — Я вёл несколько другой образ жизни.

— А каким он был?

— Ну… во-первых, я куда больше был сосредоточен на бизнес процессах. У меня таких процессов много и почти все они проходят одновременно. Что-то надо отслеживать очень внимательно, многое надо контролировать и личной жизнью заниматься в общем-то некогда. А, во-вторых, я вообще за последние года четыре ни разу не занимался с одной и той же женщиной сексом больше двух раз.

— Это как? — спросила я.

— Так. Занялся сексом раз и всё, разбежались. Иногда — очень редко — два.

— А почему?

— Не хотел.

— А почему не хотел?

— А смысл какой? У меня огромный выбор. Я могу трахать баб по десять человек в день круглый год и все эти женщины будут разными людьми. Зачем мне повторять секс с одной и той же? — он усмехнулся и добавил: — Я ж вроде не женат.

— Сколько у тебя машин? — спросила я.

— Восемь.

— И огромный дом.

— Четыре дома, — поправил он. — И три квартиры.

— Зачем тебе столько? — спросила я.

— Это сложный вопрос, Наташ, — задумчиво сказал он. — Я в принципе не стремился прям уж так сильно к этому. Меня скорее интересовали голые бабки, которые можно было крутить. А это всё просто сопутствовало финансовому успеху. У меня есть деньги, есть, например, машины, которые мне нравятся. Почему бы не купить?

— А на скольки из них ты ездишь?

— Более-менее постоянно — на двух. Одна представительская, с водителем, вторая та, на которой мы сюда приехали.

— Тогда почему хорёк у тебя всего один? И вообще — домашнее животное всего одно.

— Хм… — тихо сказал он. — Ты меня прям в тупик поставила своим вопросом.

— Мне кажется, что он сам собой напрашивается, нет? Женщин много, машин много, домов и квартир — тоже. А хорёк всего один.

— Наверное, потому… что он — не атрибут.

— Атрибут чего? — не поняла я.

— Той жизни, которую я веду. Понимаешь, Огонёк мне достался совершенно случайно. Я как-то не планировал его появление в этом доме, да и вообще, в своей жизни. Просто у знакомой, у однокурсницы бывшей, подруга занимается их разведением и предложила как-то найти хозяина для щенка, который остался один. А это по пути было — мы из ресторана ехали. И решили заглянуть, посмотреть на зверушку. И что-то как-то мы с Огоньком друг другу сразу так приглянулись, что я его и забрал. Вот и всё.

— А Огоньком ты его назвал?

— Да. Он же рыженький и юркий. Огонёк и есть.

— И давно он у тебя?

— Два года почти.

— Слушай, Родион… — сказала я и осеклась. Вопрос, который я собиралась задать показался мне слишком уж личным. Но потом я всё-таки решилась и спросила: — А если бы тут не было Огонька, ты бы так же сильно любил этот дом и стремился бы приехать сюда?

— Я думал об этом, — сказал Родион и положил окурок затухающей сигары в выемку пепельницы на ножке, стоящей рядом с балконным бортиком из белых колонн. — Думаю, что нет, не так же. Часто я во-многом еду сюда к нему. И когда приезжаю, играю с ним час, а то и больше. Он весёлый и очень меня любит. Чай будешь?

До рассвета мы занимались сексом и уснули только тогда, когда свет утреннего оранжевого солнца уже вовсю начал проникать в спальню. Нежный секс со множеством ласк сменялся бешеным ритмом страсти, а потом снова превращался в массаж, оральные ласки и множество лёгких, приятных прикосновений. Мы наслаждались друг другом так, будто жили на необитаемом острове и этот секс являлся самых желанным удовольствием из всех, которые мы только могли себе представить.

Этот ночной секс совсем не напоминал те ночи, когда Шерхан просто имел меня так, как хотел и тем более совершенно не был похож на то занятие, которым я занималась с бывшим мужем в последние пару лет. Каждое прикосновение, каждый поцелуй был чем-то большим чем просто часть сексуальной игры. Они были самодостаточны. Каждым можно было ограничиться и остаться при этом довольной качеством. Но не количеством. Хотелось продолжать и продолжать. И судя по тому, что спать легли мы только на рассвете, хотелось этого не мне одной.

