Заноза

“Подготовьте ее”, как же. Я тебе устрою подготовку, тварь паршивая.

Внешний облик маджи меня подкосил. Все внутри заледенело от одной лишь мысли о том кошмаре, что копошился под человеческой кожей.

Все это — только личина, созданная обманывать слепцов и глупцов. Шаби невозможно одурачить — я видела мрак, сочившийся из каждой поры. Я видела, как тяжело монстру, что вынужден был ютиться в заточении из хрупкой плоти и костей, сдерживать свои кошмарные порывы.

И только сейчас до меня дошло, зачем этой твари целитель.

Да не абы какой, а молодой и сильный, с даром, что будет откликаться только на него одного.

Мадже нужен сосуд.

Срочное вместилище его черной, прогнившей насквозь сути. Его семя должно создать плод, что будет хранить в себе тьму. Новое тело для ужасающей силы — и только целитель благодаря своему дару сможет выносить его.

А что потом?

Меня убьют, как только на свет появится “новый” маджа?

Или оставят присматривать за ребенком, пока в том окончательно не пробудится мрак и все старые воспоминания?

И сколько раз это… существо так продляло себе жизнь, перемещаясь из тела в тело? Сколько целителей стало жертвами его отвратительной, мерзкой сути?

От одной только мысли, что это будет прикасаться ко мне, смотреть, оценивать, что меня будут готовить к тому, чтобы…

— Не дождешься, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Скорее уж, хер себе сломаешь, чем получишь меня.

Служанки, что меня сопровождали, больше походили на кукол, а не реальных людей. От них исходил устойчивый и острый запах змееголова, изменяющего сознание и превращающего человека в безвольное существо, способное выполнять только простейшие команды. Подай, принеси, проведи.

Какой ужас! Сколько здесь таких же отравленных кукол?

Служанки остановились у высоченных дверей, украшенных золотыми узорами и росписью, изображениями птиц и животных, цветущих деревьев.

Толкнув створки, девушки отошли в стороны и синхронно поклонились, дав мне возможность войти первой.

Первое, что я услышала, — журчание воды. Темные, обшитые деревом стены, гладкий темный пол, а в центре — внушительное углубление, наполненное булькающей водой. От лазурной поверхности поднимался пар, а в воздухе висел одуряющий аромат лилий и лаванды.

Купальни. Значит, его змеиное величество предпочитает основательную подготовку.

От самого-то несло так, что деревья в саду, наверное, вяли, при каждом его приближении!

Смертью был наполнен тронный зал маджи.

И никакие лампы с маслом на стенах и палочки благовоний, испускавшие в потолок ароматный дым, не могли этого скрыть.

Совсем некстати вспомнился запах тигра. Жаркий, горчаще-сладкий аромат, который хотелось вдыхать снова и снова. Я чувствовала его и сейчас. Вокруг меня, внутри. Будто этот странный мужчина пророс где-то глубоко в моем теле, отметил собственным запахом и всему миру заявил, кому я принадлежу.

Тряхнув головой, я бросила вопросительный взгляд на служанок. Как оказалось, их и след простыл, а дверь была заперта.

— Ладно, — прошипела я в потолок. — Если ты хочешь, чтобы твоя “невеста” подготовилась, то я подготовлюсь.

Скинув рубашку, я забралась в горячую воду и принялась яростно отмывать пот и грязь. Маджа получит свой цветок в лучшем виде. Этот урод будет так очарован, что даже не поймет, когда ему прищемят его змеиный хвост. Скоро начнут расти и цвести мои взрывоопасные малышки.

В бомбах было столько дурмана, что хватило бы усыпить весь дворец, но меня интересовала исключительно стража, которую маджа наверняка приставил к тигру.

И хотелось бы знать, где змеиный король держит дочку Виго. Блуждать по дворцу можно бесконечно долго.

Я скорее почувствовала, чем услышала, что в купальнях кто-то есть. Обернувшись к двери, я увидела все тех же служанок, застывших прямо надо мной. Одна из них держала в руках какие-то черные, почти невесомые одежды, а вторая стояла на коленях у края бассейна, с бруском травяного мыла в ладони. Она медленно подняла руку и потянулась к моей голове.

