Заноза

Я никогда не была у стены — только слушала рассказы охотников, забиравшихся далеко от дома ради особой добычи. Но никто из них не мог сказать, что будет, если переступить хрупкую, невидимую границу между пустыней и камнем. Что будет, если нырнуть в один из многочисленных проходов стены и пройти немного вперед. Мироздание рухнет на голову? Невыносимые кошмары заполнят сознание и разорвут его на мелкие кусочки? А может, человек просто упадет замертво и его лицо застынет маской невыносимого страдания и ужаса.

Или все эти сказки о прядильщиках только этим и были — всего лишь сказками? Хотелось бы верить. Иначе кто знает, чем для нас закончится это путешествие и каких демонов может вытащить на поверхность местная магия. Я лично была не готова встретиться с собственными, а уж тигр — и подавно.

Мне пришлось запрокинуть голову, когда мы подлетели к стене вплотную, чтобы рассмотреть край этой необъятной громадины. Вся колоссальная масса камня давила на плечи с такой силой, что хотелось забиться подальше, закрыться руками и не высовываться, пока все не закончится.

— Какой проход выберем? — спросила я, пытаясь спрятать за беззаботностью страх, пробиравший меня трескучим холодом до самого дна.

— Думаешь, это имеет значение?

Взгляд у тигра был мрачный и настороженный. Непослушные волосы мужчина стянул назад и подвязал кожаным шнурком, рукава цветастой рубахи закатал, а иногда, посматривая на стену, касался рукояток клинков, висевших на поясе. Он держался за штурвал, как за единственную точку опоры в мире, что вот-вот готов был ухнуть головой вниз в бездонную пропасть.

— Встань сюда.

Виго поманил меня пальцем и указал на место между собой и штурвалом. Непонимающе изогнув бровь, я все-таки подошла и чуть не вскрикнула, когда крепкая рука сжала в тисках мое запястье и подтащила ближе, почти прижав к мужчине и повернув так, что я спиной чувствовала жар мощного тела, а грудью почти уперлась в рулевое колесо. Дыхание у тигра было сбивчивое и взволнованное, но никаких попыток прикоснуться он больше не делал. Стоял как истукан, отгородив меня от палубы собственным телом! И как это называется вообще?

И, возможно, я бы даже не обратила внимания на странное поведение мужчины. Благо весь он был одним большим мешком странностей.

Вот только в поясницу мне точно не его волнение упиралось. И вся ситуация казалась одновременно забавной, смущающей и горькой. Хотелось позлорадствовать, отколоть какую-нибудь шутку, поддеть рыжего ехидным замечанием; но тихое шипение и ругань за спиной, попытка отодвинуться и встать так, чтобы не прижиматься ко мне, и, вообще, отчаянное, сквозившее в каждом движении желание избежать прикосновений — понятнее любых слов сказало мне, что тигр мучался и совершенно был не рад этой вынужденной близости и необходимости защищать меня.

А ведь он поставил меня здесь именно для защиты, собственным телом отгораживая от возможной опасности.

— Если что-то случится, то мне так будет спокойнее, — рыкнул он над моей головой, а я решилась обернуться, чтобы посмотреть тигру в глаза.

Все-таки колкости и шутки жили отдельно от меня и занимали в голове какую-то свою личную полочку, с которой они то и дело спрыгивали и выскакивали изо рта без моего ведома.

— Ты знаешь… — протянула я, а мужчина чуть склонил голову к плечу, отчего тонкая рыжая прядь выбилась из пучка и упала на веснушчатую щеку. Будто завороженная я наблюдала, как ветер дергал ее и подбрасывал вверх, и дико ему завидовала. — …мои травы не действуют так долго.

Виго нахмурился и отвел взгляд.

Его руки крепко сжали штурвал, и я видела, как под кожей перекатываются тугие мускулы.

— Не думай, что мне это все нравится.

— А разве не наоборот?

— Обычная реакция тела, ничего особенного! — проворчал тигр, а я только усмехнулась, но попыталась не дразнить его больше. В конце концов, я же решила, что мы со всем этим справимся, что-нибудь обязательно придумаем.