К тому же мой бывший муж по сравнению с Шерханом был довольно посредственным любовником и после развода с ним я очень ярко ощутила эту разницу. Мой бывший муж был любовником однообразным и с ленцой. Секс с ним довольно быстро приедался и начинался вновь только тогда, когда природа брала своё. В большей степени я хотела именно секса, а не его самого. Шерхан же позволял себе расслабляться только во время минета. В остальное время он играл ведущую роль и часто я просто расслабленно наслаждалась, отдаваясь ему. После пары-тройки раз, я ещё и комплексовать практически перестала, потому что желание моего босса было искренним и когда понимаешь, что тебя так сильно, так взаправду и искренне хочет мужчина — женская самооценка повышается сама по себе.

Конечно я понимала, что моя фигура далеко не идеальна, что если взять ягодицу пальцами и сжать её, то будет заметен целлюлит и что с боков было бы неплохо убрать излишки жира, которые портили талию, но всё равно я чувствовала себя очень привлекательной и желанной. И это сказывалось в том числе на моём поведении вне секса. На осанке, походке, взглядах, мимике. Я стала замечать, что в зеркале я стала отражаться куда более счастливой, довольной и уверенной в себе.

Я была женщиной, которую хорошо и часто трахали. И очень отличалась от женщин, которым секс обламывался раз в месяц, а то и реже. По сравнению же с теми постоянно неудовлетворёнными и оттого сильно раздражительными и цепляющимися к каждой ерунде особами, у которых секса не было вовсе, я казалась себе вообще сплошными мудростью, мягкостью и доброжелательностью.

Этот секс менял меня и я это понимала. И наверное я на него подсела. Потому что будучи вытраханной до состояния умиротворения и полного расслабления, я чувствовала себя просто счастливой. Думалось только о хорошем, поэтому.

А благодаря тому, что я сильно хотела Шерхана и ему не было плевать на мои оргазмы, я ещё и часто сладко и ярко кончала, а это уже был отдельный, непередаваемый кайф, который возможен был в моём случае только с мужчиной очень страстным и очень чутким.

Утром следующего дня Шерхан немного поучил меня игре в гольф и она мне понравилась. Потом мы ушли в дом пить чай с пирожными, а после играли в теннис. Я даже вспотела, носясь по корту. Тем более, что день выдался тёплым и солнечным.

И потом мы пошли на речку купаться. Нашли уединённое место, Шерхан надул лодку и мы плавали среди камышей, осоки и кувшинок, наблюдая стрекоз, бабочек и водомерок.

В какой-то момент я спросила его:

— А почему ты привёз меня сюда? Почему вообще сюда позвал?

Он немного помолчал перед тем, как ответить. Даже замедлил ход лодки, перестав грести. Потом сказал:

— Хотелось провести с тобой время.

И вновь налёг на вёсла.

— И часто ты так делаешь? — спросила я.

— Что именно? — не понял он.

— Привозишь сюда женщин, чтобы провести с ними время?

— Нет, не часто. Ты первая.

— Как это? — изумилась я.

— Ну, так. Этой ночью я впервые занимался сексом в этом доме.

Его ответ меня ошарашил. Вот уж чего-чего, я подобного я никак не ожидала. Тем более, что весь его вид и интонация, с которой он это произнёс говорили о том, что он сказал правду.

— А… давно у тебя этот дом? — растерянно спросила я.

— Три года уже. Ну, как три года. Участок — три года. А дом достроили только в позапрошлом году.

— А… почему ты сделал для меня исключение?

Мне хотелось, чтобы он сказал что-нибудь такое, за что я могла бы мысленно зацепиться, чтобы после этих выходных лучше осмыслить наши отношения, но он ушёл от ответа. Вместо этого, остановив лодку, огляделся и хмуро сказал:

— Слушай, здесь хорошее место. Ряски нет, вода чистая. Давай искупаемся.

