Глава 12.1

Вуд с глубоким чувством вины наблюдал, как рыдают его мать и дочь в объятиях друг друга.

Как мало нужно, чтобы спровоцировать женские слёзы, как много должно произойти, чтобы вызвать их именно у этих женщин. Они впервые встретились, а значит, каждая ждала, что когда-то это случится, подспудно готовясь к подобной возможности, хотя до вчерашнего дня даже не подозревали о существовании друг друга. Интуиция? Таинственная связь, что влечёт к себе, казалось бы, совершенно чужих людей. Родовая, кровная связь прошлого с настоящим, которую никто не вправе оборвать.

Мэтт перевёл взгляд на Кэт и понял, что те же мысли сейчас крутятся и в её голове. Что же они наделали когда-то, как могли, как посмели обидеть самых близких, любимых людей?..

Он подошёл к брюнетке. Она, беззащитная в своей растерянности, позволила себя обнять. Мэттью сжал хрупкие предплечья и чуть слышно прошептал на ухо:

— Всё будет хорошо. Не вини себя.

Паркер вскинула голову. В карих глазах стояли слёзы.

— А кого винить?

— Меня.

— Уже пробовала, но от этого не легче. — Она на секунду сомкнула веки, однако тут же открыла, с тоской заглянув в наполненные сочувствием глаза Вуда. — Что мы натворили… Что я наделала…

— Ты ни в чём не виновата, наверное, так же как и все мы. — Он пожал плечами. — Такие вот стечения обстоятельств. Кому-то там наверху, вероятно, захотелось разыграть наши судьбы по-своему.

Агент убрал непокорный локон Кэтлин за ушко.

— Но я не жалею, что всё сложилось именно так. — Почувствовав, как она напряглась, Мэтт пояснил: — Только, пожалуйста, не психуй. Я рад, что сейчас стою рядом именно с тобой, а в прихожей моя мать плачет на груди твоей и моей — нашей дочери.

Он слегка сжал острые плечики женщины и сказал вслух неосторожно громко, что привлекло всеобщее внимание:

— Можешь бить, царапать меня сколько угодно, только не уходи. — Заметив обернувшуюся в их сторону Одри, Мэттью снизил голос до шёпота: — Прошу, останься. Я согласен на любые условия.

Поведя плечом, Кэт скинула тяжёлую руку агента, опустила глаза и ответила также тихо:

— Хорошо. Только давай перенесём разговор на другое время, — она обвела взглядом коридор и большую гостиную, — и в другое место.

— Договорились. В моей спальне через час. — Вуд заметил, как дёрнулось веко любимой брюнетки, и демонстративно потёр щёку. — Не бойся, приставать не стану. Хватило одного раза.

— Ладно, — невольно улыбнулась и кивнула в знак согласия Кэтлин. — Но прежде я хочу со всеми ещё раз поздороваться.

Она решительно направилась к Лилибет, взяла зайца из дрожащих рук девушки, поцеловала её в щёку и подтолкнула в сторону гостевой комнаты.

— Идёмте в гостиную.

Паркер успела шепнуть Бренде на ухо:

— Прости.

Заметив растерянность в глазах жены Харриса, она потянула её за руку за собой.

— У вас ещё будет время поговорить друг с другом, много времени. Я обещаю, что внучка теперь всегда будет рядом с тобой.

Кэт поймала благодарный взгляд дочери.

— Бабушка у тебя прелесть. Ещё не раз убедишься в этом.

Она почувствовала, что Бренда тянет за рукав свитера, и приостановилась.

— Спасибо тебе, девочка.

Сердце бывшей беглянки дрогнуло. Кэтлин понимала, сколько всего вложено в слово «спасибо», и ответила, не сумев справиться с дрожью в голосе:

— Простите меня, если сможете, простите.

Миссис Вуд смахнула слёзы, достала из сумочки бумажную салфетку и, промокнув глаза, постаралась улыбнуться, но вместо этого снова всхлипнула.

— Это ты прости всех нас за невнимание и пустую гордость. Могли догадаться, что ты не просто так сбежала из Сквима, найти и потребовать объяснения, но не сделали ничего… — Она снова попыталась улыбнуться. — Развела тут сырость. Ведь слово дала Харрису, что не стану плакать, да не удержалась.

