Глава 14. “Час Х”

По окончании этих выходных я впервые за несколько последних месяцев почувствовала себя по настоящему выспавшейся и отдохнувшей. А ещё я чувствовала себя почти счастливой. “Почти” потому, что впереди брезжил тот самый час Х, который меня сильно напрягал сам по себе, но вдобавок я понимала, что после этого мои отношения с Родионом будут закончены и я вернусь к прежней жизни. Точнее, к похожей на прежнюю, потому что сама я той закомплексованной серой мышкой, которой была, уже не буду.

Насколько я понимала, взять меня обратно на работу в свою компанию Шерхан уже не мог. После скандала в компании брата, дорога туда мне была заказана. Поэтому нужно будет подыскивать новое место. И пожалуй, после получения миллиона я с этим немного повременю. Съезжу куда-нибудь развеюсь.

Красивая, нарядная, в стильном василькового цвета платье до колен, я взбежала по ступенькам бизнес-центра и, дождавшись лифта, поднялась в обществе трёх мужчин в костюмах на свой этаж. Они поехали дальше, а я направилась в бухгалтерию. На часах было без пяти минут начало рабочего дня.

Пришедшие ранее меня девочки в бухгалтерии меня встретили такими взглядами, что мне стало не по себе. Две из них — Лина и Даша — даже не ответили на моё приветствие, проигнорировав явно умышленно. Я пожала плечами, включила свой компьютер и села за рабочий стол.

Минуты шли за минутами. Близилось время обеда. Выйдя в туалет, я услышала, как оживлённо болтающие девочки на ресепшн затихли при виде меня. Я прошла мимо них и буквально чувствовала, как они сверлят меня взглядами исподлобья. Похоже против меня были настроены уже почти все женщины головного офиса. Проверять в отделе продаж так ли это, я не стала. Ну их нафиг всех. Всё равно мне тут работать осталось всего-ничего.

Я то и дело ловила себя на мысли, что хочу к Родиону, что скучаю по нему. И дело было вовсе не в роскоши, которая его окружала. Мне просто нужно было его присутствие. Я хотела смотреть на него, касаться его рук, плеч, волос, слышать его голос. Я бы с радостью повозилась и с Огоньком, который меня просто обаял своими дружелюбием и игривостью. Мне хотелось назад, в тот большой, даже огромный дом-усадьбу, где любил оставаться Родион, когда у него появлялось свободное время. В дом, в котором он предпочитал спать. И я хотела спать рядом с ним. Так, как это было в эти две, уже прошедшие, ночи.

Я понимала, что вся наша связь с ним по сути ограничивается рамками нашей сделки и старалась не строить иллюзий на этот счёт, но всё же это никак не препятствовало моей тихо, но неуклонно нарастающей тоске по нему. Я так прониклась им, что в задумчивости во время обеденного перерыва написала на салфетке зачем-то взятой с собой шариковой ручкой его имя. Спохватилась, когда стала украшать имя вензелями. Нервно оглядевшись, скомкала салфетку и порвав её, выкинула на выходе из кафе.

И когда я проходила мимо Лизы — секретаря на ресепшн, я думала о том, как бы хорошо было, если бы он мог бы меня сейчас обнять. Просто обнять. Мне так этого хотелось…

— Наташа, постой, — обратилась ко мне Лиза.

Я остановилась и услышала, что генеральный хотел бы видеть меня в своём кабинете.

Судя по загорелой коже Александр Сергеевич всё-таки летал в Италию к морю на прошедшие выходные. Вид у него был прямо скажем цветущий, но взгляд — пристальный и хмурый. И хотя выглядел в этих тёмно-синих брюках и белоснежной рубашке с коротким стоячим воротником и расстёгнутой верхней пуговицей он просто великолепно, я вдруг поймала себя на том, что отношусь к нему теперь без прежнего восхищения. Скорее воспринимаю просто, как красивую картинку в журнале.

В кабинете пахло его, уже знакомым мне, чуть сладковатым парфюмом. Александр Сергеевич, холёный, ухоженный и загорелый, стоял перед столом и задумчиво крутил в руках дорогую авторучку.

— Здравствуй, Наталья, — сказал он.

Голос его по прежнему звучал очень приятно для моего слуха, но при этом не вызывал прежних ощущений.

— Здравствуйте, Александр Сергеевич, — отозвалась я.

— Присядь, — бросил он, указав на стул и направился к своему креслу.

Сев в него, он откинулся на спинку и, подождав, пока сяду и я, сказал:

— У меня к тебе серьёзный разговор.

— Слушаю вас, — сказала я, чуть приподняв попу и расправив платье, чтобы оно не помялось.

