Глава 3. “Подготовка”

Никогда не думала, что из моей внешности можно соорудить что-то подобное. Я и красивой-то себя не считала. Подростком и вовсе была нескладным: носила толстые очки в роговой оправе, пока не опробовала линзы, донашивала за сестрой одежду, всякое такое. Единственное что — я всегда гордилась своими волосами — не слишком густыми и не слишком редкими, такими, как надо, а ещё — волнистыми и блестящими. Как-то раз, видимо из-за нехватки витаминов, волосы стали сильно сечься. Боже, как же я переживала! Казалась себе просто уродкой и в итоге, решив подстричь кончики, послушала парикмахершу и коротко подстриглась. И лет до двадцати я бегала с относительно короткой стрижкой — в основном каре. Но потом обратила внимание, что парни отмечают, что у меня красивые волосы и, хотя они меня порядком смущали этим, мне всё же было очень приятно это слышать. В результате отрастила себе волосы ниже плеч, да так и привыкла к такой длине. И замуж вышла с ней и узнала о любовнице мужа с ней.

Другое дело, что обычно я убирала волосы в хвост. Распускать их на работе мне казалось очень нескромным и признаком того, что сотрудник не относится к работе серьёзно. Глупости конечно — какое отношение имеет к качеству бухгалтерской работы то, убраны у тебя волосы в хвост или нет? Но вот так было.

До сегодняшнего дня. Босс остался боссом, работу я официально не сменила, но теперь убирать волосы в хвост Шерхан мне запретил. “До поры”, как он сказал.

Когда я открыла шкаф, то обомлела. Одни ткани поражали воображение — явно очень дорогие, приятные глазу и на ощупь.

— Всё твоё, — сухо сказал Шерхан, а затем добавил: — Бело-синее надень. Третья вешалка справа.

— На голое тело? — робко спросила я.

— Да, — хмуро сказал он. — В ресторане будешь без белья.

Я не посмела возразить, хотя меня подобная затея совершенно не обрадовала — я была довольно стеснительным человеком в таких вопросах. Но спорить с ним было чревато поркой, а мне повторять это снова не хотелось — задницу пекло так, будто я уселась в бане на горячие доски.

Я достала платье из шкафа, провела пальцами по ткани.

— В темпе делай всё, — сказал Шерхан, заправляя ремень в брюки. — Потом полюбуешься. Вещи тебе в номер перевезут.

На одной из стен висело огромное зеркало, высотой метра в два с половиной и шириной в полтора.

Я встала перед ним и, стараясь не раздражать моего босса, быстро облачилась в вечернее платье в пол с открытыми плечами и без бретелей. Оно было ассиметричным и с вырезом до бедра. Вырез, учитывая то, что на мне не было трусов, меня особенно смущал.

Но выглядела в нём я реально шикарно. Сроду таких вещей не носила.

— Сколько оно стоит? — спросила я.

— Четыре тысячи, около того.

— Рублей? — спросила я, едва не зажмурившись.

— Нет, конечно, — сказал он. — Евро. Его из Милана сегодня привезли. Утром. Ты думаешь, я не знал, что ты приедешь ко мне сюда?

Мда-а…

— Слушай, детка, — сказал мой босс. — Другие платья подешевле. На кону огромные бабки, говорю ещё раз. Зазубри эту фразу и повторяй перед сном. Одежду я тебе всё равно не оставлю. Хотя посмотрим. Как будешь себя вести. Подойди ко мне.

Осторожно ступая босыми ногами по мягком ковру, я постаралась подойти, как можно более элегантно.

— Двигаться тебя научат, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Отзвонюсь сегодня Марии. Позанимаешься с ней танцами. И над походкой поработаете заодно.

— Хорошо, — сказала я, понятия не имея, кто такая Мария.

— Сейчас запомни только одну вещь. Только одну, но очень хорошо. Слушаешь?

— Да.

— Спина должна быть прямой. Сутулая осанка — дерьмо. Это — асексуально. Ясно?