Вечером мы сидели с Шерханом по-турецки на мягком светло-сером ковре у камина, в котором уютно потрескивали поленья, и играли в “Монополию”. Рядом вился Огонёк и то и дело норовил сбить фишки или сжевать бумажки, имитирующие денежные купюры.

— Вот егоза, — сказал Родион, тепло посмотрев на своего любимца. — Иди ко мне сюда.

И взяв его на руки, усадил в пространство между бёдёр. Хорь немного поелозил там, а потом завалился на спину и зевнул.

— Спать хочет, — рассмеялась я.

— Ага, устал, — погладив его сказал Родион, а потом принялся чесать хорька за ухом, отчего тот блаженно прикрыл глаза и затих. — Впечатлений-то сколько! Гостья приехала, приключений полно, вкусноты перепало. В общем, всё, как надо. Пусть спит. Твой ход, кстати.

Я кинула кубики и передвинула фишку.

— Свободная, — сказал Родион и, хитро прищурившись, склонил голову набок. — Ну что, берёшь?

— Мне денег не хватает, — вздохнув, грустно сказала я. — Ходи.

И передала ему кубики.

Он взял меня за руку, чуть подтянул к себе и нежно поцеловал в губы.

— Не переживай, — сказал он с улыбкой. — Заработаешь ещё.

А потом бросил кубики и встал на “Старт”.

— Вот прохиндей! — всплеснув руками, воскликнула я.

— 400 монет из банка, будьте так добры, — ухмыльнувшись, сказал он и погладил хорьку пушистую спинку. Огонёк тут же принялся тереться головой о его руку, потом лизать и, играясь, слегка покусывать.

Так мы и играли втроём.

Родион выиграл обе игры и я тому совершенно не удивилась.

— Ладно, — сказал он, вставая. — В бассейн и спать. Ты как насчёт поплавать вместе?

— А у тебя есть бассейн? — удивилась я.

— Он крытый, — сказал Родион. — В правом крыле дома на первом этаже.

— А я купальник не взяла…

— Зачем тебе купальник? — рассмеялся Родион. — Мы же вдвоём там будем. Ты и я.

— Без Огонька? — улыбнулась я.

— Ну, поплаваем-то мы с огоньком, — усмехнулся он. — Но без хорька, да.

Спустя полчаса мы неспеша плавали рядом в бассейне с чистой прозрачной водой, которая местами казалась ярко-синей из-за подсветки — в стены было встроено множество фонариков. Свет в помещении был выключен, за исключением них и двух бра на противоположных стенах, у одного из которых стоял стол с фруктами на подносе и два шезлонга для отдыха.

Некоторое время мы поплавали в тишине, нарушаемой только плеском. Родион носился туда-сюда по дорожке, меняя кроль на баттерфляй и наоборот. А потом вылез, снял плавательные очки и тихоньку включил релаксационную музыку.

— Сок будешь? — крикнул он мне.

— А какой? — спросила я.

— Любой, какой хочешь!

Я подплыла к нему и сложив руки на краю бассейна, с удивлением посмотрела на него сверху вниз.

— Как это — любой? — спросила я.

— Так это. Просто некоторые соки доставят в течении часа. Ты что думаешь, я по магазинам тут хожу? Просто звоню и мне привозят то, что я хочу. В любое время суток.

— А какие есть уже сейчас?

Он открыл дверь встроенного в стену шкафа-холодильника и сказал:

— Яблочный, берёзовый, виноградный, сливовый, персиковый, гранатовый, грушевый, слушай, долго перечислять. Они в маленьких бутылочках. Есть морсы ещё.

— Буду грушевый, — сказала я и вылезла из воды.

Сидя в удобных шезлонгах, мы ели фрукты и орехи, пили соки и воду, шутили и смеялись. Родион был совсем другим, нежели я знала его раньше. И прежде всего — он улыбался. Мне казалось, что даже хмурая складка между его бровями немножко разгладилась. А ещё он так на меня смотрел иногда, что я даже смущалась. Было в этих взглядах что-то такое, чего не было раньше. Что-то очень тёплое и даже, пожалуй, нежное.