Затем устроилась поудобнее и закинула ногу на ногу, сложив руки на коленях.

— Мне бы хотелось найти с тобой общий язык, Наталья, — сказал Александр Сергеевич. — Я так понимаю, что чего-то не понимаю. А мне бы очень хотелось понять.

— Понять что? — чуть подавшись вперёд, спросила я.

— Понять, что за игру ты ведёшь. Смотри. Мы с тобой на собеседовании договорились об определённых условиях твоей работы. Иначе бы я тебя не взял. Но ты изменила нашей договорённости. Ты работаешь без удовольствия, — он сделал акцент на слове “без”.

— Ну, почему же? — возразила я с самым невинным видом. — Мне нравится работа. Не могу сказать, что я работаю без удовольствия, — и я тоже сделала акцент на предлоге “без”, чуть поддразнивая его.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — немного раздражённо ответил он.

— Допустим, — сказала я. — Но мне казалось, что эту тему мы закрыли в прошлую пятницу.

— Нет, не закрыли, — сказал Александр Сергеевич. — И не закроем, пока останется эта неопределённость. Мне надоело это подвешенное состояние. Поэтому данный вопрос мы решим сегодня. Это точно и стопроцентно.

— Хорошо, — пожав плечами, ответила я. — И как вы собираетесь его решать? Опять будете грозить увольнением в случае, если я немедленно не раздвину перед вами ноги?

Он несколько смутился под моим взглядом и из-за прямоты моего вопроса. Мысленно я сочла это своей маленькой победой.

— Наталья, ты согласна, что выдвинула передо мной два условия, оба из которых я выполнил? Я ухаживал за тобой и довольно долго — по крайней мере для меня. И я ни с кем не занимаюсь сексом, потому что хочу тебя, а ты выставила условие, что твой мужчина занимается сексом только с тобой. То есть можно определённо сказать, что я пошёл к тебе навстречу. Так?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Так, — вздохнув, ответила я.

— Тогда в чём дело? — жёстко спросил он. — Я тебя внимательно слушаю. И говорить ты будешь прямо сейчас. Выкладывай.

— Я не знаю, что вам сказать.

— Ты знаешь, что мне сказать, хитрая сука, — холодно произнёс он. — Ты просто не говоришь. Может, мне за тебя сказать?

И вот тут я испугалась. И, наверное, это отразилось на моём лице, потому что он тут же сощурил взгляд.

— Что? — спросил он. — Мне?

У меня медленно, но верно душа уходила в пятки. Неужели он как-то узнал про наш договор с Шерханом? Если это так, то всё, пипец… Ног тут главное себя не выдавать… Хотя, если бы он узнал, он бы по-другому, наверное, говорил бы… И начал бы с другого… Нет, пожалуй, он всё-таки не знает… Или знает?

— Скажите вы, — выдавила я из себя, спиной вжимаясь в спинку стула.

— Окей, — сказал он и встал из-за стола. Прошёл в другой конец кабинета, открыл шкафчик и достал оттуда плоскую тёмную бутылку.

— Ты будешь коньяк? — бросил он через плечо.

— Я же на работе, — сглотнув, ответила я.

— Ничего страшного, — ответил он. — Ты у меня на работе.

— Тогда буду.

— Прекрасно.

Он налил нам обоим, вернулся к столу и вручил мне коньячный бокал, в котором плескался янтарный алкоголь. Затем чокнулся своим об него и, ни слова не говоря, чуть запрокинул голову и залпом выпил.

Я медленно отпила из своего бокала. Коньяк обжёг губы, согрел пищевод и желудок и оставил приятное, нежное, миндальное послевкусие.

— Хороший, да? — спросил меня мой босс.

— Да, очень вкусный, — ответила я, внутренне трясясь в ожидании грома.

— Ну что ж, — сказал Александр Сергеевич, — я расскажу тебе, как я это вижу… Знаешь, эта компания работает много лет. И, собственно говоря, этот конкретный этаж под головной офис я арендую уже очень давно. Здесь много что происходило за это время. И были здесь такие же хитрожопые сотрудницы, которые думали, что можно меня обманывать. Сейчас ты их тут не увидишь, потому что они тут не работают. Но работали. И получали хорошую зарплату. Понимаешь, да, к чему я клоню?

— Наверное, — пожав плечами, осторожно ответила я и сделала ещё один глоток.

— Я к тому, моя прекрасная сука Наталья, что с динамо, которое ты решила со мной крутить, я сталкиваюсь не впервые. И ни разу это не закончилось победой женщины. Понимаешь, я изначально честно выставляю условия. Твоё дело было решать — соглашаешься ты на них или нет. И мне обычно в ответ условий не ставят. Знаешь почему?