Нельзя сопротивляться. Пусть делают все, что нужно.

Я позволила девушке втереть мыло в волосы и мягко массировать кожу. Подчинилась легкому давлению на плечи и опустилась под воду, чтобы смыть пену.

Служанки помогли мне выйти из купальни, усадили на низкую кушетку и укутали тело грубым полотном. И только после того, как волосы были аккуратно уложены, а кожа — растерта ароматным маслом, вторая служанка положила рядом со мной одежду.

Во имя Галакто…

Как это вообще можно носить?!

Меня вертели, как куклу, натягивали на тело почти прозрачную черную ткань странной жилетки, сшитой из тончайшего кружева. Небольшой стоячий воротничок чуть-чуть щекотал шею.

Жилетка не сходилась на груди, едва прикрывала ее, буквально самым краешком ткани задевая соски. Все, что удерживало одежку от позорного распахивания, — тончайшие серебряные нитки, продетые через крохотные тканевые петельки. Одна из служанок соорудила из нитей бантик, но чувство того, что на мне совершенно ничего нет, никуда не пропало.

Черная юбка из такого же кружева была слишком короткой спереди и собрана сзади в пушистый невесомо-прозрачный “хвост”.

Никакого белья я не заметила, как и обуви.

Рассекать придется мало того, что без трусов, так еще и босиком!

Одна из служанок склонилась, достала из крохотного кармашка на груди хитро сплетенные цепочки. Две обвились блестящими змейками вокруг лодыжек и тихо звякали от малейшего движения. Одна плотно обхватила бедро и могла похвастаться двумя маленькими серебристыми колокольчиками.

Служанки встали в полный рост и коротко поклонились. Указали на дверь.

Я тяжело вздохнула и повела плечами, будто могла хоть как-то оттянуть неизбежное.

Пора.

***

Личные покои маджи выглядели помпезно. Он точно не скупился на украшения, золото, дорогое дерево и ароматные масла, всеми силами пытаясь окружить себя прекрасным, что могло бы скрыть его собственное уродство. Даже когда самого змеиного короля не было рядом, я чувствовала запах тления. Он пропитал все вокруг: зеленый шелк широкого балдахина, прохладные простыни, которые должны были пахнуть цветами, но все равно от них разило смертью.

Моей смертью.

Служанки оставили меня, а за спиной захлопнулась массивная дверь. Я услышала голоса стражников, пришедших охранять своего господина и его покой. Бряцало оружие, поскрипывали пластины доспехов.

Очень скоро созреют мои цветы.

О, Галакто, надеюсь, я не ошиблась со временем и влила достаточно сил, чтобы ускорить их рост!

— Прекрасна, как я и представлял, — раздалось за спиной.

Резко обернувшись, я чуть не рухнула на месте, зацепившись ногой за ногу. Маджа позволил себе слабо улыбнуться, но приближаться не стал — держался на почтительном расстоянии, там, где, как я поняла, была еще одна дверь. Не такая заметная, как главный вход; и я отметила про себя, что выбраться из комнаты можно и в обход страже.

Впрочем, маджа мог выставить своих людей повсюду.

Он выглядел расслабленным и уверенным в себе, даже самодовольным. Свободные белые одежды, покрывавшие отвратительное тело, смотрелись как насмешка, — попытка быть величественным и чистым в то время, как мрак пер из всех щелей и голодное нетерпение ясно читалось в алчных глазах.

Маджа вызывающе коснулся пояса, где поблескивал тонкий короткий клинок.

— Тебе проще было меня усыпить, — бросила я, отчего улыбка мужчины стала шире, а уродство лица — очевиднее.

Под его кожей будто что-то зашевелилось, поднялось к самой поверхности и натянуло преграду, как пергамент.

— Мне не нужно безвольное тело, шаби.

— Нравится упиваться страданиями своей жертвы?

Маджа склонил голову к плечу, и его темные глаза опасно сверкнули.

— Именно так.

Голос мужчины прошелся по коже, как лезвие клинка: рассекая мышцы, поддевая нервы и рассыпая по внутренностям колючую, болезненную стужу.