— И тут он мне говорит, — рассказывал он про свой поход с братом на речку. — “Слезай с тарзанки, я её первый занял”. А я ему “Если бы ты её первый занял, то это я бы тебя с неё сгонял, а не наоборот”. Он разозлился, охренеть как. Стал в меня палками бросать. А я одну поймал и в него запулил. И попал ему в лобешник, прикинь.

— Ужас какой… — представив это, сказала я. — Голову не разбил?

— Нет, ничего такого. Но он разревелся и побежал отцу жаловаться. А я потом боялся домой идти. Но идти-то надо, хоть и понятно, что меня там взбучка ждёт. Пришёл, а отец с ремнём в руке стоит. “Ты”, - говорит, — “чё творишь? У брата шишка на лбу! Ты мог ему в глаз попасть! Ты, блин, соображаешь вообще, что делаешь?”

— А ты что?

— А я ему говорю? “Он первый начал!”. Тут Сашка выбегает из комнаты, голова бинтом перевязанная, будто раненый солдат какой, и вопит: “А ты на тарзанку залез, которую я первый занял!”. В общем, по заднице я тогда получил. Правда не ремнём, рукой, но всё равно ощутимо. Обидно мне было, ужас. Вот так мы с братом и жили. То поссоримся, то подерёмся. Отца это огорчало очень, но… — Родион вздохнул, — иначе у нас не получалось.

— А мама как реагировала?

— Сашкина? Ну, как… Она меня недолюбливала, но из уважения к отцу, старалась особо не напрягать. Мы как-то с ней мало общались.

— А почему ты с отцом жил, а не с мамой?

Родион нахмурился и увёл в сторону взгляд.

— Я спросила что-то не то, да? — заволновалась я.

— Она умерла, когда мне семь лет было.

— Прости… — прошептала я. — Я не знала… Я думала, они с твоим папой развелись…

— Нет, — покачал головой он. — Он был вдовец. И повторно женился на любовнице, которая ему Сашку родила. Поэтому у нас с ним такая небольшая разница в возрасте. А вот с ней он потом развёлся. Когда я уже студентом был. И больше он не женился.

— Он Сашу больше любил, чем тебя, да?

— Да нет, он нас обоих любил. По-разному, конечно, но я не могу сказать, что его или меня отец любил больше. Но отец всегда был строгий, он как-то не был склонен к телячьим нежностям. Он и сейчас такой.

— А зачем тебе его бизнес? — спросила я больше для того, чтобы перевести тему, чем из-за реального интереса. — У тебя же свой есть. И немаленький. Несколько компаний.

— Понимаешь… — задумчиво сказал Родион и, взяв с блюда мандаринку, показал мне её и спросил: Тебе почистить?

Я кивнула.

— Понимаешь… — повторил он. — Корпорация всё равно достанется кому-то из нас двоих. И это вопрос, наверное, больше личный, чем какой-либо другой. Это дело отца. И я его не солью. А брат… Хер знает… У него одни бабы на уме…

— Слушай, ну если бы он думал только о бабах, то вряд ли бы создал свою маленькую империю. Разве не так?

— Он её создал во многом с помощью отца. Это я разругался с отцом в хлам, когда бросил университет, не он.

— Ты бросил университет? — удивилась я.

— Да. У меня нет высшего образования. И с отцом мы два года вообще не общались. Именно тогда, когда я свой бизнес стал создавать. А у брата два диплома о высшем образовании. И оба университета — английские.

— Тебе так важно, чтобы отец передал свой бизнес тебе? — спросила я.

— Да, важно. Это как бы подтвердит, что я…

— Достойный сын?

— Типа того.

Мы помолчали.

— Ты пойми, — сказал Родион. — Брату отцовская корпорация по сути нахер не нужна. Этим же заниматься надо. И Саня её либо сольёт, либо продаст. А я, несмотря на то, что мне мне отцовский бизнес не особо интересен, дело его не брошу. — Он немного помолчал. — У нас просто ситуация нестандартная. У всех троих бизнесы и у всех разные направления. Ты пойми, мне своих компаний хватает. Просто, в отличие от брата, я отца не подведу.