Вопрос он добавил вкрадчивым голосом и это добавило мне мандража.

— Почему? — тихо спросила я.

Он медленно наклонился ко мне, остановившись губами сантиметрах в пяти от уха и тихо произнёс:

— Потому что работодатель здесь я.

Он коснулся пальцами моих волос, отодвинул их в сторону, обнажив шею и легонько провёл по коже, всё-таки добившись волны моих мурашек.

— Мммм… — прошептал он, — Я вижу тебе нравится… И ты напрасно считаешь, что я не понимаю, что ты задумала.

Я подалась в сторону и сказала:

— Не понимаю, о чём вы.

— Всё ты прекрасно понимаешь, сука, — сказал он. — Думаешь, что неплохо устроилась, да? Ты очень чувственная девочка, а я не слепой и вижу, как ты реагируешь на мои прикосновения. И вообще твоя сексуальность и твой темперамент очень заметны. Уверен, ты превосходно трахаешься. Искренне. Ярко. Чувственно. А поскольку я знаю, что не выгляжу, как унылый и асексуальный мужик, то задался вопросом — как же ты так справляешься-то с нахлынувшим желанием? А теперь я знаю, как ты справляешься.

Он выдержал театральную паузу, уселся на край стола передо мной, и вкрадчиво спросил:

— Ты думаешь, что будешь и дальше разводить меня на бабки, в то время, как трахаться будешь с другим, да?

И тут я подумала о том, что кто-то из сотрудников следил за мной, нашёл эту салфетку, на которой я написала имя Шерхана и донёс его младшему брату. Сердце застучало в висках, отдавая в уши. Я напугалась так, что вдохнуть нормально не могла. Замерла мышкой в ожидании следующих слов Александра Сергеевича.

— Не прокатит это, сука, — сказал он. — Снимай платье, трусы и ложись животом на стол. Хотя нет… не торопись. Сначала просто разденься. А я посмотрю. Хочу насладиться стриптизом, — он сделал паузу и медленно улыбнулся, — который ты даришь только своему мужчине.

Я попыталась было возразить, но тут он рявкнул:

— Раздевайся, сука, я сказал!

Мысли в голове сбивали друг дружку. Меня охватила паника. Я понимала только то, что мне нельзя отдаться ему самой… Что нужно, чтобы он попытался именно взять меня силой…. Но он не пытался меня раздеть. Он именно что приказывал сделать это самой. А снятый на камеру такой стриптиз не будет похож на попытку изнасилования… Или будет? Я понимала только то, что снова не знаю, как поступить.

— Александр Сергеевич… — едва не плача, еле слышно вымолвила я. — Я прошу на меня не кричать…

— Я не буду на тебя кричать, если ты перестанешь меня дрочить своими росказнями про то, как попозже ты мне отдашься и про то, что надо для этого ещё за тобой побегать. Динамо закончилось. Я ни с кем не трахаюсь. И я сегодня трахну тебя. У меня сперма уже в башку бьёт. И меня это заебало. Поняла, сука? Ты не с тем мужиком решила в такие игры играть. Я тебя вытрахаю сейчас. Буду трахать до ночи. И ты завтра приползёшь ко мне за добавкой. Как миленькая. Потому что останешься очень, очень, ну очень довольной. И будешь не сукой-динамщицей, а сучкой-лапочкой. Которая будет раздвигать ножки тогда, когда я скажу. Ты всё поняла или надо ещё что-то объяснить?

— Я просто не…

— А ну цыц! — снова прикрикнул на меня Александр Сергеевич сверкая глазами ярче, чем в прошлую пятницу. — Больше никаких “не”! Либо ты сегодня мне дашь, либо завтра тебя здесь уже не будет! И уволю я тебя за профнепригодность, поняла? Клеймо на всю жизнь поставлю в твоей трудовой книжке! Дарья Тимофеевна мне предоставит все необходимые бумаги! Скажешь спасибо, что не за растрату! Врубилась наконец или нет?!

Я очень старалась не плакать, но слёзы сами текли у меня по щекам. Я с детства очень плохо переносила, когда мужчина на меня кричал. Пугалась и не знала, что сказать. И Шерхан меня к такому не подготовил. И я снова не знала, как поступить, потому что я уже просто боялась Александра Сергеевича, который при этом преспокойно полубоком, свесив ногу, сидел на столе передо мной. Он меня не трогал больше и не пытался раздеть. Просто приказывал раздеться самой. А при таком раскладе на видео не было достаточного материала, а у прослушавшего аудиозапись возник бы логичный вопрос — “А чё ты не ушла-то?” А я не могла уйти. Кабинет был закрыт. К тому же угрозой на тему увольнения за профнепригодность он действительно меня очень напугал. Я просто понимала, что он это действительно сделает. И вот в этом во всём сумбуре я отчаянно пыталась понять, как мне теперь поступить.

