Виго
Хоть Заноза и называла этих тварей “прядильщиками”, на пауков они были похожи меньше всего. Скользкие, покрытые короткой жесткой щетиной и хитиновыми пластинами брони гады напоминали четырехконечные звезды. Распластавшись на палубе, существо медленно приподнялось и, откинув в сторону защитную пластину на макушке, выпустило в воздух пук длинных тонких щупалец и облачко едкого зеленовато-серого дыма.
— Виго…
Голос Занозы зазвенел колокольчиками, а следующие слова ударили меня по затылку не хуже молотка:
— Дай мне меч.
Тварь заверещала так пронзительно, что заложило уши, и рядом с кораблем раздался шелест, будто нечто упало в песок и поползло к борту.
— Гадство! — прошипел я и, отстегнув один из клинков, протянул его девушке. Я не мог поручиться, что успею вовремя, если что-то на нее бросится. Тут придется положиться и на ее умение.
Толкнув рычаг у руля, я позволил кораблю лететь самостоятельно, а в этот момент на палубу забралась еще одна тварь. От резкого рывка вправо, прядильщики пошатнулись, но их острые когти впились в доски палубы.
Два тягучих шага — и клинок ударил точно в одну из лап, высекая искры, и отскочил в сторону, как от каменной стены. Сталь вспыхнула зеленью, но не оставила на прядильщике даже царапины.
Их броню придется сбивать или искать место помягче, куда можно загнать клинок поглубже.
Перед носом просвистела одна из мерзких конечностей, рассекая воздух на полоски; палуба подо мной покачнулась на новом повороте, а борт царапнул по стене — дерево затрещало и заскрипело, жалобно завизжало под натиском сомкнувшегося над нашими головами камня.
Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что стоило бы поднять щиты, но их требовалось зарядить и коридор был слишком узкий. Если парусник еще помещался без проблем, то с щитами мы могли просто застрять в этой каменной кишке и стать легкой мишенью для прядильщиков.
За спиной вскрикнула Заноза.
Резко обернувшись, я едва успел увернуться от удара еще одного существа, забравшегося на палубу. Девчонка же в это время буквально взлетела вверх, оттолкнувшись от перил, вцепилась скрюченными пальцами в хитиновые пластины, забралась на спину твари и, подняв меч, ударила аккурат в щупальца.
Струя зеленоватого дыма выстрелила вверх, как из гейзера, прямо в лицо Занозы, и девчонка пошатнулась, откатилась назад. Потеряв равновесие, она полетела на палубу и со всей дури врезалась в доски спиной, но быстро встала на ноги.
Твари все прибывали. Они лезли по стенам, бежали за кораблем по песку и ни на секунду не сбавляли скорость даже на резких поворотах.
— Виго…
Тихий голос Занозы перекрыл даже шуршание и визги прядильщиков.
Подскочив к девушке, я едва успел подхватить ее на руки. Меч выпал из ослабевших пальцев, глаза закатились, и с губ сорвалось невнятное бормотание:
— Я не хочу… не хочу…
Не успел я толком ничего сделать, как зеленовато-серая струя ударила мне в лицо, наполняя нос тошнотворно сладким запахом гнили, а голову — неясными, размытыми образами.
Прядильщики облепили корабль, укрыли его плотным коконом, как грязь укрывает брошенный в лужу камень. Но они не нападали.
Наблюдали, ждали чего-то, пялились на нас крохотными черными глазками.
Они забили собой всю палубу, нависли над нами, а я рефлекторно закрывал собой Занозу, прятал ее от хищников, теряя последнюю нить, что еще связывала меня с реальностью.
Вдох-выдох…
Сладкая мутная пелена застилала глаза все сильнее с каждым новым глотком воздуха. Рухнув вниз, я уперся лбом в доски и последнее, что успел почувствовать, прежде чем оконательно отключиться, — теплая рука Занозы, сжавшая мою ладонь.
***
— Виго, ну же, открой глаза… Пожалуйста-пожалуйста, рыжее ты недоразумение, открой глаза!
Мягкие прикосновения к лицу заставили меня разлепить веки.
Первое, что я увидел, — лицо Занозы всего в каком-то дюйме от моего. Ее глаза были переполнены слезами и влажно поблескивали, крупные соленые капли срывались вниз, мне на щеки, и медленно стекали, путаясь в волосах.
— Ненавижу тебя, — выдохнула она зло, почти прижимаясь губами к моим губам. — Испугал меня до смерти, кот ты ободранный!