— Да, — сказала я и выпрямила спину.

— Увижу, что сутулишься — взгрею. Всё поняла?

Я закусила губу и кивнула.

— Пристрастия своего брата я знаю очень неплохо. Спортивный стиль — нахер. Безразмерные штаны с фуфайками всякими — нахер. Ты должна быть элегантной.

— Я поняла.

— Очень хорошо, — одобрил Шерхан. — И не веди себя, как дешёвая блядь. Это тоже асексуально. Соблазняй тонко. Туфли в шкафу. Надень. Белые, в коробке. В какой-то из них.

Я поискала и наконец увидела белые туфли-лодочки. Вытащив их, показала Шерхану:

— Эти?

— Нет, — он покачал головой. — Посмотри ещё.

Открыв ещё пару коробок, я увидела и в одной и в другой чёрные босоножки. Наконец, мне повезло: в третьей коробке была белая обувь. Хм. Тоже босоножки. С ремешком вокруг голени и высоким каблуком.

— Эти?

— Да. Надевай. На шпильках ходить умеешь?

Присев на пуфик, я пожала плечами:

— Вроде да. Но я не очень люблю высокий каблук.

— Это меня мало волнует. Фразу заучила?

— На кону стоят огромные деньги.

— Вот и умница, — одобрил он и снова посмотрел на часы. — Давай, в темпе. У меня дел полно. Пока будешь размещаться в гостинице — я уеду на пару часов. Потом вернусь. Но сначала в ресторан. Я реально голоден. Будешь копаться — тебя сожру. Вместе с платьем. Поняла?

Я поняла только то, что так он шутил. И позволила себе улыбнуться, хотя он оставался хмурым и сосредоточенным.

— Ну как? — спросила я, когда надела босоножки, встала и выпрямила спину.

— Сойдёт, — сказал он.

Он встал с кресла и подошёл ко мне. Взяв меня пальцами за подбородок, чуть приподнял голову и внимательно посмотрел в глаза.

— Моего брата зовут, как Пушкина. Запомнить просто. Александр Сергеевич.

— Поняла, — тихо сказала я.

— Скажи: “Добрый день, Александр Сергеевич”.

— Добрый день, Александр Сергеевич.

— Плохо, — резко сказал он. — Очень плохо. Ладно, ночью над этим поработаем.

Он отпустил мой подбородок и, подойдя к другому шкафу, быстро снял с себя рубашку. Затем достал белую и пиджак и быстро надел их. Когда он одевался, я залюбовалась тем, как под его кожей играют мышцы. Он был коренаст, но одновременно с тем очень красиво сложен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Оправляя пиджак, он повернулся ко мне.

— Всё, поехали.

Когда мы вышли из лифта на первом этаже, люди перед нами расступались. И во взглядах их сквозили уважение и… страх. У меня вообще было впечатление, что я вышла гулять с огромным питбулем без ошейника и прохожие очень его опасаются. Шерхан, даже в пиджаке, выглядел очень брутально. Грузный, на пол головы меня выше, короткостриженый, широкоплечий, да что там — широкий — он двигался пружинистой походкой и чуть переваливался из стороны в сторону. И вроде бы ничего страшного — но пугало.

Я не привыкла к подобному. Очень хорошо понимала, что такая реакция окружающих людей привычна для Шерхана, но сама чувствовала себя неловко.

Вышколенный персонал, потупив глаза и осыпая нас улыбками при поднятии взглядов, рассыпался в вежливостях. Нас спросили всё ли нам понравилось и сказали, что будут очень нас ждать.

Всё это было как во сне. Всего пару дней назад я подобного и представить не могла.

Швейцар открыл перед нами дверь, мы вышли на улицу. Нас ожидал серебристый лимузин — Шерхан позвонил водителю, как только мы вышли из номера. Прошло минуты три, может пять — и вот, пожалуйста.

Водитель открыл дверь передо мной, затем перед Шерханом и только после сел за руль.