И тут он сменил гнев на милость.

Слез со столешницы, обошёл стол и, вынув из пиджака белый платок, протянул его мне. А когда я, поджав губу, взяла его, снова уселся в своё кресло и уже значительно мягче сказал:

— Заканчивай ломать эту комедию.

— Какую комедию? — всхлипнув, спросила я.

И тут раздался звонок в коммутатор. Александр Сергеевич нехотя протянул руку, нажал кнопку и спросил:

— Да, Рита, что? Только быстро, я занят сейчас.

— Александр Сергеич, — послышался её голос. — Наталья у вас?

— Да, у меня, — холодно ответил он. — А что?

— Просто девочки в бухгалтерии работать не могут — у неё телефон разрывается в сумочке. Сами, говорят, не полезут в неё, пусть она придёт и заберёт трубку. Её телефон мешает им работать нормально.

Отключив коммутатор, Александр Сергеевич строго посмотрел на меня и сказал:

— Бегом в бухгалтерию. Через пять минут чтобы была у меня. Всё поняла?

Всхлипнув, я кивнула, встала и, вытерев пальцами слёзы, направилась к выходу.

Я немного постояла в коридоре, приводя себя в чувство. Меня реально трясло, даже пальцы дрожали. Наконец, собравшись с духом и боясь, как бы меня тут не застала Рита или вышедший из кабинета Александр Сергеевич, я пошла в бухгалтерию.

Там я выслушала поток претензий в сочетании с множеством укоризненных и откровенно злых взглядов исподлобья. Больше всего распалялась Дарья Тимофеевна. Я не стала ни спорить, ни оправдываться, а просто достала из сумочки трезвонящий телефон и вышла.

Звонил Родион. После того диалога в пятницу я переименовала его в “Зоя Васильевна, аренда”. На всякий пожарный случай. И только я собиралась принять вызов, он отключился. И тут я увидела, что он звонил мне девятнадцать раз. Девятнадцать раз?! Похоже он там был вне себя…

Что, что я сделала не так?

Пройдя мимо секретарши на ресепш, я вышла в общий коридор и идя к окну в его конце, рядом с которой располагалась курилка, где сейчас никого не было, набрала Шерхана. Он взял трубку после первого же гудка:

— Фуууух, — сказал он. — Ну, слава Богу… Ты в порядке, малявка?

И тут я разревелась. Реально, стала плакать и что-то ему объяснять на тему своего поведения в кабинете Александра Сергеевича, на тему того, что перепугалась, что не знала, как поступить. Оправдывалась, глотала слёзы и снова ревела. И только потом поняла, что он не сердится, а что-то очень нежно и успокаивающе мне говорит.

— Маленькая моя, не переживай, — услышала я. — Ну чего ты, моя хорошая? Ну всё уже, всё хорошо. Натуля, ну всё, всё.

Я сначала вообще не поняла, что это говорит он. Этот брутальный, суровый, хмурый человек-бетон. Эта глыба. Этот стальной и непрошибаемый авторитарный мужик. А когда я осознала, что это говорил именно он, то разревелась пуще прежнего.

— Ты где сейчас? — разобрала я сквозь собственные завывания.

— В… — всхлипнув, сказала я, — коридоре.

— В каком ещё коридоре?

— В большом…

— Малявка, в каком ты, нахрен, коридоре?

— В офисе… Только не в офисе…

— Короче. Я в пути. Еду к тебе. Минут через десять буду. Выйди во двор и жди меня.

— А… А как же час Х?

— Ты меня слышала?

— Да…

— Жди меня во дворе, хорошо?

— Да… Только…

— Что?

— Мне сумочку надо забрать…

— Забирай сумочку и сразу же во двор. И жди меня там. Договорились?

— Да, — шмыгнув носом, сказала я. — Договорились.

После окончания нашего разговора мне потребовалась ещё пара минут для того, чтобы более-менее успокоиться. Я пошла в туалет, быстро умылась, высморкалась и привела себя в относительный порядок, чтобы не столкнуться с ненужными вопросами при возвращении в офис.

Однако, когда я вошла в бухгалтерию за сумочкой, там кроме бухгалтеров стояла Рита.

— Явилась — не запылилась, — процедила Дарья Тимофеевна.

Хотя скорее продула через ненормально распухшие губы — она, похоже, совершенно не чувствовала нормы и никак не могла остановиться в их накачке. Сегодня пришла с вновь обколотыми — закачали новую порцию гиалурона.

— Мы тебя ждали, Наташ, — сказала Рита. — Ты где была?