Заноза поцеловала меня резко, порывисто и жадно — будто это был последний поцелуй в ее жизни. Мягкие губы были горячими, как угольки, и солеными от слез, а я почему-то не стал сопротивляться. Вплел пальцы в растрепанные темные кудри и сжал руку на ее затылке, углубив ласку, целуя так, как мне хотелось: жестко, прикусывая пухлые губы.
Чтобы запомнить, как бы это могло быть в каком-нибудь другом мире, где над нашими головами не висела сотня мечей.
Я с трудом оторвался от ее сладкого рта и привлек девчонку к груди, чувствуя под руками крупную дрожь ее тела и слушая сдавленные всхлипы.
— Где мы? — спросил я, пытаясь хоть как-то отвлечь Занозу от мрачных мыслей. Уж я-то знал, какие темные тени могли бродить в ее голове.
— Последнее, что помню, — это какая-то вонючая дрянь, летящая в лицо. А потом я увидела тебя, а потом…
— Мы точно не на корабле…
— Мы в их логове. Прядильщики схватили нас!
Чуть толкнув Занозу, я встал на ноги и осмотрелся. Корабля не было. Мы валялись на каком-то крохотном островке, посреди глянцево-красного ничего. Мечи лежали здесь же, будто нас перенесли со всем добром и положили именно так, как мы упали на палубе.
Странно.
Даже подозрительно.
Подняв клинки, я закрепил их на поясе и осторожно наступил на красную ровную поверхность за пределами островка. Она не прогнулась и не всколыхнулась, оставшись каменно-твердой. Под сапогами захрустело, будто я шел по песку, но пол был совершенно гладким, как зеркало или поверхность тихого озера.
Заноза вцепилась в мою руку, переплела пальцы с моими и пыталась казаться уверенной и смелой, вот только ее дрожь никуда не делась. Девчонка боялась так сильно, что я мог расслышать, как у нее зубы стучат.
— Как думаешь, мы выберемся?
— Не имеем права не выбраться, — жестко ответил я, сжимая ее ладонь.
— Ты хотя бы бессмертный, — хохотнула Заноза. — У меня вот нет такого дара.
— Нет в нем ничего хорошего, можешь мне поверить.
— Расскажи, как так получилось.
Я чуть воздухом не подавился.
— Может, лучше помолчим? Мы тут неизвестно где, неизвестно с кем.
— Я помру от любопытства!
— Не заткнешься — и помрешь от чего-нибудь другого.
Заноза надулась и показала мне язык. Ну что за несносная девица?!
Вперед мы продвигались медленно, останавливались и прислушивались, вздрагивали от любого шороха, но ни прядильщиков, ни любых других обитателей этого странного места не видели. Почему-то нас оставили одних, и это волновало меня сильнее всего.
Почему нас не убили?
Почему не отобрали оружие, не связали, не разделили? Бросили здесь, без охраны, будто и не боялись совсем, что пленники сбегут.
Если только прядильщики знали, что бежать некуда и выхода отсюда нет…
Я не хотел об этом думать, вообще не допускал такой возможности.
— Куда они могли деть целый корабль? — пробормотала Заноза.
И правда, куда? Не сожрали же они его.
Мы оказались в узком коридоре и осторожно двигались вперед, шаг за шагом приближаясь к чему-то. Вокруг не было никаких запахов. Вообще.
Место казалось выхолощенным. Если это логово, то здесь должно быть все, что обычно бывает в логове. Кости, останки, части хитиновых пластин, кладки, схроны, вонь гниения и запахи самих “жильцов”.
Через несколько минут мы оказались в просторном зале, а над нашими головами нависли острые пики сталактитов. Из зала в противоположные стороны вели несколько коридоров — совершенно одинаковых на первый взгляд.
— Ох, нет-нет-нет…
Заноза обошла меня и двинулась вперед так медленно и аккуратно, будто ступала по тонкому льду.
Она наклонилась, подняла что-то с пола и повернулась ко мне. В ее глазах застыли слезы.
Я увидел в ее руках нитку крохотных разноцветных бусин.
— Нас не принесли сюда, тигр, — прошептала она и тихо всхлипнула.
— Не понимаю…
Девчонка запрокинула голову и рассмеялась. Рассмеялась так горько, что у меня в душе все заледенело.
— Мы в кошмаре! — прокричала она и бросила бусины на землю, наступая и раздавливая их с дикой яростью — и украшение внезапно растворилось в полу, втянулось в него, как в тесто. — Прядильщики поймали нас, чтобы запереть во сне!