— Нам всем есть за что просить прощения и простить друг друга, — вздохнула Кэт. — За эти сутки я сказала и услышала столько раз слова извинений, сколько не говорила и не слышала за все прошлые годы. Прямо день всеобщего покаяния. — Она кивнула: — Лилибет очень похожа на вас с Мэттом.

Бренда ответила совершенно счастливой улыбкой, осветившей такие родные глаза цвета весенней зелени.

— Это я сразу заметила, хотя Одри по телефону утверждала, что девочка как две капли воды похожа на неё.

— Она и мне то же самое сказала.

Паркер рассмеялась, и новоиспечённая бабушка наконец прекратила всхлипывать; она широко улыбнулась и задала вопросы, волновавшие со вчерашнего вечера:

— Как мама? Харрис говорил, они с мужем тоже прилетели в Вашингтон на праздники.

Для Бренды было очень важно знать это. Если сын задумал делать предложение, то присутствие и поддержка со стороны родителей беглянки не помешают. «Ох уж этот Мэттью! Вечно торопится с принятием важных решений».

— Они придут на обед? Я бы очень хотела поближе узнать Риту и твоего отчима, поблагодарить за то, что сделали для вас с Лилибет.

— Нет, не смогут. Мама звонила утром. Джон заболел, не хочет заразить всех нас. Они улетают сегодня в Финикс. — Кэтлин пожала плечами, оправдывая поведение родственников. — Он решил, что будет болеть дома.

— Очень жаль. Но это ведь не последний их приезд? — В мокрых глазах читались невысказанный вопрос и надежда. — У нас ещё будет возможность познакомиться?

Брюнетка заметила промелькнувший во взгляде страх и поняла, что от её последующих слов зависит многое. Она не имела права лишать надежды бабушку дочери. Кто она такая, в конце концов, чтобы вершить судьбы родных людей?

— Конечно же не последний! Вы обязательно познакомитесь! Тебе понравится моя мама, а Джон… Он просто образец добродетели. — Кэт рассмеялась. — Хорошая нянька для вечно что-то теряющей и ломающей Риты. Надеюсь, вы даже станете подругами. Вас очень многое связывает.

Женщины обняли друг друга за талии и вошли в просторную гостиную, где под ёлкой, сидя на корточках, копошилась Одри; зачитывая вслух имена на открытках и заново вставляя их под банты, она раскладывала свёртки по кучкам.

Брэндон, расположившийся в нескольких шагах от жены, подтрунивал над её забывчивостью:

— Каждый год удивляюсь тебе, миссис Холл. Накупишь всем кучу подарков, а потом путаешься, кому и что дарить! Пора наклеивать стикеры с именами прямо в магазине.

— Я, по-твоему, чем сейчас занимаюсь? — Одри обернулась к мужу и сморщила носик. — Не подначивай, а помогай. Не моя вина, что не смогла вчера их разложить.

Она мотнула головой в сторону брата:

— Вот кто причина неразберихи. Останься я на ужин — и всё было бы отлично. Никто ничего не напутал бы.

— Вот только тебя нам и не хватало. — (Заноза энергично закивала.) — Сестричка, так ты могла бы сразу к магазину на операцию по освобождению подъехать.

Увидев восторг, с которым она отреагировала на последние слова, Мэтт рассмеялся:

— Господи, как хорошо, что я не позвонил тебе по пути к ювелирному.

— Не приняв меня в штат, вы в вашем ФБР многое потеряли.

Брэндон решил дать разъяснение Лилибет насчёт претензий жены к Госдепартаменту:

— Твоя тётушка пыталась стать агентом, — он сделал вид, что не замечает отчаянных жестов с просьбой замолчать, — но не прошла психологические тесты.

— Дочери до десяти лет ставили диагноз СДВГ, — добавил Харрис, при этом хитро улыбаясь. — Ничего страшного, конечно, но оружие в руки давать ей не стоит.

— И слава богу! Я с ума схожу с супругой-дизайнером, а уж жить с фэбээровцем не выдержал бы. — Холл с обожанием смотрел в рассерженное лицо Одри. — Твои клиенты со мной согласны.

Женщина сменила гнев на милость и лишь проворчала в ответ:

— Хитрюга, знаешь, какую лесть вовремя сказать.

Лилибет взглянула на мать, желая увидеть её реакцию, и задала вопрос:

— Очень сложная работа?

Кэтлин обернулась к дочери, но услышав ответ Брэндона, перевела взор на него.