— Я не могу в туалет выйти, что ли? — с вызовом в голосе спросила я.

С какой радости я вообще должна была ей отчитываться за то, что вышла на десять минут из офиса?

— Вообще-то, рабочий день. А у нас аврал.

— Вообще-то Александр Сергеевич мне разрешил ненадолго отлучиться.

— Я смотрю он вообще тебе очень много разрешает, — прошмякав своими губищами, сказала Дарья Тимофеевна. — Но вообще-то твой непосредственный руководитель — я. И меня очень интересует, что у нас с платёжками и дебиторкой, про которую я тебе с утра говорила. Ты служебную записку отправила?

— Да, — сказала я. — По поводу дебиторки — почту проверьте. Платёжки проведены.

Учитывая то, что скоро к зданию, в котором располагался наш офис, должен был подъехать Родион, платёжки, вопрос с которыми я закрыла ещё до обеда, меня интересовали меньше всего. За спиной вставшей на пути Риты на стуле за моим столом лежала сумочка, которую мне необходимо было забрать. А как это сделать в присутствии её и Дарьи Тимофеевны, а потом ещё и уйти?

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — сказала я и, обойдя Риту, направилась к своему столу.

— Ты думаешь я тут просто так, что ли, стою? — спросила Рита. — Потом отлучишься. Теперь Александр Сергеевич к себе вызывает. Срочно! Так что давай бегом к генеральному и не заставляй себя в следующий раз искать по всему офису! Месяца не проработала, а дисциплина уже отвратительная, — она повернулась к Дарье Тимофеевне, — И это, между прочим, вас тоже касается. Напрямую. Как руководителя.

— Мне нужно в туалет, — сказала я.

— Ты только что там была, разве нет? — вскинув бровь, строго спросила Рита.

— Мне нужно ещё.

Рита снова повернулась к главбуху:

— Дарья Тимофеевна! Что происходит вообще?

Главбух злобно уставилась на меня. Выглядело это, правда, скорее комично, но мне сейчас точно было не до смеха.

— Быстро к гендиру! — сказала она. — Туалеты — потом. Успеешь. Там срочный вопрос, так что давай в темпе. А я как раз почту от тебя проверю. Вот и посмотрим, как ты там разобралась.

— В “Линке” всё подробно, если что, — сказала я.

— Я разберусь, — бросила она. — Ты долго стоять здесь будешь?

Рита закатила глаза, покачала головой и стремительно вышла из бухгалтерии, шумно закрыв за собой дверь. Едва не хлопнула.

— Слушай, ты, пигалица, — зашипела Дарья Тимофеевна. — Если меня оштрафуют за твоё поведение на рабочем месте в присутствии главного эйчара, я с тебя вычту свой штраф. Поняла?

Девочки в бухгалтерии сидели тихо и вроде как все были заняты делом, кто-то даже клацал наманикюренными пальчиками по клавишам, но я знала, что все они с момента моего появления превратились в слух.

— Поняла, — сказала я, взяв со стула сумочку. — А теперь дайте мне пройти.

Она отошла в сторону, освободив выход и кивнув на сумочку в моих руках, спросила:

— Это тебе зачем?

— Дарья Тимофеевна, — сказала я. — Это мои личные вещи и я не обязана вам за них отчитываться.

— Да пусть берёт, — подала голос Даша. — Лучше, что ли, чтобы её телефон опять тут орал, мешая работать?

— Телефон у неё в руке, — ответила ей главбух. — И у меня к тебе, как к её куратору, тоже есть вопросы.

— Никаких конфликтов не было, пока она тут не появилась… — раздражённо произнесла Света. — Разосрались все. Я уж про отменённую “эстафету” молчу.

— Так, тихо! — повысила голос главбух, а потом вперила в меня взгляд своих рыбьих глаз: — Сумочку положи и марш к генеральному.

— Она мне там нужна, — сказала я.

И тут он вошёл в бухгалтерию. Собственной персоной. В сопровождении зашедшей следом Риты. Девочки тут же все встрепенулись, заскрипели стульями, принялись желать генеральному доброго дня, улыбаться и поправлять причёски.

А я совсем растерялась. Напуганная новым поворотом событий, я отчаянно соображала, как мне поступить теперь, когда Шерхан вот-вот должен был подъехать к главному входу.

— Наталья, в чём дело? — спросил Александр Сергеевич, игнорируя флирт девочек-бухгалтеров и подобострастную толстогубую улыбку главбуха. — Я тебе на то, чтобы забрать телефон выделил целых пять минут, в то время как сделать это можно было за две-три. Прошло пятнадцать уже, если не больше. Я тебя долго ждать буду?