Мы сидели сзади, будто бы в отдельной комнатке — между водителем и нами располагалась стеклянная стенка. Салон напоминал гостиную с баром. Шерхан поставил на столик аккуратные рюмки и достал бутылку коньяка.

— Немножко для аппетита, — сказал он и принялся разливать коньяк.

Я увидела, что он 80 какого-то года и подумала о том, что он, наверное, стоит бешеных денег.

— Скажите, Родион Сергеевич… — набравшись храбрости, начала я.

— Можно просто Родион, — опрокинув рюмку, вставил Шерхан. — Но на “вы”. Чтобы ты знала дистанцию. Субординация, все дела. Хотя… Ладно, завтра обсудим. Что ты хотела спросить?

— Вы так тратитесь на меня… — робко сказала я. — Это же огромные деньги…

— Ясно, — сказал Шерхан. — Значит так. Ты, походу, не врубаешься. Окей, я тебе объясню. Слушай и мотай на ус.

Он внимательно посмотрел на меня. Затем протянул вперёд левую руку и, задрав манжет, согнул её в локте.

— Сколько стоят эти часы?

Я понятия не имела, сколько они могут стоить. Золотые, с камнями, очень красивые и стильные — это всё, что я понимала.

— Четыреста тысяч рублей? — предположила я, боясь сказать что-то не то.

Он вздохнул.

— Попытайся ещё.

— Больше?

— Больше-больше, — устало сказал он.

— Мммм… Пятьсот тысяч?

— Больше ляма. Ну?

— Полтора?

— Двадцать девять миллионов рублей.

— Ско-о-олько? — ахнула я.

Он отреагировал очень спокойно.

— Смотри, — сказал он. — Твоя зарплата, насколько я в курсе — в среднем около пятидесяти тысяч рублей. Всё верно?

— Ну, иногда у меня премии бывают… — пробормотала я. — Вы же знаете, наверное…

— А мой доход в месяц, — сказал он, — примерно в тысячу раз больше. Иначе говоря то, что для тебя миллион рублей — для меня тысяча. Вот ты бы долг в девять тысяч при своей зарплате простила?

— Не знаю… — тихо сказала я. — Зависит от обстоятельств.

— А меня кидать нельзя, — сказал он. — Это ясно?

— Да, конечно, — опустив взгляд, ответила я.

— Вот отсюда и шагаем. На тебе платье. Оно стоит примерно тысяч триста рублей. Для тебя это хорошие бабки. Для меня — то, что для тебя стоит триста рублей. Платье за триста рублей. Ясно?

— Да, — сглотнув, сказала я. — Наверное.

— Теперь объясню, для чего я его тебе купил, бухгалтерша. Мой брат финансово мне практически ровня. Я — чуть побогаче. Но я и старше. Я делать бизнес начал в конце девяностых, когда ты ещё соплёй была, в начальную школу ходила. И когда моего братца увидишь — ты охуеешь. Поймёшь, почему ему бабы давали и дают толпами. У него этих баб было — сотни. И это без просто трахов, а типа романы. При этом он влюблялся всего один раз, насколько я в курсе. В одноклассницу. И всё — как рукой сняло. Типа не взаимно было. А твоя задача — его если не влюбить в себя, то сделать так, чтобы он на стену лез от того, как тебя хочет. Иначе нихера не выгорит. А я в тебя вкладываюсь, учти. Учитываешь, бухгалтерша?

— Учитываю, — тихо ответила я.

— Вот и умница. Ну так вот. Когда ты его увидишь — ты поймёшь, почему я даю десять лямов на выполнение этой задачи. Бабы текут, как только его видят. А мне надо — чтобы ты его сделала. И это, блядь, очень сложная задача, врубаешься?

— Да.