— Да, очень опасная, связанная с огромным риском для… — заметив недовольный взгляд Мэттью, мужчина осёкся и замолчал.

— Вот только не нужно тут нагонять страх. Работа как работа, не лучше и не хуже других. Знаете, сколько человек ежедневно попадает под колёса нерадивых таксистов?

— Наверное, намного больше, чем под пули неудачливых грабителей? — решила поддержать отца девочка.

— Умница!

— Ну, значит, таксистом я точно не стану, а вот насчёт Академии ФБР стоит подумать.

Общий смех наполнил комнату, но после того как он стих, Лилибет совершенно серьёзно заметила:

— А зря вы сейчас смеялись. Я пока ещё не определилась, кем хочу стать в жизни. Может, над этим вопросом стоит серьёзно поработать.

Улыбка сошла с лица Кэт.

— Даже думать не смей!

— Так думать или не сметь? — хитро прищурилась девушка. — Разве что двух агентов на одну семью многовато будет. Ты же изведёшься вся, переживая за нас.

Мэтт наклонился, притворившись, что поднимает что-то с ковра. Пряча улыбку, он повернул голову и подмигнул Лилибет, и та улыбнулась в ответ. Паркер сделала вид, что ничего не заметила, про себя отметив: «Спелись, голубчики. Вот тебе и дочка… предательница!» Однако на душе почему-то было светло.

Бренда шагнула в сторону кухни, но вспомнив, кому в этот раз доверена забота об обеде, остановилась и поинтересовалась:

— Как там индейка? Мэттью сказал, вы с Брэндоном нафаршировали её и уже поставили в духовку?

— Не беспокойся, не подгорит! Таймер предупредит о готовности. Салаты мы тоже нарезали. — Кэтлин обвела взглядом присутствующих. — Хотите эгг-ног?

— А подарки? Я зря тут полчаса на карачках ползаю?! — недовольно возразила Одри. Заметив растерянность в глазах подруги, она смягчила тон: — Я с удовольствием выпью его, но сначала откроем коробки, договорились?

Агент подтолкнул Кэт и дочь к ёлке. Бренда с Харрисом подошли ближе всех, и Заноза вручила им несколько блестящих свёртков.

— Это от семьи Холл!

— Может быть, позволишь каждому самому забрать свой подарок? — нарочито громко ворчал Мэтт, пытаясь поднять сестру на ноги.

— Она забыла их подписать, — весело рассмеялся Брэндон. — Не мешай, пока не перепутала всё окончательно.

Одри ткнула мужа в бок локтем и хлопнула брата по колену.

— Это что за мужской шовинизм?! — Она фыркнула, откинув с глаз длинную чёлку, и одарила друзей гневным взглядом. — Отошли оба на полметра — или я за себя не ручаюсь!

На кухне пронзительно запищал таймер. Кэт подхватилась и сделала несколько шагов по направлению к двери, Бренда решила пойти следом, но их остановил гневный окрик рассерженной пигалицы:

— Стоять! — (Обе женщины встали как вкопанные.) — Никуда ваша индейка не улетит! Я же сказала, что сначала разберём подарки и прочитаем поздравления!

Одри поднялась на ноги и с осуждением зыркнула на подругу:

— У меня создаётся впечатление, что кто-то не хочет или боится их получить.

Кэтлин опустила взгляд, словно ребёнок, пойманный за воровством запретных сладостей.

— Просто кому-то нечего дать в ответ.

— Только не нужно этого говорить. — Холл подошла к Лилибет и погладила по спине. — Вот твой подарок!

Она обхватила девочку за талию и прижала к себе.

— Жаль, нельзя его завернуть в праздничную упаковку. — Тётушка подняла руку, показывая пальцами немалый рост племяшки. — Я бы до макушки не дотянулась. Сейчас всё исправлю!

Она распотрошила красную обёртку коробки, подписанной «Одри от Брэндона», и с восторгом уставилась на пару туфель на высоких шпильках, делая вид, что немало удивлена.

— Милый… это же те самые, о которых я мечтала почти месяц! И как ты догадался?

— Невозможно не «догадаться», когда ты три раза заводила меня в обувной бутик, всякий раз утверждая, что эта модель создана для ног девушки, управляющей синим «порше»!

В этот раз смеялись все. И уже каждый сам забрал оставленные для него подарки.

На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом сорванной упаковки, радостными возгласами женщин и довольным хмыканьем мужчин.