Я нервно сглотнула, не зная, что ответить.

На самом деле вся эта ситуация заняла очень мало времени. Буквально минут пять. Но события разворачивались так стремительно, что я, испереживавшаяся и недавно зарёванная, просто не успевала за ними. И теперь, для того, чтобы выйти из бухгалтерской, миновав основную преграду в лице генерального директора “Model HQ” Александра Сергеевича Саврасова, я принялась отчаянно выдумывать на ходу.

— Я как раз к вам шла, чтобы объяснить — сказала я. — И уже была бы у вас в кабинете, если бы меня тут не задерживали. У меня сестра приехала, мне нужно срочно отдать ей её вещи. Я буквально на пять минут вниз сбегаю и тут же к вам подойду. Александр Сергеевич, это очень важно. У неё поезд скоро.

Я говорила максимально убедительно. Вот насколько могла. И по виду гендира было понятно, что он готов был уже кивнуть и разрешить мне отойти, а по сути осуществить побег, но тут совершенно некстати встряла Рита.

— Ты же говорила, что в туалет собралась? — прищурившись, произнесла она.

— Завралась девочка… — послышался за моей спиной ехидный голос Светы.

Бухгалтерскую тут же наводнили смешки и перешёптывания.

Сердце ещё учащённее забилось в груди. Я даже вспотела, отчаянно стараясь придумать, как выкрутиться из этой ситуации. И моё молчание расценили именно так, как и следовало его понимать:

— Придумывает, походу, чё ответить, — хохотнула Дарья Сергеевна. — Да-а уж… Работница…

Тут за дверью послышался какой-то шум и приглушённые голоса. Рита обернулась, а за ней и Александр Сергеевич.

— Вам нельзя сюда! — вдруг отчётливо донеслось из-за двери. — Если вы хотите…

— Что происходит вообще? — поморщившись, спросил Риту Александр Сергеевич и открыл дверь.

В проёме, спиной к нам, закрывая его, будто амбразуру, стояла секретарь Лиза. Из-за её полненькой фигуры и пышной причёски не было понятно, с кем она говорит. После того, как генеральный директор открыл дверь, она обернулась и, прижав ладонь к огромной груди, виновато произнесла:

— Александр Сергеич, я говорила, но он…

Она отошла в сторону и, спустя мгновение, в проёме, прямо перед своим братом, возник Шерхан.

Хмурое лицо его не предвещало ничего хорошего, а взгляд из под бровей горел решимостью.

— Ты что здесь делаешь? — сердито спросил его младший брат. — И что ты себе позволяешь? Ты компанией не ошибся?

— Не ошибся, — бросил ему Шерхан, а затем взглянул на меня и сказал: — Наталья, собирайся.

— Да я собрана, — ошеломлённо пробормотала я.

— Тогда пойдём, — кивнул в сторону выхода он.

— Слушай, ты не охерел ли, а? — раздался возмущённый голос Александра Сергеевича. — Выйди из офиса.

Девочки в бухгалтерии, включая главбуха и Риту, во все глаза смотрели на меня, переводили взгляд на Родиона, а потом снова на меня.

— Чё-то я не поняла… — пробормотала Дарья Тимофеевна.

Александр Сергеевич, по прежнему преграждая брату путь, повернулся ко мне:

— Наталья, что происходит? Объяснись.

— Ничего не происходит, — сказала я. — За мной сестра приехала просто. Она правда мужик.

Дарья Тимофеевна хрюкнула и зашлась нервным смехом.

— Ты считаешь, что это смешно? — бросив на неё быстрый осуждающий взгляд, возмущённо спросила меня Рита.

— Ну, судя по Дарье Тимофеевне, немножко да, — тихо ответила я.

— Прекрасно, — шумно выдохнув, сказал Александр Сергеевич. — У нас похоже нарисовалось тут дело о промышленном шпионаже, — затем повернулся к брату и добавил: — Ну что ж, посмотрим, что на это скажет отец. И что-то мне подсказывает, что подобное он не одобрит. Рита, вызывай эсбэшников и полицию.

— Ты уверен, что оно тебе надо? — хмуро спросил Родион. — По поводу твоих эсбэшников могу тебе сказать, что им придётся поимитировать активность, потому что прецедента на деле нет. А касательно полиции — ты скорее получишь кучу проблем и проверок, чем желаемое. По этому на твоём месте я спокойно отошёл бы в сторону, выпустил Наталью и продолжил работу. Ну или то, чем вы тут периодически занимаетесь. Пар спустишь — мозги прояснятся.

Пока он это говорил, Рита двинулась к выходу и встала рядом со своим боссом.

— Рита, стой, — жестом остановил её Александр Сергеевич. — Погоди.