Переключив все внимание на то, что ждало нас впереди, я сосредоточилась на каменной преграде. Мне казалось, что Виго выбрал проход наугад.

Корабль нырнул в один из коридоров, достаточно широкий, чтобы при желании спокойно развернуться и броситься бежать.

От тигра исходило почти осязаемое напряжение, и я забылась на мгновение, запрокинула голову, уперевшись затылком в грудь мужчины, чтобы рассмотреть то, что происходило наверху. Аккуратно сложенные паруса отливали золотом и поблескивали серебристыми прожилками, а над ними змеилась полоса синего неба, зажатого с двух сторон каменными стенами.

Тихий шелест песка под кораблем почти пропал, будто мир вокруг поглотил все звуки, забил его влажным, свалявшимся пухом, отсекая абсолютно все, кроме едва различимого дыхания тигра за моей спиной. Парусник плавно скользил над землей, поскрипывали доски под ногами, и мне казалось, что нет здесь никого, что все истории о прядильщиках и их кошмарах — вымысел, чтобы оградить людей от большого мира.

— И как оно там, за стеной? — спросила я и не узнала собственного голоса.

— Так же жарко, — Виго хмыкнул, а его хватка на штурвале чуть ослабла. Корабль послушно откликался на каждое движение, а коридор — до этого прямой, как палка, — медленно уходил в сторону. Лента неба над головой становилась все уже, пока не превратилась в тонкую нитку, а внизу стало совсем темно. — Что-то не было такого, когда я сюда летел.

— Я же говорила, — с губ сорвался нервный смешок, ударился о стены сузившегося коридора и раскололся эхом. — Выйти сложнее, чем войти.

Виго хлопнул рукой по штурвалу и что-то крикнул, резко и хлестко, больно резанув по ушам. Я не узнала язык: не всеобщий, не какое-то наречие. Больше походило на смесь рыка и птичьей трели.

От парусов отделилось несколько огоньков-светляков. Они горели достаточно ярко, чтобы выхватить из темноты часть коридора и палубы.

Над головой что-то зашуршало и заскрипело, а тьма там, где светляки не могли разогнать ее, казалась живой и дышащей, тянущей во все стороны скользкие щупальца. Я содрогнулась всем телом, когда мрак за бортом всколыхнулся, отклонилась назад и обхватила тигра за пояс и прижалась к мужчине всем телом, позабыв напрочь о том, что он — не мой спаситель и не друг мне. Уткнувшись носом в его рубаху, я крепко зажмурилась и все ждала, когда Виго ухватит меня за загривок и оттолкнет прочь.

От него пахло раскаленным песком и сушеной гвоздикой, а ткань была такой мягкой и теплой на ощупь, что я не удержалась и потерлась об нее щекой.

Я изумленно запрокинула голову, почувствовав, как крепкая рука мягко обнимает мои плечи. Мужчина не собирался меня отталкивать, а, наоборот, прижал сильнее, но не смотрел, испугавшись, наверное, такого простого и понятного жеста. Самого простого и понятного на свете.

Или решил, что тут нечего объяснять и любые слова будут лишними.

— Темноты боишься? — вопрос был спокойным и тихим, лишенным понятных мне эмоций.

— Обычной — не боюсь. А здесь все не так!

— Я уже думал, что ты самая храбрая из известных мне женщин.

— Ха-ха. Смешная шутка.

Над головой раздался треск и странное дробное постукивание. Будто кто-то перебирал по стенам острыми лапами…

— Что это?

Тигр не ответил.

Корабль качнулся вперед и заскользил куда-то вниз, в мрак такой густой, что светляки почти с ним не справлялись. В нос ударил тяжелый кислый дух, а из-под парусника вырвалось странное красноватое свечение.

Вокруг защелкало, забулькало и зашуршало, песок поднялся вверх, вскипел, превратившись в бушующее кроваво-красное море, пронизанное черно-золотыми прожилками.

Корабль дернуло вперед, потянуло, завертело, как щепку. Я вцепилась в рубашку Виго и только успела подумать о том, что неплохо бы попросить у него оружие; а уже через секунду в палубу ударило что-то черное и визжащее, разбрызгивая в стороны вязкую темень и острые обломки.