— А сроки поджимают. У нас неделя всего. И то — примерно. И поэтому тебе надо поднапрячься и быстро качнуться. Вот с платья и начали. Привыкай чувствовать себя иначе. Не бухгалтершей с копеечной зарплатой, а крутой девчонкой, для которой платье за четыре тысячи евро — норма. Это даст тебе и другой взгляд и другой тон в общении. А иначе ты обосрёшься, когда он с тобой заговорит. И тогда соблазнит он тебя за пару минут. И трахнет. И всё, хана всей нашей кампании. А надо наоборот. Чтобы он соблазнился тобой. И ты меня слушай. Потому что знаю, о чём говорю. И братца своего знаю и саму тему. У меня когда-то своё модельное агентство было. Я тогда ещё многое делал сам.

— А… Родион, можно спросить?

— Спроси, — позволил он.

— А… почему тогда я? Понимаю, я уже спрашивала… Просто… Почему не девочка-модель?

— Потому что мне надо концы спрятать. Ты — бухгалтер. И репутация твоя — бухгалтера. Твоя трудовая книжка об этом орёт. Но дело даже не в ней. Ты — другая. Понимаю, что ты не врубаешься, но ты другая. И на тебя — в случае правильного поведения — он среагирует. Надо тебя подготовить так, чтобы это было железобетонно. И только попробуй обосраться…

— Я очень постараюсь сделать всё, как надо, — поспешно сказала я.

— Умница, — одобрил Шерхан. — Мне нравится твой настрой.

Это был не ресторан, а какой-то дворец. Золото, драгоценные камни, витражи и мозаики служили частью оформления стен. При этом не было впечатления вычурности. В уютный VIP-чилаут нас провела премилая девушка лет двадцати-двадцати двух. Небольшая комнатка с плазменной панелью во всю стену, которую по распоряжению Шерхана девушка тут же прикрыла шёлковой шторой.

— Это заведение для избранных, — сказал мне Шерхан. — Знаешь, что это значит?

— Наверное, нет, — пожала плечами я, усаживаясь на приятный, покрытый бархатом, диванчик.

— Сейчас покажу, — сказал он, доставая из коробки на столе длинную, кофейного оттенка, сигарету.

Девушка тут подошла к нам с зажигалкой в руке, зажгла её и услужливо дала ему прикурить.

Шерхан затянулся, выпустил струю дыма в сторону и сказал:

— Света, оголи грудь.

Я во все глаза уставилась на девушку, которая убрав в сторону распущенные волосы, тут же приподняла чёрную футболку, обнажив грудь с яркими розовыми сосками.

Шерхан поманил пальцами и девушка, наклонившись, позволила ему коснуться губами её соска.

— Как всегда — на уровне, — сказал Шерхан. — Сегодня не соли, я со спутницей и вместо пива выпью вина.

— Будет сделано, Родион Сергеевич.

Она спрятала грудь под футболку и, улыбнувшись, нежным голосом произнесла:

— Под каким номером ужин вы желаете?

— Девяносто восьмой, будь добра. Только осьминогов замени на крабов. Они ведь свежие, не так ли?

— Конечно, — ответила Света. — Прилетели вечерним рейсом с Дальнего востока.

— Очень хорошо, — сказал Шерхан. — Сначала вино. Дегустировать не буду. Некогда.

— Вино принести сейчас, Родион Сергеевич, или спустя некоторое время?

— Сразу, — сказал Шерхан.

Светлана вышла и вернулась через пару минут с подносом. Разлив вино по бокалам, она тут же вышла, пожелав нам приятного ужина.

— Выпьем за успех нашего мероприятия, Наташа, — сказал мой босс и приблизил к моему бокалу свой. Мы чокнулись, и я пригубила вино. Оно было очень вкусным. Просто каким-то невероятно вкусным.

— Нравится? — спросил Шерхан.

— Да, очень, — сказала я.

— Французское. Тридцать лет выдержки. Я лично знаю этого винодела. Классный мужик, общительный, деловой, хотя ему уже за семьдесят. Приятель моего отца. Жан-Пьер. Иван-Пётр по-нашему.

— Да, я понимаю, — сказала я.