Проглотив подкативший к горлу горький комок, я шагнула в сторону, чтобы сохранить расстояние между мной и самодовольной тварью.

Вступать с ним в прямое противостояние — глупо. Маджа был высоким, сильным мужчиной, а уж тьма, бесновавшаяся в его теле, могла сделать из обычного человека смертельно опасного врага.

— Я надеюсь на твое сопротивление, шаби.

Он двигался так быстро, что я даже пискнуть не успела, как крепкая рука сомкнулась на горле и сжала с такой силой, что потемнело перед глазами и все внутри задрожало от ужаса. Ощущение чужеродной, угнетающей мощи, исходившей от маджи, подавляло разум, мешало мыслить трезво. Я задыхалась, не имея возможности вырваться из капкана его пальцев, а опора медленно ушла из-под ног, когда маджа с легкостью поднял меня вверх, оторвав от пола.

Короткий полет закончился на широкой кровати, а я оказалась придавленной к шелковым простыням массивным телом. Маджа вклинился между моих ног, властно ухватившись за щиколотки и разведя их в разные стороны. Я дернулась, забилась под мужчиной, но он дико, по-звериному захохотал и впился острыми зубами в мою шею, прокусив тонкую кожу.

Взвизгнув от боли, я попыталась ударить маджу, но бесполезно. Перехватив мои руки, он прижал их над моей головой и, резко замахнувшись, отвесил мне хлесткую пощечину.

В голове загудело, из глаз брызнули искры, а в мыслях все смешалось, оставив только желание кричать, кусаться и царапаться, чтобы не сдаться врагу.

Страх холодной волной всколыхнулся во мне, затопил каждую частичку, прокатившись от пяток до затылка.

Завопив изо всех сил, я резко подалась вперед, впечатывая лоб в ненавистную рожу маджи. Хрустнуло оглушительно — и мне на щеку упало несколько горячих капель. Мужчина взревел и отскочил прочь, позволив мне вздохнуть. Свобода долго не длилась — к горлу подкатила отвратительная тошнота, но я нашла в себе силы скатиться с кровати, чтобы сразу же угодить в лапы мужчины и уткнуться лицом в пол.

Юбка затрещала, настойчивая горячая рука грубо вклинилась между ног.

— Визжи громче, — зашипел маджа, прижавшись губами к моему уху.

Ухватив меня за волосы, он резко потянул назад, но только для того, чтобы с силой впечатать мою голову в камень.

Тело отказалось слушаться, обмякло, хоть разум и орал во все горло. Мир отъехал куда-то в сторону, а на губах отчетливо чувствовался солоноватый вкус крови.

И тут же где-то за дверью загрохотало, а низкое “бтум” прокатилось по дворцу.

Маджа вскочил на ноги и бросился к двери, выскочил наружу, раздавая указания и покрывая стражу таким плотным слоем проклятий, что те должны были сгореть на месте.

Когда он вернулся, я уже была наготове.

Мужчина потерял бдительность — слишком уж его увлекли попытки подчинить строптивую жертву.

Так сильно, что сорванного кинжала он не хватился и теперь шел ко мне с очевидным желанием, пылающим в темном взгляде.

Его глаза расширились от удивления, когда я бросилась вперед и навалилась всем весом, вбивая оружие в живот врага по самую рукоять. Пошатнувшись, маджа отклонился назад, запутавшись ногой в подоле собственной накидки.

Упав, он попытался меня схватить, но я была быстрее. Ненависть, страх и отвращение гремучей смесью выплеснулись в сердце, придали сил; и, вырвав кинжал из тела, я подняла его над головой — а через мгновение резко ударила, вгоняя сталь в глазницу маджи.

И ударила снова.

И снова.

И до тех пор, пока руки не стали скользкими от крови, а мужчина подо мной не затих.

Не успела я перевести дух, как маджа забился, застучал безвольными руками и ногами по полу, а из-под кожи в потолок не ударила вязкая, ревущая чернота. Тварь металась, сворачивалась клубком, разбрасывая в стороны осколки костей и лохмотья разорванной кожи.

Вскочив на ноги, я бросилась к двери.

Все, что мне оставалось — молиться, чтобы сонный дурман подействовал и на пути не появилась стража.