Она вопросительно взглянула на него, ожидая новых указаний.

— Я так понимаю, — сказал он брату, — нам всем надо остыть и нормально поговорить.

— Зачем? — спросил Родион.

— Чтобы разобраться в происходящем.

— Оно мне понятно.

— А мне нет, — резко сказал Александр Сергеевич. — И ты напрасно думаешь, что я полицию не вызову, если диалога не состоится.

— Да вызывай, — сказал Родион. — Я тебе дальнейший ход событий описал понятно. Хочешь лично в этом убедиться? Окей.

Александр Сергеевич немного помолчал, а затем сказал:

— Слушай, ты находишься на моей территории. Наталья — моя сотрудница. Бухгалтерам надо работать. Давай не здесь.

— Просто пропусти её, — пожал плечами Родион, — и твои бухгалтеры смогут нормально продолжить работу. Этого вообще бы не было, не ограничивай ты её свободу. У тебя сотрудница в туалет выйти не может из-за того, что тебе потрахаться приспичило. Считаешь это нормальным? Хочешь поговорить об этом с отцом? Ну, окей, я готов.

— А ты считаешь нормальным вваливаться в мою компанию и навязывать при моих сотрудниках свою критику? — спросил Александр Сергеевич. — Или внедрять в мою компанию шпионку ты считаешь нормальным? Думаешь, готов, да? Ну что ж, вот и посмотрим, готов ты или нет. А с кем я трахаюсь и когда — тебя вообще волновать не должно. Ты своими компаниями рули.

— Ты закончил? — спросил Родион.

— Нет, — ответил его брат. — У нас ещё рабочий день. И Наталья пока что здесь работает. А это значит — покинь мой офис и дождись её на улице. А я пока выясню, какое она имеет к тебе отношение. А если ты будешь препятствовать и мешать нормальной работе моих сотрудниц, то я реально вызову охрану и тебя просто выкинут отсюда. Всё понял?

— Я уйду с ней.

— Её трудовая книжка — у меня, — сказал Александр Сергеевич. — Так, на секундочку. И там может стоять разная причина увольнения.

— Плевать на трудовую книжку.

— Тебе плевать или ей? — вкрадчиво спросил Александр Сергеевич.

— Хороший вопрос, — вздохнув, сказал Родион. — Что скажешь, Наташ?

Весь этот диалог я слушала с распахнутыми глазами. Всё, что происходило не поддавалось логичному объяснению. Ведь до появления Шерхана всё шло именно так, как он и хотел. Да, конечно, мне было страшно, но ещё немного — и у Родиона появился бы видеоматериал для предоставления в четверг своему отцу. Однако он просто взял и своим появлением испортил всю эту афёру. Очевидно же теперь, что Александр Сергеевич больше ко мне приставать на рабочем месте не станет. Значит и моему присутствию здесь пришёл конец. Для Родиона, да и для меня, в этом просто больше не было необходимости.

— Мне бы, конечно, хотелось бы иметь в трудовой запись об увольнении по собственному желанию или о прекращении работы по соглашению сторон. Я готова написать заявление прямо сейчас.

— И две недели ещё отработать, — вставила Рита.

— Нет, — покачал головой Александр Сергеевич. — Уволится она одним днём. Другой вопрос — с какой формулировкой.

— Ладно, — вздохнув, сказал Родион, — я готов обсудить с тобой эту ситуацию. Где ты хочешь это сделать?

— В моём кабинете. И без свидетелей.

— Без проблем, — пожав плечами, сказал Родион. — Показывай дорогу.

Вслед за Александром Сергеевичем я и Рита покинули бухгалтерию, оставив девочек там с поводом посплетничать. Родион — красивый, импозантный, в сером костюме и чёрной рубашке без галстука — попросил подождать его “где-нибудь здесь”, подразумевая офис вне бухгалтерии, его младший брат на правах руководителя и работодателя разрешил это, а Рита предложила мне пока что написать заявление об увольнении. В итоге я ушла в её кабинет.

Когда я вышла, Родион, меня уже ждал.

— Всё в порядке? — в волнении спросила я.

— Да, в полном, — ответил он. — Ты уволена одним днём по собственному желанию.

— А я как раз заявление написала.

— Вот и прекрасно.

Рита вышла из своего кабинета, попросила нас подождать в приёмной, где за стойкой сидела секретарь Лиза, и направилась к генеральному.

Спустя несколько минут она подошла к нам, протянула мне мою трудовую книжку и сказала:

— Наталья, приказ о твоём увольнении подписан. Бухгалтерия сегодня-завтра переведёт тебе заработанную плату за отработанный период времени.

Затем развернулась и ушла.