— Ладно, вернёмся к нашим баранам, — сказал Шерхан. — У нас есть четыре проблемы. И решить мы должны их за неделю максимум. Первая — твой внешний вид. Он с одной стороны должен соответствовать твоему статусу наёмного бухгалтера, а с другой быть чем-то большим. Среди вещей, что моя сотрудница для тебя купила, есть пара комплекстов, которые подойдут. К стоматологу забежишь, я тебя отвезу — чуток зубы отбелят. Ну и нужно будет посетить салон красоты. Подстригут, покрасят, ламинируют. Макияж при этом нанесут довольно скромный. На собеседование придёшь с распущенными волосами, поняла?

— Да.

— Маникюр тебе сделают нормальный. А не вот это говно, что у тебя сейчас.

Я машинально спрятала руки под стол.

— Вторая проблема — кожа на твоём лице и твоих руках.

Я поджала губы и провела пальцами по щеке.

— Не ссы, решим, — сказал Шерхан, туша в пепельнице сигарету. — Просто сам цвет сероват. Усталость, проблемы, уход херовый. В общем, решаемо. Каждый день будешь посещать СПА. Адрес скажу. Для тебя там всё будет бесплатно.

— Спасибо.

— Третья проблема — твой голос.

— А что с ним не так? — спросила я.

— Не соблазнительный. Ты разговариваешь, как бухгалтер.

— А надо как?

— А надо, чтобы было впечатление, что ты оторва, но внешне скромняшка. А на деле — развратная, откровенная и сексапильная. В голосе должен быть секс. Призыв, если хочешь. Врубаешься, о чём я?

— Да, наверное, — осторожно ответила я.

— Мы над этим ночью поработаем.

— А как?

— Узнаешь, — сухо ответил Шерхан. — Ну, и четвёртая проблема — взгляд.

— А со взглядом какая?

— Запоминай: в сторону, в пол, в глаза. Повтори.

— В сторону, в пол, в глаза.

— Посмотри на меня так. Сначала в сторону, вот так, теперь сразу опусти взгляд. Хорошо. И мне в глаза сразу. Давай, быстро. Неплохо. В отеле потренируйся. Можешь перед зеркалом. Частить не надо. Нужно, чтобы это выглядело естественным. Когда будешь общаться с моим братом — вот сразу, как познакомишься, сделай так несколько раз. С паузами. Ещё раз давай. Глотни вина и вперёд.

Я взяла бокал в руку и Шерхан покачал головой:

— Тремя пальчиками за ножку бери. Аккуратно. Нежно. Вот так. Умница. Теперь взгляд.

Я посмотрела ему в его серые, практически стальные глаза, затем опустила взгляд и увела его в сторону. Всё, как он сказал.

— Меньше пауз. Плавно делай. Поставь бокал и ещё раз.

Я послушно выполнила то, что он сказал.

— Для начала сойдёт, — сказал он. — Теперь думай о сексе и распахни глаза. Вспомни, например, как ты у меня сосала в машине.

Я смутилась.

— Глаза раскрой пошире, говорю, — рявкнул Шерхан.

Наверное, я выглядела очень глупо, потому что он усмехнулся.

— А теперь чуток прищурь. Легонечко, плавно делай. Вот так. Ещё раз.

Я повторила.

— Вот этот прищуренный блядский взгляд запомни хорошо. Когда будешь смотреть на моего братца, думай о сексе. Прям представляй его. На мужиков действует очень круто. Надо, чтобы ты ему понравилась сразу, ясно?

— Да.

— Ну и напоследок приоткрой рот. Чуть-чуть. Чуть приоткрытый рот, чуть прищуренный блядский взгляд, в сторону, в пол, в глаза. И губы не поджимай. Умница.

Послышался стук.

— Да, можно, — отозвался Шерхан.

В комнатку вошла Света в сопровождении другой девушки, с огромным подносом в руках. После того, как блюда были расставлены и нам снова пожелали приятного аппетита, девушки ушли.

— Всё, давай есть, — сказал Шерхан. — Всё остальное — потом.