Родион открыл передо мной дверь и я, попрощавшись с до сих пор офигевавшей от происходящего Лизой, вышла в коридор.

Спустя пять минут мы уже сидели в синем “Порше” Родиона, припаркованном неподалёку у дороги, и он сосредоточенно просматривал пропущенные за время его присутствия в офисе брата вызовы.

— Посиди немного в машине, хорошо? — попросил он меня, кивая на телефон в руке. — Пару звонков сделаю по работе и вернусь.

Я кивнула.

— Хочешь, музыку тебе включу? — уже открыв дверь и обернувшись ко мне, предложил он.

— Давай, — кивнула я.

Он включил радио, показал какими кнопками менять волну, сказал: “В общем, сориентируешься”, вышел из машины и мягко захлопнул дверь.

К моменту, когда он вновь сел в машину, я успела прослушать три музыкальные композиции и один рекламный блок. Родион сосредоточенно завёл мотор, пристегнулся и молча выехал на дорогу. Собственно, он и дальше молчал. Не проронил ни слова минут за десять. Мне было очень интересно, о чём он поговорил с братом, но я не посмела спрашивать, видя глубокую хмурую складку промеж бровями на лице этого сурового мужчины.

Мы попали в пробку и он, глубоко вздохнув, поменял радиостанцию. Клубная ритмичная музыка сменилась спокойной джазовой.

— Тебе как? — спросил он, кивнув на магнитолу.

— Нравится.

— Ну и славно, — сказал он и вновь погрузился в сосредоточенные раздумья.

Пробка была длинной и мы продвигались урывками и совсем по чуть-чуть. Тёплый золотистый вечер умиротворял, но поскольку я не понимала сегодняшнего решения Родиона и своей дальнейшей деятельности в тандеме с ним, я никак не могла расслабиться.

— Я могу спросить тебя кое о чём? — не выдержала я, когда мы вновь остановились — на этот раз перед красным сигналом светофора.

— Можешь, — хмуро ответил Родион.

— Ты расстроен?

— Ещё не понял.

— Что будем делать дальше?

— Приедем в отель, — сказал он, глядя на перекрёсток перед собой, — возьмём твои вещи, загрузим их в другую машину. В смысле, я это сделаю. А потом отвезу тебя домой. Всё.

Секунд десять я переваривала услышанное. Тон, которым Родион всё это произнёс был каким-то отстранённым. Для Родиона я будто бы вновь стала чужой.

— А долг? — сглотнув, осторожно спросила я.

— Ты про девять лямов?

— Да.

— Забудь, — сказал он.

Загорелся зелёный свет и Родион притопил педаль газа. Автомобиль быстро набрал скорость и помчался по проспекту.

— А как же корпорация отца?

Он ничего не ответил на это и я не стала задавать новых вопросов. Всю оставшуюся дорогу молча смотрела в боковое окно и изредка — перед собой.

Всё было так, как он и сказал. Когда мы приехали в подземный гараж, Родион прошёл к другой своей машине, которую я видела впервые — какой-то рубинового цвета огромный внедорожник и достал оттуда пачку крупных картонных листов, которые уже в номере наверху путём нехитрых манипуляций превратил в коробки. Мы сложили туда мои вещи и затем, пока я заканчивала с последними двумя коробками, Родион быстро отнёс их вниз. Вернувшись, оглядел номер и сказал:

— Всё? Эти последние?

— Да, — кивнув, грустно ответила я.

— Ну всё тогда, пойдём.

Он отдал мне ключи и попросил закрыть номер после ухода. Затем открыл дверь нараспашку и вышел с коробками в коридор. Я ещё раз осмотрела место, где недолго жила до устройства на работу к Александру Сергеевичу и чуть больше двух недель после. Это был, должно быть, типичный дорогой номер отеля, без особой индивидуальности, хоть и с красивым видом из окна, и всё же я уже немного привыкла воспринимать это место, как свой новый дом. Пусть и временный. Поэтому теперь мне было грустно уезжать отсюда. Сейчас, когда моих вещей, которые подарил мне Шерхан, в нём уже не было, номер снова стал чужим.

Всё становилось чужим.

Я вздохнула, ещё раз с грустью окинула номер, в который больше не вернусь, и вышла, закрыв за собой дверь.

Шерхан ждал меня у лифта. Коробки стояли на полу. Я протянула Шерхану ключи.

— Не мне, — покачал головой он. — Девчонке внизу.

— Хорошо, — тихо ответила я.

Он не смотрел на меня, и я тоже стала избегать на него смотреть. Мы будто разводились и от этого было тяжело на душе. Я хотела о многом поговорить с ним, но видя его явное нежелание общаться сейчас, не лезла.